Научиться любить

      Ночь уже близилась к своему завершению, а леди Бай Ши так и не смогла сомкнуть глаз. Зудящее чувство вины смешалось с волнением, которое выливалось в нервное метание туда-сюда по гостевым покоям.

Еще никто и никогда, кроме ее мужа, конечно же, не видел жену третьего советника Хозяина Огня в таком состоянии. Её глаза лихорадочно блестели, пальцы судорожно сминали платье, прическа растрепалась, что для леди ее ранга было просто верхом неприличия. Всем ведь известно: леди должна всегда держать себя в руках, быть собранной, идеальной и иметь холодную голову на плечах, несмотря ни на что. И совершенно неважно, «на людях» она или же наедине с собой. Все так. Раскисать в любом случае не стоило, но в последнее время жизнь определенно хотела проверить Линлин на прочность, каждый раз ставя перед ней выбор: долг или сердце.

В политике как таковой места сердцу нет — эта непреложная истина известна всем. И Линлин казалось, что она вполне себе может считать себя прожженным циником, способным пойти на сделку с совестью при любой необходимости, но видимо все же не в этом конкретном случае.

Официально — дело дрянь. Урса была при смерти, наследников похитили, принц Озай рвет и мечет, а среди аристократов уже поползли нехорошие шепотки, словно кто-то разворошил змеиное гнездо. Если Зуко с Азулой убьют, если Урса не выкарабкается и умрет, тогда расклад сил при дворе может знатно измениться; позиции младшего принца ощутимо пошатнутся, а этого допустить никак нельзя. По крайней мере уж точно не сейчас.

Одни только Духи ведают, чем для них обернется вся эта авантюра. Подумать только, и как она только на это согласилась? Хотя, а был ли у нее выбор? Найти мальчишку, который даст Урсе ягоды было достаточно легко, заставить его молчать тоже особого труда не составило — благо, мальчишка был понятливым и внял ее совету забыть о произошедшем и исчезнуть из столицы, иначе он рисковал потерять всю свою семью. Обычная практика старого доброго шантажа сработала в точности, и уже сегодня невысокий веснушчатый паренек-служка просто напросто исчез бесследно.

И все бы хорошо, да только что теперь делать с проснувшейся совестью? Как заглушить ее голос? На эти вопросы у леди Бай Ши так и не нашлось достойных ответов.

Линлин устало опустилась в кресло, пряча лицо в ладонях. Как же она устала от всего это спектакля! И ведь она смотрела в глаза Урсе, когда усаживала ту в карету вместе с детьми. Желала, чтобы Духи уберегли ее, тогда как сама знала, что впереди ждет засада и ничего подруге не сказала. Как же…мерзко. Та, кто поклялась в верности — предала. А по своей ли воле, или же нет, дело десятое. И если Урса узнает, если узнает Озай…

Стук в дверь заставил Линлин испуганно вздрогнуть. Женщина судорожно вдохнула, выдохнула, пригладила волосы, расправила плечи, садясь ровнее. Годы выучки не прошли даром — на лицо тут же наползла бесстрастная маска легкого высокомерия и отстраненности. — Войдите! — немного хрипло воскликнула она, всеми силами стараясь, чтобы голос не дрогнул. И кого только принесло?

Дверь тут же отворилась, пропуская в комнату верную служанку Юко с подносом в руках, на котором удобно устроился маленький пузатый чайничек и глиняная чашка вместе с тарелкой, полной аппетитных с виду пирожных, от мимолетного взгляда на которых Линлин вдруг замутило. — Есть новости? — вскочила с места госпожа Бай Ши, пресекая попытку девушки заговорить первой. — Нет, моя леди, — служанка отрицательно мотнула головой, подкрепляя тем самым свои слова. — Покои ее высочества, как вы знаете, сейчас охраняются, стража никого не впускает, кроме целителя и его помощниц. Я осмелилась справиться у одной из них о состоянии госпожи, когда та отлучалась, но она не пожелала что-либо сказать. Из чего можно было сделать вывод, что принц Огня дал четкий приказ…

Вот же! Линлин раздраженно передернула плечами. Она тут сейчас с ума сойдет от беспокойства, а принц… Хотя его можно понять. Его жену едва не отравили на празднике, затем едва не убили, а детей вообще похитили, и сейчас даже неизвестно как они, целы ли? Каково ему сейчас было? И хотя он был той еще занозой в одном причинном месте, и одни Духи ведают, что творилось у него в голове, но Озая все же было жаль. Стоило вспомнить один только его вид, когда он вышел из покоев господина Мин Су, и по телу бежала дрожь: перепачканный в крови и грязи роскошный наряд смотрелся на принце зловеще, он был бледен настолько, что лицо его сделалась похожим на фарфоровую маску; дрожащие губы что-то бормотали, а глаза… В них отражалось слишком уж много всего. Линлин единственный раз в жизни видела принца таким…уязвимым.

Он не сразу заметил её. Смотрел какое-то время перед собой, словно что-то просчитывал у себя в голове, и Линлин бы и дальше стояла, молча наблюдая за принцем, только вот было это с ее точки зрения нетактично, как минимум.

Принц Озай вообще редко выставлял свои эмоции напоказ. Да и чревато это при дворе, знаете ли. Каждая твоя эмоция, каждое чувство и проявление привязанности может и будет использовано против тебя. Вот и принц это понимал, как никто другой, поэтому и казался всегда неприступной суровой скалой, человеком хитрым и коварным, едва ли он располагал к себе с первого взгляда, да что там, со второго и третьего тоже. Рядом с ним всегда остро ощущалась собственная ничтожность — такая уж у него была, как бы глупо ни звучало, подавляющая энергетика.

Порой Линлин удивлялась тому, как Урса, живя рядом с ним, до сих пор не сошла с ума. Воистину, у нее были просто стальные нервы! Но то, каким видела Линлин его совсем недавно, просто не укладывалось у нее в голове. Во избежание неловкой ситуации, Линлин решила себя обнаружить: тактично кашлянув, она подошла к принцу, чтобы выразить свое сочувствие. Да, именно так. Хотя прекрасно знала, что сейчас ее сочувствие ему ну вот вообще никуда не пришлось бы. Но и просто сбежать было бы верхом глупости.

«Леди Линлин, ваше сочувствие и переживания несомненно ценны для меня. Однако время — еще более ценный ресурс в данный момент, поэтому вынужден оставить вас. Но не расстраивайтесь, у меня к вам есть разговор. Буду ждать вас в своем кабинете ближе к полудню. Просто жажду поболтать с вами с глазу на глаз, а пока, почему бы вам не отдохнуть перед беседой? Сдается мне, она будет долгой». Предсказуемый ответ из вежливости, приправленной толикой яда, смена очередной маски — и вот перед ней уже не растерянный испуганный мужчина, а все тот же собранный и неприступный черствый сухарь. Верх мастерства вот так вот быстро прятаться в свой панцирь. Пожалуй, игра принца была достойна всяческих похвал, и Линлин бы поверила, если бы не видела его несколькими минутами ранее.

Взгляд принца тем не менее не обещал ничего хорошего от слова совсем, но Линлин пререкаться не стала. Просто кивнула, наблюдая как принц быстрым шагом покидает целительское крыло и отправилась в гостевые покои, где и пребывала до сих пор.

Боялась ли она Озая? Скорее нет, чем да. У них как-то сразу сложилась некая терпимая взаимная неприязнь, однако им все же удавалось большую часть времени делать вид, что они могут хоть сколько-нибудь выносить столь редкое, слава Духам, общество друг друга. — Госпожа, простите мне мою дерзость, — оборвала поток мыслей госпожи Юко, — но я подумала, что вам не помешало бы немного отдохнуть и подкрепиться.

С этими словами девушка поставила поднос на чайный столик, опустилась на колени и, наполнив чашку дымящимся напитком, встала, согнувшись едва ли не в три погибели, вытянув руки с чашкой перед собой. — Благодарю, Юко, — Лилин небрежно взмахнула ладонью, и служанка выпрямилась. Отказываться от чая леди Бай Ши не стала, а вот есть совсем не хотелось, — кусок в горло бы не полез, — так что она лишь отодвинула в сторону угощение и с наслаждением отпила душистый напиток. Чай был травяной, так что вскоре женщина пришла в некое подобие равновесия — тревога немного разжала свои когтистые лапы. — Что ж, — Линлин задумчиво отпила из чашки. — Будь настороже, и как только появятся какие-нибудь новости, немедленно сообщи мне, поняла? — Да, госпожа. — И еще. Скажи Аризу и Асэми, пусть кто-нибудь из них зайдет ко мне, есть кое-какое задние. — Как прикажете, моя леди. — Иди.

Служанка поклонилась ей и тенью выскользнула за дверь, оставляя Линлин один на один с мрачными мыслями.

Вновь тучи сгущаются над дворцом, — а возможно уже и над целой страной, как будто войны им мало, да-да, — и дай Агни пережить этот шторм. Линлин тяжело вздохнула.

В том, что это очередные политические игрища, сомнений нет: вряд ли бы кто-то решил выкрасть наследников династии и покушаться на жизнь принцессы Огня просто так, от нечего делать или же простой мести. Если бы кому-то и взбрело в голову мстить тому же Озаю, то они вполне могли бы провернуть это без лишнего шума и более изящно. Конечно, врагов у трона хватало и хватало с лихвой. Взять хотя бы другие народы. Народы воды и земли не питали особой любви к нации Огня, и причины всем были кристально ясны. Про геноцид воздушных кочевников вообще стоило молчать. Посему свергнуть правящую династию, а лучше вообще извести ее полностью, наверняка было заветной розовой мечтой оставшихся наций, пожалуй, без малого с самого начала столетней войны.

Вот только даже если бы это и случилось в теории, то ситуация осложнилась бы тем, что и внутри самой Страны Огня хватало желающих занять трон Хозяина Огня, предварительно отправив того в отставку и желательно напрямую к Духам.

Если бы Линлин кто-то спросил ее мнение на этот счет, то она бы с уверенностью могла сказать, что в списке кандидатов на престол есть такие личности, которые без особого преувеличения правителями были бы уж точно напорядок хуже, нежели Хозяин Огня Азулон. Да и такое бывает. Но то всего лишь ее скромное мнение, которое, конечно же, никто и слушать бы не стал.

Мысли снова вернулись к Урсе и детям. Бедная-бедная, её птичка! Как же теперь помочь? Что сделать? В голове проскочила шальная мысль — помолиться Духам, попросить о снисхождении для подруги и ее детей.

Хотя нет, не стоило. Молитвы лучше оставить чистым душам. А с ее стороны это будет выглядеть как грязное лицемерие. Шутка ли, знать обо всем и никак не предупредить, подвергнуть опасности самое дорогое для Урсы — её детей, да и саму ее жизнь. Но выхода у нее тоже не было. По крайней мере Линлин так себя успокаивала. Все, что ей остается, так это как можно дольше оттягивать момент признания, а если все же случится так, что Урса сама все узнает, то Линлин будет надеяться, что она поймет. Пусть не сразу, со временем, но поймет.

Пожалуй, стоит пояснить преданность Линлин Урсе. История давняя, но запомнившаяся Линлин на всю жизнь, произошла с ее сыном. На тот момент малышу Реншу только-только исполнилось семь лет.

Крепкий, здоровый ребенок в одночасье слег с неведомой хворью. Вот еще только бегал по саду, играя со своими друзьями, а на следующий день уже не мог подняться с кровати. Вначале все было не так страшно: у мальчика появились слабость, озноб, поднялся жар, который удавалось сбивать настоями. Приглашенный лекарь сказал, что мальчик просто простудился — все признаки налицо. Проведя тщательный осмотр, дал рекомендации, пожелал наследнику рода Бай Ши доброго здоровья и отбыл.

Линлин и Канг, как добросовестные родители, исполняли все предписанные лекарем рекомендации в точности, однако время шло, а лучше ребенку не становилось. Наоборот, Реншу начал резко терять в весе, мало ел, слабость не желала отступать, с каждым днем становясь все сильнее, вплоть до того, что мальчик даже с чужой помощью не мог толком держаться на ногах. Жар хоть и не поднимался до критической точки, но спадать окончательно не желал. Болезнь набирала силу.

Линлин и Канг, обеспокоенные таким неблагоприятным положением вещей, забили тревогу: по всей стране в кратчайшие сроки были собраны самые лучшие целители в надежде, что кому-то из них удастся справиться со страшным недугом, по капле выпивающим из их ребенка жизнь.

Но шли дни, мальчику становилось только хуже, а решения проблемы не было. Когда ребенок начал исторгать из себя некую черную субстанцию вперемешку с кровью, Линлин едва не обезумела от страха. В тот момент они написали письмо королевскому целителю, пребывающему второй месяц к ряду в одной из горячих точек, и на беду не имеющему возможности прибыть сей же час в столицу.

Господин Мин Су, честь ему и хвала, не заставил долго ждать свой ответ, и вскоре в ответном письме несчастные родители получили рецепт снадобья, которое в теории должно было помочь. Однако на практике, лишь ослабило симптомы, что тоже оказало немаловажную помощь, позволяя ребенку хотя бы питаться нормально и проводить в сознании чуть больше времени, нежели час.

И тем не менее, недуг не желал окончательно отпускать малыша Реншу. Было ясно как день: даже со снадобьем господина Мин Су их сын всё равно будет мучиться прежде, чем организм, в конец измученный, сдастся.

Отчаявшись, советник Хозяина Огня решил пойти на крайние меры: нужно было отыскать мага воды, который бы обладал достаточным даром исцеления. То, что это не сказки, Канг убедился еще в своей юности, но то уже совсем другая история.

Стоит ли объяснять, насколько это являлось трудновыполнимой задачей? Трудновыполнимой, но все же не невозможной. Однако у них не было главного для претворения этой идеи в жизнь — времени. С каждым днем ребенку становилось хуже. Снадобье господина Мин Су уже не помогало, и целители в один голос советовали готовиться. Казалось, Канг и Линлин постарели в те дни на несколько лет вперед и, вспоминая об этих временах, Линлин всегда внутренне содрогалась.

Когда попытки добраться до мага воды не увенчались особым успехом, Линлин совсем пала духом. Помнится, проплакала она тогда почти целую неделю. Сидя у постели спящего сына, она держала его за исхудавшую ручку и…молилась. Столь отчаянно леди Бай Ши не молилась никогда. Она вообще не верила в Духов, в их снисхождение и прочее, предпочитая полагаться только лишь на себя и свои силы. Но тут другое.

Линлин предлагала обменять свою жизнь на жизнь единственного ребенка, готова была умереть прямо сейчас, лишь бы только спасти сына. Но Духи оставались глухи к ее молитвам. По крайней мере, она так думала и думала ровно до того момента, пока с островов не вернулась Урса.

Помнится, еще до болезни Реншу, она с мужем и сыном отправилась на Угольный остров, дабы морской воздух, пляж и тишина поспособствовали улучшению здоровья будущей мамочки — принцесса Огня ждала второго ребенка. Предсказуемо, когда Урса узнала о случившемся, — хотя семейство Бай Ши старалось держать болезнь сына в строжайшем секрете, — она тут же примчалась к ним в поместье.

После долгих споров она-таки пробилась в покои Реншу. Благо болезнь была незаразной, и опасаться, что сама принцесса ее подхватит, не стоило. Но на тот момент Линлин все равно немного переживала. Случись что с Урсой, тем более беременной, никому из них не сносить головы.

Осмотрев ребенка и расспросив Линлин о симптомах, Урса сказала, что, кажется, знает, что нужно делать. И от этих слов сердце Линлин пропустило удар. В деревушке, где жила Урса, был схожий случай, только занемог не ребенок, а молодая девушка. Симптомы были очень похожи, и тогда ее мать, бывшая неплохой травницей, изготовила специальное снадобье. Оно само по себе было несложным в приготовлении, но требовалось найти редкие ингредиенты, которые нуждались в особой обработке.

Урса заверила, что может попробовать его сделать, взамен попросив лишь о том, чтобы Озай ничего не узнал. Линлин и Канг ухватились за эту возможность, как утопающий за соломинку, поклявшись принцессе всем чем только могли, что исполнят ее просьбу и принц ничего не узнает, как собственно и Хозяин Огня.

И как только у Урсы были на руках ингредиенты, она приступила к работе. Спустя несколько недель чета Бай Ши, наконец, могла лицезреть выздоровление сына. А еще спустя некоторое время от болезни совсем не осталось и следа.

Да, пусть и не сразу, но мальчик прекратил терять вес, рвота черной жижей вперемешку с кровью прекратилась, а лицу постепенно вернулся здоровый, а не лихорадочный румянец. Когда же малыш Реншу окончательно встал на ноги, Линлин, плача от счастья, поклялась Урсе в верности, на что та сначала задумалась, а потом сказала: — Я приму твою клятву, Линлин, но лишь в том случае, если ты поклянешься мне не из чувства благодарности за спасение сына, а из своего искреннего на то желания. Я теперь тоже мать и понимаю тебя как никто. Подумай хорошенько, Линлин, прежде чем клясться, ибо если слова прозвучат, то пути назад уже не будет.

Те слова навсегда запомнились Линлин, как и то охватившее её сердце чувство благодарности. Линлин подумалось, что она все же не ошиблась в птичке. Помимо острого ума и не менее острого языка, Урса имела еще и доброе сердце, что для принцессы было скорее изъяном, нежели достоинством, но то для принцессы. Как для человека же это было невероятной добродетелью.

Тогда госпожа Бай Ши по совету подруги хорошенько все взвесила, обдумала и спустя неделю, принесла принцессе Огня клятву верности. С тех пор уже много воды утекло, однако Линлин ни разу не пожалела об этом.

А значит, нужно сделать так, чтобы и Урса не жалела. Пока старые интриганы ведут свою игру, по уму, лучше бы не вмешиваться. Но и сидеть сложа руки тоже не выход. А значит, самое время написать письмо другу.

Взявшись за писчие принадлежности, Линлин, не теряя времени, села писать. Слова ложились на бумагу легко, дело двигалось споро, так что много времени не потребовалось, и вот Линлин уже звонит в колокольчик, оставленный на столе предусмотрительной Юко.

Дверь тут же распахнулась, и на пороге появилась одна из ее телохранительниц. — Я к вашим услугам, госпожа. — Аризу, хорошо, что зашла именно ты. Тебе известно, кому отправить это письмо, так что будь добра незамедлительно доставить его до адресата. Проследи, чтобы никому постороннему оно не попало в руки, да скажи, чтобы ответ был дан незамедлительно. — Как прикажете, леди.

Взяв письмо, телохранительница поклонилась и поспешила исполнить приказ.

Линлин откинулась на спинку стула, устало прикрывая глаза. Еще одно письмо она напишет позже, а пока следует морально подготовиться к разговору с принцем. Есть подозрения, что пройдет он очень, очень непросто.

***

С момента нападения на его семью прошло чуть меньше суток. Для Озая же они прошли словно в тумане, а для Урсы — в начавшейся горячке. Это, а так же и то, что не было никаких вестей о его детях, невероятно нервировало принца. Волнение мешало ему хоть сколько-нибудь отдохнуть, изматывало настолько, что принц Огня уже начал срываться на слугах, которые при виде него в коридорах испуганно жались к стенам, активно стараясь слиться с ними воедино.

Сейчас Озай находился в своем кабинете с кубком вина и гипнотизировал взглядом фигурку дракона, угрожающе ощерившего пасть с маленькими, но очень острыми для куска камня, клыками — настолько ответственно мастер подошел к делу.

«Рядом с Черным Драконом всегда будет смерть. Как и рядом с тобой».

Голос из прошлого ворвался в мысли Озая, всколыхнул воспоминания, словно ил в реке, и сорвал с губ нервный смешок. Да, дорогая матушка, все верно. Как же, однако, ты была права.

Рядом с ним действительно всегда была смерть. Да и глупо ожидать другого от принца, верно? Это только в тех историях, которые так обожает Урса, принцы все как один добрые, самоотверженные люди, которые и мухи не обидят. В жизни же все иначе, на то она и жизнь.

Признаться, Озай не думал, что отреагирует на все…так. Он не был готов. Да и как быть к этому готовым? Не каждый же день убивают твою лю…твою женщину. То, что он видел и кровь, и мясо, и человеческие внутренности, преимущественно вне тела, почему-то вот совсем никак не сгладило тот шок и ступор, что он испытал, когда увидел лежащую без сознания на земле Урсу.

Он плохо помнил, как добрался до места, где на его семью напали. Зато почему-то отчетливо запомнил и перевернутую карету, и убитых людей. Преимущественно его, кстати, стража, была убита с показательной жестокостью, тогда как убитые со стороны нападавших, служили хворостом для кострищ. Убийцы знали свое дело — лучшего способа для уничтожения каких-либо зацепок было не найти.

Но все эти мысли, молниеносно пролетев в голове, тут же исчезли, уступая место страху. Признаться, такого страха за чью-то жизнь он не испытывал никогда. Солдаты рассредоточились, выискивали выживших, в частности, конечно же принцессу, да и сам Озай, спрыгнув с драконьего мангуста, принялся искать, в тайне страшась, что опоздал и спасать уже будет некого.

Кострища к слову, были выполнены довольно филигранно — постарались маги земли. Внутри Озая закипела злоба столь лютая, что стало больно дышать. Или, быть может, это все противный запах горелой плоти? — Господин, — вдруг раздался крик одного из солдат. — Скорее сюда! Она здесь, я нашел ее…

Дважды повторять Озаю не пришлось. В считанные секунды он добрался до склонившегося над телом его жены солдата, оттолкнул его, падая рядом с ней на колени. Урса была бледна едва ли не до синевы, на скуле синяк, но хуже всего — рана на животе, из которой на землю текла, образовывая небольшую лужицу, темно-алая кровь.

Краем глаза Озай заметил лежащий рядом с Урсой клинок. Быть может, она сама его вытащила? Или это сделали те мерзкие ублюдки? Оставили ее здесь истекать кровью в насмешку, чтобы позабавиться над ней и над ним? Мол, смотри, как легко мы можем уничтожить то, что тебе дорого. Озай сглотнул. — Сейчас, милая, сейчас… Потерпи, — шептал Озай как в бреду, стараясь нащупать пульс. Когда ему это все же удалось, он возблагодарил всех: Духов, вселенную, проведение, да кого только вспомнил! — Я уже здесь, Урса, слышишь? Ты только не уходи, прошу тебя, милая, прошу… — не переставая бормотать себе под нос, принц снял с себя верх ханьфу, оставаясь в одной нижней рубашке и брюках. Затем достал из ножен небольшой стилет, быстрыми движениями разрезая одежду на лоскуты, прикладывая сложенную ткань к ране и аккуратно фиксируя ее другим лоскутом, оборачивая жалкую пародию на бинт вокруг туловища. Хоть где-то пригодились эти многослойные тряпки! «Кровь капает, Кап-кап-кап-кап… Ягодки, алые ягодки, красивые ягодки»

В шелесте листьев Озаю вдруг послышался хриплый голос старухи, и в голове тут же всплыло воспоминание с подарком. Вовремя, что уж тут. — Вот, Урса, смотри, ягодки, какие красивые ягодки… Они помогут, слышишь? Обязательно помогут! Только не уходи, не оставляй меня, только не ты…

Раньше Озай считал, что все эти слова полнейшая глупость и ее могут нести только законченные романтики. Но сейчас ему важно было что-то говорить. Как будто стоило ему только замолчать, и Урса тут же оставит его, уйдет по тропе к Духам.

Дрожащими руками развязав тесемки на мешочке, Озай высыпал ягоды себе на ладонь, подполз ближе к голове Урсы, аккуратно перекладывая ее себе на колени.

Церемониться времени не было: пальцами разомкнув губы жены, мужчина сжал руку с ягодами в кулак и поднес ко рту Урсы. Алый сок потек с сжатых пальцев аккурат прямо в рот супруги, но Духи, как же это все было медленно! Казалось, будто прошла целая вечность, прежде чем Озай убедился, что ягоды сделали свое дело.

Наскоро сделанную повязку он убирать не стал — им предстоял еще долгий путь до дворца. Больше не теряя ни минуты, принц настолько аккуратно, насколько мог, подхватил жену на руки, стараясь не потревожить рану и при этом продолжая бормотать успокаивающие глупости, не столько для Урсы сколько, наверное, для самого себя.

Времени по-прежнему оставалось немного — ягоды хоть и останавливали кровь, но это был кратковременный эффект, и чем быстрее он привезет Урсу к господину Мин Су, тем больше шансов на то, что она выживет, а не умрет по дороге от потери крови, повреждений или же банальной инфекции.

Путь до дворца, на его удачу, не выделялся ничем примечательным. Часть солдат по приказу Озая отправились прочесывать окрестности. Вряд ли бы это помогло, ведь времени с похищения уже прошло достаточно для того, чтобы похитители благополучно скрылись, но, как порой бывает в таких ситуациях, в глубине души все еще тлела надежда, что чудо свершится и детей удастся вернуть. Наивно? Безусловно. Но все же…

Прибыв наконец-таки во дворец, Озай поднял все лекарское крыло на уши, летя по коридорам с, как ему показалось, космической скоростью. В покои господина Мин Су он ворвался вихрем, открыв дверь с ноги, наплевав на абсолютно все мыслимые и немыслимые правила приличия.

Бедняга лекарь подскочил на постели, ошалевшими глазами глядя на принца и его ношу. Выглядели они в этот момент наверняка впечатляюще: раненная Урса в порванном платье, вновь начавшая истекать кровью, и Озай с безумными глазами. Не удивительно, что целитель подзавис на какое-то время, но быстро сориентировавшись, вскочил с ложа, отбрасывая одеяло в сторону и освобождая место для принцессы.

Уложив Урсу на кровать, Озай отошел подальше, чтобы не мешать. Сейчас его накрыло какое-то странное чувство, словно бы он опускается на дно и сверху ему на грудь давит ледяная толща воды. Аж дыхание перехватило, настолько его захватило это чувство.

Рядом суетились служанки — момент, когда они каким-то неведомым образом оказались в покоях целителя, прошел мимо Озая. Он стоял и внимательно следил за каждым движением господина Мин Су. Вот он разрезает платье Урсы, обнажая кожу, вот осматривает рану, отдает короткие приказы… Все четко, выверено и без тени паники, которая вдруг вновь накрыла Озая своим удушливым одеялом.

Он видел многое: и грязь, и боль, и ранения, что в сотни раз были хуже ранения Урсы. Но сейчас внутренняя дрожь мешала сосредоточится, он сжал руки в кулаки, лишь бы не было заметно тремора рук. А вдруг он опоздал? Вдруг старуха обманула, и ягоды не помогли или он сделал что-то не так? Кажется, когда он доставал ягоды несколько упало на землю, вдруг нужно было дать их все, а он дал меньше и теперь она все-таки оставит его, уйдет по Тропе туда, откуда он точно не сможет её вернуть?

Эти и другие мысли жалили его, подобно мотыльковым осам. К горлу подкатил противный ком тошноты. А дети? Ранены ли они? В том, что живы, по крайней мере до поры, он не сомневался. Хотели бы убить сразу — их убили бы, и лежали бы они там вместе с Урсой…

Озай тряхнул головой. Нужно было собраться, нужно уходить, отдавать распоряжения, искать, делать хоть что-нибудь, но вместо этого он не сдвинулся с места, замер как истукан и смотрел на господина Мин Су, который молча проводил свои манипуляции. И что поразительнее всего это-то его и пугало.

Если бы лекарь ворчал, как делал это всегда, то сразу бы стало ясно, что все в конечном итоге будет хорошо. Сейчас же, слишком сосредоточенный, он молчал и это сводило младшего принца с ума. — Господин Мин Су, скажите уже хоть что-нибудь! — не выдержал Озай. Его голос вибрировал от едва сдерживаемой злости и раздражения. — Скажите же наконец, вы сможете спасти Урсу? Она будет жить? Я, — он на секунду замялся, — я не опоздал?

Господин Мин Су вздохнул. Обернувшись к принцу, он для себя отметил, что сейчас перед ним не взрослый, обычно собранный мужчина с холодной головой, а испуганный мальчик, едва держащий себя в руках. Совсем как тогда, двадцать восемь лет назад… — Молодой человек, проявите терпение, ведь как вам известно, оно есть добродетель. Я понимаю ваше волнение, но извольте не отвлекать меня от работы, — тем не менее, как можно тверже сказал лекарь.

Озай раздраженно дернул плечом, недовольно поджимая губы. Атмосфера с спальне начинала потихоньку накаляться. — Господин Мин Су, не испытывайте моего терпения, — предупреждающе сказал Озай. — Ведь как вам известно, оно далеко не моя добродетель. — Ваше высочество, — строго ответил лекарь, спокойно выдержав его взгляд. — Я понимаю, что вам сейчас страшно, вы переживаете и хотите удостовериться, что с вашей супругой все будет хорошо. Это естественно, однако, замечу, что отвлекая меня от моей работы своими расспросами, вы сами повышаете риск того, что леди Урса все-таки отправится к Духам! Поэтому, будьте добры, покиньте покои. Я незамедлительно сообщу вам о состоянии госпожи, когда закончу.

Он кивнул какой-то девчонке в платке и, та, подойдя к Озаю, присела в неглубоком реверансе, протянув руку в сторону двери, словно Озай не понял, что ему только что сказал лекарь, и нужно было ему, как дурачку, показать.

Впору возмутиться, но в словах господина Мин Су было зерно благоразумия. Поэтому стоило послушаться лекаря, стоило уйти, но, Духи, как же это невыносимо сложно сделать. Было чувство, что стоит только Озаю выйти за порог, как случится что-то страшное, непоправимое, что-то… — Ваше высочество, я прошу вас. Идите же, госпожа Урса в надежных руках, — уже спокойнее попросил господин Мин Су.

Повисла тишина. Озай колебался, но спустя пару мгновений все же отрывисто кивнул и направился к двери. — Хочу, чтобы вы знали, господин Мин Су. При всей моей лояльности и уважении к вам, если с ней что-то случится, если она не выживет… Думаю, вы понимаете, какие последствия вас ожидают? — сухо проговорил Озай. — Я понимаю, господин, — прикрывая глаза и слегка склоняя голову, смиренно ответил целитель. — Чудесно. Как только закончите, сообщите мне лично о результатах. — Само собой, ваше высочество.

Бросив последний взгляд на Урсу, Озай, не давая себе времени передумать, стремительно покинул покои. В коридоре он какое-то время пытался привести свои чувства в порядок. С переменным успехом, но взять худо-бедно эмоции под контроль все же удалось. Однако уйти просто так не получилось: госпожа Бай Ши собственной персоной уже спешила узнать новости о подруге, но разговора толком не вышло. Тот факт, что она увидела его минутную слабость, Озай предпочитал игнорировать до поры до времени. Сейчас думать ни о чем не получалось — все мысли занимала Урса и дети. Единственное, на что его хватило, так это назначить этой стерве встречу. Побеседовать с ней следовало уже давно, а теперь и повод под стать. Распрощавшись с леди Линлин, Озай направился в свой кабинет, который, к слову, он без какого-либо зазрения совести разгромил. Вся скопившаяся злость, страх и отупляющее бессилие вылились в неконтролируемую ярость, которую срочно нужно было куда-то выплеснуть. Благо, есть слуги, которые позже привели его в порядок.

Теперь же рабочее место было абсолютно чистым и ожидало новых посетителей, вместе с Озаем, пытающимся собрать мысли в кучку. Фигурка черного дракона стояла посередине пустого стола, как очередная насмешка судьбы. Обсидиановые глазки-бусинки дракона хищно поблескивали в свете настенных светильников, отчего складывалось впечатление, что в глазах этого чудовища загораются и гаснут зловещие искры.

«Такая тварь как ты не заслуживает счастья! Ты всегда будешь гореть в собственном пламени, как и все, кто находится рядом с тобой, сгорят из-за тебя!»

Слова матери зазвучали в памяти столь отчетливо, что Озаю даже почудилось, будто вот она, стоит неподалеку и кричит их в лицо мальчику снова и снова, совсем как тогда, когда ему только исполнилось десять лет. Быть может, сошедшая с ума женщина была права? И кричала она ему это не во время очередного припадка, а в минуту просветления? Ведь если разобраться, то в случившемся с Урсой и детьми была и его вина…

В дверь постучали. После разрешения войти на пороге появился Сунлинь — доверенное лицо отца, который за годы службы Хозяину Огня сумел зарекомендовать себя как отличный воин, великолепный стратег и верный пес Азулона.

Прекрасный вариант одолжить людей отца на время поисков, был как нельзя кстати, ибо из-за ситуации с Шоджи Озаю предстояло провести тотальную зачистку своих кадров. В последнее время он расслабился и вот он итог. Что ж, будет ему наука. Теперь он более тщательно будет следить за своими «верными» людьми. Однако жаль, что этот урок обошелся ему слишком дорого.

Единственное, что немного грело ему душу, так это то, что Урса, а он был в этом более чем уверен, отомстила Шоджи за предательство. На это непрозрачно так намекала глубоко воткнутая в его глаз шпилька-буяо, что еще совсем недавно венчала ее прическу. Убийственная красота, ничего не скажешь. — Ваше высочество, — мужчина склонился перед Озаем. — Как и было приказано, присутствующих на празднике господ, а также всех слуг, что были на тот момент в поместье, уже тщательно опросила наша Тайная служба. Отчеты должны будут передать вам в скором времени. На поиски детей были отправлены стража из личной гвардии Хозяина Огня, сейчас они без лишнего шума прочесывают окрестности и порты. Пока никаких вестей нет. Сложность также добавляет и то, что похитители предусмотрительно сожгли тела своих убитых сообщников, что лишает нас каких-либо зацепок. Солдат, оповестивший вас о нападении, скончался от полученных трав или же, чему я более склонен верить, ему помогли ускорить отход к прародителям.

Новость не обрадовала, что предсказуемо. По всему выходило, что Урса единственная, кто видел убийц. Единственная, кто мог их хотя бы описать, вот только в сознание она пока так и не пришла. Что ж. — Хорошо. Продолжайте искать. Делайте что хотите, не пренебрегайте никакими методами, задействуйте все ресурсы, но найдите мне моих детей. Всех, кто хоть сколько-нибудь замешан во всем происходящем, привести мне живыми. Это понятно? — Да, мой принц. Будет исполнено.

Господин Сунлинь склонил голову и отправился исполнять приказ. Озай же остался ждать гостей.

***

      Когда семейство Деминг прибыло в полном составе и предстало пред его светлы очи, Озай был максимально собран не только внешне, но и внутренне. Принц привел себя в порядок, изучил отчеты с допросов и теперь, вольготно расположившись в своем кресле, внимательно наблюдал за растерянными женщинами и недовольным текущим положением вещей Тао, на лице которого застыло выражение мнимого спокойствия из той самой категории, которые можно интерпретировать как: «Я ничего не скажу, хоть пытайте, хоть умоляйте». Ну-ну. — Я полагаю, вы догадываетесь, зачем я вас сюда позвал? — начал издалека Озай, когда почтенный господин Тао и леди Мушен разместились на креслах напротив стола. — Вероятно, дело в произошедшем событии…

Высказала догадку леди Мушен, как вы могли догадаться, супруга господина министра. — О, так вы считаете случившееся всего лишь событием? Что ж, в таком случае, чтобы избежать дальнейшего недопонимания, позвольте поправить вас, леди. Событие, уважаемая госпожа Мушен, да будет вам известно — это городские гуляния, чей-то день рождения, чья-то смерть или на худой конец свадьба. А то, что произошло с моей женой и детьми… Это преступление. Вопиющее преступление против короны.

Принц обвел взглядом присутствующих, с наслаждением отмечая, как они украдкой переглядываются. Хм, уже радует. Быть может, все закончится быстро. — Вы полагаете, что мы в этом виновны? — прямо в лоб спросила Уми. Её глаза удивленно расширились, как будто она не понимала, как вообще кому-то в голову могло прийти подумать на таких невинных созданий, как почтенная семья Деминг.  — Ну что вы, госпожа. Как можно? Я просто немного поправил вашу матушку. Только-то и всего. — Зачем же вы нас позвали в таком случае? — спросил Тао, недовольно сводя брови на переносице. — Дознаватели уже говорили с нами, и каждый из членов моей семьи рассказал все, что знает. Послушайте, мы глубоко соболезнуем вам. То, что случилось с принцессой Урсой и вашими детьми — ужасная трагедия, и, уверяю вас, мы готовы оказать вам посильную помощь в поисках виновных…

Озай улыбнулся. Доброжелательно на первый взгляд. Однако не стоило обманываться, доброжелательность та больше походила на бритву — острая и опасная. — Отвечая на первый ваш вопрос: прошу проявить немного терпения. Касаемо же помощи… Польщен, право слово. И думаю, вы мне действительно поможете. В ближайшем обозримом будущем. — Не понимаю… — Вам и не нужно пока ничего понимать. Повторяю в последний раз, проявите терпение, ведь терпение, как известно — добродетель, — глаза принца опасно блеснули. — Леди Мушен, ну что вы занервничали? Уверяю вас, поводов для волнения нет. По крайней мере пока.

По лицу леди Мушен было видно, что поводы как раз-таки были, но Озая это только позабавило. Он побарабанил пальцами по столу, после чего, подавшись вперед, облокотился локтями на стол, вперив острый взгляд в дочерей министра.

Госпожа Уми стояла с идеально ровной спиной, поджав губы, всеми своими силами стараясь сохранять спокойствие, но выходило у нее неважно — было видно, как бегает ее взгляд, как нервно она сжимает руку сестры, что только подтвердило домыслы принца.

Лю же была растеряна, да. Она не понимала, что именно задумал принц, для чего вообще весь этот сюр и самое главное, как в итоге из всего этого выбраться. Её мозг, очень уж хотелось верить, что в такой симпатичной головке он все-таки был, лихорадочно соображал, работу мысли было видно аж невооруженным глазом. Занятно, однако, но нужно ускорить процесс. — Скажите мне, госпожа Лю, считаете ли вы справедливым утверждение, что за каждое свое преступление человек должен понести наказание?

Девушка не ответила сразу. Сначала бросила быстрый взгляд в сторону матери, которая едва заметно кивнула головой, затем сглотнула и, разлепив пересохшие враз губы, ответила: — Да, господин. Но только в том случае, если наказание будет справедливым.

Принц Огня одобрительно улыбнулся. — Верно. Теперь вы, господин Тао и госпожа Мушен. Скажите мне, знаете ли вы законы нашей страны? Чтите ли их?

Супруги, выглядевшие до этого вопроса лишь слегка раздраженными, тут же подобрались. Предсказуемо, первой решилась покончить с глупым фарсом госпожа Мушен: — Ваше высочество, к чему эти вопросы? Вы играете с нами в какую-то игру? Если да, то потрудитесь объяснить правила, а не морочить нам голову и отнимать наше время, — с легким налетом недовольства в голосе потребовала женщина.

В этот момент леди Деминг даже и представить себе не могла, что дергает своими словами дракона за усы. — Ах, госпожа, вы разоблачили меня. Я действительно решил поиграть с вами в небольшую игру под названием «Вопрос-ответ». Правила предельно просты и, как я думал, очевидны, но раз вы просите, могу все же озвучить: я задаю вопрос, вы — отвечаете. И, знаете, мы могли бы поиграть и дальше, да только вот время не ждет, вы действительно правы. Отнимать его у вас дольше нельзя, да и признаться, игроки вы неважные.

Озай обвел взглядом собравшихся людей, ни на ком конкретно не задерживаясь, и уже представляя, что сейчас начнется. — Господин Тао, я не могу не отметить, что вы — верный слуга короны, служили моей семье и Хозяину Огня верой и правдой долгие годы. Мой отец доверяет вам, рассчитывает на вас. И я, как принц, не мог не заметит этого и не принять во внимание. Однако, ситуация сейчас такова, что я не могу быть уверен ни в ком и ни в чем. Думаю, вы меня поймете. Поэтому, скажите мне, знаете ли вы что-то о покушении? Быть может, вам доводилось что-либо слышать? Не показалось ли вам на празднике что-то подозрительным?

Тао на несколько секунд задумался. — Нет, ваше высочество. Вынужден вас огорчить, но все было абсолютно…обычно.

Озай наигранно покивал, а затем поднялся с места, отрывистый выкрик «стража» и в кабинет вошли четыре гвардейца, еще двое, как и было приказано, остались стоять за дверью. Представление начиналось, зрители должны занять свои места.

Кивок головой в сторону кресел, где сидели господин Тао и леди Мушен, и вот стража уже вздергивает их вверх, чтобы, нисколько не церемонясь, поставить их на колени перед принцем, который в свою очередь вальяжно вышел из-за стола. Тао, возмущенный такой неслыханной дерзостью, порывался было подняться, но этот его душевный порыв тут же был пресечен гвардейцами.

Ледяной голос Озая, из которого пропала всякого рода учтивость, разрезал воздух точно клинок, заставляя присутствующих содрогнуться. Все же всем был известен нрав их принца, как известно и то, что когда он зол, то лучше держаться от него подальше. А в том, что он зол, сомневаться не приходилось. — Господин Тао, леди Мушен, вы обвиняетесь в преступном сговоре против власти Хозяина Огня, а также в покушении на членов королевской династии. Как вам известно, по закону наказание для столь тяжких преступлений одно — смертная казнь. Однако, за вашу верную службу, Тао, я даю вам выбор: либо вы сейчас рассказываете все подробности, раскрываете личности ваших сообщников, и вас и вашу жену казнят на рассвете, отрубив голову, что само по себе предполагается как быстрая смерть, либо вы продолжаете молчать, или хуже того, лгать мне, и в таком случае, прежде чем казнить вас, вы проведете несколько незабываемых дней и ночей в королевских пыточных. И уж поверьте, мои палачи такие энтузиасты, они к каждому найдут должный подход.

Лицо леди Мушен приобрело зеленоватый оттенок. Ее губы мелко задрожали, глаза расширились от страха и ожидавших ее и мужа перспектив. Тао неверяще покачал головой. — Г-г-господин, как же так? Это наглая ложь! Ложь! Клевета и грязные наветы! Ни я, ни мой муж ни в чем не виноваты! Это…это…это какое-то безумие! Уверяю вас, нашей вины нет ни в чем из того, что только что сказали. Прошу, дайте нам возможность поговорить с Хозяином Огня и тогда…. — Хозяин Огня дал мне полную свободу действий в расследовании нападения на членов нашей семьи, что развязывает мне руки и не ограничивает в методах ведения расследования и поиска виновных. — Ваше высочество, прошу, пощадите!

В ноги принцу Огня кинулась старшая из дочерей Деминг. Обхватила руками его колени, подняла заплаканное лицо и зачастила: — Мой принц, прошу вас, мои родители не виноваты! Все что они говорят — чистая правда, я…я…я умоляю, пощадите их.

Девчонка заплакала, а Озаю стало противно. Нервы у неё, конечно, слабые. И это непутевое создание грезило о нем? Грезило о королевской жизни? Что ж, вот тебе кусочек «прекрасной королевской жизни».

Озай скроил в меру удивленное выражение лица, как будто только что узрел, как предмет мебели заговорил. — Госпожа Лю, вы так рьяно защищаете своих родителей…как благородно с вашей стороны. Однако, кто же защитит вас? — Не смей, не смей трогать моих дочерей! — Тао потерял всякое самообладание над собой, вновь пытаясь вскочить. Его попытки повеселили Озая, но и вызвали некоторое уважение. Как отец, пожалуй, он его понимал. — Я не знаю, кто наплел вам, ваше высочество, то, что мы как-то причастны к нападению, но уверяю вас, мы никакого отношения к этому не имеем! Отпустите нас, я буду жаловаться! — Охотно верю и нисколько не сомневаюсь. Но факты — штука упрямая. С этими словами Озай взял со стола некий предмет, завернутый в тряпицу, развернул его и бросил аккурат к ногам Тао. — Занятно, что в вашей спальне нашли этот флакончик и письмо. Казалось бы, обычный стеклянный флакончик, с остатками некоего порошка на дне. Мы пока не выяснили, что это за порошок, однако письмо, в котором вы договариваетесь с некоей леди, пожелавшей остаться анонимной, цитирую: «Для претворения Вашего грандиозного плана в жизнь…» наталкивает нас на определенные мысли. — Но это не наше! Нам просто подбросили! Это просто уму непостижимо!

Тао еще что-то кричал, пытался доказать свою невиновность, тогда как Озай поднял заинтересованный взгляд на Уми, которая все это время стояла молча. Она поднесла ладони ко рту, дабы с губ не слетело ни звука, и глядела на Озая расширившимися глазами. Молодец девочка, поняла-таки наконец масштаб грядущих проблем. Интересно, что все-таки победит: желание спасти свою жизнь или дочерняя любовь?

Её сестрица Лю тоже удивленной особо не выглядела; ее губы дрожали. Интересно выходит, значит она все знала? Или сестра рассказала ей уже все после случившегося? Вероятно, пора уже поторопить виновных прямо или косвенно, не суть, в раскрытии правды. А то это все начало его уже утомлять, но как говорится, хочешь сделать что-то хорошо — сделай сам.

Подав сигнал гвардейцам, Озай наблюдал, как те обнажают мечи, как закрывает глаза леди Мушен, как бессильно опускаются плечи Тао, отчаявшегося уже что-то доказать, и как заходится в новой волне рыданий Лю.

Ждать больше не имело смысла, и все, что оставалось Озаю, так это просто махнуть рукой, давая гвардейцам отмашку, но тут в игру наконец вмешалась Уми: — Хватит, хватит! Прекратите, стойте! Я скажу. Я все скажу, только отпустите их. — дрожащим голосом воскликнула младшая Деминг, выходя вперед.

Озай поднял ладонь вверх, и гвардейцы убрали мечи в ножны. Принц медленно повернулся к девушке, и его губ коснулась легкая улыбка. — Вы что-то хотите мне сказать?

Девушка посмотрела на него взглядом, полной самой чистой и незамутненной ненависти. И куда только подевался страх? Чудеса. — Да, ваше высочество. Однако не скажу ни слова, пока вы не отпустите моих родных, позволите им уйти и дадите обещание, что сохраните их жизни, и тогда я расскажу вам все.

Девушка упрямо стояла на своем, выдержав с достоинством тяжелый взгляд принца. Озай даже подумал, что у нее были бы все шансы занять хорошее место при дворе, не будь она столь глупа, конечно, чтобы посягнуть на жизнь членов его семьи. — Вы ставите мне условия, госпожа? Смеете еще что-то требовать от меня? Не много ли вы на себя берете? — Мне терять уже все равно нечего, — твердо повторила девушка. — Но они правда ни в чем не виноваты. Никто из них ничего не знал. — Уж так ли никто?

Озай взглядом указал на сидящую и продолжающую плакать у его ног Лю. — Я рассказала ей все после того, как солдат пришел сообщить о нападении.  — Что ж, будь по-вашему. Я обещаю, что я сохраню их жизни, как вы того просите. Слово принца.

Уми медленно кивнула. Она не решалась посмотреть на своих родных. Вынести сейчас ошарашенные и полные непонимания, боли и страха взгляды родителей ей было не под силу. Лю же знала, что сестра скажет дальше, и только низко опустила голову. Виновные ведь должны быть наказаны, верно? Кажется, она просчиталась, зря полезла в то, что на первый взгляд выглядело пусть и рискованно, но не смертельно. — Я все еще жду, госпожа, и настоятельно прошу вас поторопиться.

Уми вздохнула, собираясь с силами. — Я просто хотела помочь сестре обрести свое счастье. Ни для кого не было секретом, что она влюблена в вас. И я хотела подарить ей сказку. Подарить шанс на счастье со своим…своим принцем. Я не хотела, чтобы все вышло так. Перед праздником я пообещала ей подарить возможность для исполнения своей мечты. Я хотела, чтобы у нее появилось время, чтобы пообщаться с вами наедине. Многие мужчины влюблялись в Лю без памяти, стоило им только увидеть ее, что уж говорить об общении? Но с вами все оказалось не так-то просто. Мешала госпожа Урса. Вернее, все ваше внимание всегда приковано только к ней. Поэтому, чтобы не упустить такую возможность, дарованную самой судьбой, нужно было как-то убрать ее с праздника. Иначе когда еще исполнять мечты, как не в день рождения? Я хотела порадовать сестру. Только-то.

Озаю показалось, что еще немного и у него задергается глаз. С ума сойти, это просто какой-то абсурд! Но тем не менее, спросить все же было нужно, так как девчонке вдруг приспичило замолчать: — Порадовать сестру, убрав ее, смешно даже сказать, конкурентку посредством отравления? Оригинально. — Нет! Нет, что вы, я не хотела травить госпожу, просто… Просто нужно было как-то отправить ее куда-нибудь подальше с праздника. Сами понимаете, напрямую я бы не смогла этого сделать. Поэтому мне пришлось ей помочь. Я отдала служанке флакончик с порошком из молотого корня Тигрового глаза. Растение достаточно редкое, но при желании его все же можно достать. Само по себе оно безвредное, его применяют в лечении мигреней в виде настоя или порошка — при сильных болях. А если корень высушить и перемолоть, затем добавить на грамм больше чем нужно, то лекарство вместо того, чтобы оказать успокаивающее и лечебное свойство, наоборот, вызывает сильную головную боль. Если смешать с горячительным напитком, то действие Тигрового глаза происходит чуть медленнее. То есть голова начинает болеть постепенно, по нарастающей, а не сразу. Несколько грамм достаточно, чтобы было трудно терпеть боль долгое время в шуме торжества, но недостаточно, чтобы доза стала смертельной. Я ничего не знала о дальнейшем покушении! Я не думала, что так получится, клянусь, я не хотела смерти госпожи! — Кто еще знал о твоем «подарке»? Кто такая леди Ф.? — Знала только я, моя служанка, которой было велено подсыпать в бокал госпоже порошок, и моя знакомая леди Фэйя. Это ее письмо. Мы познакомились не то чтобы давно, на званом вечере, не помню точно у кого. Но она точно не могла быть замешана во всем этом! Она порядочная и добрая женщина. Да, она просто подсказала способ, как безопасно дискредитировать конкурентку и не вызвать лишних подозрений. Но она не знала, кого именно я собиралась «дискредитировать». Я ничего об этом ей не говорила…

Повисла тишина. Озаю ради разнообразия захотелось побиться головой о стену. И желательно головой этой наивной девки. Надо будет озадачить дознавателя, пусть более предметно поговорит с ней и найдет эту леди Фэйю. — Кому-то из ваших родных было известно о ваших планах? — Нет. Я никому не говорила. — Что ж, это все? Или есть еще что-то, что вы могли бы мне рассказать? — Все, ваше высочество.

Ну слава Агни, что это все, иначе он просто не выдержал бы очередных поворотов судьбы в исполнении этой девчонки. Озай вернулся в свое кресло. Из уст семнадцатилетней девушки история выглядела достаточно правдоподобно. У тепличных аристократок, у которых есть все и даже больше, от нечего делать порой нет-нет, да появляется неистовое желание сделать какую-то глупость. Но это… Право, слово, такой случай просто из ряда вон! — Стража, госпожу Уми, вероятно, уже заждалась темница. Хочу также сообщить, что вскоре вас, юная леди, навестит дознаватель, и вы ему более подробно расскажете о всех ваших знакомых в этой невероятной истории. Но прежде, я думаю, вы захотите послушать, что же будет с вашей семьей. Озай окинул взглядом притихшую семейку. Уми вскинулась: — Вы же обещали, что не тронете их, что отпустите! — А и не собирался никого из них трогать, как и нарушать обещание. Итак, господин Тао, леди Мушен, как вы знаете, по законам нашей страны покушение, а также содействие в покушении на члена королевской династии косвенно либо же прямо, карается смертной казнью всей семьи виновного, в том числе и самого виновного. Однако я дал слово и намерен сдержать его. Поэтому завтра с рассветом вы покинете столицу и больше никогда сюда не вернетесь. Вас будет ждать деревушка Тиба, на севере нашей славной страны. Чудное место, думаю, вам должно прийтись по вкусу. И это, прошу заметить, еще не самый худший вариант. Также сообщаю, что вы лишаетесь всех своих званий и титулов, а все ваше имущество отходит казне Хозяина Огня. И да, не стоит лишних переживаний, им распорядятся с умом.

Господин Тао смотрел на него так, будто вот-вот бросится на принца, но попыток вырваться больше не предпринимал. Понимал, наверное, что предложенный вариант действительно не самый худший. И это, как ни странно радовало. — Вы передадите дела министру Шину, и на этом, с вас будет достаточно. Далее. Госпожа Лю, кем вы себя возомнили? Ваше вызывающее поведение раз за разом бросало тень на репутацию моей супруги. И вопреки всему, она просила меня не принимать все столь близко к сердцу, аргументируя это тем, что вы еще слишком молоды. И я послушал ее. Как в дальнейшем оказалось — зря. Сейчас пусть и косвенно, но из-за вас, она лежит едва ли не на смертном одре. Ведь не взбреди в голову вашей сестричке опоить ее какой-то дрянью, она бы с детьми осталась в поместье, а значит — в безопасности. Но видимо, ваши родители не смогли вложить в ваши с сестрой головы умные мысли и воспитать как полагается. А посему ваше наказание будет одновременно и их расплатой за свою халатность. Вам не хватало любви? Что ж, так извольте. Дома удовольствий, которых в портах нашей страны предостаточно, с радостью примут вас на работу. Замечу, что вы не сможете покинуть выбранный Дом, пока я лично не дам вам на это разрешения. Если же захотите сбежать, вас найдут и приведут обратно. Если надо — запрут в комнате без окон, приставят слугу, который будет носить вам еду и проводить клиентов. Если же вам хватит смелости убить себя саму, то воля ваша, так уж и быть оставлю вам это право. — Ты чудовище! За что ты с ней так? Она просто молодая дурочка, очарованная тобой! — подала голос до того молчавшая госпожа Мушен. — Оставь в покое хотя бы ее! — За любовь обычно приходится платить, разве нет? А если вас что-то не устраивает в участи вашей дочери, то тут вопрос к вам. Вы не дали девочке должного воспитания, так пожинайте же плоды вашей халатности. Надеюсь, мы поняли друг друга? Леди Мушен отвернулась, ничего не ответив. По ее щекам заструились слезы. — Вот и славно. Что ж, не буду вас более задерживать. И не нужно так на меня смотреть, госпожа Уми. Я сдержал свое слово — ваша семья будет жить. А вот как долго, уже зависит от их благоразумия. — Я тебя ненавижу, слышишь? — прошептала Лю, когда её поднимали с пола гвардейцы. — Что б ты провалился! Отвратительное чудовище! — О, какие громкие заявления! Стало быть любовь прошла… Какая досада. Но я постараюсь это пережить, милая Лю. Правда.

Картинно приложив руку к груди, Озай одарил девчонку насмешливым взглядом.

Кажется, Лю хотела в него плюнуть, но стража вовремя не дала ей это сделать, скручивая девушку и выводя за дверь.

Озай же вернулся в кресло, взял в руки фигурку дракона и, когда дверь за дорогими гостями захлопнулась, позволил себе устало откинуться на спинку кресла, сжимая фигурку в руках. Представление закончилось на довольно хорошей ноте. Не для всех, правда, но то уже дело десятое. Дальше больше, а пока перерыв, в который стоит озаботится насущными вопросами.

Новый день уже вступил в силу, и Озай отчаянно надеялся, что он приготовит для него хоть что-то хорошее. Ведь он, хочется верить, это заслужил.