Научиться любить

      — Кхе-кхе, Госпожа моя, Юки не видит в этой смертной ничего достойного Вашего внимания, а потому не понимает, как взор мудрейшей среди мудрейших мог упасть на какого-то…человека вроде неё. Юки предполагает, что возня с этой девчонкой слишком утомительна для его Госпожи, — горбатое, низкорослое существо с одной ногой нервно прыгало вокруг костра, изредка покашливая от его дыма. — Она, вероятно, совсем глупая, раз не может отличить одно от другого, раз цепляется за зыбкое. Быть может, это правильно, что Прядущий Сны заманил ее в свои сети? Быть может, такова её цена за глупость? Юки не любит глупость. И Госпожа не любит… Та, которую дух почтительно называл Госпожой, ничего не ответила. Она продолжала свое молчаливое наблюдение за танцем пламени в костре. Её красивое лицо сохраняло выражение безмятежного равнодушия, будто то, что происходило вокруг, совершенно не имело для нее никакого значения. Она даже не двигалась, что делало ее сходство с искусно отлитой восковой фигурой невероятно точным. В тонких, непропорционально длинных, словно паучьи лапки, пальцах замерла изящная кисэру — приспособление для курения, которое состояло из нескольких частей: небольшая чаша, куда клались специальные травы, с одной стороны и мундштук с другой. Данные части были выполнены из металла, тогда как их соединяла между собой полая бамбуковая трубка. Юки не беспокоился о том, что Госпожа не ответила ему. Он знал — нужно подождать. — Мой милый друг, — приятный бархатный голос обволакивал и успокаивал, ласкал, словно дым, который витал вокруг Госпожи и был столь же обманчив, как огни Болота мертвых обещаний. — Это не глупость. Ты спутал этот порок с иным, куда более опасным, Юки. — Юки просит прощения у Госпожи, но он возразит. Глупость — опасна во всех проявлениях. Она может стоить жизни тысяч смертных. Юки живет не один день, но он теряется в догадках, что же такое может быть сильнее и опаснее человеческой глупости? Госпожа, Юки не понимает Вас. Но Юки хочет понять и смиренно просит объяснить ему. Та, кого низший дух звал Госпожой, лениво перевела взгляд на своего слугу, поудобнее облокачиваясь на замшелый камень справа от себя. В ее глазах читалась легкая усталость, однако злости не было. Хороший знак. — Видишь ли, Юки, у смертных есть множество тяжких пороков и преступлений. Тебе ли это не знать? Сейчас я расскажу тебе об одном из таких пороков. Имя ему — тяга к иллюзиям, к пустым мечтам. Странные смертные: они тянутся к тому, чего нет и быть не могло, придумают сами себе ловушки, маскирующиеся под глупые фантазии и грезы о лучшем, правильном, по их мнению, а потом сами же вязнут в них, как в болоте, за что в иных случаях платят жизнью. Очередное облачко сизого дыма взмыло вверх, трансформируясь в маленьких человечков, тонущих в трясине и отчаянно пытающихся найти что-то, за что можно было бы ухватиться. Спастись. Послышались крики, которые больше походили на комариный писк; трясина не спешила отпускать своих пленников, продолжая их поглощать, пока последний человечек не пропал из виду. Госпожа продолжила. — Мечтать — это в целом неплохо, знаешь? Но мечты и фантазии тоже бывают разные. Мы сейчас будем говорить о тех, что только разрушают человека. О тех несбыточных мечтах, которые ложатся тяжелым грузом на плечи, тянут его назад, но которые тот принимает за великую надежду и успокоение. И пока они тешатся мнимым чувством, что вот однажды это самое счастье случится с ними или как могло бы быть, они упускают свою настоящую жизнь, которая происходит с ними здесь и сейчас. Некоторым везет, и их хрустальные мечты рушатся, пусть и причиняя тем самым боль, но они становятся свободнее. Исцеляются. Эти люди уже не гонятся за зыбким и обманчивым, они начинают обращать внимание на то, что им даровано в конкретный момент времени — сейчас. Юки задумался, его движения перестали быть нервными, он остановился. Его один-единственный глаз навыкате прищурился: — И все же Юки считает, что это все — глупость. Зачем сожалеть о том, что произошло, и мечтать исправить это или придумывать другой исход событий, более лучший, если никто из смертных не может вернуться в прошлое, чтобы изменить его? Зачем лишние страдания? Если им может быть даровано нечто более лучшее, чем они могли бы получить, но из-за своей слепоты они отказываются это увидеть? — Быть может, в этом есть сущность человеческой природы? Мне кажется, люди любят страдать, ты не находишь? Они ослепляют сами себя, лишь бы не видеть неприятную правду: ничего из уже произошедшего нельзя изменить. Можно только жить дальше и принимать решения, которые приведут или не приведут к чему бы то ни было. Не всегда у людей все получается так, как они того хотят. Я считаю это подарком, смертные же — проклятием. Даже те из них, кто когда-то был такими же, как мы. Черные губы Госпожи скривились в неприятной усмешке, когда ее взгляд зацепился за маленькие фигурки дракона и лисы, соткавшиеся из новой порции дыма. Эта история была столь же занимательной, сколь посредственной и трагичной в глубинной сути своего бытия. — Так моя почтенная Госпожа по какой-то причине желает помочь той глупой, застрявшей у Прядущего Сны? Госпожа видит в смертной что-то, чего не видит Юки? — Ты задаешь очень интересные вопросы, мой друг. И на оба я тебе дам ответ. Первый: твоя Госпожа желает всего лишь вернуть долг и понаблюдать за Игрой. Смертные всегда говорят, что у Духов странное и жестокое чувство юмора, поэтому они от скуки чинят им препятствия. Не стану отрицать, нам порой действительно становится скучно, вот мы и играем. Но я хотела бы напомнить, что если бы глупые людишки чаще обращали внимание на свои помыслы и действия, то они бы очень удивились тому факту, что это они сами являются причиной своих проблем. Кажется, единственный, кто это хоть сколько-нибудь понимает, так это аватар. Жаль, что до его возвращения пройдет еще достаточно много лет. Но не будем грустить! Вселенная благосклонна к нам, Юки. Вот тебе ответ на второй вопрос: мы увидим другую игру. И знаешь что? Мы даже немного поучаствуем в ней! Большая удача, что наши планы совпадают с планами провидения. — И для этого вам нужна эта…принцесса? Вот почему вы хотите вытащить ее из сетей Прядущего Сны? — Верно, Юки. Столько дорог сойдутся в одной точке, ты бы знал! — Госпожа блаженно прикрыла глаза. — Мне очень интересно понаблюдать, как поменяется узор, я вижу в этом некоторое…развлечение. Плюс, верну старый долг. Ты даже не представляешь, насколько долго я этого жду! Госпожа предвкушающе улыбнулась. Хотя здесь более уместно было бы сказать оскалилась. По крайней мере, острые, как бритва, клыки намекали больше на оскал, нежели улыбку. — Может ли Юки узнать, о каком долге говорит Госпожа? — Нет, — резче, чем хотела, отозвалась женщина, но тут же попыталась смягчиться. — Это было давно, Юки. История достаточно долгая, у меня нет сейчас желания рассказывать ее. Просто я хочу, чтобы ты знал: я не добродетель, но и не сущее зло. Я просто хочу развлечься. Вечность порой до безобразия скучная штука. — Юки никогда не видел Госпожу злодейкой! Юки предан Госпоже и чтит ее, не опускаясь до примитивных разделений на «добро» и «зло», Госпожа неопределенно хмыкнула, задумавшись. — Быть может, Юки, мне отправить тебя в мир людей? Не желаешь ли вернуться туда, откуда ушел столь давно, что и забыл уже свою прежнюю жизнь? Устал ли ты находиться подле меня столь долгое время? За твою верность я могла бы дать тебе отдых и интересное путешествие…. Дух глупо моргнул. Его рот приоткрылся, а затем он упал на колено, ударившись лбом о землю, рядом со своей госпожой и громко завыл: — Юки не желал обидеть Госпожу! Юки просит прощения, если был неосторожен в словах и вопросах! Юки не оставит Госпожу без должной необходимости. Юки будет помогать, будет рядом, чтобы Госпожа излишне не утруждала себя. Юки будет встречать на Тропе и приводить иные души к Госпоже, будет сушить и смешивать травы для курений Госпожи, будет пожирать неугодные, глупые души, посмевшие нанести оскорбление Госпоже. Юки полезен рядом с Госпожой, а не в дали. И Юки не нарушит клятву, которую дал своей спасительнице. Прошу, Госпожа, смилуйтесь! — Ну полно тебе, Юки, полно, — изящным движением, которое получилось бы далеко не у всех аристократок ныне существующих царств, Госпожа прикоснулась к лысой голове духа, слегка похлопав по ней в покровительственном жесте. — Я ценю твою верность и помощь мне, но не стоит столь резко реагировать. — Юки хочет, чтобы Госпожа знала: ему будет только в радость находиться рядом с Госпожой. Благодаря силам Госпожи Юки не нужен отдых. Госпожа — есть жизнь и смысл самого Юки. Женщина тяжело вздохнула, внутренне поражаясь преданности этого несуразного существа. Пожалуй, не зря она спасла его многие столетия назад. И кто бы знал, что обычный человечишка, ставший духом, может быть столь верен и благодарен за данную ему вторую жизнь? Смешно. — Что ж, быть по-твоему. А сейчас тебе пора идти. Не нравится мне активность Прядущего Сны в последнее время. Сдается мне, он понял, что мы помогаем девчонке. В другое время я бы и пальцем не пошевелила: не хотелось бы ссориться с ним. Но не сложилось в этот раз. Ох и зол же он на меня будет! Госпожа засмеялась, и от ее смеха у кого-нибудь из смертных могли бы встать волосы дыбом. — Хах, его добыча уплывает из рук, вот он и добавляет усилия для того, чтобы ее задержать у себя. Это неприятно, но времени ходить вокруг да около больше нет. Нам стоит ускориться, Юки. Чем дольше она там, в своих мечтах, тем хуже ее телу в реальности. Да и разум может повредиться. Я переживаю, что мы слегка перестарались, но…ладно. Что есть. Но если она все же умрет в настоящей жизни, то останется в Мире Духов, да еще и подкормит своей ци Прядущего Сны! И тогда он точно от меня не отстанет со своими посягательствами на мою территорию. А этого допустить нельзя. Отдай ей последний подарок. Она сейчас наверняка в смятении, да и немудрено: разум подводит ее, как уже было сказано, я позаботилась об этом. Ревет по ночам, ха! Эти смертные такие…слабые. Даже стыдно за нее. Юки противно захихикал. Духу не нравилась эта девчонка, с которой его Госпоже, да и ему самому, приходилось возиться. Его раздражала недогадливость смертной и отчаянное желание хвататься что есть сил за свою же выдумку. Чем и поспешил воспользоваться один из хитрейших и жестоких жителей Мира Духов. Прядущий Сны — могущественное существо, к которому обычно попадали души, сошедшие по глупости с Тропы, или те, которые имели слабую волю к жизни, если речь шла о пограничных состояниях между оной и смертью. Заманить таких в ловушку — раз плюнуть, стоит только позвать. Эта девчонка — яркий пример того, как человечишки сами все портят. Нечего было метаться в поисках способа вернуться назад к своим, как это у них называлось, детям. Совсем не умеет ждать! Юки бы пришел за ней, сопроводил к Госпоже, как и полагается, а что в итоге? Идиотка угодила к опасному духу, питающемуся жизненной энергией попавших к нему в капкан глупцов. Он удерживал их благодаря несбывшимся мечтам, которые имели свойство прятаться глубоко в душах людей. Некоторое время «несчастные» трепыхались как бабочки, но хитрый и умный паук не отпускал свою жертву просто так. Он давал им то, чего они в тайне желали, мороча голову, постоянно соблазняя остаться, и даже если какому-то счастливчику удавалось хоть что-то вспомнить и скинуть с себя морок, он не оставлял их так просто, как хотелось бы. Вся загвоздка заключалась, как это обычно бывает, в поиске спасения. Освободиться из ловушки можно было только самому. Случались, конечно прецеденты, когда у кого-то из смертных по другую сторону был некто связанный с ними настолько крепко, что тянул его назад, давал толчок к воспоминаниям и те действительно вспоминали. Ведь первым шагом к спасению было захотеть вспомнить то, к чему хотел бы вернуться, выйти за пределы иллюзии, уничтожить ее сердце, тем самым разрывая свою связь с Прядущим. Стоит ли говорить, что таких встречались единицы на тысячелетие? Юки не был особо умным духом, уж точно не потягался бы мудростью со своей Госпожой, но все равно даже он понимал обреченность тех, кто становился пленником Прядущего Сны. Который, к слову сказать, всячески не давал своей жертве покинуть определенные границы, придуманные ими же, искусно играя на их чувствах и желаниях, на страхах и надеждах. Вот у этой девчонки, например, границей была ее же деревня. То есть за ее пределами и находилось спасение — в лесной глуши, где пряталось последнее значимое для нее воспоминание. И конечно же, Прядущий выставил запрет на посещение ею этого леса, а «деревенские» поддерживали данное правило. Но к чести девицы можно было упомянуть, что она хотя бы сражалась поначалу. Правда, видимо, собственная лелеемая годами обида и слабость были сильнее желания вернуться к тем, кто ждал по ту сторону. Даже несмотря на то, что её кто-то оттуда «звал». Юки сам слышал. — Передай ей последний подарок. Все-таки как-никак свадьба, — по губам скользнула саркастичная усмешка. — Пожалуй, именно тогда-то она уже должна принять решение. Мы и так помогли ей, как никто до этого не помогал, а время все продолжает утекать. — Юки согласен с Госпожой, — дух склонил лысую голову в знак почтительности, а потом отпрыгнул от Госпожи, пару раз покрутился на месте и вот перед женщиной уже стоит невысокая девочка в чистом дорогом наряде и немного растрепанными волосами. Ничего лишнего, ничего, что указывало бы на его настоящую сущность. Взгляд лже-Азулы не выражал каких-то особенных эмоций, разве что оттенок вселенской скуки и недовольство от предстоящей возни. Но ради Госпожи и ее спокойствия Юки готов на жертвы. — Ступай, мой друг, — Госпожа приложила трубку к губам, глубоко затягиваясь, а после выпустила клубы дыма в лицо Юки, но тот даже не поморщился. Стоило только сизой пелене, за которой скрылась «девочка», исчезнуть, как вместе с ней пропал и ее верный слуга. Госпожа запрокинула голову вверх, туда, где должны были сиять, подобно звездам, тысячи судеб людей, и задумчиво растянула тонкие губы в улыбке. Вздохнула, качнув головой. История делает новый виток, прошлое возвращается, стираются грани, появляются новые нити, но все, что остается прежним — это она, костер и ее трубка. А вселенная знает толк в шутках. Время посмеяться еще над одной. С этими мыслями Госпожа махнула рукой, и костер погас. А через мгновение поляна была пуста.

***

      Наступил самый долгожданный и волнительный день в жизни каждой девушки — свадьба. С самого утра Урса не находила себе места: то металась из стороны в сторону по комнате, не в силах унять внутреннюю дрожь, то наоборот, садилась на кровать и подолгу смотрела в одну точку, размышляя, а не совершает ли Икем ошибку, беря ее в жены? Будет ли она хорошей супругой? Казалось бы, Урса просто себя накручивает. Но опять же, если исходить из того, что она тронулась умом на почве непонятных снов о своей другой жизни, подарков от незнакомцев, чья природа до конца не была ей понятна, и теперь она еще и видит людей из снов в реальности, слышит голоса, которых нет, то опасения более чем оправданы. Иногда у нее случались какие-то помутнения (кого-то это еще удивило?), и Урса чувствовала невероятную эйфорию и радость, влюбленность и сильнейшую потребность в Икеме. А бывало, что туман в голове пропадал, чувства блекли, уступая место блаженной трезвости рассудка, и Урса наконец вспоминала все свои подозрения, складывала полноценную картину в голове и принимала решения. Неадекватные, с объективной точки зрения. Например, в такие моменты Урса думала: а может просто прекратить себе врать? Её внутренний голос был категоричен в решении проблемы. То, что происходило вокруг, то, что она видела во сне, и то, что ощущала, было НЕНОРМАЛЬНЫМ. И осознавать это было хоть и страшно, зато правильно. Адекватно. Её дурили, водили за нос, а она старательно закрывала глаза на это. И когда пыталась сопротивляться дурману, голова начинала нестерпимо болеть, ощущалась непреодолимая слабость и она задыхалась. А градус безумия нарастал. Из хорошего: стало все же понятно значение фразы «Ты — это я». Жирный намек для таких сомневающихся глупцов, как Урса. Уже надевая белое, без лишних деталей платье и вплетая в волосы цветы, Урса окидывала себя в зеркале придирчивым взглядом, мысленно сравнивая ту Урсу, которая была принцессой, и ту, которая сейчас смотрела на нее из зеркала. Они были просто как небо и земля, но тем не менее Урса признавала, что могла бы стать той, другой Урсой. И в каком-то другом мире, вероятно, стала. Жаль только, что ценой всех своих принципов, которые, как она думала, просто не способна была нарушить. Смешно. Сама свадьба прошла без изысков и размаха, но получившийся результат пришелся новобрачным по душе. Саму церемонию проводили на главной площади. Красиво украсили сцену белоснежными цветами, даже сделали арку! Платье Урсы было простого кроя, но на ней сидело прекрасно. Икем светился от счастья и, казалось, боялся отпускать ее руку — все время был рядом. Вдруг украдут? Под радостные возгласы толпы и гул аплодисментов Икем поцеловал Урсу, и теперь они могли официально называть себя мужем и женой, как только старейшина их деревни соединил их руки алой нитью, как символ, связующий не только их тела, но и души. Поцелуй завершал церемонию, и все гости осыпали молодоженов не только рисом и цветами, но еще и поздравлениями с пожеланиями счастливой и долгой жизни. Урса, вопреки опасениям, ничуть не волновалась, наоборот, пребывала в некоторой эйфории после поцелуя. Мысли, ранее терзавшие душу, отошли на задний план, поблекли. В голове опять появился туман, стало абсолютно неважно, что и где происходит. Для нее было только здесь и сейчас. Только ее Икем и его улыбка, за которую она могла бы без лишних слов, прямо сейчас умереть. Он не сводил с нее нежного взгляда всю церемонию, осторожно приобнимал за талию и шептал всякие милые и приятные глупости ей на ушко, пока они шли к накрытым столам, за которыми уже располагались гости. — Я так люблю тебя, Урса, — мужчина потерся носом о ее шею, вдыхая приятный, ненавязчивый аромат. — Если бы ты знала, насколько сильно… Урса улыбнулась. По телу пробежала приятная дрожь. — Я знаю, любовь моя. Я тоже тебя люблю. Урса не видела, но почувствовала, как он улыбнулся ей куда-то в волосы. Её губы почти против воли растянулись в ответной улыбке. — Мы всегда будем вместе, любимая. Каждый день. Каждый час. Я ни за что не покину тебя и буду любить, как никто никогда не любил. Ты будешь самой счастливой рядом со мной, милая. До самой смерти. Обещаю. Икем жарко шептал ей эти слова, от которых она буквально таяла, а затем слегка прикусил мочку уха. Достаточно ощутимо, чтобы это отрезвило ее. Раньше Икем не был столь решителен в проявлении ласк на публике. Это было больше похоже на… Взгляд Урсы сам нашел его в толпе. Озай стоял неподалеку и наблюдал за ними со смесью горечи и разочарования. Пожалуй, так может смотреть человек, которого предали, чьи чувства прилюдно растоптали и унизили. В груди неприятно кольнуло. В дрожащем от жары воздухе его силуэт тоже подергивался рябью, но не исчезал. Она почувствовала, как в нос ударил горький запах дыма, и это окончательно привело ее мысли в порядок. Озай, а точнее всего лишь его видение, продолжал наблюдать за ней, вызывая в душе целую палитру эмоций. И самой сильной из них был почему-то стыд. Урса даже инстинктивно подалась вперед, но морок исчез. Остались только чувства. Она незаметно дернула головой, как будто смахивая упавшую на лицо прядь. Ну вот опять! Стоит только ей решиться на какое-то действие, как ее тут же сбивают с намеченного пути — в голове появляется туман, и она «плывет». Сейчас она была очень благодарна видению. Если бы не принц Огня со своим взглядом, пробирающим до самой души, и горький запах дыма, она бы вновь поддалась чарам… Икема. — Что-то не так? — беспокойство в голосе мужа можно было бы черпать ложками, но Урса лишь безмятежно улыбнулась. Надо использовать этот шанс. — Просто…так волнительно. Моя самая заветная мечта сбылась, — и ведь даже не соврала. — Ты теперь мой муж, мой любимый человек, с которым я проведу всю свою жизнь. Разве не это ли счастье? Девушка с трудом выговорила последние слова, стараясь удержать маску фальшивой радости на лице. Она заметила, как что-то хищное блеснуло в глубине глаз «любимого», но тут же пропало, смытое волной теплоты и нежности. Это ее напугало, но виду она не подала. Тем временем праздник продолжался. С наступлением сумерек зажглись фонари. За одним из столов Урса заприметила Кано; поймала его взгляд. Тот с ухмылкой смотрел на нее какое-то время, но затем отвернулся, будто и не он только что пялился в упор на девушку несколько минут. Но Урса мгновенно забыла об этом, стоило ей только заприметить за стеной одного из домов свою маленькую незнакомку. Она предусмотрительно стояла поодаль, там, куда не доставал свет от фонариков, и глядела на нее, ожидая, когда та подойдет. Девушка упорно продолжала про себя называть девчушку незнакомкой, хотя прекрасно знала ее имя. Или точнее, имя той, кем он, она или оно притворялось. — Икем, любимый, я отойду ненадолго, ладно? Хочу переодеться и потанцевать. Просто платье немного узковато — матушка Мичи, вероятно перестаралась, ушивая его. Не хотелось бы из-за этого пропускать все веселье. Икем свел брови к переносице, и когда она уже поднялась, поднялся за ней: — Я провожу. Урса сглотнула. Простая фраза прозвучала жестко и безапелляционно, что «Икем» тут же попытался сгладить ласковой улыбкой. Прежде чем заговорить, пришлось прочистить горло. — Нет, что ты, не нужно. Я дойду сама. Солнце зашло, мне не грозит солнечный удар, — нервно рассмеявшись, Урса про себя молилась, чтобы эта причина убедила его остаться здесь, на празднике. — Прошу тебя, милый, не беспокойся. Обещаю, как только я вернусь, все танцы со мной — твои. Наклонившись, она оставила на его губах долгий поцелуй, после чего сразу же почувствовала себя неважно. Усталость растеклась по телу, будто она по меньшей мере пробежала двадцать кругов по деревне без остановки. Он заметил это. И его лицо расслабилось. Икем даже улыбнулся на ее обещание, отпуская. А у Урсы едва ноги не тряслись: чувство страха поднялось откуда-то из глубин подсознания и принялось остервенело царапать грудь. Все еще стоящий в носу запах помогал сохранять трезвость рассудка. Что было к лучшему. Он ей пригодится. Стоило только площади скрыться с глаз, как Урса ускорила шаг, нервно оглядываясь по сторонам в поисках девочки. Искать долго не пришлось: она вновь стояла у кромки леса, на том же месте, что и в первую встречу, и нетерпеливо постукивала ногой — Пришла-таки, — первое, что сказала «малышка», серьезно глядя ей в глаза. — Я уже было не надеялась. — Я желаю получить ответы. Девочка глядела на нее исподлобья, прикусив губу. Затем громко цокнув, ответила: — Какая нетерпеливая. Ответы ей подавай. Прежде чем получить свой последний подарок и ответы, назови мое имя. Я хочу убедиться. — Я не знаю твоего настоящего имени. Но имя той, чье обличие ты, что бы ты ни было, приняло — Азула. Девочка довольно улыбнулась. — И кто для тебя Азула? — Дочь. — Что еще ты можешь мне рассказать? — Ты просила лишь имя, разве нет? А уже спрашиваешь третий по счету вопрос, — раздраженно бросила Урса. В любой момент их могли обнаружить, а это существо с ликом ее дочери пытает ее глупыми вопросами. Потеряшка оскалилась. Урсе даже почудился утробный рык, но она осталась на месте, глядя на девочку без тени страха. Позади нее осталось нечто, чего она боялась больше. — Глупая смертная, знай свое место! Если я задаю вопрос, ты должна на него ответить. Хоть память и потеряла, а гонор остался. Мерзкая…девка! Урса отвела глаза в сторону, нервно оглядываясь. Злость жгла ее, но она не желала конфликта с этим…существом. Придется выкручиваться. — Простите за непочтение. Я действительно глупая. Последнее уже было сказано через силу, что не укрылось от слуха «дочери». Она лишь фыркнула. — То-то же. Ну так что, что ты вспомнила? — Я принцесса нации Огня, у меня есть двое детей — Зуко и Азула. А еще…муж. Принц Озай. Большего не скажу. — Хорошо. Этого пусть и недостаточно, но лучше, чем ничего. Урса набралась смелости, прежде чем задать свой самый главный вопрос: — Эти сны… Как так могло получиться? Я не понимаю… — И не поймешь. Он не позволит, пока ты рядом с ним. — Кто — он? — Прядущий Сны. Дух, в чьи сети ты попалась. Он поглощает таких жалких и слабых людишек, как ты. Кстати, не забудь поблагодарить Госпожу при встрече. Если бы не она, ты бы уже никогда не вернулась не то что к жизни, но и в Круг Перерождений. Глупая… — Дух? Постой, так я что, в Мире Духов? Глаза Урсы стали как два блюдца. Девочка цыкнула. Её это все явно раздражало, но она согласно кивнула, предпочитая, по-видимому, промолчать, дабы не разразиться целой тирадой на тему ее глупости. — Но как я тут оказалась? Почему ничего не помню? — Потому что ты зацепилась за глупое желание, взращенное обидой. Потому что из-за своего нежелания расстаться с иллюзией того, что твою давнюю мечту можно осуществить, что будь у тебя другая судьба, ты была бы счастлива, чего, конечно, никогда бы не случилось. Ты поддалась зову Прядущего. Забыла то, что действительно важно. То, что делало или могло бы сделать тебя счастливой в НАСТОЯЩЕЙ жизни, — и как само собой разумеющееся: — Я же говорю, глупая. Урса пораженно застыла, отрицательно качая головой. — Не может быть. Нет, я… — Ты всего лишь дурная принцесса и непутевая мать, которая предпочла счастливо умереть в собственном сне, чем спасти своих детей в реальности. Это было жестоко, но доля правды была в словах духа. Урса опустила глаза, которые предательски защипало. — От чего я должна спасти детей? Скажи мне. Девочка отрицательно покачала головой, упрямо сжав губы, и Урса поняла, что ответа на этот вопрос она не получит. Не сейчас. — Ладно. Хорошо. Почему тогда ты и…твоя госпожа мне помогаете? — Не твоего ума дело, — буркнула лже-Азула. — Твоя задача — быть благодарной и наконец решиться спастись. Только вот не знаю, хватит ли у тебя духу. То, что умом ты обделенная — это очевидно. Но то, что все равно продолжаешь трепыхаться, делает тебе какую-никакую честь. Подумай хорошенько, чтобы спастись, тебе нужно действительно захотеть это сделать. Приложить усилия. Готова ли ты к этому? Урса молча смотрела на того, кто принял обличие ее дочери, и думала. Хотела ли она спастись? Хотела ли вернуться к тому, о чем забыла и что так ее пугало? — Что будет, если я останусь здесь? Если не захочу возвращаться? Лже-Азула вновь закатила глаза, недовольно складывая руки на груди. — Все просто — как только Прядущий Сны до конца выпьет твою жизненную энергию, в реальном мире твое тело умрет, а в этом ты станешь такой же, как они, — девочка кивнула куда-то в сторону, очевидно, намекая на жителей деревни. — Они что… — Они — те кто остался здесь навсегда, те кто уже не уйдет в Круг Перерождения. Они — безликие, обреченные быть помощниками Прядущего Сны, его глазами и ушами. Если ты думаешь, что они счастливы от своей судьбы, то очень глубоко заблуждаешься. Пустые оболочки — вот кто они. От нарисованных перспектив Урса спала с лица. — Если они слуги Прядущего Сны, то почему же некоторые из них пытались напомнить мне о прошлой жизни? Например, Кано. Он говорил какими-то намеками, явно не просто так, а пытаясь заставить задуматься о ситуации. Девочка пожала плечами. — Не знаю. Может быть, ты небезнадежна и сама пыталась спасти себя? Хотела этого, а Мир Духов тебе…помог. Мне неведом ответ на твой вопрос, его может знать только Госпожа. Сейчас все кажется тебе чем-то нереальным. Силы Прядущего велики, тем более после того, как он насытился. Хитрый паук заставляет тебя думать, что ты бредишь, искажает правду, морочит голову и играется с тобой. Сейчас твое тело слабеет с каждым днем, если не часом, потому что Он выпивает тебя. Чем сильнее твое желание остаться здесь, тем сложнее тебе будет уйти. Решайся, принцесса. Время текло, Урса взвешивала все за и против, что в конечном итоге спросила: — Как мне сбежать? — Ох, смертные, беда на мою голову! Ну, слушай. В лесу, глубоко в чаще, прячется твое последнее воспоминание. Именно его от тебя ограждает Прядущий Сны, поэтому тебе и нельзя было ходить туда. Его слуги оберегали это воспоминание, всячески уводя тебя от этой затеи — посетить лес. Вдруг тебе удастся найти заветное место? Сейчас именно туда тебе и нужно. Ты уже начала вспоминать свою настоящую жизнь, в тебе появляются чувства привязанностей, так отчаянно притупляемые Прядущим Сны, и когда ты увидишь то, что увидишь, придет понимание, а с ним и нужная сила. — Минутку, — у Урсы голова шла кругом от количества свалившейся на нее информации. — Раз этот ваш Прядущий такой сильный и всемогущий, то почему он не замечает того, как у него под носом я «сама себе помогаю», как мне помогаешь ты и твоя Госпожа? Не думаю, что он глуп. — Моя Госпожа сильна, — раздраженно вздернув подбородок вверх, ответила «потеряшка». — Но и она старается не нарушать законы, которыми живет наш мир. Пусть ей и под силу помогать тебе, все равно нужно знать границы дозволенного. Безопасные границы. Что касается Прядущего, то…всегда есть какая-то лазейка. Способ спастись. У всего должен быть предел, это истина. Даже у иллюзий Прядущего Сны. — И… — Все не так просто, как кажется, глупая человечишка. Пусть Прядущий и насытился твоей ци, что немного ослабило его бдительность, он все равно остается опасным. И какой бы прекрасной актрисой ты ни была, паук чувствует тебя. Играется. Понимаешь? Чтобы найти выход, ты должна быть смелой. Отыщи место, в котором прячется твое воспоминание, найди сердце, и поймешь, что нужно сделать. Обычно, выход там же, где и вход. Девочка протянула ей сверток. — Вот мой третий подарок. Развернув его, перед взором Урсы оказался кинжал. Длинный острый клинок удобно лег в ее руку, будто там ему было самое место. Острие поймало ее отражение в котором Урса, как бы ни хотела, но не смогла отыскать решимость. — Время идет. Следующий ход за тобой. Лже-Азула исчезла. Стало так тихо, что Урсе показалось, будто она оглохла. Ей вспомнились настоящие Зуко и Азула, Озай на пляже с их сыном, их игра в королевском саду и взгляд Озая, когда «Икем» целовал ее. Может, это его шепот она постоянно слышала? В одной из сказок, которые рассказывал старик Джун, говорилось, что люди, связанные нитью судьбы, никогда не потеряются. Эти нити невозможно разорвать, и даже если они путаются, то люди не перестают чувствовать особую связь, чтобы всегда, где бы ни находились, они могли найти друг друга. В отношении Озая данный факт, мягко скажем, обескураживал. Она должна выбраться. Хотя бы для того, чтобы спросить со своего настоящего мужа об этом. Должно быть, он удивится и будет все отрицать, но Урса докопается до правды, интереса ради. Так что да, теперь она просто обязана вернуться. Эти мысли развеселили ее. Кажется, она действительно сумасшедшая. Но на место веселости прокралась тревога: ее детей нужно отчего-то спасти. Вряд ли дух сказал это просто так. Девушка в последний раз оглянулась назад. В ее душе таяли остатки былых сожалений: сладкие мечты имеют свойство оборачиваться гнилой правдой. Пусть она считала, что порвала с прошлым, оставила все свои мечты, но Прядущий Сны, как бы ни парадоксально, открыл ей глаза на истинное положение дел. И поэтому все должно измениться. Нужно только увидеть последнее воспоминание. Как сказала потеряшка, оно придаст ей сил и даст понимание того, что нужно сделать, чтобы выбраться из ненавистных сетей. Урса развернулась на пятках и бодро зашагала прямиком в лесную чащу, не давая себе времени передумать. Пора выбираться отсюда.

***

      Как оказалось, идти было не далеко и не так просто, как хотелось бы. Пока продиралась сквозь кусты и деревья, она несколько раз споткнулась и упала, будто корни и камни сами лезли ей под ноги. Ветки царапали кожу и больно били по лицу, заставляя Урсу то и дело морщиться и сыпать ругательствами, что, положа руку на сердце, было единственной отрадой в этой иллюзии. Очень сомнительно, что она могла бы так выражаться при дворе. Даже в те моменты, когда очень хотелось, а тут и случай как раз под стать. Лес, как будто живой, пытался остановить её, задержать, но упорства Урсе было не занимать: она продолжала свой путь, мрачно размышляя о том, что для Мира Духов ощущения физической боли были чересчур реалистичными, когда очередная ветка заехала ей по лбу. На свободный участок перед озером она буквально выкатилась, порвав и запачкав окончательно платье, которое по своему внешнему виду теперь напоминало больше половую тряпку. Что ж, какой праздник, такие и наряды. Потерев колено, Урса поднялась. А вот и озеро — гладкое, словно стекло, манящее и отталкивающее одновременно. Оно будто застыло, проверяя, какое из чувств в итоге победит: любопытство или страх. Урса с немалой долей иронии подумала, что это довольно забавно: она всегда знала, где прячется последнее воспоминание, способное вывести ее из игры, но никогда даже не пыталась добраться до него. Был ли только Прядущий Сны виноват в этом? Ведь она хоть и изредка, но вспоминала о нем, подсознательно желая вернуть то, что у нее отобрали, но никогда не стремясь действительно пойти туда. Что ж, заставляет задуматься. Безмятежная водная гладь оставалась спокойной, даже несмотря на то, что поднялся легкий ветерок, словно вторя ее мыслям. Лес зашумел. Урса, не теряя больше ни минуты, подошла ближе к воде. Черное зеркало отражало слабый свет луны, пробивающийся из-за облаков. Потянуло холодом. Девушка передернула плечами, вставая перед водной гладью на колени. — Покажи мне, — едва слышно попросила Урса, пальцем касаясь воды. По поверхности тут же побежали круги. Несколько минут ничего не происходило; казалось, время остановилось. Урса напряженно ждала. Когда она досадливо нахмурилась — неужели ошиблась? — послышался тихий плеск, будто рыбка вынырнула и тут же нырнула обратно. Девушке показалось движение в глубине, она наклонилась, чтобы рассмотреть, и тут из воды высунулось черное склизкое щупальце, обернулось вокруг ее туловища, крепко прижимая ее руки к телу. Оно с силой потянуло ее за собой, и все, что успела сделать Урса — слабо дернуться, хватая ртом воздух. Оказавшись в воде, она начала брыкаться, пытаясь вырваться, но это не возымело никакого эффекта: чудовище ее тянуло все глубже на дно. Грудь сдавило от нехватки воздуха, легкие горели огнем и просили новую порцию кислорода. Казалось, она вот-вот потеряет сознание, но этого, как ни странно, не произошло. Урса все продолжала и продолжала погружаться, сфокусировавшись на боли от хватки существа. Монстр, — или новый дух, что вероятнее, — сливался с тьмой, поэтому разглядеть его как следует не выходило, сопротивляться ему — тоже, поэтому Урса просто…расслабилась. И это тут же возымело эффект: щупальце немного разжалось, все так же удерживая, но не причиняя боли. Дух, почувствовав, что она не делает резких движений замедлился, приближаясь ко дну уже не так стремительно. На краю сознания мелькнула мысль, что это озеро бесконечное и у него просто не существует дна — настолько долго они погружались. Стоило только ей об этом подумать, как ее ноги коснулись илистого дна. Дух исчез, но вместо него в ледяной пустоте мелькнула маленькая искорка, похожая на светлячка. Такая ослепительно яркая, что Урса машинально закрыла рукой глаза. За одним светлячком последовали другие: они окружили ее, мягко касаясь лица, кожи рук и ног, тем самым успокаивая. Обещая. Легкие перестали плавиться еще где-то на полпути, но обратила внимание на это Урса только сейчас. От удивления она приоткрыла губы, и вверх тут же отправились маленькие пузырьки воздуха. Она проводила их задумчивым взглядом, про себя отметив тот факт, что дышать ей больше не требовалось. Определенно, Мир Духов — самое необыкновенное, пугающее и сюрреалистичное место, какое только может быть. «Светлячки» тем временем вытянулись в линию, указывая ей путь, и она последовала ему. Глупо было сомневаться и бояться, когда зашла так далеко. Позже она могла с уверенностью сказать, что это был самый непередаваемый опыт хождения под водой: пусть она и не встречала особого сопротивления, шагая по дну, как по обычной земле, Урса все равно чувствовала движение воды, ее давящую мощь. Её волосы причудливо колыхались, сердце стучало в неровном, прерывистом ритме, и когда она увидела впереди пещеру, то внутренне даже порадовалась. Под кожей зудело чувство предстоящего открытия: волнительное, предвкушающее и самую малость пугающее. Скоро она все узнает. И, хочется верить, вернется в свой обычный и понятный мир, где не будет места всем этим…странностям. Она не останавливалась, только заправила кинжал за пояс, который каким-то чудом не выронила при столь экстремальном купании. В пещере ее ждала та же тьма, что и за ее пределами, но стоило пройти дальше вглубь, то она вышла…на лесную поляну. Моргнув раз, другой, третий, Урса недоуменно обернулась. Вот это…магия. За ее спиной больше не было пещеры и даже намека на воду. Снова лес окружал ее со всех сторон плотной стеной. На открытой ее взору поляне она была одна, но продлилось одиночество недолго. Безликие, дрожащие силуэты заполняли пространство, с течением времени обретая вполне четкие очертания. Вместе с ними менялось и место. То тут, то там вспыхивал огонь, зажигались факелы, слышались звуки — приглушенные, едва слышимые, но постепенно набирающие громкость. Сбоку от нее из тьмы соткалась карета. Урса заметила, как с обратной стороны мелькнули две тени, исчезая в лесу. Девушка нахмурилась. Действующих лиц становилось все больше. Люди двигались, дрались, кричали и ругались. Отчетливо слышалось потрескивание пламени, звуки ударов и запах гари. Тех, кто нападал, было явно больше тех, кто сопровождал находящихся внутри кареты людей. К карете подошел рослый мужчина с татуировкой на шее. Она знала, что это была за татуировка. Глаза Урсы недобро прищурились, но она не спешила двигаться с места. Остервенело дернув дверь на себя, он рывком вытащил наружу девушку в простеньком платье. Служанка. Ио. Он схватил ее за волосы, пытаясь оттащить девушку дальше, но та взбрыкнула, в ее руке мелькнула сталь, и вот не ожидающий серьезного сопротивления мужчина валится замертво на землю. Фатальная ошибка — недооценивать врага. Следом за девушкой из кареты показалась… она сама. В красивом ярко-алом платье, с распущенными волосами и сосредоточенным взглядом другая Урса выглядела решительной, прекрасной воительницей, которая, даже несмотря на творящееся безумие, старалась сохранить спокойствие, скрывая за блеском глаз страх за детей и свою жизнь. И пусть выглядела она воинственно, но Урса знала — она была далеко не воином. Выглядеть и быть — вещи диаметрально противоположные. Тем не менее Урса крепко сжимала в руке шпильку-буяо, которая до этого венчала ее прическу, а теперь пряталась в складках юбки, ожидая своего часа в качестве какого-никакого оружия. Урса почувствовала легкую дрожь в правой руке. Это показалось ей необычным. Прежде чем принцессу-Урсу скрутили двое крепких мужчин, она успела ранить одного и убить другого, что на минуточку было непросто: от первого ей досталось достаточно сильно. «Низкорослый» как про себя окрестила его Урса, разбил рукой ей губу и едва не обжог, опалив кончики волос. Он бы ударил ее еще, если бы принцесса не сориентировалась и не пнула мерзавца чуть ниже колена, достаточно ощутимо, чтобы тот на мгновение потерял равновесие и она вонзила ему в шею шпильку. Не кинжал, конечно, но эффект все равно был нужным: из горла мужчины вырвался булькающий звук. Она прошла дальше, более на заостряя на нем свое внимание. Маги огня. Среди нападающих были жители их страны, представители ее нации, чьей принцессой она была. Она знала, что предательства случаются, но все равно стало противно. Однако неприятное открытие не стало помехой. Она двинулась дальше. Кажется, Духи благоволили ей в тот момент: будущая жертва, высокий крепкий мужчина, до того момента сражающийся со стражником, сопровождающим королевскую семью, имел неосторожность по инерции развернуться, когда знакомый Урсе стражник ударил его, чем и воспользовалась подошедшая так удачно принцесса. Молниеносным движением, не мешкая ни секунды, она вонзила шпильку ему прямиком в глаз, проталкивая ее до самого основания и поворачивая на несколько оборотов. Мужчина неистово закричал. Его тело грузно опустилось на землю, а принцесса на пару секунд замерла, глядя на него. Предатель. Он был предателем. И все, что сейчас с ними происходило и произойдёт, было по его вине. Это знание возникло в ее сознании как само собой разумеющееся, и голову наблюдающей со стороны Урсы на мгновение прострелила боль: перед глазами вспыхнули воспоминания, предшествующие тому, что происходило сейчас, и девушка на несколько мгновений зажмурилась, стараясь как можно скорее привести зрение в порядок. Удача же принцессы-Урсы помахала той ручкой. Её скрутили несколько магов — части их лиц были скрыты под масками, что затруднило бы их, скажем так, опознание. Предусмотрительно. Тем временем другая Урса пыталась вывернуться из их хватки, брыкалась, вот только это ни к чему хорошему не привело. Опьяненные чувством превосходства и бурлящего в крови адреналина от драки они смеялись над ней, выкрикивая сальные шуточки и пошлости, громко хохоча от того, как она пыталась испепелить их взглядом. Затем ее грубо, как мешок, кинули к ногам высокого широкоплечего мужчины с уродливым шрамом, берущим свое начало от виска и убегающим за повязку на нижней части лица. Урса, следующая тенью за принцессой, поразилась, насколько глаза «главаря» были холодными. Из их глубины смотрело нечто нечеловеческое, нечто, что жаждало крови. Девушка сглотнула. Её затошнило. Хотелось закричать в голос, когда прошлое — ее прошлое — нахлынуло на нее подобно волне, захлестнуло и едва не утащило в беспамятство — настолько сильно голову пронзила боль. Или быть может, эта боль была иного толка? Кажется ее отравили на празднике, специально что-то подсыпали, чтобы она уехала как можно скорее и попалась в эту ловушку. Постепенно Урса становилась одним целым с той женщиной, деля с ней и чувства, и физические ощущения. Пока ее дети пытались спастись, она вынуждена бессильно наблюдать за всем этим со стороны. Дети. Ярость вспыхнула в Урсе подобно лесному пожару, обожгла внутренности, заставляя сжать кулаки, до глубоких следов от ногтей на ладонях. Послышался звук, похожий на пение птицы, и принцессу подняли на ноги. Это действие как раз совпало с тем, когда из леса выступили люди. Внутри все похолодело и рухнуло вниз: детям не удалось сбежать. Их поймали и сейчас вели на заклание, подобно овцам. По крайней мере, лучшего определения на ум Урсе не пришло в тот момент. Их поставили напротив нее, заставляя смотреть за тем, что будет происходить дальше. Обе Урсы обратили свои взгляды на мальчика и девочку. Лицо Зуко все перепачкано в земле, бровь рассечена. Он старался храбриться, но получалось из рук вон плохо — его нижняя губа дрожала. Азулу держали за волосы, больно натягивая их, отчего девочка болезненно морщилась, но не издавала ни звука. Её губа была разбита, на щеке наливался ярким цветом синяк. Но взгляд… взгляд источал нечто среднее между ужасом и злостью. Она прерывисто дышала, порываясь поднять руки к голове, чтобы ослабить хватку на волосах, но в последний момент сдерживалась. — Проси. — Что? — принцесса-Урса, да и наблюдающая со стороны девушка, чьи щеки уже были мокрыми от слез, не сразу поняли, что ублюдок только что сказал. — Ты глухая? Хорошо, мы покажем наглядно. Он сделал пасс рукой, и держащие Зуко и Азулу подставили им ножи к горлу. Принцесса Урса дернулась, повернувшись к главарю, пытаясь взглядом испепелить мерзкую тварь, весело ухмыляющуюся ей в лицо. — Стало понятнее? Проси за своих детей. Падай на колени и вылизывай мыски сапог. Моли об их пощаде. Пусть твои отродья полюбуются на свою жалкую мать. Посмотрят на то, что в скором будущем ждет каждого члена вашей гнилой династии. Но прежде их мамочка будет ползать у меня в ногах, пуская слюни и прося за своих драгоценных детишек, которые имели неосторожность проявить невежество в отношении взрослых. Шутка ли, убегать не поздоровавшись и заставлять гоняться за собой? Ай-ай-ай, не хорошо, — он недовольно цыкнул, поворачиваясь к своим товарищам. Те одобрительно закивали. — Ты плохо обучила их манерам, или они недостаточно внимательно слушали. За это, я думаю, мы можем немного подправить им личики, как напоминание о совершенной ошибке. Убить не убьем, конечно. Пока. Но вот оставить мальчишку, скажем, без уха, а девочку без глаза нам ничего не мешает, правда же? — Мама, не надо, не смей! — срывая голос, закричала Азула, перебивая мужчину. Было видно, как дрожала ее нижняя губа, как она боится и как не желает видеть унижение своей матери. Детский страх смешивался с вбитой едва ли не с пеленок истиной: королевская семья ни перед кем не склоняется. Никогда. — Мама, не надо, — спокойнее, нежели сестра, сказал Зуко, стараясь подражать отцу и проявить рассудительность в ситуации, «когда женщины проявляют излишние эмоции». Это было очень трудно сделать, но его голос почти не дрогнул, когда он смотрел, как губы матери упрямо сжимаются и она прикрывает глаза. Все замерли. — Ну? Поторопись, куколка, мы не можем торчать здесь всю ночь. Другую Урсу держали за руки, поэтому, когда она стала медленно опускаться на колени, главарь сделал очередное движение рукой и ее отпустили. Поляна заполнилась глумливыми смешками. Принцесса Огня опускалась на колени медленно, с ненавистью глядя на своих мучителей. Достигнув земли, она коснулась ее руками, опустив на них голову. Губы Урсы, наблюдающей со стороны, зашевелились одновременно с ее губами: — Прошу вас, оставьте моих детей. Не калечьте их. Они ни в чем не виноваты. Она с усилием сглотнула, будто слова, словно стекло, оцарапали ее горло. Мужчина задумчиво пожевал губу. — Что ты там бормочешь? М? Мыском сапога он коснулся лица Урсы. Сначала легонько, затем — сильнее, отводя ее лицо в сторону и оставляя грязный след на коже. Азула бессильно уронила голову на грудь. Её всхлипы потонули в смешках и грязных словах, срывающихся с губ наблюдающих за развернувшейся сценой людей. Зуко отвел глаза, он хотел бы зажать уши ладонями, но ему не позволили — отвесили подзатыльник, сжимая руку на макушке. Он должен смотреть. Как и его сестра. По глазам сына Урса поняла, что про себя он молил, чтобы это все поскорее закончилось. Чтобы пришел их папа или кто-нибудь, кто сможет помочь прекратить творящийся вокруг кошмар. Но, как и следовало ожидать, никто не пришел. Другая Урса судорожно облизала прокушенную до крови нижнюю губу. Урса знала, о чем она думала. Она помнила. Помнила, как она желала в тот момент, чтобы весь этот мерзкий сброд, каждый ублюдок, кто посмел причинить ее детям боль, горел заживо! Она бы смотрела на них так же, как они смотрят сейчас на ее унижения, и улыбалась. Это однозначно была бы самая радостная улыбка, на которую она только способна. В глазах на мгновение потемнело, отвлекая принцессу от размышлений. Урса, стоящая поодаль, тоже это почувствовала. Сейчас ее тело будет тяжелеть и с каждой минутой становиться все непослушнее. Урса из воспоминаний исчерпала все свои силы и удачу. Скорее всего, тот яд, которым её отравили, имел отсроченный эффект, а значит, ей осталось совсем чуть-чуть, прежде чем она отправится в Мир Духов. Ненависть прошила их обоих насквозь. Это чувство было настолько сильным, что перед глазами заплясали мушки. Девушка едва не задыхалась от охватившего ее чувства бессильной злости. В ней что-то надломилось: и тогда, и сейчас. Неслышно для других хрустнуло и разлетелось на мелкие осколки. Девушка сглотнула. Что сейчас, что тогда она желала лишь одного — отомстить. Причинить боль тем, кто посмел унизить ее, напугать и сделать больно ее детям. — Детки, ваша мама скулит там что-то себе под нос, я все никак не расслышу! Мужчина схватил Урсу за волосы, дернув вверх и склонившись к ее лицу, зашипел: — Твой скулеж неубедителен, дорогуша. Не желаешь попробовать еще раз? Нет? Он гадко усмехнулся, встряхивая ее и повернулся к Зуко с Азулой, когда услышал, как девочка со всей злостью и отчаянием, на какие только была способна, выкрикнула: — Грязные животные! Как вы смеете обращаться так с членами королевской семьи? — из глаз девочки брызнули слезы. Ее накрывала самая настоящая истерика. — Вы — жалкие предатели, и как только отец вас найдет, он уничтожит каждого, слышите? Каждого из вас! Вы ответите за то, что сейчас делаете. Отпустите нашу маму! Отпустите немедленно! Я приказываю вам! По немногочисленному ряду зрителей прокатились смешки. — Отпустить? Что ж, дай-ка подумать, — мужчина побарабанил пальцем по подбородку, словно задумавшись над ее словами, а затем издевательски протянул: — Ну раз принцесса приказывает… Двое подняли Урсу с колен, заведя руки за спину и крепко зафиксировав на месте — не шелохнуться. — Ваш папочка говорил, помнится, что он милосерден. Так вот, я последую примеру его милосердия. К тому же пока ваша мама настолько невнятно скулит, что расслышать что-либо невозможно, время уходит. Ну что, Ваше высочество, — его губы, судя по всему, искривились в противной ухмылке, отчего уродливый шрам еще больше исказил левую сторону лица. — Я отпускаю вас с миром. Дальше все произошло быстро. Рывок, блеснувшая в воздухе сталь, и время словно замедляется. Кинжал вошел Урсе аккурат в живот. Ее глаза расширили сь, на губах замер крик; принцессу тут же брезгливо откинули, словно она была чем-то грязным. Азула и Зуко закричали, рванулись к матери, но их удержали. Азулу ударили по голове, когда она, обезумев, начала царапаться, кусаться и бить кулаками держащего ее человека. Воздух вокруг нее потяжелел, магия рвалась из нее, но от того уровня ужаса, который она испытывала, было тяжело ее контролировать. Пару раз огненные шары зажигались в ее руках, но их тут же гасили. Зуко в отличие от сестры удалось-таки укусить того, кто его держал, но хватка мужчины ослабла лишь на мгновение. Его лицо исказила злость, но, вопреки опасениям, Зуко не ударили в ответ. Державший его мужчина с силой подвел его к телу матери, которая корчилась от боли на земле, тихо постанывая. На большее ее просто не хватало — все силы уходили на сохранение и удержание сознания. Наклонив его голову ближе к торчащему из плоти кинжалу, он тряхнул Зуко так сильно, что его зубы клацнули. — С тобой будет то же самое, если не прекратишь творить глупости, тупое отродье! Затем, обхватив рукоять кинжала, он с громким чавкающим звуком вытащил его, приставляя к горлу мальчика, который зажмурился. Отбросив орудие убийства недалеко от Урсы, мужчина снова встряхнул Зуко, заставляя того испуганно распахнуть глаза. — Мама, — жалобно позвал мальчик, прежде чем его оттащили от умирающей матери, чья душа уже тогда металась в агонии. По щекам Урсы струились слезы. Так вот как она оказалась в Мире Духов и вот зачем ей нужно было вернуться. Она зарыдала в голос, ее руки дрожали, когда она запустила их в волосы, с силой сжимая. Ее уже не волновало ничего вокруг после того, как она увидела, как ее детей оглушают и уносят. Её уже не трогали маги, сжигающие тела стражников и своих павших товарищей. Воспоминание начало меркнуть: пропадали фигуры похитителей, растворяясь в сумраке ночи, гасло пламя. Урса на ватных ногах подошла к своему лежащему на земле двойнику. Грудь принцессы тяжело вздымалась, глаза заволокла мутная пелена. Рядом с ней лежал точно такой же кинжал, который сейчас покоился за ее поясом. Сквозь звон в ушах Урса услышала слабый шепот: — Ты — это сердце. Ты — это я. Их губы синхронно шевелились. Девушка дотронулась до бледного лица принцессы, убирая в сторону прядь волос. Но сказать ничего не смогла из-за рыданий, сжимающих в спазме горло. Это длилось не больше секунды, а затем какая-то сила неожиданно дернула ее наверх и в сторону, мир завертелся, и она потеряла сознание.

***

Когда очнулась, то судорожно закашлялась, выплевывая воду из легких. Тело била крупная дрожь. Она снова была на берегу озера, чья зеркальная гладь была вновь безмятежной. Будто и не было ничего. По щекам побежали горячие слезы. От злости и боли, что переполняли ее, Урса ударила кулаком по земле, даже не обращая внимания на вспыхнувшую боль. Ей хотелось выть и кричать, и она позволила это себе. Потому что от переполняющих чувств ее тело готово было едва ли не разорваться в клочья. Как ее сердце и душа до этого. Спустя какое-то время, немного успокоившись и поднявшись на четвереньки, девушка постаралась вернуть себе контроль над дыханием. Она знала, что нужно сделать. Кинжал все так же был заткнут за пояс, успокаивая своей тяжестью. Она поняла, что не одна, не сразу. Да и было ли ей до того? К тому же он и не стремился обнаружить свое присутствие. Выжидал. Наслаждался представлением и её эмоциями, которые потягивал подобно дорогому вину из кубка. — Зачем же ты забрела в лес, любимая? — почти ласково спросил «Икем», но от шипящего тона ее пробрала дрожь. — Сюда нельзя было ходить, глупенькая моя. Ты могла погибнуть. Пойдем домой. — Я с тобой никуда не пойду, — Урса вытащила из-за пояса кинжал, намереваясь поскорее закончить эту игру. Желая всем сердцем проснуться. Её грудь все так же тяжело вздымалась, с волос и одежды капало. Но во взгляде была решимость. — Ты не права, — тот, кто выглядел как Икем, медленно стал двигаться, огибая Урсу, словно зверь, наблюдающий за своей добычей. В сущности, так оно и было. — Мы будем счастливы, любовь моя. Разве не этого ты так отчаянно желаешь? Урса качнула головой. — Желала. Но больше нет. После всего, что я увидела, у тебя больше нет власти. Сомнений, как и страха, не было. Замахнувшись, Урса собиралась вонзить кинжал себе в грудь, туда, где трепыхалось испуганное, израненное сердце, но Прядущему Сны не пришлись по душе ее намерения: он кинулся на нее, сбивая с ног. Крепко, до хруста сжал кисть руки, отчего кинжал выпал. — Ты уверена, что у меня все еще нет власти над тобой, девочка? Урса не ответила, вцепившись ногтями в лицо «Икема». Тот взвыл, отдергивая ее руки. Они какое-то время катались по земле. Урса пыталась скинуть с себя тяжелое тело, но ничего не получалось. По какой-то причине Прядущий ее не торопился убивать. Быть может, это было связано с тем, что тварь не выпила до конца ее ци и из-за своей жадности не спешила ее умертвлять. «Икем» зашипел, когда, потянувшись к ней за «поцелуем», она ударила его аккурат в нос. Удар получился ощутимым, вероятно из-за тех чувств, что она испытала в своих воспоминаниях и которые подпитывали ее силу сейчас, не хуже дров для костра. На какое-то мгновение они оба замерли, а затем лицо ее «возлюбленного» исказила такая гримаса злости, что его облик дрогнул, покрываясь трещинами. Упс. Пара мгновений, и вот дух, нависший над ней, мало чем напоминал человека. Скорее гигантского паука, чей облик быстро менялся: то перед ней вновь был Икем, то снова кровожадная тварь, чьи жвала угрожающе клацали в паре миллиметров у ее лица. Вероятно, она изрядно его достала и разозлила. — Куда же ты собралась, милая? Я ведь так люблю тебя! — голосом Икема пророкотало чудовище, наконец, определившееся с обликом. Он брызгал слюной во все стороны, которая, попадая на кожу, больно жгла ее. Урса закричала, переворачиваясь набок и откатываясь в сторону, пока паук увеличивался в размере, завершая свою трансформацию. Это было вовремя — окончательно приняв облик гигантского паука, Прядущий Сны прямо в то место, где еще недавно лежала ее голова, с силой вонзил свою лапу. — Мы будем такой славной парой! У нас появится дочка, и мы назовем ее Кии. Как ты всегда и хотела, любимая! Урса вскочила на ноги, отыскав глазами заветный ключ к свободе, который выпал у нее во время непродолжительной схватки. Схватив его, она ломанулась к озеру — там ей ничего не грозит, там она будет в безопасности, а после — на свободе. Урса чувствовала это. К тому же, оставалась надежда, что дух с щупальцами защитит свои владения от Прядущего Сны. Или в крайнем случае, он окажется быстрее и утянет ее на дно. Девушке оставалась всего какая-то пара шагов до цели, но вдруг ноги коснулось что липкое. Паутина! Паук потянул ее к себе, таща по земле и стараясь поймать мечущийся из стороны в сторону взгляд, чтобы снова наслать свой дурман, сделать жертву тупой и послушной. Но Урса не собиралась облегчать ему жизнь: зацепившись за какую-то корягу, она держалась что есть сил, про себя молясь, чтобы коряга продержалась еще немного. — Оставайся со мной, Урса! Девочка со вкусной ци, я тебя не обижу, мы будем счастливы, слышишь? — злость вместе с ядом капала из его рта, отчего на земле появлялись выжженные, как от кислоты, проплешины. — Будь со мной, и я дам тебе ту жизнь, о которой ты так мечтала! Твой любимый будет рядом, и вы проведете долгую-предолгую жизнь вместе. Только представь, у тебя будет все, о чем ты грезила ночами, не будет никаких тревог и проблем, ты будешь свободна. Ага, сто раз. Вот почему иллюзии Прядущего были такими странными и забористыми. Потому что он сам нес какую-то чушь, вероятно, слабо осознавая, что после того, как показал свое истинное лицо, его предложение уже не выглядит таким привлекательным. Жадность до ци затуманила ему рассудок, или просто в его ловушку давно никто не попадал, и он потерял всякие навыки обольщения в случае неудачи с воспоминаниями жертвы. «Только не смотреть ему в глаза, только не смотреть в глаза», лихорадочно думала Урса, сжимая в руке клинок. Иначе, заморочит и докажет-таки привлекательность своего предложения. Совсем как продавцы на ярмарках. Б-р-р-р. Извернувшись, девушка отрезала-таки паутину от лодыжки в тот самый момент, когда коряга хрустнула. Прядущий Сны взревел, в нее полетела новая порция паутины, но каким-то чудом Урсе удавалось от нее отклониться. Метаясь из стороны в сторону, чтобы пауку было труднее целиться и, соответственно, попасть в нее, она что есть сил припустила к озеру. В крови бурлил адреналин и страх — Прядущий Сны был все ближе. Его жвала угрожающе щелкали. Урса почувствовала фантомную боль на плече и щеке от ожогов после его слюны и припустила быстрее. Руки вспотели, что сделало рукоять кинжала скользкой — Урса едва снова его не выронила, но обошлось. Влетев в озеро на полной скорости — она едва не упала, встретив сопротивление воды, на краткое мгновение теряя равновесие. Удивительно, что под ногами чувствовалось дно — ведь точно Урса знала, что озеро было глубоким, словно карьер. — Одумайся, милая, — перед ней снова стоял ее Икем. Такой же добродушный, полный нежности взгляд был полон еще самых разных чувств: боли, отчаяния, надежды. — Ты же не предашь нашу любовь, правда? Все еще может быть так, как ты мечтала. Ты, я и наша дочка. Ты станешь самой счастливой девушкой, только останься рядом. Я обещаю превратить твою жизнь в сказку. Урса подумала, что ее жизнь и так напоминает какую-то сказку. Страшную сказку. Она криво улыбнулась, ощущая, как холодная вода нежно касается ее кожи, позволяя противостоять чарам Прядущего. — Ты опоздал. Я на это более не куплюсь. Довольно глупых надежд, с меня хватит. Больше не медля ни секунды, она сделала то, что должно: кинжал вошел в ее грудь, словно нож в масло. Урса сморщилась от дикой, жгучей боли, волной прокатившейся по телу и сосредоточившейся в месте ранения. Девушка согнулась пополам; с её губ сорвалось приглушенное: «ох». Дыхание перехватило, и силы начали ее покидать, утекая серебристыми струйками из раны. Это зрелище заворожило Урсу. Кровь потекла быстрее, стоило ей только вынуть клинок из груди. Рука, в которой находился кинжал, безвольной плетью повисла вдоль тела. Как там сказала потеряшка? Выход там же где и вход? Прядущий Сны пронзительно завыл, заметался по берегу, но в воду так и не ступил. Вдох. Выдох. Урса выронила кинжал из ослабевших пальцев, и дно под ее ногами начало исчезать. Мир перевернулся, и вода сомкнулась над головой, отрезая ее от полного обманчивых иллюзий мира. Девушка вновь почувствовала, как вокруг талии оборачивается щупальце, но на этот раз аккуратно, можно даже сказать, бережно. Невероятное проявление человеколюбия со стороны духа. Они начали погружение, во время которого пришла агония. Расцвела ярким цветком, затрагивая каждую клеточку ее тела, сосредотачиваясь в месте ранения. Такой боли Урса не испытывала никогда. Она кричала, дергалась, но ее не отпустили. Беспамятство тоже не спешило забирать ее в свои объятия, что делало пытку еще более невыносимой. Сколько времени прошло в мучениях, она не знала. Ей казалось, что прошла целая бесконечность, прежде чем она перестала чувствовать что-либо и пришел долгожданный покой. Сколько он продлится, Урса не знала, поэтому наслаждалась каждой секундой. В какой-то момент пришла мысль, что все это могло быть зря. Её могли вновь обмануть, и она больше не вернется в Мир Живых, оставаясь частью этого жестокого и обманчивого Мира Духов навсегда. У неведомой Госпожи были на нее свои планы. Поэтому весьма глупо ожидать, что ее отпустят так просто… — Верно. Голос раздавшийся в голове прозвучал столь отчетливо и ясно, что Урса даже дернулась. Вяло так, но все же для приличия сойдет. — Мы с тобой так и не встретились. Очень жаль, потому что мне очень хотелось с тобой поболтать, посекретничать, — с неким пренебрежением прозвучавшая фраза всколыхнула в Урсе знакомые чувства. — О чем? — мысленно спросила девушка, не столько желая поддерживать разговор с невидимой Госпожой, сколько из чистого любопытства. Её тело зависло в этой своеобразной невесомости, и она решила, а почему бы и не поговорить с голосом у себя в голове? Удивляться чему-то уже не было ни сил, ни смысла. Мягкий смех переливом колокольчиков пронесся в ее мыслях легким ветерком. — О вечном и важном, конечно же. Но не стоит переживать, нам еще представится такая возможность. Кстати, мой слуга передает тебе, что ты неплохо справилась. Без драматизма и экспрессии, как по мне, можно было бы обойтись, но да, я согласна с ним, это было неплохо. Урса не обратила на сарказм в голосе невидимой Госпожи ровным счетом никакого внимания. Она малость не в том положении, чтобы злить еще одного могущественного духа. Да и вряд ли когда-нибудь уже будет в «том» положении. Вместо всего этого она просто сказала: — Я хочу вернуться. Пожалуйста. Прозвучало как-то чересчур жалобно, и Госпожа хмыкнула. Беззлобно, скорее просто задумчиво. — Вернешься, не переживай. Но прежде хочу рассказать тебе о нескольких маленьких деталях. Так, по секрету. Урса молчала, дрейфуя на границе сознания и какого-то полусна. Лучшего места, чем озеро, для разговоров, конечно же, не нашлось, да. Дырка в груди тоже неплохое дополнение, но как она поняла, духи и их Мир любят странности и драму. Еще что-то ей говорят о драматизме, ага. Уф. — Первое: ты не забудешь ничего из того, что с тобой здесь происходило. Это мой последний дар тебе. Цени. Урса от неприкрытого ехидства в голосе женщины скривилась. Она как раз предпочла бы забыть все, что с ней здесь происходило, и не вспоминать никогда. Ей вообще очень повезет, если она не сойдет с ума, но это уже так, детали. — И второе: Мир Духов, как и я, будет ждать с тобой скорой встречи, поэтому будь готова, когда в следующий раз попадешь сюда. И советую впредь не терять голову! Она тебе еще пригодится. Это прозвучало столь неожиданно и пугающе, что сердце на секунду сбилось с ритма. Урса слабо вскинулась. Никаких «следующих раз» она не планировала и не планирует! И плевать, что там от нее хочет Мир Духов или эта Госпожа. — О каком таком следующем разе вы толкуете? Я ни за что сюда больше не вернусь! Постарается, по крайней мере. Вопреки надеждам, лишь веселый смех стал ей ответом на заданный вопрос. — Посмотрим. А пока, в добрый путь, лиса. В добрый путь… Эхо голоса Госпожи постепенно затихало в ее сознании. Безвольное тело Урсы подхватил сияющий поток, завертел, закрутил, как волчок, и на всей скорости понес её вниз. Урса закричала, зажмурилась, внутренне сжимаясь в ожидании столкновения с дном. Последовал удар, последняя ослепляющая вспышка боли и… Урса открывает глаза.