Научиться любить

      Небо на востоке начало неумолимо светлеть — близился рассвет. Прохладный ветерок прошелся по саду, всколыхнул листья деревьев и траву, опалил своим свежим дыханием лицо принцессы и унесся вдаль — проказничать дальше. Урса улыбнулась, закрывая глаза и подставляя первым солнечным лучам лицо.

Привычка к ранним подъемам была тем хороша, что дарила возможность побыть наедине с собой в безмятежной тишине и покое. Отрешиться от бесконечной суеты вечно спешащих исполнить поручения господ слуг, а также от проблем, больших и маленьких, которые придворные порой любили создавать себе сами. Но сегодня у раннего подъема была еще одна причина помимо привычки. Гораздо более важная, нежели повседневные дела, ждущие ее срочного вмешательства.

Взгляд женщины упал на перебинтованные кисти рук. Все попытки в последние сутки пошевелить пальцами заканчивались болью, но, как заверил ее целитель, при должном использовании всех тех мазей, которые он прописал ей, уже через пару дней руки придут в нормальное состояние. Это радовало Урсу, но каждый раз, стоило ей только посмотреть на бинты, произошедший инцидент тут же всплывал в голове и женщину с новой силой захлестывала волна отчаяния. Но будто и этого было мало, судьба услужливо напоминала о том, что уже завтра должен был прибыть Озай и к его приезду следовало подготовиться.

А еще этот разговор с Хозяином Огня, который вчера утром вызвал ее к себе и минут пятнадцать выпытывал у нее информацию о том, как проходит подготовка к поездке в резиденцию семьи Деминг. На самом деле вся суть подготовки сводилась к тому, чтобы отдать швеям приказ пошить королевской чете достойные их статуса наряды, придумать оригинальный подарок — что можно подарить тем, у кого есть практически все? — и, наконец, поговорить с главой стражи насчет их сопровождения, но этим по идее должен был заняться уже Озай. С остальным же полагалось разбираться Урсе, которой вообще никуда не хотелось ехать, кроме как на Угольный остров, дабы уже в расслабленной обстановке провести время с детьми и, начать более активно претворять свой план в жизнь. Но нет, день совершеннолетия старшей дочери Лю Деминг пропускать было нельзя, как и сам праздник на котором соберется весь цвет аристократии страны Огня, в противном случае, это могло быть воспринято как вопиющее оскорбление и дурной тон.

Конечно, это было бы просто крайне нежелательно, особенно сейчас. Не далее чем два дня назад, Урса случайно услышала, как два генерала говорили о бунте теперь уже на северном флоте и это ничуть не добавляло спокойствия. Пусть Урса и была далека от политики, но она была не глупа: беспорядки в армии потянут за собой беспорядки и среди мирных граждан. Высший свет тоже не стоило списывать со счетов. Хотя хватка Хозяина Огня и была железной, но все равно стервятников, готовых в любой момент, только повод дай, напасть, хватало с лихвой. Тут вопрос стоял лишь в том, кто как маскируется и играет на политическом поле.

В колониях, вообще, будет легче всего поднять людей против нынешней власти и вот тогда начнется настоящий кошмар: как известно, нет ничего страшнее гражданской войны, тем более если идет еще и война вовне.

Однако было во всем этом и кое-что утешающее: каким бы ни был Хозяин Огня, он был далеко не глуп и в полной мере осознавал все риски и подводные камни, иначе бы не посылал Озая наводить ужас на всех бунтующих и недовольных, а Айро — на фронт.

Эти мысли крутились в её голове, сменяя одна другую, но в конце концов всё это меркло перед тем, что натворили вчера Зуко с Азулой. И что натворила она сама, оттягивая серьезный разговор с дочерью. Ох, если бы не ее страх спугнуть Азулу, разрушить то хрупкое доверие, что между ними с таким трудом установилось, то возможно удалось бы избежать всего того, что с ними вчера случилось.

На самом деле, Урсе было глубоко плевать на обожженные руки, на боль, на неудобство от невозможности совершать простые действия будь то взять ложку или же стакан, плевать. Но то, каким взглядом вчера на нее посмотрела дочь, с какой болью она выкрикивала слова обид, которые столь долгое время копила в себе… Это заставляло её материнское сердце разрываться на части. Вот что причиняло по-настоящему невыносимую боль.

Найти Азулу сразу после инцидента и поговорить, не удалось. Урса сразу же отдала приказ и страже, и прислуге отыскать ее дочь, но если Азула хотела спрятаться, то ее не смог бы найти никто. Так и получилось.

Урса промаялась весь день, оббегала почти все жилые комнаты и залы в той части дворца, где жила королевская семья, но безрезультатно. За пределы дворца Азула не выходила — по приказу Урсы была опрошена вся стража —, и в итоге, новости дошли и до Азулона. Он вызвал ее к себе и расспросив о том, что случилось, отпустил, велев не «наводить панику, ведь ребенок никуда не денется из дворца». Урсе оставалось лишь кивнуть, но беспокоиться она меньше все равно не стала.

Уже ближе к вечеру принцесса сдалась. Придя в свои покои, обнаружила там Зуко, который с виноватым видом принялся извиняться перед ней и сбивчиво рассказывать, что же между ними произошло. Внимательно выслушав сына, Урса провела с ним воспитательную беседу, стребовав с мальчика обещание извиниться перед сестрой и больше никогда не сметь так себя с ней вести. Зуко, пошел в отказ, аргументируя это тем, что и Азула не беленькая и пушистая, с чем Урса согласилась, но тем не менее попросила Зуко на правах старшего брата и мужчины относиться терпимее к сестре или хотя бы выяснять свои отношения на словах, а не кидаться в драку. Зуко тяжко повздыхал, но всё же признал правоту матери.

Сейчас же, Урса твердо решила отыскать дочь и поговорить. Пришло время, наконец, объясниться. Тем более, она примерно знала, куда могла пойти Азула и несмотря на то, что дворцовый комплекс был просто огромен и насчитывал около сотни построек и даже чуть больше, но это место было особенным.

Урса не понимала, как не додумалась до этого раньше, но теперь терять время больше не собиралась. Спрятав руки в широких рукавах платья, она поспешила туда, где по ее предположениям могла находиться дочь.

***

      Это место было едва ли не самым безлюдным во всем дворце. Сюда редко кто наведывался — лишь стража да и то через раз. Крытая мраморная беседка, увитая дикими розами и что самое главное — скрытая от чужих глаз, идеально подходила для того, чтобы побыть с собой наедине и не бояться, что тебя могут увидеть заплаканным, размазывающим слезы и сопли по лицу. Азула пробыла здесь весь вчерашний день, который официально посвятила слезам и горю. Впрочем, сегодня тоже мало что изменилось: она вновь пришла сюда, чтобы поплакать и не бояться быть замеченной за этим унизительным делом.

До завтрака оставалось еще несколько часов, но ей кусок в горло бы не полез, она была в этом полностью уверена. Ночь девочка провела практически без сна, а если и засыпала, то тут же окуналась в очередной кошмар, где из-за нее горело все вокруг: и дворец, и она сама, и мама, и папа, и даже брат…

А все из-за этого несносного Зуко, и мамы, и… ее самой. На глаза девочки навернулись горячие слезы, её личико скривилось, и она прижала ладошку ко рту, пытаясь подавить громкий всхлип, так и рвущийся наружу. Вчерашний день снова всплыл в ее голове назойливым, тяготившим душу воспоминанием и ей сделалось так горько, что вдруг нестерпимо захотелось закричать, но она сдержалась, лишь низко-низко опустив голову, которая уже просто раскалывалась от боли. Ах, если бы только можно было вернуться в прошлое… Восемнадцать часов назад

День не задался с самого утра. Во-первых, Азула нещадно опаздывала, а во-вторых её гувернантка Ио слишком больно дергала волосы, когда расчесывала их. Затем оказалось, что её любимая одежда была перепачкана и пришлось вместо привычной туники и штанов с сапогами надевать платье и туфли, ведь она опаздывала на урок и приводить подходящий комплект в порядок времени не было. Обозвав Ио нерасторопной растяпой, Азула отдала приказ, чтобы та, к её приходу с уроков приготовила нормальную одежду и поспешила на занятия.

Завтрак был пропущен, так что настроение упало еще больше. Припустив что есть мочи к кабинету, где у них с Зуко сейчас проходил урок каллиграфии, принцесса подумала о маме, которая, как сказала Ио, была занята важными делами. Не то, чтобы это было чем-то непривычным: мама и раньше не приходила пожелать ей доброго утра, делая это обычно за завтраком, что выглядело до обидного официально и как-то… холодно что ли. Тогда как Зуко мама будила лично — Азула выяснила это, тогда, когда в один день проснулась раньше обычного и увидела, маму, выходящую вместе с Зуко из его спальни. Сложить два и два оказалось, просто, но в тот момент ей было все равно. Как Азула тогда думала, она была уже не маленькая девочка, чтобы мама нянчилась с ней, и поэтому, никаких претензий не высказывала, лишь изредка подкалывая брата на эту тему.

Однако, сейчас все переменилось и Азула стала замечать, что отношение мамы к ней в некотором роде сделалось другим, что сбивало девочку с толку. Она не понимала происходящих перемен и, что послужило им причиной, отчего стала вести себя еще «колючее». Это получалось как-то непроизвольно, само собой.

Правда, далеко не всегда она выпускала «колючки». Вот, например, взять утренние пробуждения. В последние дни мама приходила сама и будила Азулу мягким поцелуем и поглаживаниями по голове, а когда Азула открывала глаза, то мама улыбалась. От этой улыбки, юной принцессе становилось так тепло и приятно, что она невольно улыбалась ей в ответ, удивляясь сама себе. Какая-то сила внутри нее тянулась к матери, и порой контролировать ее Азула никак не могла. А иногда и не хотела, нежась в лучах внимания и заботы своей родительницы.

Обычно через несколько минут приходила служанка — помочь с водными процедурами и одеждой, а уже потом мама брала в руки гребень и расчесывала ей волосы, пока Азула украдкой поглядывала на нее в зеркало. Закончив, они вместе с ней шли за Зуко, который уже был одет и причесан, и уже дальше всей компанией отправлялись в обеденный зал. И так странно это было, так… необычно и приятно.

А сегодня мама не пришла. Поэтому, Азула и опоздала. Во-первых, проснулась чуть позднее обычного, потом, когда служанка пришла помочь ей с утренним туалетом, Азула отправила ее восвояси, желая дождаться маму. Вероятно, она тоже проспала, вот и задерживается, так подумалось Азуле.

Для себя девочка твердо решила ждать и даже улеглась обратно, накрываясь одеялом едва ли не с головой, и закрывая глаза. Вот будет сюрприз, когда мама поцелует ее, а она — бах! — откроет их и чуть вскрикнет, тем самым напугав ее. Потом они вместе посмеются. Но время шло, а никто так и не пришел. В итоге, время завтрака было пропущено и пришлось-таки звать служанку обратно, галопом собираясь на занятие.

И сейчас, сворачивая в нужный коридор Азула ощущала, как обида заполняет ее словно вода — сосуд. Как же так? Неужели маме наскучило приходить к ней каждое утро? Ведь, насколько знала Азула, мама будила Зуко, а теперь и ее. Значило ли это, что мама просто решила, что это слишком долго? Ведь Азула не всегда просыпалась с первой попытки, предпочитая немного поворочаться в кровати, на что мама насмешливо хмурила брови и принималась ее щекотать. А теперь…? Догадка, озарившая принцессу, заставила ее остановиться. Она все испортила. Это она виновата, что мама перестала к ней приходить! Если бы она с первого раза вставала и просыпалась, то мама бы пришла и сегодня будить ее, а так…

То, что принцесса Урса могла быть действительно занята в это утро, девочке попросту не пришло в голову. Внутри неё все сжалось от страха, но малышка тут же тряхнула головой. Папа говорил, что принцесса должна быть всегда собрана, а Азула подвела теперь и его — взяла и раскисла.

Решено, после занятия она найдет маму и пообещает ей больше не лениться, вставая сразу же, как только та ее разбудит. Ведь, что бы мама ни думала, Азуле очень хотелось быть рядом с ней почаще и видеть, как она ей улыбается. Пусть пока только и по утрам.

Дойдя до кабинета, девочка остановилась, стараясь немного отдышаться. Затем, она постучала и вошла в класс, вежливо попросив прощение за опоздание.

Учитель Ву, высокий мужчина преклонных лет со строгим взглядом карих, почти черных глаз, недовольно посмотрел на принцессу, нахмурив при этом свои кустистые брови. Он не любил, когда на его занятия опаздывали, но и ругаться в этот раз не стал, разрешая ей сесть на место. — Итак, сегодня мы с вами будем тренироваться писать иероглиф значение которого переводится как «дракон». Он сложный, так что я попрошу вас быть предельно внимательными и аккуратными, ваши высочества.

Учитель грозно обвел притихших детей взглядом и повернулся к доске: — Что ж, на сегодня ваше задание: написать этот иероглиф, — указкой мужчина показал на доску, где уже был выведен сей злополучный иероглиф, — на пяти листах, с обеих сторон. Повторюсь, будьте аккуратны, постарайтесь оставлять как можно меньше клякс и не путать при начертании количество самих черт — их должно быть ровно шестнадцать!

Зуко и Азула переглянулись, уже предвкушая самое «веселое» времяпрепровождение. Азула бросила взгляд на чернила и кисти, перьевые ручки и прочие принадлежности для письма, а потом на окно, за которым, как назло, стояла просто замечательная погода. Сейчас бы играть на улице с Зу-Зу, а не сидеть в душном классе под надзором угрюмого учителя и рисовать этот дурацкий иероглиф. Подавив тяжелый вздох, принцесса взялась за кисть.

В том, что она сейчас сидит здесь вместе с Зуко отчасти была ее вина, ведь по идее, брат был на год старше и его программа занятий была отличной от программы Азулы во многом, но девочку это не смущало. Она намерено упросила маму ходить на некоторые занятия с Зуко, не желая отставать от брата, и стремясь лишний раз показать как ему, так и родителям, что она ничем его не хуже. С тренировками по магии у нее дело шло чуть лучше, а вот с предметами, требующими терпения и усидчивости — не очень. Наверное, мешал, как говорила мама, вспыльчивый и слишком активный характер Азулы, на что сама она лишь пожимала плечами.

Спустя почти два часа — по крайней мере именно так показалось Азуле — они с Зуко, наконец-то были свободны. Пальцы девочки были испачканы в чернилах и жутко болели, о чем она тут же решила пожаловаться брату: — Ох, Зу-Зу, это просто ужасно! Это не учитель, а какой-то мучитель. У меня так сильно болят пальцы, что кажется еще чуть-чуть и они отвалятся, — сокрушалась Азула, пока они пересекали сад с южной стороны, где росли сливовые и персиковые деревья. Ни стражи, ни слуг поблизости не наблюдалось.

Зуко, порядком уставший и злой, от того, что ему влетело от учителя из-за кривляний Азулы, которой, кстати, совсем ничего за это не было, раздраженно передернул плечом: — Тогда зачем ты вообще напросилась заниматься со мной каллиграфией? Вечно ты лезешь куда тебя не просят, Азула и только мешаешь. — Ой-ой-ой, наш Зуко злится, потому что я в очередной раз тебя уделала? Ха-ха, братик, я младше тебя на год, а учитель хвалит меня, а не тебя, всего такого взрослого и умудренного? — принцесса рассмеялась, еще больше выводя Зуко из себя. — Ты выглядишь таким смешным, когда злишься Зу-Зу. — А ты…ты… выглядишь, как крыса, ясно? — вдруг зло выкрикнул Зуко, останавливаясь и прожигая спину сестры взглядом. Ох, как же его бесила эта мелкая выскочка, просто словами не передать.

Смех Азулы резко оборвался. Зуко бросил это так неожиданно зло и резко, что смеяться расхотелось тут же. Она вмиг посерьезнела, медленно поворачиваясь к брату и вперила в него взгляд, не предвещающий ничего хорошего от слова совсем. — Что ты сказал, Зуко? Ну-ка повтори!

Мальчик цокнул языком, недовольно закатывая глаза: — Ты еще и глухая? Я сказал, что ты похожа на крысу и будь у меня такая возможность я бы вышвырнул тебя куда-нибудь за пределы дворца! Знаешь что, мне вот интересно, это у всех младшие сестры такие надоедливые выскочки как ты или это только мне повезло?

Азула несколько секунд изумленно хлопала глазами, а потом стремительно подошла к брату и ударила сначала кулаком в плечо, а потом попыталась добраться до лица, но Зуко отбил удар — не больно, но ощутимо.

Неприятное чувство заворочалось внутри девочки, царапая своими иголками и зля ее еще больше. Нет, у них с Зуко были не самые лучшие отношения и она привыкла к колкостям с его стороны, но вот так вот он обозвал ее впервые. И Азула не захотела отставать — внутри все мгновенно вскипело, что значило только одно: включился режим «ударь еще больнее». — А ты….а ты…. свинокурица, Зу-Зу! А знаешь почему? Потому что только и делаешь что кудахчешь целыми днями о своих тренировках с папой, но на самом деле ты просто тратишь его время, потому что ты слабак и неудачник! Мне жаль нашего папу, ведь он вынужден смотреть на твои жалкие потуги в магии огня и продолжать биться о стену твоей бездарности!

И в довершение, ради наглядности, Азула спародировала руками крылья курицы и сморщила нос, явно намекая на свиной пятачок, показывая брату язык. Так-то. — Что-о-о? — Зуко аж задохнулся от наглости сестры, которая только с родителями выглядела милой и невинной овечкой, но на самом деле была хитрой, двуличной лисой уже с малых лет! — Сейчас я покажу тебе слабака и бездарность. Защищайся, Азула! Да будет Агни Кай!

С этими словами, Зуко призвал свое пламя и направил его на Азулу, которая вовремя смогла отбить атаку брата. Не долго думая, она ответила не менее сильно и зло — последовательные удары кулаков и вот в Зуко уже летят огненные шары, от которых брат создает тут же огненный щит. — Как же ты меня достала, Азула! Ты — вредная, глупая и слишком любопытная девчонка, которая только все портит. И, вообще, знаешь что? Мама любит меня больше, чем тебя. Вот!

Зуко тоже знал куда бить. Он давно заметил, что Азула ревнует его к их матери, что впрочем было для него знакомо, ведь он вполне так же ревновал ее, но только к отцу. И раз уж Азула первая решила использовать этот грязный прием, то и он тоже не будет больше с ней церемониться.

Для Азулы это стало как удар под дых. Казалось, ещё чуть-чуть и у нее пар пойдет из ушей, однако, этот ее страх, озвученный Зуко, заставил девочку на пару секунд потерять концентрацию. Но вот секундная слабость прошла, и уже с грозным боевым кличем Азула ринулась на брата, зажигая в руках огненные шары.

Зуко отскочил от нее, оказываясь позади девочки и толкнул в спину, отчего она оступилась, но не упала. Удар ногой с разворотом и Зуко едва не задевает Азулу огненной волной, но девочка вовремя падает на землю, закрывая голову руками.

Затем, она быстро вскакивает на ноги, и они расходятся в стороны, тяжело дыша. Каждый упорно стоял на своем, не желая уступать победу другому. Хотя Азула уже начала уставать, но после того, как Зуко задел ее словами о маме, девочку захлестнула новая волна гнева и её атаки стали еще яростнее. Усталость была позабыта. Пусть приемов она пока знала не так уж много, зато сила с которой она сражалась, с лихвой окупала ее незнание. Правда, Зуко тоже не отставал и по большей части, они просто старались измотать друг друга, заставить противника первым признать поражение, но в силу природного упрямства обоих потерпели в этом деле фиаско, но и сдаваться никто из них не собирался.

В пылу сражения они не заметили, как к ним стремительно приближается их мать, на лице которой отпечаталось явное беспокойство. Она была уже в нескольких метрах от них, когда Зуко, сделавший несколько выпадов, вдруг оступился и упал навзничь. Азула, собиравшая последние силы для ответного удара, остановилась, в момент, когда тонкая фигура матери закрыла мальчика собой.

В затуманенном злостью и азартом битвы сознании девочки, мгновенно вспыхнуло новое чувство. Обида. Вот значит как. Азула смотрела на маму, которая закрывала собой Зуко и смотрела в ответ на нее строго и как показалось юной принцессе, даже зло. Внутри малышки все съежилось; ей стало настолько горько, что даже показалось, будто в горле встал ком. Снова мама защищает ее драгоценного брата, а на нее, Азулу, смотрит как на врага, даже не разобравшись толком, что происходит! — Отойди, мама! Не смей его защищать, слышишь? Отойди! — отчаянно закричала Азула, еле сдерживая подступающие к глазам слезы. Её буквально распирало от целого потока чувств, энергия в крови бурлила и требовала выхода, так что сдерживаться с каждой минутой становилось все сложнее. — Азула, пожалуйста, успокойся! — попыталась осадить дочь Урса. Она видела в каком состоянии сейчас находится ребенок, видела, что та едва сдерживает себя и быть беде, если ее не успокоить. — Успокоиться? УСПОКОИТЬСЯ? Нет, это ты должна отойти и успокоиться! Дай нам закончить или… или я не посмотрю на то, что ты не владеешь никакой магией, мама.

Азуле и самой стало не по себе от этих слов. Словно бы и не она их говорила, а какое-то мрачное, жаждущее сделать всем кругом больно, существо. Ей даже стало страшно, но остановиться она уже попросту не могла.

Урса неверяще покачала головой. Она не ослышалась, и это именно ей сейчас угрожает собственная дочь? — Азула, да что с тобой такое? Как ты можешь так говорить? Что вообще тут у вас происходит? — посыпались вопросы от Урсы, но ответить никто не успел, потому что Азула вдруг нервно рассмеялась и из ее глаз потоком хлынули слезы. — Что со мной такое? Ты снова считаешь меня во всем виноватой, а Зуко у нас опять жертва, да? Вот что такое. Ты защищаешь его, а я как всегда для тебя остаюсь врагом номер один! — Милая, это совсем не так, ты ошибаешься. Послушай…

Урса сделала шаг вперед, но Азула отшатнулась назад. Её всю трясло от напряжения и переполняющих чувств. Было видно, что еще немного и она окончательно потеряет контроль над магией. Об этом недвусмысленно так намекала загоревшаяся верхушка дерева, на которую Азула резко направила свою руку, яростно восклицая: — Нет, это ты послушай, мама! Ты сегодня даже не пришла будить меня утром. А я ждала! Очень ждала. Ты снова бросила меня, потому что любишь Зуко больше, а со мной тебе просто-напросто надоело возиться. Так?

Урса остановилась. Её глаза пораженно расширились, и она отрицательно замотала головой. О, Духи, что же еще успел надумать этот бедный ребенок? — Азула, позволь я подойду к тебе и все объясню, — как можно спокойнее попросила Урса. — Пожалуйста, солнышко. — Нет, не смей подходить, — отчаянно выкрикнула девочка, резко взмахивая руками, словно в попытке защититься и хоть как-то отгородиться от матери.

А дальше все произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел хоть как-то среагировать. Пламя, сорвавшееся с ее рук, стремительно понеслось прямо к Урсе, которая не успела отступить и лишь рефлекторно скрестила ладони у лица, в попытке защитить то от огня. Казалось, всё вокруг замерло, а звуки пропали, но лишь до тех пор, пока Урса не закричала, чувствуя просто невероятную боль в руках.

Азула в этот момент стояла ни жива ни мертва. Её лицо побелело, ладошки прижатые ко рту мелко тряслись. Она не хотела. Это получилось случайно. Как же так? Она…

Тут послышались тяжелые шаги. К ним уже бежала стража, которая не пойми где пропадала все это время, и невесть откуда взявшиеся слуги. А Азула лишь стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела, как ее мама сгибается от боли, прижимая руки к себе. — Мама, мамочка, прости, я….я не хотела. Прости, пожалуйста, это вышло случайно… Мама… — сбивчиво затараторила Азула, просто не зная куда себя деть, куда бежать и что делать.

И тут, совсем не вовремя, оцепенение спало и с Зуко. Он подбежал к матери, которая шумно дышала, глядя лишь на свои покрасневшие ладони, а затем медленно повернула голову к дочери, и Азула смогла увидеть, как та тоже плачет. Девочка хотела было подойти к ней, но как только сделала первый шаг, Зуко в мгновение ока загородил Урсу собой, и гневно выкрикнул: — Ты совсем сумасшедшая, Азула? Какой же злой надо быть, чтобы сделать такое?! Как ты могла поступить так с нашей мамой? Ты же знаешь, что она не маг огня! Она вообще не маг . Ты — монстр! Самый настоящий монстр! — Зуко, — срывающимся от боли голосом, воскликнула Урса, пытаясь осадить старшего сына, пока он не наговорит еще больших глупостей. Но было поздно — Азула уже сорвалась с места и побежала вглубь сада. Вслед ей доносились мамины оклики, но она лишь зажала уши руками и припустила еще быстрее, в безопасное место. Туда, где её ждало спасительное одиночество.

Утерев нос рукавом, Азула обхватила себя руками за плечи. Когда же приедет папа? Ей так сильно хотелось его обнять, поговорить, рассказать, что она не хотела ранить маму, что по сути мама была виновата сама — Азула же просила не подходить к ней — и что она, Азула, очень, очень сожалеет, ведь все же это ей не удалось взять стихию под контроль. Девочка понимала, что папа будет очень недоволен и скорее всего наругает ее, но она так устала быть один на один с этой болью, виной и одиночеством. Ей ужасно хотелось поделиться хоть с кем-то, кому она всецело верила. А таким человеком во всем мире для нее был папа.

На самом деле, Азула хотела извиниться перед мамой, и к вечеру того злосчастного дня она даже набралась смелости прийти к ней в спальню. Но, когда принцесса подошла к чуть приоткрытой двери, то услышала, как мама разговаривала с Зуко, и тут же передумала заходить.

Азула тогда простояла у двери несколько минут, снова плача и сжимая в кулачке цветы, которые сорвала в саду, желая сделать маме приятное, но теперь она понимала какой же была дурочкой. Мама ее никогда не простит. Это было очевидно, а рушить их с Зуко идилию ей не хотелось. Она итак наломала дров за сегодня, так что…

В этот момент в коридоре послышались шаги, и Азула вздрогнула, словно испуганный зверек, оборачиваясь на звук. Последнее, чего ей сейчас хотелось, так это чтобы кто-то увидел ее такой: заплаканной, разбитой и совершенно уставшей от многочасовых рыданий. Посмотрев на цветы в руке, она призвала пламя и спустя пару секунд они осыпались пеплом, а Азула сворачивала в другой коридор.

Вспоминая это, девочка тяжело вздохнула, утыкаясь лбом в колени. Как же так? Что теперь делать? Как она с этим справится? А вдруг и папа отвернется от нее? А мама? Она сильно зла на нее? Ненавидит или быть может даже боится? Сможет ли вообще когда-нибудь простить? Вопросы вертелись в голове, словно бешеный волчок и Азула вздрогнула, когда чья-то рука едва коснулась ее волос. Она тут же отскочила в сторону, утирая ладонями опухшее от слез лицо. Перед ней стояла мама. Как она ее нашла было не ясно, хотя, Азула догадывалась.

Дело в том, что они как-то гуляли с мамой вдвоем и набрели на эту вот беседку. Тот день вообще был каким-то особенным: занятий было мало, стояла замечательная погода, а потом и мама вдруг предложила Азуле пройтись по саду. Сначала они не говорили ни о чем, а потом — обо всем и сразу. Даже не заметили, как свернули в западную часть сада, а уже оттуда по прямой и в сторону одной из пагод, которая по какой-то причине была заброшена. За зарослями плюща, в стене обнаружился лаз, и Азула тут же загорелась идеей узнать что там. Мама идею поддержала, и они полезли туда. Вот так и обнаружили эту мраморную беседку с тремя ступеньками и скамейками. Просидели они там несколько часов, а Азула еще тогда подумала, что это будет её секретное место.

И как оказалось сейчас, мама не забыла о том дне и этой находке. — Азула, пожалуйста, давай поговорим, — тихо проговорила Урса, боясь спугнуть дочь. — Я так долго искала тебя, хотела объясниться, но ты все время пряталась…

Свои перебинтованные руки Урса предпочла пока и дальше прятать в рукавах платья, чтобы лишний раз не тревожить дочь. Тем более, глядя на заплаканное лицо малышки, Урса уже в который раз почувствовала укол вины. — Я-я- н-н-не хочу, — заикаясь начала девочка, — разговаривать, мама. Пожалуйста, уходи. Я… вдруг я снова…я н-не х-х-хочу, мамочка. П-п-пожалуйста. — Нет, Азула, нет. Я никуда отсюда не уйду. Послушай меня. Ты ни в чем не виновата, слышишь? Это произошло случайно, просто ты сильно разозлилась, в чем есть очень большая доля моей вины. — Хватит, мам! Я же прекрасно знаю, что ты в нашей семье слабее всех, мы должны были тебя оберегать, а я… Этому нет оправдания, понимаешь? И вчера я потеряла контроль, хотя это первое чему учат даже малышей — контролировать магию.

Азула опустила голову, пряча лицо в ладонях, а у Урсы чуть сердце не остановилось. Видеть как твой ребенок страдает — больно, знать, что ты пусть косвенно — или все же прямо? — но послужил причиной этому страданию просто невыносимо. Урса подошла к Азуле, опустилась на колени и едва касаясь забинтованными руками ее лица, аккуратно приподняла его, заставляя дочь посмотреть на себя.

Женщина не могла и слова из себя выдавить — они будто вмиг стали тяжелыми, застревая где-то в горле, и никак не желая облекаться в звуки. Но видимо Азула больше не в силах была вынести напряжения, которое сковывало ее тело и разум вот уже второй день, поэтому она вдруг кинулась к матери на шею и жарко зашептала ей на ухо: — Прости меня, мамочка, пожалуйста, прости. Я знаю, что ты любишь Зуко больше и я сама виновата в том, что ты теперь считаешь меня монстром, но, мама, я не хотела тебя ранить. Правда. Я…я… п-п-просто не смогла, н-н-не у-у-держала… Прости! Прости! Прости!

И она с новой силой заплакала, теперь рыдая уже в голос. Урса прижала дочь к себе еще крепче и постаралась как можно серьезней и одновременно мягче, сказать: — Нет, милая, нет, это не так. Совсем не так. Позволь я объясню тебе, — Урса отстранилась от дочери, доверительное заглядывая той в глаза: — Я очень тебя люблю. И тебя, и Зуко. Вы — мои дети, мое счастье, мой смысл жизни и моя бесконечная гордость. Как я могу считать тебя монстром, милая? Ты не монстр, ты — ребенок, на которого свалилось слишком много. Ты сильная девочка, я не отрицаю этого и никогда не сомневалась в этом. Я верю в тебя, верю, что ты добьешься небывалых высот. И это я должна просить у тебя прощение, солнышко. Прости, что из-за моего поведения, ты чувствовала себя обделенной, брошенной, нелюбимой. Прости меня. Я виновата перед тобой. Очень виновата. Но позволь мне все исправить. Давай дадим нам обеим этот шанс?

Стало тихо. Было даже слышно, как чирикают птички где-то за изгородью. А Азула замерла, не зная, что ей делать. Вся та обида на маму, которую девочка держала внутри себя, вновь всколыхнулась в ее душе, но теперь к ней добавилось еще и чувство вины. А если быть до конца честной, то Азуле отчаянно хотелось поверить матери, но ей было страшно. Очень страшно, что если сейчас она доверится, а потом вдруг мама решит ее бросить? Оставить как надоевшую игрушку? Что будет тогда? Будет больно. Взгляд Азулы опустился на забинтованные руки матери и девочка сглотнула. Маме тоже, наверняка, больно. И не только руки. Вон как печально блестят ее глаза, выдавая внутреннее смятение и тревогу. — Тебе очень больно? — спросила она вместо ответа, не отрываясь смотря на белые повязки, которые полностью оплели часть пальцев — лишь их кончики выглядывали наружу — и ладони, заканчиваясь на запястьях.

Урса отрицательно покачала головой. — Уже нет. Мне не больно.

Азула кивнула, крепко обнимая мать. И это было красноречивее всяких слов. Зарывшись носом в волосы мамы, Азула вдохнула аромат яблок и корицы. А еще жасмин. Едва уловимый запах, но такой родной.

И хотя где-то внутри нее был страх того, что все это может развеяться, словно дым, Азула для себя твердо решила, что попытается. Попытается стать лучше, попытается сделать так, чтобы мама гордилась ей и как можно меньше огорчалась из-за неё. Только бы мама тоже сдержала свое слово…

***

      С дедушкой Азула столкнулась совершенно случайно, когда после разговора с мамой направлялась к себе в комнату, чтобы переодеться к завтраку. В голове, словно растревоженные пчелы роились мысли и переживания. Нужно было о многом подумать, например, как поставить Зуко на место, ведь спускать оскорбления в свою сторону она не собиралась. К тому же, мама сказала, что уже завтра вечером приезжает папа. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы выйти с минимальными потерями из ситуации.

Никаких сомнений в том, что папа может устроить ей знатную взбучку не было: как-то раз у них с Зуко и папой состоялся разговор. Азуле тогда было около пяти, а Зуко, соответственно, шесть лет. Говорили о маме. Папа был очень серьезен и разъяснял ей с братом, что мама — не маг и из-за этого в их семье является едва ли не самым слабым звеном, которое они все вместе должны защищать и в первую очередь от себя самих. Иными словами, она с братом должна была учиться контролировать свою магию.

Зуко и Азула тогда послушали, прониклись и в конечном итоге стали учиться контролю своих сил вдвойне усерднее, придерживаясь этого завета. По крайней мере, до злополучного вчерашнего дня.

Из-за всего случившегося, на душе Азулы словно образовался камень, который не желал никак уходить, даже несмотря на то, что мама ее простила и они дали друг другу шанс. Азуле очень хотелось поговорить по этому поводу с кем-то, но кроме отца она никому не могла довериться, поэтому, оставалось просто ждать.

Пребывая в раздумьях, девочка не заметила идущего навстречу человека и со всего маху налетела на него. Ойкнув, она уже хотела было разразиться тирадой, но когда подняла от пола взгляд, и поняла кто перед ней, тут же склонила голову и виновато проговорила: — Прошу прощения, дедушка. Я задумалась и не заметила тебя.

Хозяин Огня окинул внучку с ног до головы строгим взглядом, поджал губы и, высокомерно вскинув бровь, сухо ответил: — Принцессе не пристало летать по коридорам словно угорелая, даже не удосужившись смотреть по сторонам.

Азула склонила голову еще ниже. Вот же угораздило. — Извини меня, пожалуйста. Я больше так не буду, — как можно более виновато проговорила она, добавляя в голос побольше раскаяния, чтобы уж наверняка.

Азулон хмыкнул. Где-то он это уже слышал. Все же дочь Озая слишком уж похожа на своего отца. С той лишь разницей, что пока играет плохо — переборщила с раскаянием. Но потенциал-то есть. — Я слышал, что вчера в королевском саду произошел вопиющий случай: Агни Кай между наследниками и фактическое нападение на принцессу Урсу. Как такое могло случиться, Азула? Расскажи, мне интересно узнать подробности.

Принцесса закусила губу. От холодности, прозвучавшей в голосе деда ей стало как-то не по себе: сердце забилось быстрее, она судорожно сглотнула вязкую слюну, пытаясь подобрать слова. — Я, то есть, мы с Зуко повздорили и так получилось, что вмешалась мама. А я… — А ты потеряла контроль, Азула. Думаю, тебе известно, что это непозволительная роскошь для мага. Я не осуждаю вашу с братом дуэль. Это в крови у огненных магов и совершенно нормально, если вы хотели выяснить кто прав таким способом. Твой отец говорил мне, что ты сильная, дисциплинированная и довольно способная девочка. Однако, случившееся происшествие заставляет сомневаться в его словах. Думаю, что стоит за это отчитать Озая, ведь получается, он мне солгал.

Сердце Азулы рухнуло в пятки. Если из-за нее дедушка отчитает папу, то он точно на нее обидится и… и даже страшно представить что сделает! Возможно, разочаруется и отвернётся, а может и наругает. Пока Азула не смогла решить что же для нее страшнее, но нужно было срочно что-то сделать и не допустить, чтобы Хозяин Огня исполнил свою «угрозу». — Нет, пожалуйста, не надо! Я обещаю, такого больше не повторится, я буду стараться, дедушка. Честно.

Азулон ничего не сказал, только фыркнул и спокойно продолжил свой путь. Однако, через пару шагов все-таки остановился и произнес: — Я очень надеюсь, что такого больше не повторится, дитя. Учись и тренируйся еще усерднее, чтобы более не позорить честь своего наследия. И не смей забывать, что каждое твое действие, равно как и бездействие, будет всегда иметь последствия. Ты уже достаточно взрослая и должна понимать, что слабость не прощается. Никогда. — Да, дедушка, — едва слышно прошептала Азула. Настроение, которое успело чуть-чуть улучшиться, после этой встречи окончательно упало вниз, к глазам вновь подступили слезы. Стало обидно. За последние два дня она плакала столько, сколько не плакала, казалось, за всю свою жизнь. Где-то на задворках сознания промелькнула удивленная мысль: сколько же в ней, оказывается, воды...

Юная принцесса обхватила себя руками за плечи, и еще какое-то время задумчиво глядела вслед деду, который уже успел скрыться за поворотом, а потом направилась к себе, размышляя над фразой о действиях и последствиях. Пожалуй, она имела достаточно глубокий смысл и Азула обязательно подумает над ней еще, а пока стоит дать, тяжелой от всех тревог и переживаний, голове отдохнуть. Дедушкины мудрости никуда не денутся, а вот завтрак вполне может остыть.