Научиться любить

      За всю свою жизнь Урса для себя выделила два типа путей: первые, которые удается преодолеть едва ли не мгновенно, особенно, когда ты этого совсем не желаешь, и вторые, которые имеют свойство тянуться до бесконечности, тогда как ты отчаянно жаждешь прибыть в пункт назначения.

Конечно же, совершенно не сложно догадаться, что путь до поместья Деминг относился как раз ко второму типу.

За окнами кареты мелькали кусты и деревья, — из города, с его шумными улочками, королевский кортеж выехал около двадцати минут назад, — за которые невыносимая жара, казалось, вот-вот расплавит принцессе Огня мозг.

В очередной попытке хоть как-то охладиться, Урса принялась что есть сил обмахиваться веером, но помогло это чуть больше чем никак. Красивое, но, увы, не предназначенное для жаркой погоды, платье неприятно липло к телу, из произведения искусства в миг превращаясь в самое настоящее орудие пыток. И как это обычно бывает, в голову тут же полезли навязчивые мысли преступного характера, а именно: как она с наслаждением стаскивает его с себя и больше никогда в жизни не надевает. Ах, мечты, мечты.

Принцессе вдруг подумалось, и подумалось с изрядной долей грусти, что где-то во дворце без нее скучает одинокая и прохладная купальня с освежающими напитками и служанками, готовыми по её приказу сделать расслабляющий массаж, в котором так отчаянно нуждалась ее спина и ноги. Разочарованный вздох сорвался с губ Урсы; взгляд скользнул в сторону супруга, сидящего напротив. Озай был как всегда собран, стоически выдерживая тяготы этой жизни, и только сведенные к переносице брови выдавали его недовольство их небольшим путешествием.

Вообще, никто из них не горел желанием куда-либо ехать, тем более, как потом выяснилось, по жаре. Озай и сам хотел отказаться, в чем Урса его рьяно поддерживала, но Хозяин Огня четко дал понять, что это невозможно.

Тао Деминг был далеко не последним человеком в совете Хозяина Огня, по совместительству являясь главным министром в делах экономики их великой страны. Вдобавок к своим титулам, был типом скользким, злопамятным, но толковым. Хороший политик, примерный семьянин, души не чаявший в своих дочерях и жене.

Вот старшенькой сегодня исполняется двадцать лет — день полного совершеннолетия, которое в обязательном порядке должно быть фееричным. Что важно для девушки ее круга? Правильно, масштаб! И вот, казалось бы, пригласили итак всех самых знатных людей из племени Огня, но нет. Масштаб уже не масштаб, а фееричность не фееричность, если на празднике не будет принца. Да-да, самого настоящего принца, в которого ты…влюблена!

История эта старая, но Урса порой до сих пор её вспоминает со смешком. Кажется, Лю Деминг было тогда лет четырнадцать — пятнадцать, когда она имела неосторожность сказать о своих чувствах к младшему из принцев Огня, одной из своих «подружек» на одном из официальных приемов, дававшихся тогда аж в самом дворце. Правда, Урса уже не помнила по какому поводу собирались, но не суть. Подружка на поверку оказалась особой болтливой и в итоге о тайне Лю вскоре знали уже все, в том числе и сам предмет воздыханий юной леди, Озай. Который, кстати говоря, только махнул на это рукой и прокомментировав ситуацию следующим образом: «Каждый развлекается как может, пусть только ко мне не лезет». Как-то так.

Хотя, то была лишь теория почему их в обязательном порядке пригласили на торжество, которая по мнению Урсы имела все-таки место быть. Однако, настоящие причины, выглядели куда менее романтичными и более практичными.

Вот, например, как вариант, на таких приемах, где от праздника остается только лишь одно слово, обычно заключаются самые выгодные соглашения и сделки. Так что, Озай туда был отправлен скорее всего под шумок решить проблемы с городом Падуань и заручиться поддержкой сильнейших кланов страны Огня. А вот сама Урса и дети на празднике будут уже в качестве его сопровождения, что в целом положено по этикету. Ну в случае Урсы, так точно, а вот дети в принципе могли бы остаться и дома, однако, Озай сказал, что поедут они с ними, в качестве наказания.

Азула и Зуко предсказуемо в восторг не пришли, но спорить не стали и теперь едут за ними в другой карете, вероятно, не меньше родителей изнывая от жары.

В памяти невольно всплыл эпизод, как у Азулы едва ли удар не случился, когда ей показали ее платье. Дочка не особо их жалует — ей по нраву удобная одежда, в которой легче тренироваться и играть с Зуко. Но Урсе все же удалось уговорить дочь хотя бы померить платье и спустя какое-то время Азула красовалась перед зеркалом, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, то вовсе кружась на месте, с восторгом наблюдая, как разлетаются полы юбки и оживает узор. Это воспоминание вызвало у Урсы улыбку. Все-таки, каким бы сильным и талантливым магом ни была ее дочь, она все же оставалась девочкой, хоть и пыталась всячески убедить Урсу, что все «девчачье» не для нее.

Отдельная история вышла с тем, как дети усаживались в свою карету.

По большей части они кривлялись, конечно, но выглядело это со стороны уж очень комично. Зуко, гордо вскинув голову, расправил плечи, с важным видом пропуская сестру вперед, галантно подавая той руку. Азула в свою очередь от помощи брата не отказалась, с ленцой повернула к нему голову и «по-взрослому» кивнула. Вид у девочки был такой, будто она снизошла к ним прямо с трона Хозяина Огня, отчего Урса едва сдержалась, что бы не засмеяться.

Последние два-три дня дети были серьезными, постоянно пребывая в своих мыслях и вели себя…нормально. Они не дрались, не спорили, однако, все время кидали друг на друга пристальные взгляды, будто бы следили. Это настораживало Урсу, но она решила обождать и не вмешиваться. Так прошло несколько дней и в один из вечеров, за ужином, Урса поинтересовалась, что же такое они от нее скрывают, но дети упрямо молчали. Сказали лишь только, что поговорили с отцом и теперь все хорошо.

Но их подозрительные переглядывания, шушуканья и абсолютно мирное поведение настораживали больше, чем если бы они стали спорить и ругаться еще больше обычного. Понимая, что ребятня не сознается, Урса решила расспросить у Озая в чем причина столь резкой перемены, какое такое наказание он для них придумал, что дворец уже несколько дней не слышал воплей и криков, ни один из учителей не пожаловался на их поведение, а гобелен или портьера ни разу за прошедшие время не горели? Но увы, и тут, словно назло, Урсу ждала неудача. Выцепить Озая из круговорота дел не представлялось возможным, но с другой стороны, он бы тоже назло ей начал бы умалчивать, была у него такая черта, играться с людьми, а Урсу выводить из себя. — Если ты вздумала прожечь во мне дыру взглядом, то у тебя это плохо получается. А вот нервировать меня — очень даже хорошо, — отвлек ее от размышлений хриплый голос Озая.

Урса моргнула. Еще секунду назад казалось, что он дремлет, а теперь вот сидит насмешливо и чуть раздраженно буравит ее взглядом своих янтарных глазищ. — Прости, я задумалась. — Очень интересно, и о чем же можно задуматься с таким зверским выражением лица, будто вот-вот начнешь меня пытать? — Глупости! Нормальное у меня лицо...

Озай усмехнулся. Весь его вид так и говорил: «Я тебе, конечно верю, как и в то, что ночью светит солнце, но прекрати позориться, актриса ты все-таки дурная». — И все же? — Хорошо, так уж и быть, скажу. Я думаю о том, чем я вообще руководствовалась, когда соглашалась ехать на торжество. Нестись в несусветную даль в самое пекло, на рандеву с хищниками, готовыми откусить голову и перемолоть тебе все кости за один лишь случайный чих не в ту сторону…за что мне это? — За твое положение, конечно же. Ты и сама это прекрасно знаешь, так к чему недовольство? — К тому, что надо было все-таки сказаться больной. Осталась бы дома, в компании прохладной водички в купальне и была бы счастлива, но нет. Я как верная супруга вынуждена страдать с тобой за компанию. И как это у тебя только получается, вольно-невольно делать так, чтобы страдал не ты один, а все в радиусе ста метров? — Это врожденный талант. Но если тебе будет легче, — проговорил Озай, — то я тоже не в восторге от поездки и страдаю не меньше тебя, а даже больше. — Почему это больше? — Потому что по ощущениям одежды на мне раза в два больше, чем на тебе!

Что в сущности было неправдой, конечно. Хотя, если учесть, что ткани для ханьфу Озая были немного поплотнее, чем, скажем, для платья Урсы, да и сам наряд был пошит так, что из открытых участков тела были только кисти рук, голова и часть шеи, тогда да, неудивительно, что Озаю было еще жарче. У Урсы хотя бы открытыми оставались ключицы, да и легкие туфли в отличие от сапог были более удобны. Из бонусов Урсе достался еще и веер, который пусть и мало-мальски, но все же спасал от духоты… И тут в голове родилась идея, как убить сразу двух зайцев: разогнать скуку, навеваемую тишиной и утолить свое любопытство. — Понимаю, тебя. Понимаю, и даже хочу предложить тебе облегчить твои страдания.

Такой шанс нельзя было упускать и Урса развернув свой веер, принялась медленно обмахиваться им, тонко намекая как она облегчит страдания супруга. — Ага, то есть минут этак пятнадцать назад, тебе не хотелось облегчить мои страдания, а сейчас ты вдруг загорелась идеей помощи ближнему? — Вообще-то мне казалось, что ты спал, — придумала на ходу оправдание Урса. — Однако, не за просто так я тебе помогу перенести тяготы этой жизни, ты же понимаешь это? — Даже не сомневался! И эта женщина постоянно возникает по поводу того, что от меня ничего просто так не добьешься, а сама-то, сама…

Озай притворно вздохнул, качая головой и картинно закатывая глаза, вливаясь в игру. — У меня был замечательный учитель, — сладко пропела Урса. Уголки ее губ дрогнули. — Ну так что, согласен? Я тебе услугу, ты мне — информацию. — Как у тебя все просто... Но знаешь, это ведь смотря какого рода тебе нужна информация, драгоценная моя. Изложи для начала, что именно хочешь узнать, а там я уже и решу, соглашаться на твои сомнительные услуги или же нет. — Не переживай, — в тон мужу ответила принцесса, лучезарно улыбаясь. — Мне лишь нужно узнать о ваших с детьми секретных секретиках. Только и всего.

Брови Озая поползли вверх, а затем он рассмеялся. — Вот как? Секретные секретики, ха! Только ты могла такое придумать, чему я, в принципе, не удивлен. Но это так…предсказуемо, что в нашей милой Урсе пробудилось любопытство, — Озай наклонился вперед, чтобы быть ближе к жене, вмиг став серьезным. — Коварный зверь, за чью жажду можно и поплатиться, однако. — Или обогатиться полезными знаниями. Как говорится, кто не рискует…ну ты понимаешь.

Урса была уверена, что на эту мини-сделку Озай согласится. Во-первых, они ехали уже довольно-таки долго, так что, что он, что она успели заскучать и надо было как-то себя развлечь. А во-вторых, он всегда был таким. Во всем искал свою выгоду и в некоторой степени был азартен, что порой играло ей только на руку. Какое-то время Озай пристально смотрел ей в глаза, а затем вольготно откинулся на спинку своего сидения и хитро улыбнулся. — Что ж, так уж и быть, поделюсь с тобой секретным секретиком. Иди сюда, — Озай махнул рукой рядом с собой и протянул жене другую руку, за которую Урса, не теряя времени уцепилась и поднялась.

Карету тряхнуло и если бы не рука Озая, то Урса весело и задорно полетела бы на пол, а так, она всего лишь приземлилась рядом с мужем с грацией беременного кабанчика. Первым делом принцесса сдула прядь волос, упавшую ей на лоб и только потом с деловым видом раскрыла веер. Но прежде чем начать обмахиваться, осторожно подула на лицо Озая, с легкой полуулыбкой наблюдая, как мужчина блаженно прикрывает глаза. — Итак, рассказывайте, ваше высочество. Я внимательно слушаю.

Озай, видя ее интерес и нетерпение, медлил. Все-таки главный порок Урсы — любопытство, а точнее методы, которые она использовала дабы его утолить, практически всегда его веселили. Честное слово, в такие моменты, она чем-то походит на Зуко, который не знает куда себя деть в ожидании. Выдержав театральную паузу, мужчина все же лениво заговорил, откидываясь назад и поворачивая к жене голову: — Никакой великой тайны тут нет. И я бы все равно тебе все рассказал, но раз уж мы тут, а ты сама вызвалась «облегчить мои страдания», то кто я такой, чтобы тебе мешать, правда же? Не сверкай так глазами, Урса, благое дело все-таки совершаешь. Итак, начнем с самого, как по мне, интересного. В тот день у меня было много бумажной работы и работал я в кабинете. Пропустил обед, но решил выкроить время для разговора с детьми, просто потому, что в другое время у меня вряд ли бы получилось побеседовать с ними, а откладывать, сама знаешь, я не люблю. Первой позвал Азулу. Как главную виновницу и спустя какое-то время она пришла. И пришла не с пустыми руками, а самой настоящей взяткой. И я даже не знаю, то ли гордиться дочерью, то ли негодовать, что она практикует эти методы на мне…

Озай запрокинул голову вверх, словно пытался найти ответы там, но не найдя, перевел взгляд обратно на Урсу. — А что это была за взятка? — спросила принцесса Огня, растягивая губы в улыбке. Она примерно догадывалась, что именно могла принести Азула и мысленно даже наградила дочь овациями. — Ни много ни мало целую тарелку цзунцзы*. Вместе с чаем, само собой. Сама донесла, сама все расставила и отказывалась что-либо говорить, пока я все не съем. Удивительное упрямство. Интересно, кто же ей подал такую замечательную идею…ты случайно не в курсе? — Э, нет, не смотри на меня так. Я к этому никакого отношения не имею, но дочерью горжусь, — принцесса все же рассмеялась. — Ты, я так понимаю, это своеобразное подношение не принял? — Конечно же нет! — фыркнул Озай. — Она упрямая, но я еще упрямее. Однако, попытка была засчитана, конечно.

Урса склонила голову набок. — Азула наверняка расстроилась. Должно быть, это больно ударило по ее самолюбию: казалось бы, гениальная идея задобрить отца едой проваливается с треском. Обидно. — О, поверь мне, она нисколько не расстроилась. Во всяком случае, до последнего держалась непринужденно, насколько ребенок ее возраста может держать хорошую мину при плохой игре. Далее, мы побеседовали с ней, — подробности тебе все же знать ни к чему, — и я пришел к решению приставить к ней Ло и Ли, а также увеличить время занятий каллиграфией с мастером Ву и уделить парочку часов медитациям. Дочь прониклась и оценила всю степень кошмара, что ее ждет, нисколько этому не обрадовалась, но и возражать не стала. Думаю, мы с ней поняли друг друга, — Озай задумчиво покосился на Урсу, памятуя, как Азула плакала, сидя на его коленях, изливая душу по поводу ее отношений с матерью, и сморкаясь в салфетку, которую сама же принесла ему вместе с «взяткой». — Кстати, я уже написал сёстрам. Как наставницы они идеально для нее подойдут, поэтому откладывать не вижу смысла.

Урса задумчиво кивнула. Не все было так уж и плохо. Понятное дело, время игр урезали, а ведь она так старалась облегчить детям жизнь, но увы, видимо все-таки не судьба. И тем не менее, она все-таки попытается как-нибудь сгладить «острые углы» наказания, но позже. — Ладно, а что же Зуко? — А что Зуко? Зуко я отчитал и сказал, что теперь его наказанием будет отмена на месяц тренировок на мечах. Пусть занимается вместе с сестрой и делает упор на магию огня. Теперь каждый урок он будет проводить вместе с Азулой, что уже само по себе наказание.

Урса удивленно захлопала ресницами. — А ты уверен, что не будет хуже? Они же с трудом даже за одним столом сидят! А тут целые сутки напролет вместе… — Брось. Самое интересное я припас напоследок. Я наказал им присматривать друг за другом и если кто-то опять провинится, то они оба останутся во дворце и об отдыхе на островах могут забыть, как минимум на год. Они знают, что слово свое я держу, а потому ослушаться не посмеют. Вот и следят теперь друг за другом. Бдят.

На какое-то время они замолчали. Урса переваривала новую информацию, Озай — думал о чем-то своем. — Кстати, ты знаешь, что дети уже давно строят планы как заслать друг друга во вражеский стан? Нет? Так вот теперь знай: что Зуко, что Азула активно пытаются избавиться друг от друга, что в принципе не новость, но только послушай их аргументы. Даже я проникся. Вот, например, Азула утверждает, что Зуко непутевый и слишком много ест, так что мы его не прокормим. А Зуко в свою очередь пытается доказать мне, что у Азулы чересчур вредный характер и она подкидыш, потому что мы все, цитирую «нормальные, а она — нет». Ну разве не чудо? У нас просто золотые дети. Так и чувствуется между ними родственная связь.

Урса закатила глаза, смеясь. Конечно, она старалась учить детей оберегать и помогать друг другу, но те все равно упрямились и большую часть времени только и делали, что продолжали методически портить друг другу жизнь. Вот теперь и вовсе загорелись идеей сплавить друг друга куда подальше. — Ну как, я удовлетворил твое любопытство? — Более чем. Благодарю, ваше высочество, — Урса растянула алые губы в улыбке и снова легонько подула ему на лицо. А потом, чтобы не испортить прическу, положила голову на плечо мужа, лениво обмахивая их веером.

***

      Торжество длилось уже третий час кряду, за который основные поздравления и тосты успели отзвучать, а гости понемногу рассредоточились по поместью и его территории, разбившись кто на пары, кто на кучки.

Но то были взрослые. Дети же откровенно скучали в той части сада, куда их определили «веселиться» взрослые. Так уж случилось, что переиграв во все игры, какие только знали, они успели даже посоревноваться в метании огненных шаров и едва не спалили какой-то кустарник, и теперь заняться им было откровенно нечем. — Ох, ну и тоска! — протянула пухляшка Иин, закидывая себе в рот виноградину. Весь ее вид выражал вселенскую скуку и казалось, что она сейчас либо уснет, либо заплачет. Даже её кудряшки висели на плечах как-то уныло. — Д-а-а-а, а еще душно и комары. Меня всего покусали! — загнусавил Джису, мальчик с неровными зубами по прозвищу «плевун», как за глаза его окрестила Азула. С ним при беседе лучше близко не стоять, иначе все лицо будет в слюнях. Фу! — А знаете, папа вчера мне подарил птичку чихо́*, — как бы между прочим заметила Акико, хитро блеснув своими черными глазищами. — У нее такие перышки яркие-яркие, они еще умеют менять свой цвет в зависимости от настроения, представляете? А еще она самая настоящая обжора, пузатенькая такая. Совсем как ты, Иин, — Акико хихикнула и некоторые из ребят поддержали ее смешками. — Могу поспорить, что ни у кого из вас такой нет! Она, наверное, скучает там без меня, — с грустью протянула девочка.

Азула фыркнула. Акико порой, — а с недавних пор всегда, — выводила её из себя. Якобы сама невинность, она любила строить из себя приунывшую бедняжку «при зрителях», лишь бы взрослые ее не заругали, а остальные обратили на нее прекрасную внимание. Любительница хвастать какая она сильная, смелая, и так далее, но на деле просто вредная, мелкая лягушонка, с глазами навыкате.

И все бы ничего, Азула и сама при случае могла сделать большие грустные глазки, шаркнуть по полу ножкой и напустить на себя самый что ни на есть невинный, страдальческий вид, но Акико однажды разыграв свой спектакль, подставила тем самым Азулу. Это было меньше полугода назад, но Азула запомнила на всю жизнь.

Принцесса даже толком и не помнила с чего все началось, но продолжилось обычной шалостью, игрой, а закончилось уже дракой. Акико разбила раритетную вазу на празднике и дурачась, подожгла гобелен, а всю вину спихнула на рядом стоящую Азулу, когда взрослые все же застукали их.

В первый момент Азула открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег, а потом разозлилась. Принялась доказывать, что это была не она, но взрослые, подоспевшие на шум, верили милашке-Акико. Конечно, принцессе они ничего не сказали, попросту не рискнули. Мягко пожурили «виновницу» да разошлись, но Азулу уже было не остановить.

Стоило им только остаться одним, как пожар ссоры разгорелся буквально в секунду: Акико и Азула кричали друг на друга, обзывались, и в итоге Азула, не помня себя от злости, кинулась на Акико. Вцепилась той в волосы, честно пытаясь выдрать их ей с корнем, а дальше… Какое-то время девочки визжали, кусались и царапались, катаясь по полу, не желая уступать друг другу. Зуко предпринял попытку их разнять, но увы противная Акико, засадила ему локтем в глаз, однако, тут же пожалела об этом: Азула, заметившая, как брат отшатывается от них в сторону, в ответ укусила ее с такой силой, что девчонка даже закричала. И поделом — бить Зу-Зу может только она и никто больше!

В общем, неизвестно сколько бы это еще продолжалось и кто бы в итоге вышел полным победителем, если бы взрослые снова не сбежались. Но самое страшное — к месту сражения подоспели родители девочек. Ох и попало же тогда Азуле!

Правда, на следующий день мама случайно проболталась, что Акико влетело еще больше. А на месте, где ее укусила Азула, как принцесса потом узнала, у Акико остался огроменный такой синячище и следы зубов. В этот момент, синяк под глазом у Азулы, видит Агни, стал болеть чуточку меньше от этой новости.

С тех пор отношения с Акико у Азулы были не самые теплые. И это еще мягко сказано. — Вряд ли она будет по тебе скучать, Акико. Это же просто глупая птица. Совсем как ты. — Эй! Сама ты глупая, Азула, — обиженно надулась Акико, вздернув свой курносый нос и показывая принцессе язык. — Она очень умная и умеет говорить. А ты мне просто за-ви-ду-ешь! По слогам, как совсем маленькой проговорила Акико, заставив Азулу мгновенно вспыхнуть. — Что?! Завидую? Вот еще! Я — принцесса Огня.В отличии от тебя, стоит мне только захотеть и у меня будет десять, нет, сто таких птичек. Или же я просто могу приказать отобрать у тебя эту птичку и никто, даже твой папа, не сможет противиться воле принцессы, если не хочет навлечь на себя гнев всей моей семьи разом, конечно же.

Азула невозмутимо отпила из своего стакана, явно подражая кому-то из взрослых, при этом краем глаза наблюдая, как растерянно хлопает своими ресницами ее противница, как бледнеет ее лицо, а после идет пунцовыми пятнами. — Ты не посмеешь! — воскликнула она. — Еще как посмею. Кто мне запретит? Ты? — Да, я! — Очень интересно, и кто ты такая, чтобы запрещать что-то принцессе Огня? — Я — дочь лучшего генерала армии Хозяина Огня! А такая вредина как ты не может быть нормальной принцессой Огня! — Ну-ка повтори!

Девочки одновременно вскочили со своих мест, уставившись друг на друга пылающими взглядами. Акико надулась, словно рыба-шар, стараясь всеми силами выглядеть грозно, всячески выражая готовность биться до последнего. Ребята напряглись, но в перепалку не вмешивались. Только Зуко поднялся со своего места, готовый в случае чего броситься не то закрывать собой сестру, не то разнимать девчонок.

Стоит пояснить, что птички чихо были редкими в своем роде и позволить иметь их у себя мог далеко не каждый в Стране Огня. Раньше Азула как-то не задумывалась над этим, но ее задели слова Акико, что якобы она «завидует». Она — принцесса. Она не может завидовать. Наоборот, это ей должны все завидовать, а не дерзить и называть глупой.

Единственный, кому это было немножечко позволено — Зу-Зу, но он ее брат, равный ей. Да и потом он все равно получит хорошенькие затрещины от нее на тренировках.

Юная принцесса уже подумывала вызвать эту выскочку на дуэль, но в голове так некстати всплыл разговор с папой, наказание, которое он пообещал привести в исполнение, стоит только Азуле или Зуко провиниться. И если брата Азуле жаль не было, то себя — вполне.

Ей очень хотелось провести теплые деньки купаясь в море, загорая на солнышке и строя песочные замки, а не просиживать весь день за каллиграфией с мучителем Ву, который одним своим взглядом обещает настоящую пытку кистями и перьями. Хотя, этой пытки все равно не избежать, но девочке хотелось хотя бы немножечко отдохнуть перед ней, насладиться свободой, так сказать.

От столь невеселых мыслей Азулу передернуло. Все ее естество требовало устроить драку, доказать противнице кто здесь сильнее, показать кто тут главный, но нельзя. Поэтому, был только один выход: медленно втянуть в себя воздух, как учил папа, и так же медленно выдохнуть. Нужно сдерживать себя. Вот только каким образом это сделать, если Акико кривит губы в противной усмешке? — Девочки, — встрял в разговор миролюбивый Рио, голос разума и совести в их компании, желающий предотвратить конец света еще на подлете, и вставая между девочками. — Прекратите ссориться. Нам нужно придумать что делать дальше, а не устраивать дуэли. А то сбегутся взрослые и приставят толпу слуг, чтобы следить за нами. Вот тогда уж точно помрем со скуки.

Ребята примолкли. Доброжелательность мальчика, его обезоруживающая теплая улыбка и доля истины в словах, возымели некоторый эффект: девочки посопели рассерженными хомячками и отвернулись друг от друга, не произнося больше ни слова.

Азула для себя решила, что Акико все равно так просто не отделается и свое обязательно получит, но позже, а пока нужно было действительно что-то придумать. Но в голову, как назло, ничего толкового не шло, мысли текли вяло и в образовавшейся тишине голос служанки прозвучал так громко, что Джису даже вздрогнул. — Юные господа и госпожи, мое почтение, — сказала девушка, низко приседая. — Мне было велено позвать вас смотреть выступление артистов. Прошу вас поторопиться и следовать за мной.

Дети переглянулись. Не то чтобы кому-то было действительно до ужаса интересно выступление приглашенных гимнастов, жонглеров и прочих артистов, но раз ничего интересного никто так и не придумал, то и смысла отказываться не было.

Ребята поднялись со своих мест и отправились за служанкой уже во внутренний двор, где развлекались взрослые. На, так называемой, «взрослой» половине играли музыканты, смеялись дамы и вели свои важные беседы мужчины.

Азула заприметила в толпе отца, разговаривающего с каким-то высоким господином, и решила подойти к ним, узнать, когда они поедут домой. Отделившись от остальных ребят, и предупредив Зуко, что пойдет к папе, девочка принялась пробираться через гостей, но на полпути притормозила, когда услышала, как одна из дам говорит другой: — Это же просто немыслимо! Что правда так и было? Фу! Я бы даже к этой простолюдинке не притронулась и пальцем, а она… — Да-да, все так и было, — перебила ее другая. — Девушки-служанки шептались, будто дочь кухарки, грязная замарашка, посмела выйти в королевский сад! Нет, ну какова, а? Чего ее туда понесло только? А самое главное, знаешь, что? Её стошнило едва ли не на нашу «госпожу». Говорят, та просто прогуливалась по саду, наткнулась на девчонку и… Фу! Я как подумаю об этом, мне мерзко становится, а принцесса Урса кинулась помогать болезной, даже к королевскому лекарю, почтенному господину Мин Су, отвела за ручку. И охота, ему было возиться с ней, скажи мне? Мерзость. Прислуга должна знать свое место, а тут такое. Да и принцесса тоже хороша, ха! Надо было велить казнить кухарку за то, что приводит свое больное отребье во дворец, да еще и не смотрит за ним, а не нестись помогать «несчастной». Доброе сердце, а на деле лишь игра на публику!

Вторая дама у которой нос был крючком закивала, соглашаясь со словами своей собеседницы, но смолчала. Азула в шоке приоткрыла рот от удивления. Столько яда в словах девочке еще никогда слышать не приходилось. Что вообще себе позволяют эти женщины? Да, Азула и сама удивилась этому поступку мамы, который случился буквально позавчера. Да и как не удивиться, если та замарашка чуть не испачкала маме её дорогое и красивое платье! Азула высказалась по этому поводу, когда они с мамой пили чай на террасе, но мама объяснила, что девочке просто стало плохо и она в этом не виновата, а бросить ее там маме не позволила совесть.

Азуле сложно было это понять и принять, но она постаралась поставить себя на место той девочки, опять же по совету матери. Наверное, ей бы тоже было страшно, стыдно и неловко, случись с ней такой канк.конк…конф…ах, как же это слово? Конкфуз, вот!

И все же, то, каким тоном эти женщины сейчас говорили о ее маме, юной принцессе очень не понравилось. Нужно было скорее уйти, не слушать эти грязные речи, тем более папа уже успел куда-то испариться, но следующие слова самой ядовитой из дам, с убором в виде лебедя на голове, просто заставили ее прирасти к месту: — А впрочем, не удивительно. Принцесса Урса и сама из грязных простолюдинов, вот ее и тянет к своим. Если ее и увезли из деревни, то деревню из нее выбить, увы, так и не удалось. Да и вряд ли удастся, хоть во что обряди, суть останется той же. Бессмысленно это.

И ехидно рассмеялась, словно сказала самую смешную вещь во всем мире. Азула часто-часто задышала, силясь усмирить бурю внутри. Как они смеют сказать такое о ее маме, о принцессе Огня? Да её мама самая настоящая благородная леди из всех благородных леди, которые только существуют! Она их госпожа, а они…! — Азула! — окликнул ее брат, подходя сзади, и кладя руку ей на плечо. Девочка вздрогнула, оборачиваясь к Зуко. — Ты чего стоишь тут? Тебя только ждем! Ты ходила к папе? Что он сказал? Мы скоро поедем домой? Вопросы посыпались на Азулу, но она не отвечала. Стояла только и прокручивала в голове как бы так отомстить той самой женщине, что посмела сказать эти гадкие слова о их матери. Как её опозорить, как сделать так, чтобы это над ней все смеялись, но при этом остаться невиновной? — Эй, ты чего? — Зуко легонько потряс ее за плечо. — Видишь тех двух теток? — указала пальцем, — да простит ее мама, — на отдаляющихся от них женщин Азула. Зуко кивнул. — Ты бы слышал какие мерзкие вещи они говорили о нашей маме! Это просто непостижимо!

Зуко нахмурился, затем оглянулся по сторонам и, взяв сестру за руку, серьезно сказал: — Пойдем к маме, она хочет посмотреть представление с нами. По дороге все расскажешь.

Пока шли к настилу, на котором лежали большие подушки, где их уже ждала мама в компании леди Линлин, Азула все рассказала. Предсказуемо брат разозлился. Он так же как и Азула не верил, что их мама, самая благородная из всех леди на свете может быть простой девушкой из деревни, но легче от это не становилось. — Надо придумать, как отомстить им, — склонившись к уху сестры выпалил Зуко. — Только так, чтобы на нас даже не подумали.

Брат с сестрой переглянулись. Азула задумалась. Мысли в ее голове бегали туда-сюда, судорожно пытаясь собраться во что-то цельное. Взгляд заскользил по толпе, наткнулся на Акико, других ребят и тут её осенило. — Есть у меня одна идея. Только мне понадобится твоя помощь.

Зуко слегка нахмурился, видя озорство, блеснувшее в глазах сестренки, а затем улыбнулся, легонько ударяя её локтем в бок. — Будет весело?

Азула широко улыбнулась, лукаво блеснув своими янтарными глазками. — А то! — Дети, почему вы так долго? — спросила Урса, когда Азула и Зуко подошли ближе. — Ваши высочества, — леди Линлин низко склонила голову. — Как я рада вас видеть! Такие взрослые! Азула, Зуко вы выглядите просто бесподобно! Воистину, твои дети разобьют не одно сердце, когда станут постарше, Урса, если даже сейчас ловят на себе восторженные взгляды противоположного пола! Признавайтесь, уже успели получить множество комплиментов?

Урса покосилась на Линлин, которая мастерски увела беседу в другое русло, незаметно подмигивая детям. Урсе только и оставалось, что покачать головой. Зуко засмущался, поэтому просто кивнул, принимая комплимент и уходя от ответа, тогда как Азула, наоборот, широко улыбнулась; ее глаза засияли: — Благодарю, госпожа. Вы выглядите не менее прекрасно и ваш муж определенно должен гордиться, что у него такая красавица-жена. — Ах, дорогая, спасибо! — мягко рассмеялась Линлин. — Думаю, нужно будет непременно ему передать твои слова.

Дети присели по обе стороны от матери, ожидая, когда начнется выступление. Жонглеры, гимнасты, танцовщицы и фокусники надолго завладели их вниманием, но все же выступление закончилось. Однако, тут их ждал сюрприз: служанка принесла пирожные. Да какие! Выполненные в форме цветков лотоса, в которых даже лепестки были с прожилками, делая их так похожими на настоящие, пирожные таяли на языке, оставляя после себя приятное послевкусие.

Больше всех в восторге была, конечно же, Урса, как самая главная сладкоежка Страны Огня. Остальные разделяли ее восторги, но не так бурно. Затем дети пообщались с матерью и леди Линлин, рассказывая как провели время, а потом, когда к ним начали присоединяться другие госпожи, Азула улучив момент сказала: — Было очень вкусно! Мамочка, а теперь можно мы пойдем к ребятам поиграть? Представление закончилось и нам скучно, — состроила грустные глазки Азула. — Конечно идите, дорогая. Веселитесь, потому что домой мы поедем еще не скоро. — Мам, а где папа? — вдруг спросил Зуко.

Урса задумалась. — Ты знаешь, я понятия не имею, родной. Возможно он где-то тут, среди гостей, общается или решает деловые вопросы, как знать. Я видела его недавно, где-то тут…

И она обвела рукой толпу гостей. — Понятно. Ладно, мам, мы пойдем. Хорошего вечера вам. Склонив голову перед Линлин, мальчик дождался ее ответного кивка, затем поцеловав мать в щеку, Зуко подождал, когда Азула сделает тоже самое, чтобы наконец, отправиться искать других ребят. — Что у тебя за идея? — с любопытством спросил Зуко, когда они отошли подальше. — Самая лучшая в нашем положении! Вот что мы сделаем…

***

— Мы с Зуко придумали чем нам заняться! — начала Азула, когда вся их банда была в сборе на «детской» половине. — Давайте сыграем в игру? — Что за игра? — заинтересованно спросила Иин, потянувшись к груше и откусывая от нее едва ли не половину.

Азула широко улыбнулась, обводя ребят взглядом. — Игра, которая покажет кто из нас тут самый смелый, конечно же.

Предсказуемо, ребята оживились, заинтересованно переглянулись друг с другом, и стали внимательно слушать. Слово взял Зуко. — В общем так, суть игры в том, что мы по очереди вытягиваем жребий, загадываем задание и выполняем. Кто не сможет выполнить задание, тот…

Принц на несколько секунд задумался, понимая, что они с Азулой не обсудили меру наказания. — Тот пожизненно будет считаться трусом, и при встрече будет целовать каждому из нас носки ботинок, — вдруг выдал обычно тихий и спокойный «плевун», чем заставил всех удивленно на него посмотреть. Даже Азулу.

Мальчик под обескураженными взглядами товарищей робко улыбнулся и пожал плечами, мол, а что тут такого? — Ладно, если идей лучше нет, то вариант Джису принимается. И еще: тот кто расскажет об этом взрослым, будет подвергнут бойкоту и порицанию, без права когда-либо общаться с нами на равных — немного поспешно согласился Зуко, и Азула даже на какое-то мгновение восхитилась братом. А вот плевун оказался не так уж и прост. С ним стоило быть осторожнее. — Все согласны?

Повисла тишина. Все обдумывали условия, но отказаться не посмел никто. Кому захочется прослыть трусом еще даже не начав играть, правильно? — Вот и хорошо, — так и не услышав ответа, довольно кивнула Азула. — Надо только сделать жребий.

Спустя пару минут на столике лежали пять палочек. Четыре длинных, одна короткая. — Итак, нас шесть человек. Один из нас держит палочки, остальные тянут. Кому попадется короткая, тот выполняет задание, которое придумывают остальные пятеро. Если проигравший выполняет задание, то следующим жеребьевку проводит он и так далее. Всё понятно?

Ребята закивали, и игра началась.

Первому выполнять задание выпало Рио. Начинали с легкого, вроде, залезть на дерево или сбить с него магией яблоко и при этом, чтобы само яблоко не пострадало. Затем уже перешли к более сложному: стащить с кухни сладости или пнуть одного из стражников и убежать, в идеале оставшись незамеченным.

Азуле досталось задание стащить у взрослых со стола кувшин с вином, и никто так и не понял, как ей это удалось, но она смогла. Правда, ее все равно поймали и спросили что она такое делает, но юная принцесса Огня невинно хлопая ресницами пояснила, что она искала папу, и ей вдруг захотелось пить. Вот она и взяла кувшин, думала там сок, хотела угостить других ребят.

Благо ей попался какой-то уже захмелевший дяденька, который просто забрал кувшин из ее рук и дал другой. Но тем не менее ее задание было засчитано. А затем короткая палочка, наконец-таки, выпала Акико и Азула возликовала. Девочка кинула на брата быстрый взгляд. К тому времени, как жребий выпал той, ради которой и затевалась игра, все ребята уже успели выполнить свои задания, так что начиналось время самого главного. Зуко едва заметно кивнул. — Ты всегда хвасталась, Акико, что умелый маг и самая смелая среди нас. Что ж, у нас появился шанс это проверить. Ребята, идите сюда.

Дети собрались в небольшой круг и спустя несколько минут смешков и шушуканий задание было придумано, а озвучить его вызвалась сама принцесса Огня: — Итак, вот наше задание, Акико: сейчас мы идем к взрослым, где ты должна будешь подойти к одной из дам, которую выберу я, и испортить ее платье. А именно — поджечь.

Девочка вытаращила на принцессу глаза, пока остальные ребята начали негромко спорить согласится ли Акико на задание или все-таки нет. Все-таки, задание было из разряда наисложнейших. — А почему это мне досталось такое задание? Это из-за нашей ссоры, Азула? Да? Вы-то ничего и ни у кого не портили! — А что такое, Акико, ты боишься? — подначил девочку Зуко, переводя весь огонь на себя. Уговорить ребят на такое задание для задаваки Акико было не сложно, всем хотелось зрелища. Но вот если она сорвется, то весь план мести пропал. — Или ты только смелая подставлять мою сестру и драться с ней? Пф-ф-ф, ясно все тогда с тобой.

Азула про себя отметила, что когда Зуко было нужно, он умел быть умным. Жаль, что не всегда, конечно, но сейчас было в самый раз. Странный народ эти мальчишки. — Ой, кто бы говорил! Тебе вообще досталась самое легкое задание, Зуко! Я бы тоже могла пригласить госпожу Му Шэн на танец. Даже не смотря на то, что она бабушка!

Принц фыркнул, не реагируя на провокацию. — Значит ли это, что ты отказываешься? — сама того не зная, пришла на помощь Иин. Её взгляд сделался твердым, видимо сравнение с птичкой-обжорой не пришлось ей по душе. — Если да, то готовься целовать мыски наших сапог, — радостно подхватил Джису, едва ли не хлопая в ладоши. — Еще чего! Я легко справлюсь с заданием, — разозлившись, воскликнула девочка. Её щеки раскраснелись. — Пойдемте! Это вы еще потом поклонитесь мне, ясно? Это вы будете целовать носки моих туфель! Особенно ты, Азула. — Угу, — выдавила из себя Азула, стараясь сдерживаться и не врезать этой…этой…даже слов не подобрать.

Когда ребята миновали небольшой крытый переход, ведущий из сада во внутренний и притаились за поворотом откуда неплохо просматривался украшенный к празднику большой двор, Акико деловито спросила: — Кто? Азула поискала в толпе потенциальную жертву, а когда нашла, предвкушающе улыбнулась. — Вон та, у которой на голове убор в форме лебедя. Видишь? Азула показала на высокую тучную женщину с ярко накрашенными губами. Она что-то обсуждала с одним из гостей, прикрывая рот веером. Видимо, чтобы яд ненароком не попал на несчастного, подумала принцесса. — Почему она? — Ты задаешь слишком много вопросов. Иди и подожги ей платье.

Акико на несколько секунд замялась, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Вся её бравада начала куда-то испаряться. — Ты — трусиха, — с издевкой бросила принцесса, желая растормошить свою заклятую подругу. — Если не можешь выполнить задание, то так и скажи. Иначе я расскажу дедушке, что в семье Ито все жалкие трусы. Как думаешь, Стране Огня нужны такие воины, да еще и приближенные к моему дедушке?

Акико зло сверкнула глазами, но на выпад не ответила. Набрав в грудь побольше воздуха, она решительно пошла туда, куда показала Азула, внимательно наблюдая за тучной госпожой. Остальные ребята притаились, внимательно наблюдая за происходящим.

Вот Акико подходит сзади к своей «жертве», но останавливается и поворачивается к столу, беря с него что-то. С дальнего расстояния было не разглядеть что именно, а затем… девочка вдруг роняет этот загадочный предмет. По чистой случайности, не иначе, предмет упал рядом с платьем этой «леди». Акико в свою очередь всплескивает руками — ну какова актриса! — приседает чтобы поднять его и едва заметно притрагивается к подолу платья. После быстро поднимается, оглядывается и развернувшись, быстрым шагом уходит в сторону, стремясь поскорее скрыться с места «преступления», перед этим получив от ребят кивки, означающие, что задание выполнено.

Поначалу ничего не происходило. Противная женщина продолжала смеяться, даже не замечая, как разгорается ее платье. Именно этот момент выбрали дети, чтобы выйти из своего укрытия, делая вид, будто только что пришли, разбредаясь кто куда.

Буквально несколько секунд и вот, женщина начинает крутиться на месте, словно волчок, вереща при этом как белкожаба на которую наступили. Ох и какая же поднялась суматоха! Кто-то ругался, кто-то кричал, то тут то там слышались ахи и охи. Один господин, вероятно, магом не являющийся, но стоящий ближе всех к горящей леди, в попытках помочь плеснул на нее из первого попавшегося под руку кувшина. Только видно в попыхах забыл проверить что там была за жидкость и теперь пламя разгорелось еще веселее. Упс.

В конечном счете, к тому моменту, как огонь успели потушить, низ платья был абсолютно и бесповоротно испорчен, так что гости имели честь лицезреть исподнее пострадавшей, которая не переставала громко кричать и ругаться, тщетно пытаясь прикрыться руками.

К вящему сожалению Азулы, срам все-таки прикрыла прибежавшая с покрывалом служанка и «несчастную» увели. Но люди вокруг не переставили шептаться. Кто-то откровенно посмеивался, а когда эта госпожа покинула место торжества, то не стеснялся смеяться и в голос. Но дольше всех смеялась, конечно же, Азула. Переглянувшись с братом, они, осторожно, так чтобы никто не заметил, ударили по рукам, а затем Зуко предложил всем отыскать родителей, ведь кто-то из взрослых уже начал поиски виновного.

Все ребята, не будь дураки, тут же рассредоточились по саду, спеша к своим семьям, где было на порядок безопаснее. Но прежде чем последовать за братом, Азула подошла к одной из женщин, той, что взяла на себя смелость вести «расследование», потянула ту за рукав, обращая на себя внимание и с самым честным в мире лицом сказала: — Госпожа, я должна сообщить вам, что знаю кто совершил это ужасное преступление! Прошу, выслушайте меня. — Ох, конечно же, ваше высочество! Кто это был? Леди присела на корточки, чтобы сравняться с Азулой в росте и доверительно заглянула той в глаза. — Ах, госпожа…не знаю как и сказать. Что будет с тем, кто виновен? — Моя принцесса, с тем кто виновен, будет проведена беседа, — осторожно ответила незнакомка, уже вероятно догадавшись, что кто-то из детей, — а кому бы еще такое пришло в голову? — совершил это «преступление» и лучше бы его поскорее замять, иначе вон уже и брат пострадавшей начал обвинять незадачливого помощника, решившего потушить леди Наоми вином, в том, что он же ее и поджог. — То есть, его даже не накажут? — Азула нахмурила свои точеные бровки, словно не верила в то, что только что услышала. — Накажут. По всей строгости, иначе и быть не может, ваше высочество. Ведь могло случиться так, что госпожа Наоми могла серьезно пострадать! — Ах, леди, вы правы. Но я не знаю, как сказать. Мне…так горько, но я как принцесса обязана защищать тех, кто страдает, обязана помочь восстановить справедливость. И как бы мне ни было больно это говорить, но…это была Акико Ито! Ах, моя милая подруга Акико. Я…я не знаю почему она это сделала, госпожа, но мне жаль г-госпожу Наоми. Ведь какой позор, правда? Все теперь смеются над ней…

Незнакомая леди мягко ей улыбнулась. — Ничего, ваше высочество, не переживайте. Вы большая молодец, что сообщили мне правду. Благодарю вас. — Ох, не стоит, госпожа. Мне так жаль, но я должна идти. Мама и папа наверняка уже потеряли меня. — Конечно, принцесса. Бегите скорее.

Азула кивнула и умчалась прочь, про себя радуясь тому факту, что и противная Акико теперь будет знать, что можно говорить в адрес Азулы и что нельзя. Как и та мерзкая тетка усвоит урок, и впредь научится держать свой язык за зубами и не скажет про ее маму больше и слова дурного.

Настроение поднялось, но тут же рухнуло вниз, стоило Азуле только увидеть маму. Она сидела все так же в компании леди Линлин, которая сохраняя на лице маску спокойствия, медленно обмахивалась веером так, чтобы по большей части обмахивать им их маму. Лицо её было бледным, алые губы сжаты в тонкую линию, все тело напряжено, словно мама терпела жуткую боль. Зуко уже был рядом с ней, держал за руку и с тревогой что-то говорил. Папы рядом не наблюдалось.

Девочка поспешила к ним, едва не перейдя на бег, но вовремя вспомнила, где находится и просто ускорила шаг. — Мама, что с тобой? — спросила Азула, опускаясь рядом с матерью и заглядывая той в глаза. — Все в порядке, солнышко. Видимо меня просто укачало в дороге, а тут еще и так душно, шум, вот голова и разболелась.

Урса нахмурилась, прикладывая пальцы к вискам и слегка помассировала их, вероятно силясь успокоить приступ боли. Она постаралась беззаботно улыбнуться, но вышло у нее неважно. — Просто мигрень. Сейчас пройдет. — Может, нам лучше поехать домой? — спросила Азула, кладя маме руку на лоб. — Где папа?

Принцесса завертела головой, пытаясь отыскать отца в толпе, но тщетно. — Папа занят, милая. У него… кхм, переговоры. Так что это надолго. Не переживай, сейчас все пройдет.

Однако, вопреки своим словам Урса скривила губы, чувствуя, накатывающие волны дурноты. Может все-таки зря она пила медовое вино? — Нет мама, так не пойдет, — серьезно сказал Зуко. — Тебе плохо, давай лучше поедем домой.

В глазах Зуко плескалась неподдельная тревога. Он переглянулся с Азулой, ища у сестры поддержки. — Я согласна с Зу-Зу, мама, — мягко сказала девочка, сжимая ткань своего платья — Ты выглядишь неважно, да и мы если честно, устали, — предприняла попытку уговорить мать принцесса.

Урса выдохнула, прикрывая глаза. Она вдруг почувствовала усталость, головная боль отступать не хотела, накатывая волнами. Свет стал раздражать, а краски как будто сделались ярче.

Линлин улыбалась гостям, всячески демонстрируя, что все хорошо, когда те что-то спрашивали. Однако, когда никто не видел, то кидала на Урсу обеспокоенные взгляды. До того как пришли дети она уже вовсю уговаривала Урсу отправиться домой, но принцесса Огня все упрямилась. Они прибыли совсем недавно и по правилам этикета уезжать было еще рано. Даже для принцессы Огня. — Птичка, послушай что говорят твои дети. Еще немного вина и всем станет все равно уехала ты или нет, поверь. Я тебя прикрою, если что, ты не переживай. Поезжай домой.

После очередной волны боли, Урса все же сказала: — Я…ох, ну ладно, ладно, возможно, мне действительно лучше поехать домой. Зуко, Азула, вы, если что можете остаться поиграть с ребятами. — Что? Вот уж нет! Я еду с тобой, мама. Как я могу оставить тебя одну, когда тебе плохо? — Зуко вскинулся, приготовившись отстаивать свою позицию до конца. — Эй, я тоже не оставлю маму! Едем домой все вместе. Урса нежно улыбнулась детям. — Спасибо, мои хорошие. Только…нужно предупредить вашего папу. Иначе…иначе он будет недоволен, что мы так…спешно уехали и даже не удосужились поставить его в известность. — Ах, птичка, никаких проблем! Сейчас.

Линлин подозвала свою служанку, которая сопровождала ее на празднике и приказала: — Найди господина Шоджи, командира личной стражи принца Озая, и попроси его передать его высочеству, что леди Урсе нездоровится и она с детьми хочет вернуться во дворец. Скажи, что мы ждем ответа от принца, это срочно. Только смотри, чтобы никто больше не услышал, поняла меня?

Девушка поклонилась: — Поняла, госпожа. Будет исполнено.

Линлин повелительно махнула рукой и служанка исчезла, торопясь исполнить приказ госпожи, а затем, спустя минут десять, появилась вновь, в компании рослого мужчины в форме, господина Шоджи. — Моя госпожа, — обратился он к Урсе. — Принц Озай просил передать вам, что сейчас очень занят и не может лично проводить вас. Но он дает свое разрешение на ваш отъезд. Я буду лично сопровождать вас и детей, моя леди.

Командир поклонился и губы Урсы дрогнули в улыбке. Господин Шоджи служил Озаю уже довольно долгое время, и успел зарекомендовать себя верным и талантливым человеком, так что если Озай и отпустил их одних, что с его паранойей было просто невероятным, то это только потому, что господин Шоджи будет их провожатым.

А раз так, то Урса кивнула и поднялась. Странно, конечно, что Озай сам не пришел справиться о ее самочувствии, ведь обычно он контролировал все, что касалось ее и детей лично, но вероятно, вопрос с городом Падуань стоял настолько остро, что без него там было не обойтись. Возможно и к лучшему.

Решив несколько формальностей, вроде тех, чтобы попрощаться с именинницей и извиниться за свой скорый отъезд перед ней и господином Тао, Урса с детьми сели в карету. Линлин отправившаяся их провожать, на прощание сказала: — Пусть Духи берегут тебя Урса и ты поправишься как можно скорее. Зуко, Азула, вверяю вашу маму вам.

Зуко с серьезным видом кивнул, а Азула прижалась к матери, и погладив ту по руке, уверенно сказала: — Не беспокойтесь, госпожа Линлин. Мама под надежной защитой.

Урса улыбнулась, приобняв детей за плечи. — Спасибо тебе, Линлин. Расскажешь потом, как все прошло. — Конечно! До завтра, дорогая. И не беспокойся, я тебя прикрою.

Принцесса Огня благодарно кивнула. Один из стражников захлопнул дверцу кареты, и они двинулись в путь.

***

       Когда вопрос с городом Падуань — центром торговли — был наконец-таки решен с минимальными потерями для государства в лице Озая, к чему пришлось приложить немало сил, принц Огня выдохнул. Чем хороши вот такие вот приемы, так это тем, что благодаря льющемуся рекой вину можно решить множество конфликтных ситуаций. Достаточно лишь почаще подливать кому надо и все. Хотя, стоит признаться, что господин Такаши Сато был не в меру уперт и просто так своих позиций сдавать не хотел, считая, что передавать город в управление госпожи Айято идея мягко говоря не самая лучшая. Среди основных аргументов он выделял самый главный по его мнению фактор, заключающийся в том, что леди Айято была женщиной и единственным местом, где она могла управлять был ее дом.

Озай с этим согласен не был в корне: во-первых, госпожа Айято будучи талантливым магом огня в свое время занимала должность командира одного из отрядов, который нанес упреждающий удар в битве при Юндун, вследствие чего Страна Огня одержала очередную победу и обогатилась новыми землями. А во-вторых, — она была безоговорочно верна Хозяину Огня. Так что Азулон решил подарить ей город Падуань и тем самым сменить там власть, потому что господин Такаши, хоть и был неплохим губернатором, но в последнее время стал слишком уж словоохотлив, что Хозяину Огня не нравилось.

Поэтому, дабы избежать стычек еще и внутри государства, Хозяин Огня и приказал Озаю «сгладить острые углы», тем самым решив этот вопрос аккуратно, без лишнего шума и суеты. Желательно так, чтобы господин Такаши сдал свои полномочия добровольно и по возможности без возмущений. Помянув отца не очень добрым словом, Озай собирался решить этот вопрос как раз –таки на торжестве у Лю Деминг, тем более с официальной частью было покончено и гости отправились по своим делам. В итоге сорокаминутной беседы, за время которой господину Такаши время от времени симпатичные служанки подливали вино с небольшой дозой опиума, чтобы успокоить буйно отстаивающего свои позиции губернатора и расслабить, уже бывший губернатор славного города Падуань подписал все бумаги и радостный остался в компании девушек и вина пока Озай радовался свободе.

Однако, радость была недолгой. Стоило принцу только выйти из кабинета господина Тао, который тот услужливо предложил под место проведения их небольшого рандеву, как к нему тут же пристала вышеупомянутая именинница, Лю Деминг. Откуда только взялась? Караулила его тут что ли? С трудом удержавшись, чтобы не закатить глаза, Озай непринужденно улыбнулся девушке, про себя думая, как же ему все это дорого.

С самого начала праздника девчонка, казалось, не оставляла его без своего внимания. Сначала девушка пыталась разговорить его в личной беседе, однако наталкиваясь на вежливые, но прохладные ответы, бросила эти попытки. Затем, видя, что он общается с кем-то из гостей, подходила и пыталась влиться в беседу, интересуясь, все ли хорошо и нравится ли столь уважаемым гостям праздник, попутно бросая на Озая взгляды из-под пушистого веера ресниц.

Это навязчивость раздражала принца и он старался полностью игнорировать назойливую девушку, держась из последних сил, чтобы не сказать какую-нибудь грубость. Видят Духи только годы тренировок помогли ему сдерживать свои эмоции так превосходно, что остальные видели в нем лишь доброжелательность и вежливость. Но не Урса.

Пока он разговаривал с генералом Широ и присоединившимся к ним сестрам Деминг, Озай случайно выхватил взглядом в толпе фигурку жены. Хотя, не заметить ее было трудно: ярко-алое, расшитое узорами из золотых нитей платье притягивало к себе взгляд, да так, что было не оторваться. Она небрежно помахивала веером, пила вино в компании нескольких леди и сдержано улыбалась. Видимо почувствовав на себе пристальный взгляд, женщина посмотрела в его сторону, оглядела собеседников, а когда ее взгляд замер на его лице, то…широко улыбнулась, приподнимая бокал в пародии на тост. Озай ухмыльнулся, закатывая глаза. Еще и издевается.

В его жизни было много женщин. Самых разных, выбирай — не хочу. И ему было не в первой замечать все эти томные, восторженные и полные влюбленности взгляды, робкие и не очень, попытки разговорить его, привлечь внимание, так что со временем он научился их игнорировать, а самых непонятливых и назойливых — осаживать пока это не зашло далеко. Но бывали моменты, когда встречались настолько наивные дурочки, поверившие в свою исключительность, что Озаю просто хотелось их послать не стесняясь в выражениях.

И где, спрашивается, Урса, когда так нужна? Ах, да вот же она, стоит себе в сторонке и наблюдает за его мучениями. А ведь могла бы хоть немного приревновать и спасти его от столь нежелательного внимания всяких сомнительных девиц. Но нет, стоит себе, наблюдает и посмеивается, зная, как это его раздражает. В общем, спустя несколько бесконечно долгих минут, Озаю все-таки удалось свернуть беседу и откланяться, чему он был несказанно рад, но эта девица все равно нашла его. — Мой принц, позвольте узнать, как вам праздник? — Просто чудесно, госпожа Лю. Я так счастлив быть здесь, но позвольте мне сейчас вернуться к моей семье и гостям, я хотел бы выпить еще вина, — настолько прозрачно насколько только мог намекнул Озай, про себя мечтая поскорее оказаться как можно дальше от нее. — Наши желания удивительным образом совпадают, господин, только подумайте! Я как раз шла пригласить вас к столу…

Озай медленно втянул в себя воздух. Взгляд принца упал на тоненькую цепочку, оканчивающуюся подвеской-лебедем, на бледной коже девушки. Лебедь хищно поблескивал в неровном свете светильников. Принц нахмурился. Его посетило какое-то странное чувство, будто на секунду голова закружилась, а потом все прошло. — Госпожа Лю, я понимаю, что сегодня у вас день рожденья. Совершеннолетие — особый день, это известно всем. И я был несказанно рад вашему приглашению, но сейчас я желаю провести время с семьей.

Девушка состроила грустную мину, захлопала ресницами, а потом вдруг выдала: — Вот как? Но господин, разве вы не знаете? Леди Урса с детьми отбыли еще двадцать минут назад.

Озай замер. — Как отбыли? Почему? — спросил мужчина, нахмурившись. Было странно, что Урса так рано отправилась домой, да еще и прихватив с собой детей. Она же прекрасно понимает, что по этикету не положено так рано уезжать, они приехали всего два часа назад! — У леди был болезненный вид, вероятно ей нездоровилось, — пролепетала девчонка, невинно хлопая глазками.

Нездоровилось… Когда они только приехали Урса действительно выглядела бледнее обычного. Но на его вопросы о самочувствии ответила, что все в порядке и недомогание скоро пройдет, её просто укачало. Да и потом, спустя какое-то время она действительно выглядела лучше. По большей части Озай замечал ее в компании бессменной подружки, Линлин. Урса много улыбалась, шутила и в целом пребывала в хорошем расположении духа.

Что все же случилось? Почему ей резко стало плохо? Глухое раздражение зашевелилось в груди Озая. Если Урсе стало плохо, то почему она не удосужилась сообщить ему? Почему просто взяла детей и уехала?

Пробормотав невнятные извинения, Озай поспешил к Шоджи, чтобы выяснить, почему ему ничего не сообщили. Куда он только смотрел? Озай даже не заметил, как перешел на быстрый шаг — неясное чувство тревоги гнало его вперед, хотя казалось бы, что ничего сверх страшного тут нет. И все же, что-то было не так. Погруженный в свои мысли Озай не заметил, как за очередным поворотом какая-то тень метнулась к нему и уцепилась за подол его одежд, потянув на себя. Остановившись и опустив взгляд вниз, принц на какие-то доли секунд впал в ступор.

Подол его одеяния крепко сжимали грязные, крючковатые пальцы не пойми откуда взявшейся старухи. До невозможности худая, в перепачканных лохмотьях, со множеством лент, веревочек и дешевых браслетов на руках, она производила впечатление деревенской сумасшедшей и Озай, сбитый с толку ее внезапным появлением, никак не мог понять, как же она оказалась здесь. Кто только пустил? Что за безобразие тут, вообще, творится?

Старуха, словно прочитав его мысли, растянула свое сморщенное, словно изюм, лицо в издевательской улыбке и немигающим взглядом уставилась на Озая. Правый глаз ее оказался затянут белой пеленой, что вкупе с пристальным взглядом здорового заставило принца напрячься. — Кровь капает, кап-кап-кап, а Лиса бьется. Упрямая, не хочет сдаваться! А Дракон летит, весь черный и несет смерть на своих крыльях! А кровь, кап-кап-кап, и в землю, в землю течет. Больно. Больно! Время бежит, Дракон торопится, но время как вода сквозь пальцы — утекает, не остановишь. Все повторяется. Все. И тропа уже открывается, и смерть уже близко совсем, близко! Когда расцветет последний огненный цветок, кровь закапает вновь. Кап-кап-кап-кап-кап…

С каждым словом старухи внутри Озая все переворачивалось, во рту пересохло. Он еще никогда не чувствовал такого иррационального страха. Закружилась голова. — Что ты такое несешь, сумасшедшая? — голос принца моментально охрип. — Немедленно отпусти меня!

Мужчина резко выдернул ткань из тонких пальцев и отошел от старухи подальше на несколько шагов, собираясь продолжить свой путь, но старуха, видя, что он собирается сделать, вдруг дурным голосом заорала: — Стой же! Стой, послушай, послушай до конца! Вестник! Вестник для принца, чирик-чирик, не пропусти его! Лети, лети, как Дракон летел к Лисе! Ягодки, смотри какие у меня ягодки! — женщина достала из кармана горсть ягод шои* и вытянула их на ладони. — Мальчишка дал ей одну ягодку, глупый, дал одну, но, кап-кап-кап-кап, — зашлепала она одними губами, — этого мало. По венам бежит грязь, ну прямо как тогда, как тогда, а ягодка — одна, ягодка-то одна! Не веришь? Не веришь! А ягодки красивые, красные. Скажи же? Возьми ягодку, возьми! Отдай ягодки Лисе, чтобы поспеть вовремя. Отдай!

С этими словами она сунула половину ягод себе в рот и принялась жевать, но затем рассмеялась и весь сок потек у нее с потрескавшихся губ, будто кровь, а затем с улицы раздался громкий звук и Озай машинально обернулся к окну. Слуги начали запускать в воздух фейерверк.

Этот момент выбрала старуха, чтобы метнуться к нему и ухватив за руку, сунуть в ладонь что-то холодное.

Озай пораженно посмотрел сначала на старуху, а затем и на свою ладонь, на которой лежала фигурка черного дракона. Та самая фигурка из его кошмаров. Принц замотал головой из стороны в сторону, глядя то на предмет в своих руках, то на сбрендившую старуху. — Откуда она у тебя? Откуда?! Это…это… — Это твой урок, малыш. Огненные цветы расцвели, скоро последний, торопись.

На пару мгновений взгляд старухи прояснился, но затем снова будто затуманился: — И ягодки, какие красивые ягодки! Алые, словно кровь… забери…они помогут, забери…

И сунула принцу холщовый мешочек с несколькими ягодками внутри. Больше на месте Озай стоять не стал, сунул «дары» в карман и поспешил на улицу. Он знал, что сумасшедшим верить — себе дороже, благо, опыт у него подобный уже имелся, но все же, был подозрительным тот факт, что Урсе резко стало плохо и она спешно покинула праздник. Чутье подсказывало, что что-то тут было не так, интуиция говорила, что нужно торопиться, чувство тревоги нарастало, а стоило ему только выйти во внутренний двор, как ворота, ведущие на улицу распахнулись. Все кто был там отвлеклись от салюта, оборачиваясь на шум.

Миг и из ворот показался солдат, поддерживаемый слугами. Парень судорожно хватает ртом воздух, морщась от боли и припадая на левую ногу. По его виску струится кровь, он явно напуган, на его теле множество порезов. Найдя взглядом принца, он силится что-то сказать, но закашливается, сплевывая на землю кровь. Для Озая все вокруг словно замедляется, на плечи опускается невероятная тяжесть, а сердце заходится в бешеном ритме. — Что произошло? — принцу кажется, будто его голос звучит сквозь толщу воды. Горло сдавливает спазм. — Ваше высочество…предатели…на…на нас напали. Это ловушка…засада…стража…все убиты…а… а…принцесса Азула, принц Зуко…их забрали. Парень с трудом держится в сознании, видно, что каждое слово дается ему с невероятным трудом, но сглатывая, он собирает последние силы и все-таки продолжает: — Господин…еще кое-что… Перекресток…дорога направо…проселок… Их было слишком много… и… господин… Л-леди Урса…убита.

Вокруг на какое-то мгновение становится тихо. Все гости замирают, а затем кто-то начинает плакать, люди перешептываются, обсуждая только что услышанные новости. А Озая накрывает бессильная ярость, отчаяние и злость. В голове набатом звучат слова: «забрали…забрали…убита…убита...убита», словно противное эхо, множащееся в закоулках души, эти слова проникали под кожу, вызывая нервную дрожь в пальцах.

Гул нарастает, но тут ладонь обжигает болью и Озай словно просыпается. Он даже не заметил, как все это время стоял, сжимая в руке проклятую фигурку черного дракона — вестника несчастий.

Боль отрезвляет и Озай не медля ни секунды отдает приказ: — Приведите мне драконьего мангуста. Живо! — едва ли не кричит принц Огня, чувствуя как в груди разгорается пожар.

Один из его солдат подводит к нему оседланное животное, и Озай моментально запрыгивает в седло, срываясь с места. Вскоре за принцем следуют и его солдаты. Миг и в небо взлетает последний, самый оглушительный залп салюта, рассыпаясь мириадами цветных искр, расцветая последним огненным цветком, знаменующим начало гонки со временем.