Научиться любить

      Есть у всех целителей такая особенность — пугать одной мыслью об их посещении. А у королевского целителя была еще одна особенность — раздражать своей навязчивостью и брюзжанием. Господин Мин Су, был мужчиной преклонных лет, и несмотря на свой возраст мог похвастаться ясным и острым умом, а также незаурядным талантом в лечебном деле.

Словом, хлеб свой ел не зря, но имел характер крайне скверный, отличаясь от остальных слуг дворца такой смелостью, что, кажется не боялся даже самого Хозяина Огня; вполне позволяя себе высказать свое, несомненно ценное мнение, касаемо жизни и поведения пациента прямо в лоб, откровенно наплевав на его титулы. Но, само собой, это только в том случае, если кто-то становился его пациентом. В остальное время, господин Мин Су был нем как рыба и всегда пребывал в своих раздумьях, что говорило о его благоразумии и каком-никаком чувстве самосохранения.

Урса не могла сказать, что была трусихой, но именно этого повелителя микстур и настоек побаивалась, при каждом разговоре с ним ощущая себя маленькой девочкой, которая вообще непонятно как дожила до своих лет с такой безалаберностью по отношению к собственному здоровью.

Сидя на банкетке в ожидании, когда целитель приготовит все нужные баночки с мазями, теплую воду и бинты, Урса прокручивала в голове все дела на сегодня, которые нужно обязательно решить. Список получался не внушительным, но довольно энергозатратным.

Вот, например: первым пунктом на повестке дня значилось посещение модистки, которой принцесса Огня назначила встречу для согласования дизайна нарядов на предстоящий праздник. Соответственно, нужно будет с ней обсудить смету: сколько метров и каких тканей потребуется, сколько она и ее помощницы возьмут за работу и прочее. Далее в очереди была управляющая дворца, повелительница хозяйственных книг и распорядительница штата слуг в одном лице — Ясу, которая уже около недели назад просила просила об аудиенции, касаемо вопросов хозяйственного учета. И как вишенка на торте — собрание со слугами, которое принцесса Огня уже давно планировала провести, но все откладывала.

Если мужчины занимались войной, то на ее совести были «битвы» по содержанию дворца. Нелегкое дело, но зато, как любил говорить Озай, «будет нескучно». Добавьте сюда детей, требующих внимания и интрижки аристократок по-мелочи — а иногда и по-крупному, — так будет что ни день, то веселье.

В который раз Урсе на ум пришла мысль, что знали бы эти жаждущие жизни в шелках и роскоши дурочки, с чем придется столкнуться, поумерили бы свои розовые мечты. — Госпожа Урса, вы меня слышите? — вырвал из задумчивости принцессу недовольный ее молчанием целитель. — Прошу прощения, господин Мин Су, я задумалась.

Мужчина цокнул, вздохнув так, будто уже устал поражаться несерьезности своей принцессы, и заворчал: — Что нынче за поколение? Вечно вы молодые летаете где-то в облаках. Совсем не бережете себя, а потом и не слушаете, что вам говорят! Вот в мое время такого уж точно не было.

Принцесса закатила глаза. Конечно же, ведь в его время все были до ужаса сознательными, да-да. А тут новое поколение дало осечку и стали рождаться просто до ужаса непроходимые невежды с опилками в головах. И когда же что-то пошло не так? Может поинтересоваться у него? Урса всерьез над этим задумалась, но глядя на продолжающего ворчать лекаря, передумала. Лучше не стоит, иначе начнется длинная и нудная лекция, которая может растянуться на часы. — Повторю свой вопрос, ваше мечтательное высочество, как вы себя чувствуете? Сильно ли болят руки?

Урса осторожно пошевелила пальцами, затем согнула, разогнула, поморщившись: — Когда шевелю пальцами — больно. В остальное время боль есть, но терпеть можно. — Что ж, — целитель аккуратно приподнял пострадавшие ладони, внимательно их рассматривая. Кожа оставалась все еще покрасневшей, на месте водянистых пузырей, которые целитель недавно специально вскрывал, виднелись открытые участки розоватого цвета. — Заражения нет, и благодаря моим мазям еще дней пять-шесть и будете как новенькая. Но это только если возьметесь за ум и не будете пропускать перевязки! Я вас знаю, госпожа Урса, вы… — Просто наплевательски отношусь к своему здоровью и вечно забываю про перевязки, добавляя вам этим лишних седин? — предположила Урса, невинно хлопая ресницами.

Мужчина слегка улыбнулся, качая головой. — Да, сиятельная госпожа, все верно. Поймите, я в ответе за ваше здоровье и если что-то пойдет не так, то первым кто захочет снять мне голову с плеч будет ваш муж. А мне моя голова еще дорога, знаете ли. Духи изволят подождать меня еще немного, но с тем ветром, что у Вас в голове, мне кажется, что я отправлюсь к ним быстрее, чем планировал!

Вот же ж! Вот вроде бы и прав, но с другой стороны и непрозрачно так намекнул, что она легкомысленная дурочка. Ветер у нее в голове, видите ли. Как же! Просто помимо перевязок есть и другие заботы. Однако объяснять это было бесполезно; лекарь упрямо стоял на своем — если дело касалось здоровья, пусть у тебя будет даже малюсенькая ранка, то ты должен немедленно бросить все дела и лететь к нему спасать свою жизнь. А вдруг заражение? А вдруг придется отрезать руку, ногу или, не приведи Духи, что еще? Правда, стоит сказать, что это правило одинаково работало не только в отношении Урсы и детей, как людей, которые по мнению господина Мин Су, были любителями найти себе приключения из-за «ветра в голове», на всем известное место, но и в отношении остальных членов королевской семьи.

Решив, что лучше ничего не отвечать, дабы не началась перепалка, Урса кивнула и отвернулась к окну, пока господин Мин Су обрабатывал многострадальные конечности. Кстати о муже. Уже совсем скоро должен прибыть Озай и только одним Духам известно, как он отреагирует на произошедшее. Было бы прекрасно перехватить его до того, как дети решат пообщаться с ним наедине, а они это точно решат, и постараться уговорить его нормально с ними поговорить. Тем более, зная, что была у ее супруга такая манера — рубить с плеча, стоило перестраховаться заранее.

Каким бы замечательным политиком и интриганом он не был, но вот в вопросах воспитания детей его явно заносило куда-то не туда. Взять хотя бы тот случай за обедом, когда он ляпнул про разную степень удачливости их детей. И ведь додумался же!

А в том, что Азуле сейчас прилетит по первое число, можно было даже не сомневаться. Озай очень серьезно, даже как-то чересчур, относился к тому, как дети учатся покорять пламя. К тренировкам дочери в особенности — видел неимоверный потенциал, поэтому и спуску не давал. А тут такое…

Вся эта непредсказуемость поведения Озая всегда выбивала Урсу из колеи и невероятно раздражала. Быть рядом с ним — это как гулять возле проснувшегося вулкана, готового извергнуться в любой момент. С Озаем никогда нельзя было знать наверняка. Так что, нужно быть начеку и включить все свое обаяние и убедительность.

Выйдя от лекаря, Урса решила начать потихоньку решать свои дела, но тут из-за поворота выбежал молоденький служка. — Ваше высочество, прошу прощения за беспокойство, к вам гостья. Она просит вашей аудиенции, говорит, что ей назначено и это срочно. — Назначено? — задумчиво переспросила Урса, пытаясь вспомнить кому назначала встречу, но память буксовала, не желая выдавать нужное. — А имя у гостьи есть? — Леди пожелала остаться инкогнито, госпожа. — Вот как? — удивленно изогнула брови принцесса. Интересно. — Что ж, веди. Посмотрим на эту таинственную леди.

***

      Служка привел Урсу на террасу, к двум неизменным плетеным креслам и маленькому столику, на котором сейчас стояла чаша с фруктами, легкие закуски, два бокала и запотевший графин с морсом. День выдался жарким, так что Урса мысленно порадовалась, что слуги догадались принести прохладный напиток.

Одно из кресел уже было занято, но как только Урса подошла ближе, гостья поспешно поднялась и незамедлительно склонилась в почтительном поклоне. — Ваше высочество, я рада приветствовать вас. Благодарю, что уделили мне время. — Ты можешь идти, — обратилась к слуге Урса, а когда тот скрылся, принцесса расцвела в улыбке и широко разведя руки, ринулась с объятиями к «таинственной леди», которая оказалась очень даже хорошо ей знакома. — Ох уж мне этот официоз! — звонко засмеялась женщина. — Ну здравствуй, птичка. Как же давно мы не виделись! — Какое счастье, что ты, наконец, вернулась Линлин, — не прекращая улыбаться, сказала Урса. — Я уж было начала переживать, что наместничество твоего мужа продлится еще на один год и разлука станет мне совсем невмоготу.

Линлин мягко улыбнулась, отстраняясь, и сжимая плечи подруги: — О, Урса, я рада этому не меньше тебя. Встретиться с лучшей подругой, наконец-то вернуться в столицу, домой, где все такое родное и знакомое, ну не счастье ли? Признаться, за тот год, что мы провели в разлуке я успела просто невероятно соскучиться! Дай-ка я взгляну на тебя.

Линлин сделала пару шагов назад, разглядывая принцессу. Но её лицо посерьезнело, стоило только взгляду зацепился за её перебинтованные руки. — Ох, птичка моя, что же с тобой случилось? — женщина осторожно взяла в ладони руки Урсы, с тревогой заглядывая той в глаза, и нахмурив при этом точеные брови.

Принцесса Огня тяжело вздохнула, и жестом попросила собеседницу присесть. — Буквально позавчера у нас случилось небольшое происшествие. Дети поругались и устроили настоящую дуэль в саду. Азула даже подожгла дерево… Глупо получилось. Я вмешалась, а Азула потеряла контроль над магией. И вот что вышло. Однако, спешу тебя заверить, что поводов для беспокойства нет, дети не пострадали, да и лекарь говорит, что еще дней пять-шесть и я буду как новенькая. Вот такие дела.

Линлин поджала губы. Затем тряхнула головой, отчего хрустальные подвески в ее волосах цвета пшеницы, тоненько зазвенели. — Азула славная девочка и сильный маг. Но тем не менее, она все еще остается малышкой. К тому же, дети в этом возрасте очень восприимчивы к разного рода ситуациям и словам… Так что не стоит удивляться их вспыльчивости и забывать, что они дети своей стихии и родителей. Это в их крови, — улыбнулась Линлин.

Урса усмехнулась уголком губ, отпивая из бокала холодный морс и блаженно сощурилась. — Теперь, расскажи мне о себе. Уверена, у тебя за год произошло столько всего интересного! Другое место жительства, другие люди…

Линлин тяжко вздохнула, театрально прикладывая руку ко лбу, и откидываясь на спинку стула. — Уф, ну ты загнула! Интересного? Как бы не так. Сплошная рутина и работа, работа и рутина! Я даже успела заскучать в этой ненавистной колонии. Право слово, в мою голову стали закрадываться мысли о том, что я, только представь, тоскую по дворцовым интригам! Как тебе такое? Но знаешь, что в Ивэй хуже всего? Нет? А я скажу, и ты просто упадешь! Только вообрази, в восьмой колонии не было нормальных масел, в частности масла дерева бэй! Это как вообще? Мало того, что колония находилась в таком упадке, что без слез не взглянешь, вот честное слово, я в шоке пребывала несколько дней от той разрухи, что творилась на улицах и в ведомствах, — Линлин начала рьяно жестикулировать, всплескивая руками и чем дольше Урса смотрела на нее, тем смешнее ей становилось. — Так еще невозможно нигде раздобыть масло дерева бэй. Кто бы мог подумать? А наряды? Ох, Агни, с таким трудом я отыскала там мастериц, способных работать с падуаньским шелком… — Масла? Ты серьезно? — спросила Урса, вычленяя наиболее абсурдную, по ее мнению, мысль и еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Линлин капризно надула губки и вздернула свой нос, становясь похожей на маленькую девочку. — Ох, птичка, ну конечно же! Как мне оставаться молодой и прекрасной для Канга и дурочкой, думающей только о нарядах, да всяких женских штучках для других, если я даже не могла отыскать нормальных масел?

Урса добродушно покачала головой. Да уж, в этом была вся Линлин. Все, кто имел счастье видеть леди Бай Ши впервые, попадались на эту уловку. Она была словно хищный цветок, приманивающий добычу своим ярким видом и хрупкой красотой, а потом безжалостно ее убивающий. Эта, хрупкая на вид женщина, сочетала в себе какую-то детскую непосредственность, — а кто-то посчитал бы её наивностью, — и вместе с тем, хладнокровие и жесткость. Не зря в ведении жены третьего советника Хозяина Огня, было две провинции на западе Страны Огня, а также несколько элитных Домов удовольствий в столице. Но о Домах удовольствий мало кто знал, это было, как говорила сама леди Бай Ши, «так, баловство». Баловство, которое спасло многим девушкам жизнь, как бы странно это ни звучало.

Весь смысл был в том, что туда никого насильно не отправляли. Все было с согласия самих женщин, которые были вольны уйти в любой момент после истечения трехлетнего срока работы. Взамен же они были обеспечены пищей, одеждой, денежным довольствием, какой-никакой защитой от не особо адекватных клиентов, крышей над головой, осмотрами лекарей два раза в год и возможностью обучать своих детей, если таковые имелись.

Возвращаясь же к первому впечатлению о госпоже Бай Ши, то стоит сказать, что складывалось оно благодаря ее обезоруживающему внешнему виду, за которым та тщательно следила.

Линлин была невысокого роста, субтильной и нежной на вид, что со спины делало ее похожей на подростка. Черты лица она имела мягкие; являлась обладательницей пухлых губ, пушистого веера черных, как смоль, ресниц и серых, словно дождливое небо, глаз.

Словом, была недурна собой и когда хотела, могла казаться самим воплощением доброты и невинности. Но если же кто-то рискнул перейти дорогу этому «цветочку», то леди Бай Ши была скора на расправу, успев за годы жизни в высшем обществе заработать себе среди придворных дам репутацию отъявленной стервы.

Для многих мужчин, жена третьего советника Хозяина Огня — Канга Бай Ши оставалась «милой леди чьи интересы ограничивались лишь дворцовыми сплетнями да женскими побрякушками с нарядами». И, самое интересное, что многие этому верили, а она не спешила никого разуверять, аргументируя это так: — «Урса, птичка моя, послушай. Мужчины любят играться в войну, и многие из них считают, что женщины, которые не имеют способностей к покорению огня, не могут принести им никакой пользы в этой игре, а значит, что ничего в ней не смыслят. Но, дорогая, мы ведем свою войну и она гораздо сложней сражений на фронте! Это именно мы, женщины, прокладываем мужчинам дорогу к власти, устраняем их конкурентов. А им, знаешь ли, подавай громкие битвы, яркие победы, а после дифирамбы во всеуслышание! Многим из них даже невдомек, что у нас все по-другому, более изящней. Мы ведем свои игры, но на другом поле. Разница лишь во вкусе. Чем хитроумнее и оригинальнее сыграна партия, тем слаще вкус победы. В дворцовых интригах, равно как и в геополитических, — а иногда это одно и тоже, — нельзя идти нахрапом. Тут другое. Особенно у женщин».

С Линлин Бай Ши Урса подружилась не сразу, а много позже, когда новоиспеченная принцесса Огня вела войну с наложницами и фаворитками своего мужа, единственной мечтой которых было занять место жены, пусть и младшего, но принца же!

И их даже не смущал тот факт, что Хозяин Огня лично одобрил кандидатуру простолюдинки в жены своему сыну. Женщин вообще мало что смущает, если есть возможность пролезть на верхушку власти. Правда по большому счету, пролезть предполагалось просто в постель к власть имущему, считая этот путь, путем наименьшего сопротивления. Да и разве кого-то будет волновать такая мелочь, если весь мир ляжет у твоих ног? Ничуть.

В общем, история эта вышла занимательная, кое-где даже смешная, но не для всех. Для некоторых фавориток, так точно, но сейчас не об этом.

В то время, как юная и неопытная Урса только вступила в жизнь вседозволенности — три ха-ха — и роскоши, Линлин уже была глубоко замужем, относительно счастлива и имела приличный опыт ведения жизни в серпентарии под названием дворцовая жизнь.

Помнится, в первые несколько месяцев в новом доме задеть Урсу не пытался только ленивый, и причины этому были кристально ясны. Главная из них — происхождение. Шутка ли, деревенская девка, которая по мнению благородных аристократов, только и может, что в сараях зажиматься с парнями, да в жены самому принцу! Как можно? Ни знаний, ни манер, ни магии, ни выдержки, ни стати, ни родословной. Вероятно, покорила принца только тем, что ноги как-то по-особенному раздвигать умеет, да и, собственно, всё. Ах, ну на мордашку ничего так, — и то по мнению некоторых спорный вопрос, — а мужчины, как известно, на это покупаются, да-да.

Эти шепотки и смешки преследовали будущую принцессу, стоило ей только оказаться в пределах досягаемости почтенных змей, ой, то есть дам. Кто-то только шептался за спиной, а кто-то не боялся и высказывать в лицо. Ведь знали же, Урса не посмеет пожаловаться жениху или же Хозяину Огня, иначе рискует прослыть жалкой, слабой девицей, которая только и может, что жаловаться. Иными словами, тряпка, об которую потом ноги будут вытирать, только более изощренно. Благо, фантазия у заскучавших аристократов богатая. Что ж, со временем и Урса доказала, что у нее фантазия на порядок богаче, нежели у других, а в иных случаях и «кусучесть» повышена, однако, все равно осадок у нее остался на всю жизнь.

В день знакомства с Линлин, Урса держала путь в королевскую библиотеку. У нее как раз должен был проходить там урок по истории, на который опаздывать было категорически нельзя, но волею судьбы Урса, конечно же опаздывала, несясь по коридорам, словно за ней гонится по меньшей мере, медведотигр.

На обучении настоял сам Хозяин Огня, дабы не тратить те два месяца, которые ушли на свадебную подготовку, впустую. И таким образом Урса прошла усиленный курс обучения всем премудростям не только этикета, танцев и прочей невероятно скучной, но не раз пригодившейся ей шелухи, а также всей политической, исторической, экономической, законодательной, составляющих как Страны Огня, так и всех королевств их мира в целом, что было довольно интересно и полезно.

Так вот, надо же было такому случиться, что госпожа Сюэ Шан, младшая сестра адмирала Иоширо, ни с того ни с сего, резко вырулила из-за поворота. Затормозить Урса не успела, поэтому, все что ей оставалось, так это наблюдать за полетом адмиральской сестрицы на пол, и под аккомпанемент ее недовольных криков, больше похожих на визжание поросенка, пытаться вставить хотя бы слово извинений.

Воспитание Урсы не позволило ей просто пройти мимо, как будто и не она вовсе отправила девушку в полет, но, когда она, протянула руку в попытке помочь, Сюэ с силой оттолкнула её, поднялась и разгневанным дикобразом, распушила свои «иглы». — Ты совсем дурная? — заверещала она, наступая на Урсу. — Неотесанная деревенщина, неужели не знаешь, как нужно ходить? Где твои глаза? Я сейчас же прикажу тебя высечь, — надрывалась тощая, как жердь, Сюэ, брызгая своим ядом во все стороны.

Урса, поначалу оторопевшая, на эти оскорбления хотела ответить что-нибудь такое же колкое и обидное, но ей помешала незнакомая госпожа. — Приветствую вас, леди, — обратилась она к ним, глядя при этом только на Урсу. — Случилось что-то серьезное? Я слышала крики…

Госпожа Сюэ тут же подобралась и прям-таки воспряла духом, вероятно думая, что прибыла ее поддержка и сейчас они вместе с этой леди, уж точно втопчут в грязь противную крестьянку. — Леди Линлин, это просто невероятный кошмар! Я в полнейшем недоумении, как эта, — кивком головы она указала, на прижимающую к груди учебники, Урсу, — может находиться во дворце самого Хозяина Огня? Все что она делает, так это только позорит его и принца Озая! Глупая деревещина летает по коридорам, сшибая все и всех на своем пути! Засунув свои глаза в… — Правда? — Линлин кинула взгляд на Урсу, которой в тот момент хотелось просто провалиться сквозь землю. — Думаю, леди Урсе можно простить некоторые…вольности. Она совсем недавно во дворце и, вероятно, куда-то очень спешит. А вот к вам, госпожа Сюэ, у меня есть вопросы, — тоном от которого мурашки по спине побежали отчеканила Линлин. — И самый главный из них — где же сейчас ваши манеры? Мало того, что вы неподобающе себя ведете, смеете повышать голос, так еще позволяете себе разговаривать в таком нелицеприятном тоне, сыпя оскорблениями и угрозами направо и налево, с будущей принцессой Огня. С вашей стороны это высшая степень проявления неуважения не только к принцу Озаю, но и к самому Хозяину Огня. Ведь, как вам должно быть известно, он дал свое полное согласие на свадьбу. За это вы или даже ваш брат, вполне можете лишиться головы. — Как бы между прочим обронила последнюю фразу Линлин. — Но, леди… — Ах, оставьте! — строго перебила ее госпожа Бай Ши. — Никакие «но» тут не уместны. Думаю, вам стоит просто извиниться перед нашей будущей принцессой и на первый раз, а также смею надеяться, последний, конфликт вполне можно будет считать исчерпанным. Правда, госпожа Урса? — обратилась теперь уже к Урсе её спасительница. Девушке ничего не оставалось только как едва заметно кивнуть, отводя в сторону взгляд.

Сначала у госпожи Сюэ обиженно задрожали губы. Затем, под тяжелым взглядом леди Бай Ши она несколько раз смешно открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. Урсе тогда показалось, что девушке невероятно сложно было поверить в то, что уважаемая придворная дама встает на сторону жалкой крестьянки. Но продлилась вся эта пантомима всего несколько мгновений, а потом Сюэ низко опустила голову, слегка приседая. — Мы с леди Урсой все еще ждем, Сюэ, — холодно поторопила Линлин, не сводя цепкого взгляда с провинившейся госпожи, которая упрямо продолжала молчать. Затем, она все же вскинула голову и сжала челюсти так, что Урсе даже показалось, будто вот-вот изо рта этой неприятной особы посыпется зубная крошка. Но, увы, обошлось, поэтому Сюэ только буркнула нечто вроде: «Прошу меня извинить» и поспешила удалиться ,с гордо поднятой головой само собой, не проронив больше ни слова, а Урса и Линлин остались одни. — Не позволяй им нападать на тебя и больше не смей отводить взгляд. Покажи кто ты есть на самом деле, иначе тебя попросту съедят и уж поверь, даже не подавятся, — повернулась Линлин к Урсе. — А кто я есть на самом деле? — растерянно пожала плечами Урса. — Я обычная девушка из деревни, в чем-то они правы… — Ох, брось, я тебя прошу, — раздраженно махнула рукой леди Линлин, закатывая глаза. — Птичка, по тебе сразу видно, что ты необычная, — она склонила голову набок, внимательно разглядывая Урсу. — Да, далеко не. Только я пока не могу понять в чем именно твоя «необычность».

На какое-то время повисла тишина, в которой девушки продолжали оценивающе рассматривать друг друга, а потом госпожа Линлин усмехнулась своим мыслям. — В общем, запомни мой совет: отращивай зубки. Тебе тяжко придется, это очевидно, но что-то мне подсказывает, ты вполне себе, сможешь справиться со всем этим. Главное, не позволяй смешать себя с грязью. Иначе отмыться будет ой как тяжело.

Хмыкнула она и продолжила свой путь. Урса несколько секунд задумчиво глядела в след своей «спасительнице», а потом пошла на урок, прокручивая в голове этот странный разговор. Тогда ей даже в голову не пришло, что они подружатся с этой холодной и странной леди, которая производила впечатление затаившегося хищника, вызывая неприятный холодок по спине. Вот же повороты судьбы… — Ау, Урса, с тобой все в порядке? Ты меня вообще слушаешь? — помахала Линлин ладошкой перед глазами принцессы. Урса пару раз моргнула, выныривая из воспоминаний, и неловко улыбнулась. — Прости, дорогая. Я тут вспомнила случай, когда мы с тобой познакомились. — Правда? Хотя не отвечай, я этому даже не удивлена. Я тоже его частенько вспоминаю, знаешь ли. Слишком уморительно Сюэ пыталась испепелить нас своими взглядами! Клянусь, удивляюсь до сих пор, как мои волосы не задымились.

Урса рассмеялась. — О, это было действительно комично. Она еще какое-то время пакостила по мелочи, но потом вышла замуж и укатила портить кровь своему мужу в какой-то мелкий городишко… Сейчас это кажется смешным. — Согласна. Слушай, я заметила за собой, что стала частенько задумываться о прошлом. Как думаешь, это уже признаки намечающегося старения?

Принцесса Огня закатила глаза, отпивая из своего бокала. Вот уж на чем Линлин порой клинило, так это на теме ее старения. — Брось, Линлин, ты лишь на четыре года старше меня. Какая старость? Все так же молода и прекрасна, — хмыкнула Урса, отправляя в рот виноградину. — О, Канг мне говорит точно также. Вы с ним точно сговорились, да? Представляешь, пару дней назад завел разговор о втором ребенке. Говорит: «Линлин, я хочу дочку. Чтобы была такая же как ты, только маленькая». А я ему в ответ: «Такая же вредная, с шилом в одном месте? Тебе что меня мало?» А он смеется и говорит, что я конечно не без этого, но хорошего во мне больше и дочка — это немного другое, нежели сын, в котором он, как ты знаешь, души не чает. Говорит, будет папиной принцессой. Дальше посыпались комплименты, нежности, поцелуи, все дела и разговор пришлось срочно сворачивать, так как я, конечно же, растаяла и дальше мы уже были потеряны для всего мира.

Она подмигнула Урсе, бесстыдно улыбаясь, на что та только рассмеялась. Все-таки, как же ей этого не хватало в последние месяцы. На душе стало спокойно и легко, внутреннее напряжение отпустило и дальше беседа продолжилась в более резвом ключе.

За непринужденной беседой час пролетел незаметно. После очередного рассказа Линлин женщины хохотали до слез, как минимум пару минут, а отсмеявшись, подруга вдруг спросила: — Слушай, Урса, я вот что еще хотела узнать, тебе что-то известно про восстания на флоте? — Нет, — отрицательно помотала головой принцесса. — По большому счету я ничего не знаю. Так, только слышала об этом краем уха от двух генералов и все. Как ты знаешь, Озая нет во дворце, да и в подробности меня особо не посвящают, — задумчиво глянула в сторону собеседницы Урса. — Просто мне одна пташка напела, что госпожа Киа в последнее время проявляет какую-то странную активность со своими счетами. Вроде как деньги идут на благотворительность в лечебницы, но на деле же — нет.

Урса медленно подняла взгляд от стола на собеседницу и спросила: — И куда же они, в таком случае, идут? — вздернула бровь принцесса. — В том-то и дело, что мне это неизвестно. — То есть, тебе известно, что деньги не идут на спонсирование лечебниц, но неизвестно куда именно? Линлин, ты же понимаешь, что… — Да-да, птичка, я понимаю. Звучит странно, но все равно что-то там нечисто. Её муж курирует несколько металлургических заводов, что дает им различные лазейки и правильные связи. Ты же понимаешь, о чем я?

Принцесса Огня согласно кивнула. — Понимаю, но так можно сказать про любого адмирала, генерала или советника, да и просто тех, кто вхож в совет и дворец Хозяина Огня. — Это верно, но, Урса, ты же знаешь, что эта стерва Киа и её муж, господин Тэтсуо, который вообще сам себе на уме, вместе та еще парочка? От их семейки можно ждать чего угодно, помяни мое слово, они как-то в этом замешаны! — Линлин, — вздохнула Урса. — Даже если это и так, то нужны веские доказательства, коих у нас нет. Ты уверена, что твой источник надежен? Все же это серьезные обвинения… — Источник надежен, не изволь в этом сомневаться. Но вещественных доказательств у нас и правда нет. А мне все равно как-то тревожно на душе…

Они замолчали, каждая думая о своем. Был случай, когда господин Тэтсуо пытался занять место мужа Линлин, вот отсюда-то у нее и росла неприязнь к их семье. — Я поговорю с Озаем. Хотя, думаю это мало что изменит: в дела государства он меня не посвящает. Но лучше поступим так: я поговорю с ним после праздника у семьи Деминг. Ты же там будешь? — Спрашиваешь! Конечно буду, только попробуй пропустить этот слет падальщиков, которым только дай волю — перемоют все кости, а затем сожрут с потрохами. Бррр.

Линлин скривилась, будто откусила добрую половину лимона. А принцесса понимающе улыбнулась, поднимая бокал: — Что ж, тогда предлагаю выпить за терпение. Пусть праздник пройдет хорошо и мы, наконец, сможем отдохнуть. — Ооо, собираетесь на острова? — Вроде того. Озай последние месяцы погряз в делах, мы стали редко видеться, и дети очень скучают. Поэтому, было решено после завершения всех дел и посещения торжества отправить ся в небольшой отпуск. — Замечательная идея! Надо будет и Кангу намекнуть на отдых. Я так давно не нежилась на морском бережке, под лучами солнца…

Дальше они проговорили еще около двадцати минут и Урса откланялась, напоследок наобнимавшись и условившись еще раз вот так собраться. Проблемы сами себя не решат, так что стоило как можно скорее приступить к их решению, если она еще хотела успеть покончить с ними к приезду мужа.

***

      Когда небольшой отряд во главе с принцем Озаем ступил на берег, солнце уже медленно катилось к горизонту. Вечно шумная столица Страны Огня встретила их процессию какофонией запахов, звуков и красок, невольно пробуждая в душе чувство радости. Морские путешествия, какими бы захватывающими и интересными поначалу ни были, в конечном итоге все равно имели свойство утомлять.

И сейчас Озай радовался, что, наконец-то, ступил на родную землю, и в скором времени попадет домой, где его ждет нормальная ванна, теплый ужин и удобная кровать. Бонусом шло еще и то, что сможет наконец увидеться с детьми и Урсой. Хотя он мог не видеть их целыми днями и во дворце, решая очередные проблемы, связанные с политикой и войной, но тем не менее, все же иногда удавалось пересечься с ними на ужине. А сейчас, признаться, он даже как-то соскучился по вечным спорам и перепалкам малышни, по попыткам Урсы их успокоить…

Это странно, но после идеально выполненного задания отца, Озай по-идее должен был радоваться, но чувствовал принц себя, наоборот, каким-то опустошенным и невероятно уставшим. Будто не приговор вынес, а по меньшей мере пахал на полях без продыху. Это было удивительно, ведь ему приходилось делать вещи и похуже, а тут ничего особенного не было, но почему же тогда он себя так ощущал уже несколько дней кряду?

Мало того, из головы все не шла та проклятая девка с площади, решившая кинуться ему на шею, но Озай упрямо продолжал гнать эти мысли от себя, чем, казалось, изнурял свое тело и разум только больше и больше.       Сейчас он чувствовал, что хотел чего-то такого…даже сам до конца не мог понять, чего именно. Покоя? Тепла? Кого-то близкого рядом? Что нормальные люди хотят в таких случаях? — Господин, — отвлек принца от раздумий голос одного из солдат. — Ваш носорог оседлан. Мы готовы выдвигаться.

Принц кивнул. Ловко запрыгнув в седло, он направил свое животное по дороге, ведущей во дворец и выдохнул. Двадцать минут, и он будет дома, а там снова будут дела, которые его отвлекут.

Около ступеней, ведущих во дворец, его уже ждали. Дети, завидев отца на носороге Комодо, нетерпеливо подпрыгивали на месте и махали ему руками, на что Озай едва заметно улыбнулся. Гувернантка Азулы стояла позади них на несколько шагов, опустив глаза в пол и замерев в почтительном поклоне. Единственное, что немного покоробило его, но не особо удивило, так это то, что Урсы в числе встречающих не было.

Стоило Озаю спрыгнуть на землю, как Азула не вытерпела и с громким криком: «папа», тут же ринулась к нему, с разбегу прыгая на отца. Рефлексы сработали быстро, поэтому Озай тут же подхватил ее на руки, тогда как девочка крепко-крепко обняла его за шею, поцеловала в щеку и доверительно зашептала на ухо: — Папа, какое счастье, что ты приехал! Если бы ты знал, как же я тебя ждала и скучала. Больше всех, правда-правда!

Озай уже не мог сдержаться и широко улыбнувшись, повернул голову к дочери, в глазах которой так и плескалась искренняя радость. — Я тоже очень скучал, Азула. Правда-правда.

Девочка улыбнулась, вновь обнимая его за шею, а у Озая внутри разлилось странное тепло от улыбок и объятий дочери. Тем временем, к ним подошел Зуко, складывая руки в традиционном приветствии народа огня и слегка поклонившись, сказал: — Добро пожаловать домой, папа. Надеюсь, твое путешествие прошло достаточно хорошо. Мы ждали тебя и очень скучали.

В уголках губ Озая спряталась улыбка. Было видно, что Зуко не меньше сестры хотел обнять его, но мальчик справедливо полагал, что «телячьи нежности» простительны только девочкам. А он же все-таки мужчина. Озай сдержано улыбнулся, и поманил свободной рукой сына к себе. Зуко тут же подошел ближе, крепко стискивая в объятиях отца. — Где ваша мама? — спросил Озай, спуская дочь на землю, когда с приветствиями было покончено.

Брат с сестрой переглянулись, но прежде чем ответить, Зуко слегка замялся: — Мама просила передать свои извинения. У нее дела, она разбирается со слугами и хозяйственной отчетностью. — Вот как? Что ж, ладно. Расскажите мне, как у вас дела. Надеюсь, вы ничего и никого не подожгли пока меня не было?

Дети опять переглянулись, что стало настораживать Озая. Азула обезоруживающе улыбнулась — совсем как ее мать, когда что-то задумает — и невинно похлопав ресницами, ответила: — Ну что ты, папочка, как можно? Мы с Зуко вели себя…как всегда. Правда все-таки кое-что случилось и…- Азула буквально на секунду отвела взгляд, не решаясь продолжить, но Зуко решил перехватить инициативу и выпалил: — И сначала ты должен отдохнуть. Ты выглядишь уставшим, папа. Наши разговоры могут подождать до завтра. Правда, Азула? — с нажимом спросил мальчик, пристально глядя на сестру.

Девочка зыркнула на брата в ответ, тяжело вздохнула, но кивнула, признавая его правоту. Озай же нахмурился. Такое единодушие детей не то что настораживало, а скорее пугало, к тому же, было заметно, как изменилось их настроение, но и наседать он не стал. Отдых ему действительно был нужен, да и, рано или поздно он все равно все выяснит. — Что ж, — протянул принц Огня, — будь по-вашему. Но учтите, что бы там ни было, я все равно с вас обоих спрошу.

Азула сжалась под строгим взглядом отца, тогда как Зуко, наоборот, вызывающе расправил плечи, словно был заранее уже к этому готов, однако, мелькнувший в глазах страх, скрыть все равно не смог. Смелый мальчик. Где-то глубоко внутри мужчины зародилось некое подобие гордости за сына. — Конечно, отец, мы тебя поняли. Приятного тебе вечера, а нам уже, наверное, пора. Мы пойдем.

Отвесив легкий поклон, Зуко взял Азулу за руку, и потянул обратно во дворец о чем-то шушукаясь с ней по дороге. А Озай, который остался стоять на месте глубоко вздохнул и отправился осуществлять свои великие планы: вначале ванна и ужин, а дальше будет действовать по обстоятельствам.

***

      Урса направлялась в свою спальню, еле переставляя ноги. После разговора с Линлин она посетила модистку, и они около двух часов решали вопросы с дизайном нарядов, подбирали ткани, украшения и составляли смету. Кто бы мог подумать, что это затянется?

До этой встречи у Урсы еще была слабая надежда, что со всем этим получится быстро справиться, но увидев ворох листов с эскизами и мотки тканей для демонстрации, надежда угасла.

Затем, согласовав все тонкости, Урса уже разбиралась с хозяйственными книгами, решала вопросы с управляющей дворца Ясу, и в конечном итоге, несмотря на усталость, выслушала прошения слуг, коих оказалось бесчисленное множество, пропустив при этом даже ужин.

И вот, казалось бы, когда с делами было покончено, она вспомнила, что у нее был прием у целителя, который как назло находился в противоположной части дворца.

Так что в этом круговороте дел Урса совершенно потеряла счет времени, и соответственно, не смогла встретить Озая как полагается. Но делать было нечего, время ушло, а сейчас он наверняка уже видел десятый сон, так что с треволнениями можно подождать и до завтра.

Заветная дверь показалась в конце коридора, и принцесса приободрилась. Вот сейчас она упадет на кровать в позе звезды, растянется во весь рост и отдохнет.

Зайдя в спальню, Урса закрыла дверь и прислонившись к ней спиной, протяжно выдохнула, прикрывая глаза. Её маленькая крепость встретила Урсу тишиной и покоем, приятным запахом благовоний, правда, она не помнила, чтобы зажигала их сегодня, но это служанка скорее всего постаралась, а может все-таки и Урса, просто забыла.

Мысли текли вяло. Принцесса потянулась и сняла туфли, блаженно застонав, ощущая приятную прохладу пола. Подхватив обувь кончиками пальцев, направилась к кровати, желая уже упасть в ее объятия, однако, из-за царившего в комнате мрака, разгоняемого лишь слабыми отсветами луны, Урса не сразу заметила на постели незваного гостя, а когда тишину комнаты разбил хрипловатый голос, женщина вздрогнула, с космической, как ей показалось скоростью, отшатываясь обратно к двери. — У тебя есть удивительная особенность, моя дорогая Урса. Пока тебя дождешься можно уснуть.

Стараясь справится с бешенным сердцебиением, Урса ответила не сразу, а с некоторой заминкой: — Совсем с ума сошел, так пугать? Я чуть к Духам не отправилась! — прикладывая руку к груди, негодующе воскликнула женщиина. — У тебя, знаешь ли, тоже есть особенность, дурная как по мне: появляешься тогда, когда тебя совсем не ждешь и доводишь до сердечного приступа! — раздраженно бросила принцесса Огня, возвращаясь обратно к кровати и бросая туфли на пол.

Озай на удивление мягко рассмеялся, и Урса заметила, как блеснули его глаза в слабом свете луны: — Ты несправедлива. Эта особенность не дурная, а невероятно полезная. Особенно в политике. Знаешь, как веселит? — Да уж, могу представить. Кстати, что ты здесь делаешь? Я думала ты устал с дороги и отдыхаешь. — Нууу, мне не спится. Вот пришел навестить супругу, которую не видел почти две недели. А что, не рада?

Урса, пытающаяся все еще отдышаться, села на кровать. Опять этот любитель провокационных вопросов, решил сыграть в свою игру. — Так рада, что сердце из груди сейчас выпрыгнет, веришь?

Озай хмыкнул, садясь ровнее. До этого он полусидел, подложив под спину подушки и вытянув ноги. Пару мгновений и в настенных светильниках весело заплясало пламя, одаряя спальню мягким теплым светом. Урса прикрыла глаза, рефлекторно пряча руки в рукавах платья. Затем проморгалась, и посмотрела на Озая.

Супруг был в домашнем халате и свободных штанах, волосы, чуть влажные, падали на плечи, а лицо выражало спокойствие и легкую заинтересованность, с которой он рассматривал ее, вероятно ища какие-нибудь незначительные изменения. Рядом с ним, на кровати, стояла чаша с фруктами, а на тумбочке полупустой графин с вином и бокалы. — Мне надо поговорить с тобой, Озай, — осторожно начала Урса. — Серьезно. — Вы начинаете меня пугать. Сначала дети хотят со мной поговорить, теперь ты. Что у вас тут произошло? — моментально посерьезнел Озай, предчувствуя, что то, что сейчас скажет Урса ему мало понравится. — Я лучше покажу.

Она вытащила кисти рук и подняла их перед собой тыльной стороной, демонстрируя мужу новенькие повязки. Озай какое-то время смотрел на бинты, потом глубоко вдохнул, закрыл глаза, массируя двумя пальцами переносицу. Что ж, ожидания оправдались. Проблемы и происшествия ждали его дома и это даже в какой-то степени можно было назвать стабильностью. В их семье по-другому, видимо, никак. — Урса, ты не женщина, ты просто беда. И у меня всего три вопроса: как, кто и, по возможности, за что?

Урса поджала губы. Момент истины из-за которого она нервничала настал. — Вот именно об этом я и хотела поговорить. Единственное, о чем прошу, выслушай меня и давай обойдемся без крайностей с твоей стороны. — Чем дальше, тем все интереснее. Я весь внимание.

И Урса начала свой рассказ. Когда история подошла к концу, в комнате повисла напряженная тишина. Озай, все это время, не отрывающий от нее взгляда, сидел с совершенно каменным лицом и молчал. Прошла минута, затем другая и Урса не выдержав, спросила: — Ну и…что думаешь? — Думаю, что половину стражи и слуг ждет разбор полетов и тюрьма, а детей серьезный разговор и справедливое наказание. Такое поведение непозволительно и прощать его просто так я не намерен. — Озай… — Даже не начинай. Я все сказал. — Ладно. Но тем не менее, я прошу быть к ним помягче. — Помягче? Ты себя слышишь? А если бы ты не отделалась простым ожогом? Если бы повреждения были куда серьезнее? Что тогда? Это серьезные вещи, и они должны научиться нести ответственность за свои поступки. — Да я и не спорю, просто Азула… У нее к тебе особое отношение, понимаешь? Она отреагирует остро, не сомневайся в этом. Наша дочь, как бы это ни задевало мои родительские чувства, больше привязана к тебе. Ищет именно твоего одобрения и поддержки, видит в тебе авторитет. Меня она, конечно, тоже любит, но это немного другое. — Да что ты? Что-то мне это напоминает. Ах да, прямо как Зуко с тобой.

В голосе мужа Урса даже уловила нотку не то ревности, не то обиды. Как видно, это тоже его задевает. — Нууу, в чем-то может быть. И все же. Я не виню ни Азулу, ни кого бы то ни было еще. Они дети и вместе с тем талантливые маги, которые только учатся покорять огонь. Так что, прошу тебя, обещай мне, что не будешь слишком строг с ними.

Урса попыталась поймать взгляд Озая, который раздраженно цокнул, откидываясь обратно на подушки, и глядя куда-то в сторону. Отреагировал он в достаточной степени спокойно, но сейчас самым главным было то, как он в итоге поступит. Поэтому нужно было стребовать с него обещание, ведь всем известно, что свои обещания принц Озай держит в любом случае. — Озай, — позвала Урса.

Он, наконец-то, соизволил посмотреть ей в глаза. Пара секунд «гляделок» и устало вздохнув, мужчина ответил: — Хорошо. Постараюсь, как ты говоришь, без крайностей, — передразнил он ее.

Улыбка сама собой то и дело наползала на лицо, но Урса старалась сдерживать себя. — Помоги, пожалуйста, развязать пояс. Служанка слишком туго завязала, а без ее помощи развязать, увы, пока не могу. — Так уволь ее. Неужели она не видит, что делает? — озадаченно спросил мужчина, потянувшись к поясу. — Уволить просто за то, что случайно завязала пояс туже? Не думаю, что это замечательная идея. — Моя мать могла уволить и за меньшее, знаешь ли. Найдешь новую, более понятливую и расторопную. Благо, в прислуге дефицита нет.

Урса только закатила глаза. У ее мужа была своя философия на этот счет, так что спорить смысла не было. Озай тем временем развязал пояс и вдруг хохотнул. — Какие силы тебя берегут, Урса? Вообще удивляюсь, как мы смогли заиметь двоих детей, если с тобой практически невозможно переспать. Всегда какие-то препятствия. Я был преисполнен надежд на приятный вечер в твоей компании, — он кивнул на графин и фрукты. — С приятным продолжением, позволь уточнить, а тут такое. Вот как ты мне это объяснишь?

Урса хитро улыбнулась, придвинулась к Озаю ближе, будто хотела рассказать самый страшный секрет; затем склонилась к его уху и едва касаясь губами, доверительно шепнула: — Это наказание, — выдержав паузу и томно, как настоящая искусительница, закончила: — За твою вредность.

Затем отстранилась с едва сдерживаемой улыбкой на лице, стрельнув глазками в сторону мужа. Озай сначала молча смотрел на нее, чуть сощурив свои янтарные глаза, поблескивающие в неровном свете комнаты, а затем едва слышно пробормотал нечто вроде: «хитрая лисица» и неожиданно для Урсы поцеловал. Требовательно и легко раскрыл её рот, укладывая на спину и прижимая собой к кровати, глубоко и яростно целуя.

Пряный вкус губ мужа вскружил Урсе голову похлеще любого вина, плюс сыграл фактор неожиданности. Принцессу бросило в жар, и в голове настойчиво забилась мысль, что одежда сейчас только мешает и раздражает своим наличием. Когда воздуха перестало хватать, Озай отстранился, но только на короткий вдох отпуская Урсу, и снова приник к губам, на этот раз, целуя куда нежнее и протяжнее, не теряя своей настойчивости.

Но Урса, - и в этом была вся она, - не хотела уступать ему, поэтому мгновенно перехватила инициативу, заиграв его губами — подхватывая и отпуская, слегка прикусывая, распаляя тем самым Озая все больше и больше.

И как-то они так увлеклись, что Урса даже не заметила в какой момент Озай, стал осыпать поцелуями её лицо, шею, грудь, попутно задирая платье, и в перерывах шепча не то какие-то нежности, не то просто ее имя, Урса не могла толком разобрать.

Полностью она очнулась тогда, когда Озай начал поглаживать ее бедро, посылая целый табун мурашек по телу. Его поцелуи становились все требовательнее, горячее, а вторая рука уже пыталась стянуть с нее платье. Поэтому, нужно было, как ни прискорбно, срочно прекращать: — Озай, — хрипло обратилась к мужу Урса, который промычал ей в шею что-то нечленораздельное, не прекращая прокладывать к груди дорожку из поцелуев.

Когда она позвала еще раз, но уже требовательнее, мужчина, наконец, отвлекся, глядя на нее затуманенным взглядом, и в нетерпении свел брови к переносице. — Подожди, Озай. Я...я не могу, руки еще болят, — намекнула она ему, наблюдая, как целая гамма чувств сменяется одна за другой на его лице.

Стоит признать, Озай был очень, очень привлекательным мужчиной в эстетическом плане, и близость с ним, которая поначалу вызывала у Урсы неприязнь, в силу её убежденности в любви к Икему и хранении ему какой-никакой верности — просто смешно –, на самом деле была очень даже приятна.

Но то она поняла спустя несколько лет, когда часть ее все же смирилась с происходящим и она позволила себе просто получать удовольствие. Секс с любимым мужчиной — это в тысячу раз ярче и приятнее, нежели с тем, кого практически не знаешь или к кому ты равнодушна.

В первые годы ей было стыдно от того, что порой она испытывала физическое удовольствие от близости с Озаем, а потом, со временем, она поняла, что это глупо. Ей все равно вряд ли удастся вернуться назад, в свою прошлую жизнь, так почему она должна отказываться от возможности получать хоть какую-то минимальную выгоду в виде удовольствия от близости с мужчиной, который был достаточно хорош?

Честно, сейчас Урса даже расстроилась. Она уже давно не юная шестнадцатилетняя особа, которая при мыслях о близости с мужчиной краснеет или стыдливо прячет глаза, так что и стесняться своих желаний уже не собиралась. Озай знал, как доставить женщине удовольствие своими ласками, умел соблазнять и признаться, сейчас Урса бы не отказалась продолжить. Очень даже не. Воздержание, что б его.

Но вся соль ситуации в том, что сейчас ей хотелось бы в полной мере прочувствовать тело супруга, ощутить под пальцами рельеф мышц, гладкость и тепло кожи, и руки в этом бы очень помогли, однако, увы, сейчас такой возможности не было. А лежать этаким бревнышком, частично участвуя в процессе? Вот уж увольте.

Озай опустил голову так, что они соприкоснулись лбами, отчего прядки его волос защекотали кожу Урсы. Он тяжело дышал, как впрочем, и сама Урса, но спустя пару мгновений мужчина шумно выдохнул, слегка покачивая головой. — Ну что ты за невозможная женщина?

Урса пожала плечами, не зная, что на это ответить и прошептала: — Останься сегодня, — она протянула руки к лицу мужа, кончиками больших пальцев, очерчивая темные круги под его глазами. — Тебя что-то тревожит. — Не бери в голову, Урса. Все в порядке, — постарался увести разговор в другое русло Озай.

Женщина закусила нижнюю губу, на мгновение отводя взгляд в сторону. — И все же…расскажи, — доверительно понизила голос она.

Озай медлил. Растрепанная, в припухшими губами, блеском в карих глазах и в спущенном с плеч платье Урса была как никогда притягательна. И отчего именно в эту минуту ему действительно захотелось рассказать ей все. Довериться, потому что он уже устал держать это в себе. Устал быть со своими демонами один на один, но… когда откровенность заканчивалась для него чем-то хорошим? — Это пустяки. Меня тревожат кошмары. Только и всего. Там, в Хань Ю, случилась одна неприятность, ничего серьёзного, но…

Урса молчала, глядя прямо в глаза супруга, ожидая продолжения. Озай перекатился на другую половину кровати, поправил одеяло и, оперевшись на локоть, начал рассказывать: — Одна женщина на площади, где я устроил феерическое шоу, — уж поверь во всех смыслах, — кинулась мне на шею с обвинениями. Едва глаза не выцарапала. И это напомнило мне один случай уже из моего прошлого, который я бы не хотел вспоминать ни при каких обстоятельствах. Но так получилось, что она своими действиями вытащила его из моего подсознания и теперь мои демоны во сне преследуют меня. Вот и вся история. Озай замолчал, давая Урсе возможность обдумать услышанное. — Так… Что же ты сделал, там, на площади? — задумчиво протянула она.

Озай невесело усмехнулся, а затем просто, будто говорил о планах на завтра, ответил: — Я отдал приказ сжечь непосредственных зачинщиков бунта. Их привязали к столбам, и они исполняли роль факелов, сияя на всю округу. Но мне ни капли их не жаль. Они заслужили это, хотя бы просто потому, что во время бойни, которая длилась два дня, к твоему сведению, вырезали людей из народа Огня. Не щадя никого — ни женщин, ни стариков, ни детей.

Взгляд Урсы потяжелел. Она представила, что если бы они были из простой семьи и жили в этой колонии, то в те дни их тоже могли просто так прийти и убить, особо не разбираясь, сделали они что-то ужасное или нет. Просто потому, что они из Страны Огня. От этих мыслей у нее по спине побежали мурашки. Поступок Озая был бесчеловечным, жестоким, но она понимала его решение и…не осуждала. — Это было правильным решением, — ответила она после некоторой заминки. — Так не должно быть. Это справедливое наказание, которое они заслужили.

Озай кивнул, беря в свою руку кисть Урсы. Затем медленно поцеловал каждый палец, не сводя с нее пронзительного взгляда и сказал: — Знаешь, вообще-то я не нуждаюсь в твоем или в чьем-либо еще одобрении, но мне на удивление приятно знать, что ты поддерживаешь меня. Странное чувство, но, как я уже сказал, приятное.

Урса улыбнулась, правда, как ей показалось, немного натянуто. Затем забралась под одеяло, вслед за мужем, взбивая подушку и тут вдруг спросила: — А тот случай из твоего прошлого? Расскажешь? — осторожно спросила она, но как и ожидалось, Озай отрицательно покачал головой. — Тебе лучше не знать этого, моя дорогая. Я оставлю своих демонов при себе. До поры до времени.

Женщина понимающе кивнула, отчего-то почувствовав себя неуютно. Было ясно как день: тот случай как-то травмировал Озая, раз он пытается затолкать «своих демонов», как можно дальше в глубины подсознания. Только правда в том, что чем больше стараешься их отправить в бездну, тем сильнее они становятся и со временем так или иначе вырвутся на свободу. Вопрос только — когда?

Но стратегически, ей было важно узнать об этом воспоминании. Очень важно, ведь таков закон: если вознамерился стать кукловодом, нужно собрать как можно больше ниточек, чтобы контролировать свою куклу лучше. В противном случае, куклы, особенно живые, имеют все шансы вырваться на свободу и обратить свой гнев против кукловода. Уж Урсе ли, не знать?

От этой мысли во рту стало горько. Урса всегда считала, что это подло — использовать потаенную боль человека, как оружие против него и манипулировать им благодаря ей. Даже, если этим человеком был Озай. Но, разве он думал о ее боли, когда отдал приказ убить Икема? Или может он подумал, каково ей будет не общаться со своими родными, порвать все связи с ними? Вряд ли. Так почему же она должна думать о его чувствах и щадить его?

И тем не менее, потянувшись к нему, Урса невесомо коснулась губами теплой щеки, едва слышно прошептав: — Доброй ночи, Озай. И запомни, когда придут хорошие сны, хватайся за них изо всех сил и ни за что не отпускай.

Мужчина слабо улыбнулся и закрыл глаза. А Урса еще какое-то время лежала и смотрела на постепенно расслабляющееся лицо мужа, слушая его ровное дыхание и думала.

Не значит ли ее желание поиграться с чувствами Озая, сделать его своей марионеткой, чтобы отомстить и получить столь долгожданную свободу явным признаком того, что её демоны уже покинули свою бездну? А если и так, то что они сделают: помогут ей или же, наоборот, погубят, утащив за собой во тьму?