Под волчьей шкурой

Однажды Клэй не попадёт в беду только из-за того, что влезает не в своё дело или невовремя открывает рот, но… точно не сегодня. Нет. Попытка двинуть хотя бы рукой сопровождается более крепкой хваткой, практически болезненной. — Не заставляй меня перерезать твою сонную артерию, — угрожающе проговаривает незнакомец, и Клэй думает: вау, относительно невинный перифраз слова «убить». Но всё ещё пугающий, да. — Может быть, ты меня просто отпустишь? — с беззлобным смешком проговаривает принц, понимая, что это вряд ли к чему-то приведёт, но попытаться стоит. Ответом служит болезненное заламывание рук, отчего Клэй чуть слышно шипит. Место на подбородке ноет, особенно при соприкосновении с землёй, и Клэй лихорадочно думает, что делать. Лезвие, прижимающееся к шее и становящееся чуть тёплым, лишь помогает быстрее анализировать ситуацию. Внезапный стон со стороны упавшей повозки останавливает ход мыслей, и Клэй прислушивается, не имея возможности видеть происходящее: быстрые шаги, принадлежащие явно не Эмилю, тяжелое дыхание лошади и резкий звук разрезаемой плоти, а после относительная тишина, длящаяся пару секунд; новый стон, но теперь какой-то не болезненный, а испуганный, больше похожий на писк, и вновь быстрые шаги, а после — звук перезарядки арбалета. — Привет, Эмиль. Как поживаешь? — чересчур доброжелательно проговаривает некто, отчего сразу становится ясно: никакой искренней доброжелательности в голосе нет, лишь предупреждение. — П-привет, Ник. В принципе… н-неплохо, — заикается Эмиль, и его голос иногда срывается на противно высокие ноты, — но было бы ещё лучше, если бы ты у… у-убрал о-от меня… а-арбалет? — Оу, прости, приятель, не могу. Мне нужно направлять что-то смертельно опасное на тебя, иначе не будет никакого результата, понимаешь? — сочувствующе произносит неизвестный голос, будто бы ему и правда жалко фермера. Проходят долгие и напряженные секунды, прежде чем Эмиль отвечает: — П-понимаю. — Замечательно! — радуется разбойник. — Надеюсь, ты также и понимаешь, почему твоя лошадь убита, твои товары раскиданы по всей земле, а я вот-вот всажу тебе стрелу промеж глаз? Даже отсюда Клэй может слышать, как громко сглатывает Эмиль. — Ник, Ник, слушай, у-умоляю, дай ещё пару дней, пожалуйста, — просит Эмиль, и Клэй морщится от того, насколько жалко звучит чужой голос. — У м-меня нет ничего, я прогорел, я… у меня… у-у меня ничего нет, серьёзно, но если ты… вы… вы дадите… Резкий звук всаженной в дерево стрелы заставляет мужчину замолчать, как и всё перелесье в принципе: ни птицы, ни ветер, ничего не звучит. Даже парень, прижимающий Клэя к земле, кажется, вздрагивает и перестаёт дышать, но лишь на секунду. И ведь не перестаёт крепко держать, чёртов засранец. Клэй искренне жалеет о том, что не переместил заранее меч со спины на бедро, потому что так был бы хоть какой-то шанс им воспользоваться. — Давай-ка заново, Эмиль, — спокойно проговаривает Ник (похоже, это его имя?) и вновь заряжает арбалет стрелой, — потому что ты, кажется, не понимаешь, в какой ситуации находишься. — Я прекрасно понимаю, но у меня… — Эмиль, захлёбываясь воздухом, резко замолкает. Клэя начинает раздражать тот факт, что в его распоряжении сейчас лишь слух, потому что тот разбойник явно что-то сделал. — У нас была сделка, так? Мы дали тебе две недели. Две, Эмиль. После двух недель ты приполз к нам на коленях и стал просить ещё одну. Мы дали тебе её. Я буквально выпросил её у ребят для тебя, ведь они не хотели её давать. А сейчас ты говоришь, что тебе нужна ещё одна? Ты, чёрт возьми, издеваешься, Эмиль? Чужой голос медленно понижается с лживой дружелюбности до чёткой агрессии, и это звучит действительно пугающе, особенно для такого простого, заурядного фермера, как Эмиль. Его всепоглощающий страх ощущается даже на таком расстоянии, он въедается в воздух и оседает тяжелыми хлопьями. Клэй расслабляет все тело, полагая, что из-за этого чужая хватка станет слабее и появится возможность сбежать. Вероятно, получится скинуть с себя противника, если по комплекции он меньше. — Мы ведь с тобой оба понимаем, что смерть — не худшее, что может с тобой произойти? — вкрадчиво уверяет мужчина (судя по голосу. Наверное. Чёрт, как это раздражает). — Думаю, не стоит тебе говорить, что именно, ты ведь умный. — Я понимаю, д-да. — Рад это слышать. Так что мы решаем? Я… Чужой голос прерывает резкое копошение в кустах, достаточно громкое, чтобы его услышали все четверо; общее напряжение подскакивает до предела, и Клэй будет одновременно рад и разочарован, если из кустов выйдет некто, связанный с королевской стражей, или просто глупый парень с синдромом спасателя. Рад, потому что не придется самому выбираться из столь затруднительной ситуации; разочарован, потому что наверняка появятся новые проблемы. Как опасен внешний мир. Судя по звукам, из кустов выбегает какая-то безобидная псина, развлекавшаяся в листве, потому что слышится совсем тихий собачий скулёж и частое дыхание. Парень, прижимающий Клэя к земле, нервно фыркает, а после так резко и неожиданно кричит, что у принца вздрагивает сердце. — Он убегает, идиот! Видимо, внезапность и необходимость громкого крика заставляет разбойника потерять концентрацию, из-за чего он ощутимо ослабляет хватку и перестаёт налегать всем весом, и Клэй пользуется этим случайным шансом: резко переворачивается, сбивая с ног разбойника, выбивает из его рук меч, вскакивает с земли и направляет остриё оружия на горло упавшего парня. Принц чувствует своё бешено стучащее сердце и мысленно радуется, что удача так сильно соблаговолит ему. Наконец-то в его арсенале не только слух и воображение, но и зрение. Разбойник под ним — совсем ещё юноша, выглядящий на лет семнадцать или восемнадцать в лучшем случае, и это немного удивляет Клэя, потому что, ну, это… странно. Даже грустно, наверное. Но принц быстро берёт свои чувства под контроль и поднимает взгляд, нутром чувствуя опасность, и оказывается прав: в метрах пятнадцати стоит тот самый Ник, направляя арбалет в сторону груди Клэя, и под его ногой лежит дрожащий Эмиль, видимо, слишком напуганный (или травмированный?), чтобы хоть как-то сопротивляться. Ник явно готов выстрелить: рука не дрожит и крепко держит арбалет, брови нахмурены, а взгляд сощуренных глаз настолько острый, что буквально может порезать. Нужно быть крайне осторожным, думает Клэй. — Назови мне хоть одну причину не всадить тебе стрелу прямо в сердце, — с холодной агрессией проговаривает тот. Клэй считает интересным тот факт, как сильно меняются поведение и голос у человека, когда его друг оказывается в опасности, но быстро прогоняет эту мысль. Не время для глубинного анализа психологии. — Вы не убиваете людей? — осторожно спрашивает принц, пытаясь выглядеть не напряжённым. — Бывают плохие дни. — Сегодня не плохой день. — Зависит от того, что ты сейчас будешь делать, — почти прорыкивает Ник. Клэй мельком смотрит на лежащего под ним парня. К его горлу приставлен меч, стоит лишь немного наклониться, как лезвие войдёт в мягкую плоть чуть повыше кадыка, но в чужом взгляде нет ни капли паники. Лишь острая напряжённость и сосредоточенность в том, чтобы найти любую возможность вновь поменять их местами. Даже грудь вздымается тяжело и редко, хотя Клэй уверен, что чужое сердце сейчас готово проломить рёбра. Глубоко вздохнув, он бросает чужой меч на землю и отпрыгивает назад, опасаясь запоздавшей контратаки, но она, к счастью, не следует: юноша вскакивает, хватает брошенный меч и отходит к товарищу, осторожно и внимательно наблюдая за принцем. Клэй уверен, что у него самого такой же взгляд и напряжённое выражение лица, но тут же вспоминает, что маска всё скрывает. Чёрт, полезная штука. — Всё нормально? — спрашивает Ник, не опуская арбалет, и мельком осматривает подошедшего. — Да, — лаконично отвечает тот, продолжая следить за Клэем. — Ладно. Возможно, сегодня не плохой день, — фыркает мужчина. — Даю тебе шанс свалить по-хорошему, и мы все останемся довольны. Дежавю. — Нет, — произносит Клэй и удивляется, что действительно говорит это вслух. — Не хочу. Кажется, эта фраза приводит тех двоих в замешательство, потому что они выглядят так, будто бы это последнее, что они ожидали услышать. Наверное, так и есть, и принц давит смешок. Тишина длится всего лишь несколько секунд, но кажется практически вечной. — Эм, — сухо проговаривает Ник, — мне, если честно, всё равно, что ты хочешь. Я сказал тебе идти. — Вы мне интересны, — честно признаётся принц. — В плане, ну, я тоже своего рода нарушитель, понимаете? Стража ловит, король не в восторге, в городе опасно. Мы похожи. — Сомневаюсь, — скептичным и тусклым голосом вставляет юноша. — Я просто хочу с вами… поговорить? — неуверенно произносит Клэй, сам не понимая, зачем ему это. Отчасти из-за любопытства, отчасти выйти сухим (и здоровым) из воды, но в большей степени причина совершенно не ясна. Пока принц сидел в своеобразной засаде и ждал Эмиля, он понял одну вещь: эти ограбления слишком спланированы и чисты, чтобы быть… простыми ограблениями. Они бы не столь яро подчищали следы, они бы не делали такое странное расписание, они бы не отпускали свидетелей. Как будто… им одновременно нужно быть и на виду, и в тени. Заурядные грабители бы точно не продумывали всё настолько до мелочей, что даже королевские следопыты растерянно жали плечами, а если бы и продумывали, то целились бы в нечто большее, чем полуразвалившиеся повозки. Слишком интересная ситуация, чтобы её игнорировать, но и слишком опасная, чтобы бросаться в омут с головой. — Ты не первый, кто хочет поговорить, — фыркает Ник, — и точно не последний. И поговорить о чём? Мы тебя впервые видим. Я даже понятия не имею, как ты оказался в этой повозке, потому что Эмиль тебя не знает, а мы тем более. — А почему ты думаешь, что он меня не знает? — лукаво спрашивает принц, чуть наклоняя голову вбок. Ответа нет; тишина разносится по неприглядной поляне. Напряжённая, некомфортная, и Клэй еле удерживает себя, чтобы не съёжиться. — Он нас выследил, — задумчиво и тихо произносит второй разбойник. Молчит мгновение, а потом повторяет, но уже более громко и взволнованно, — Ник, он нас выследил. — Чт… — недоговаривает мужчина, переводя нахмуренный взгляд с товарища на Клэя и обратно. Чёткое недоумение отображается на его лице пару секунд, а после преображается в лёгкое раздражение. — Так, ладно, держи. Следи за ним. Ник, отходя в сторону, передаёт арбалет юноше в руки, на что тот недовольно фыркает и направляет оружие на принца, начиная внимательно следить за каждым его движением. Вот и минута спокойствия. Относительного, конечно, но Клэй уже имеет возможность зацепить взглядом неприметные вещи, на которые никогда не обратишь внимания в пылу битвы или напряжённого мыслительного процесса. Например, у того разбойника-юноши странные очки на голове, чем-то схожие с теми, которые обычно надевают люди, занимающиеся ремонтом мелких деталей или ювелирных изделий, с увеличивающими линзами или что-то вроде того. Или что у него тёмно-зелёный платок на шее, не сочетающийся с синей рубахой, отчего чужой вид выглядит немного… несуразно. Или что у парня чертовский цепкий взгляд, из-за чего Клэй ощущает себя так, будто он прибит гвоздями к кресту. На дороге лежит поваленная повозка и мёртвая лошадь с небольшой лужей крови возле шеи и всаженными в ноги двумя стрелами. Видимо, поэтому кобыла и упала, думает Клэй и прослеживает взглядом кучу упавших коробок и раскиданных фруктов; собираются ли те двое убирать этот погром? Во дворце наверняка спохватятся, что их поставщик сегодня не приехал, найдут поваленную повозку, а после и Эмиля, который наверняка и слова вымолвить не сможет. Как они будут решать эту проблему? Ник оттаскивает фермера подальше от дороги; тот тянется безвольным дрожащим телом, и это выглядит достаточно жалко. Клэй не знает всей ситуации их сделки и не имеет никакого желания решать, кто прав и кто виноват, но вид до смерти напуганного Эмиля заставляет что-то внутри сжаться. Не то чтобы принц не привык к такому виду за свои двадцать лет жизни, просто… да. Не привык. Зачем обманывать себя. Клэй внимательно слушает их односторонний разговор, в котором Ник диктует свои условия, а Эмиль затравленно кивает; их проблемная сделка так и остаётся тайной для принца, потому что мужчина, видимо, решив осторожничать, не проговаривает основные детали, и без того понятные всем остальным. За всё это время юноша не сводит с него глаз, не желая повторения прошлой ошибки, но Клэй всё равно ничего не собирается делать. Он даже меч не достаёт, да и выстрел из арбалета будет в сотню раз быстрее, чем неуклюжая попытка достать оружие из ножен со спины. Собаки, кстати, уже нигде нет: видимо, убежала, но это и не удивительно. Разговор заканчивается, и Эмиль исчезает из поля зрения достаточно быстро для неуклюжего калеки; Ник подходит к своему другу (если он ему, конечно, друг) и складывает руки на груди, смотря на Клэя таким взглядом, как смотрят на тех, кто разрушил всё веселье на празднике. В общем, недовольно. Теперь, когда оба разбойника стоят вместе, принц имеет возможность их сравнить. Он с удивлением замечает, насколько они… по-разному выглядят, хотя имеют почти одинаковый рост: тот, который Ник, наверняка старше, довольно крупный, немного неуклюжий, а ещё одет в чёрно-белое (как будто бы других цветов не существует); второй же с тонкой, острой фигурой, но наверняка гибкой. Клэй предполагает, что первый отвечает за грубую силу и основные действия, а второй выступает в качестве поддержки и исправляет допущенные ошибки. Интересная парочка, конечно. Клэй замечает белую бандану, мелькающую среди тёмных волос Ника, и это заставляет внутри всколыхнуться нечто давно забытое, но лишь на секунду. На маленькую, незначительную секунду. — Значит, ты нас выследил? — хмуро начинает Ник. — И как же? — Вы ведь не поверите мне, что это чистая случайность? — неловко улыбается Клэй, на что получает скептичные взгляды. — На самом деле мне просто повезло. Точнее, я и правда вас искал, но в большей степени мне повезло. — А может, ты просто королевский пёс, который расследует всю эту хрень, — фыркает мужчина. — Это всё объясняет. И даёт возможность тебя застрелить. — Нет-нет, я кто угодно, но не королевский пёс, — тараторит принц и понимает, что, если честно, это предположение недалеко от истины. — Просто поверьте. — Предлагаешь верить тому, у кого на лице маска? — недовольно спрашивает юноша. — Смешная шутка. Резонно, думает Клэй и отвечает, поднимая руки вверх в успокаивающем жесте: — Ладно, ладно. На самом деле я просто поспрашивал у горожан о тех, кто грабит повозки, много чего выяснил и предположил, что сегодня вы нападёте на Эмиля, потому что он едет продавать фрукты во дворец. Разбойники переглядываются между собой со странным выражением лица, и принц начинает думать, что он сказал нечто подозрительное. — Если ты не врёшь, то тебе действительно повезло, — неверяще проговаривает Ник и убирает руки с груди, направляя их в сторону опрокинутой повозки, — потому что мы, как видишь, его не грабили. — Вы просто хотели с ним поговорить, — задумчиво предполагает Клэй. — Что-то мне подсказывает, что я нарушил ваши планы. — Ещё как, — фыркает юноша с арбалетом. — Ты, знаешь ли, очень их нарушил. — Звучит грубовато, — беззлобно посмеивается принц, но тут же замолкает, ощутив, что никто из них не собирается улыбаться. — Вы не собираетесь опускать арбалет, да? — Только когда ты скроешься из поля зрения. — И разговаривать со мной вы тоже не собираетесь? — До тебя очень долго доходит очевидное. Клэй чувствует, что его начинает раздражать этот разговор. Кажется, если он продолжится, то ни к чему хорошему не приведёт; вряд ли эти люди будут выкладывать все сокровенные тайны и цели своих столь странных планов в первые минуты знакомства. Они не выглядят как простофили, которых можно одурачить парой фраз и выведать все секреты; они выглядят как те, кто надерут тебе задницу при первом же намёке на вторжение в их частную собственность. — На самом деле я могу быть вам полезен? — в последний раз забрасывает удочку принц. — Ты будешь крайне полезен, если уберёшься отсюда, — улыбается Ник с той самой ненастоящей дружелюбностью. Клэй смотрит на небо и видит, как багровое солнце медленно, но верно заходит за горизонт, в последний раз скользя тёплыми лучами по согревшейся земле. Скоро будет ужин, а значит принц должен обязательно присутствовать в замке, иначе сестра будет задавать неудобные вопросы. Клэй хмурится и вновь смотрит на двух разбойников. Всё равно есть в них нечто странное, цепляющее, и Клэй пока не понимает, в хорошем это смысле или плохом. — Кажется, я зря пытался вас искать, — проговаривает принц и делает шаг назад. — Но я удивлён, что вы вот так просто меня отпускаете. — Ты не знаешь ничего полезного, — пожимает плечами Ник. — Хоть идиот Эмиль и кричал моё имя, тебе всё равно это ничего не говорит. А вот его имя ты не знаешь, хотя там тоже ничего особенного нет. Юноша недовольно хмурится на эту фразу, и это кажется Клэю забавным. — Но ведь я могу донести на Эмиля? — И поставишь себя под угрозу? Сам ведь говорил, что тебе в городе не рады. Да и о нём можешь не беспокоится, кстати, ты вряд ли его ещё увидишь, — ухмыляется разбойник. Клэй щурит глаза. Кажется, этот фермер больше не будет поставлять фрукты в замок — уж слишком… странно звучит эта фраза. Ну, теперь это проблемы ответственных за содержимое королевского стола, но уж точно не Клэя. — Понимаю, я вам ничем угрожать не смогу, — примирительно произносит принц. — Тогда я ухожу. Но вы ведь не выстрелите мне в спину? — Можешь не беспокоиться об этом, — равнодушно отвечает тот, что с арбалетом, но оружие не опускает. Всё ещё осторожны, думает Клэй и отходит на пару шагов назад. Чувствует спиной линию кустов и, внимательно посмотрев напоследок на двух людей, поворачивается и быстро скрывается в толще плотных листьев, уходя с перелесья. Прислушиваясь к чужим шагам, парень приходит к выводу, что его не преследуют; тихо переступая по высокой траве, он уходит достаточно далеко для того, чтобы остановиться и спокойно выдохнуть. Боже. Клэй и не предполагал, что он настолько напряжён: сердце продолжает гулко стучать в груди, почти болезненно отбиваясь от ребер, а мышцы отказываются расслабляться, переставая быть похожими на твёрдую древесину. Принцу не впервой оказываться близко к смерти, но это не значит, что тело не срабатывает на опасность. Ну, зато точно можно сказать, что это было… полезным опытом. В какой-то степени. По крайней мере за один день Клэй узнал больше, чем его сестра за недели расследования, а это уже о чём-то говорит.

***

— Клэй. Принц останавливается в шаге от заветного поворота, который скроет его от острого отцовского взгляда. Клэй закусывает губу, искренне жалея, что он не пошёл другим путём, и послушно поворачивается. — Поужинай вместе с нами. Ты так редко стал это делать. — Спасибо, но я совсем не голоден, — врёт Клэй. Он страшно проголодался за весь день и хотел попросить у слуг принести ужин ему в комнату, но не успел. Король Ричард скептично поднимает одну бровь, выжигая проницательным взглядом дыру в сыне. Принц еле сдерживает себя, чтобы не съёжиться или не сцепить руки на груди. — И всё же тебе стоит поужинать. Идём. Клэй стоит пару секунд, удерживая густое молчание в воздухе, а после наклоняет голову и проговаривает: — Хорошо. В голове мелькает подозрительная мысль: а что, если отец всё понял, а сейчас лишь тянет время, чтобы кто-нибудь из стражи успел найти любые доказательства сегодняшнего побега? Нет, тут же одёргивает себя Клэй, нет, король бы спросил прямо и резко, не прибегая к столь низким способам, как тайный обыск комнаты. А даже если это не так, то принц уверен, что хорошо спрятал все улики. Клэй спокойно идёт рядом с отцом, контролируя все свои движения вплоть до жестов рук, и это на самом деле непривычно: не то чтобы король придирается к таким мелочам, просто не хочется, чтобы был лишний повод для разговора. Плотное, многослойное одеяние чувствуется одновременно до боли родным и до омерзения чужим после лёгкой, свободной одежды обычного человека. — Каковы твои успехи в фехтовании? — с толикой любопытства спрашивает король, настолько маленькой, что практически равнозначной равнодушию. — Всё ещё не могу найти равного себе. — Рад это слышать. Не хочешь вновь обучать будущих рыцарей самостоятельно? — Петра справляется лучше, чем я, — бесцветным тоном начинает Клэй, — предпочту просто продолжать помогать сестре. Тишина вновь нависает тяжелым куполом и сдавливает плотными тисками, хотя она длится всего лишь пару секунд. — Не соглашусь, — медленно произносит король. — Петра отличный лидер, но она не понимает, чему именно стоит обучать юных и неопытных добровольцев. Качество рыцарей страдает. Клэй не отвечает; желание просто развернуться и позорно сбежать в комнату (или из замка) жжётся в груди после слова «качество». Качество рыцарей. Как будто бы речь идёт о дорогом товаре или скоте на убой. Остальной путь до столовой они проводят в молчании, но принц только рад этому. Когда огромные двери отворяются с тяжелым и тихим скрежетом ставней, Клэй чувствует вкуснейший запах изысканных блюд, стоящих на длинном прямоугольном столе, и в полной мере осознаёт, насколько он голоден. Не считая главы семейства и среднего ребёнка, за столом сидит вся королевская семья. Клэй, мазнув взглядом по младшим брату и сестре, приветственно улыбается им и коротко кивает, пока ни Петра, ни отец не видят; маленькие проказники начинают активно кивать в ответ с яркой улыбкой, но тут же прекращают под острым взглядом старшей сестры. — Прошу прощения за задержку, — спокойно говорит король, присаживаясь за своё место у стола. Клэй садится по левую руку от отца, рядом с Элизабет, и незаметно хлопает ладонью по её колену в качестве приветствия и знака, мол, я здесь. Та в ответ тыкает пальцем в братово бедро, вкладывая в жест тот же смысл. Клэй еле сдерживает улыбку: он слишком любит делать такие тайные ритуалы с младшими перед каждым совместным приёмом пищи, чего не скажешь о Петре, которая скептично относится к подобным проявлениям лишней нежности, особенно за столом. Потому, собственно, ритуалы и тайные. В зале повисает тяжелая тишина, сопровождающаяся стучанием столовых приборов о тарелки и звуками разрезания пищи. Клэй чувствует, что голоден, но никакой кусок в рот не лезет; ну какого чёрта он решил пойти по обходному пути, а не по прямой, и какого чёрта по нему шёл отец, когда он никогда по этому пути не ходит. Колкое раздражение вьётся терновыми кустами в груди, а волнение из-за сегодняшнего побега лишь усиливает все неприятные чувства, и принц пытается успокоиться. К сожалению, у короля другие планы. — Петра, что ты думаешь о том, чтобы Клэй вновь обучал будущих рыцарей? — размеренным тоном спрашивает король, обращая своё внимание на дочь. Девушка, кинув мимолётный взгляд на Клэя, прикрывает глаза и отвечает с медленным кивком: — Если ты считаешь это нужным, то я отдам ему свои обязанности по обучению. Из-под его руководства выходили отличные воины. Клэй хмуро осматривает отца и сестру. — Я не уверен, что вновь хочу этим заниматься. — Почему же? — учтиво интересуется Ричард, но резкие нотки просачиваются в чужом голосе, и принц понимает, что отец спрашивает это больше из уважения, чем из личного интереса. Кажется, его мнение здесь вообще не имеет значения. — Потому что почти все добровольцы понятия не имеют, как обращаться с мечом. Возможно, их навыки неплохи для уровня дальних деревень, но для придворного рыцаря они просто смешны, — угрюмо начинает Клэй и протыкает вилкой мясо. — Мне не хочется тратить своё время на то, чтобы в первую же секунду видеть неудачи всех кандидатов, когда их испытания толком ещё даже не начались. Те, кто достойны моего времени, попадаются слишком редко. Клэй поднимает голову и натыкается на холодный отцовский взгляд. Раньше от такого по спине бежали мурашки, но теперь принц умеет контролировать себя. Пришлось научиться. — А на что же ты хочешь тратить своё время? — низким голосом спрашивает отец. — На безделье? Ты и так этим занимаешься целые дни. Клэй еле сдерживается, чтобы не ответить: «А кто в этом виноват?», но вовремя останавливает себя. — Я часто выезжаю на охоту. Помогаю Петре во многих вещах и Эдварду с Элизабет в учёбе. Я бы не назвал это бездельем. — Но большую часть времени ты отсутствуешь в замке по далеко не важным делам. Я бы даже сказал, что ты шляешься по городу и ищешь неприятности. Просторечная лексика от короля режет уши, и Клэй морщится от того, насколько это неприятно звучит. Раздражение начинает бурлить в крови. — А что плохого в том, чтобы просто ходить по городу? — спрашивает Клэй с чуть заметными язвительными нотками в голосе и тут же получает резкий тычок в бедро от Элизабет. Кажется, она хочет показать этим, что стоит остановится, но парень игнорирует этот совет. — Это недостойное занятие для принца: ходить по городу без дела и смущать простолюдин. Ты слишком часто даёшь им видеть твоё лицо. — А что тогда достойное занятие? — Политика, — отчеканивает король с такой уверенностью, будто проговаривает ипостась всего мира. Клэя чуть ли не перетряхивает от этого слова. — Я лучше буду жить в грязи и работать за гроши, чем заниматься чёртовой политикой, — практически рычит принц. И тут же жалеет о сказанном. Холодное разочарование, граничащее с безразличием и мыслью «я так и думал», — вот таким взглядом одаривает Клэя отец, и тот сникает, чувствуя, как резко уходит весь его пыл. Желания спорить и отстаивать свою позицию больше нет, осталось лишь жгучее желание покинуть это помещение и уйти куда угодно, лишь бы побыть в одиночестве и трезво осмыслить сегодняшний день. Эдвард, уткнувшись взглядом в тарелку, неподвижно держит в руках вилку с нанизанным кусочком еды, будто бы забыв, что она есть; Элизабет испуганно переводит взгляд с отца на Клэя и обратно, кажется, совершенно не желая всё это слушать; Петра хмуро глядит куда-то на стол, сжимая в руках бокал с вином до белёсых костяшек, глубоко вдыхает, а после внезапно заявляет: — Отец, прошу, не сердись на него. Последние недели Клэй ходит по городу потому, что это я его попросила. Клэй непонимающе смотрит на сестру. — Зачем? — спрашивает король, щуря тускло-голубые глаза. — Я не могла сама решить проблему с теми разбойниками, что грабят повозки, поэтому решила попросить помощи у брата. Он согласился и теперь ищет хоть какие-нибудь зацепки, спрашивая и выслушивая горожан, — умело лжёт Петра, твёрдо смотря отцу прямо в глаза и ставя бокал на стол, — И, кстати, добился успехов. Мы вот-вот найдём логово этих преступников и поймаем их. Клэй, конечно, тоже будет в этом участвовать. — Это правда? — скептично спрашивает король, прожигая дыру в сыне цепким взглядом. Клэй пытается выдержать отцовский взгляд, одновременно с этим осознавая, что Петра практически спасла его. Она делает это относительно редко и никогда не лжёт отцу, поэтому Клэй немного растерян. Однако он быстро берёт себя в руки и отвечает: — Да, отец. Ричард откидывается на спинку стула, подозрительно смотря на Клэя и Петру, но, кажется, действительно верит, потому что его взгляд смягчается. — Тогда хорошо. Рад, что вы работаете вместе ради благого дела. Жгут, сжимавший рёбра на протяжении всего разговора, постепенно расслабляется и позволяет глубоко вздохнуть; Клэй с трудом доедает свой ужин в полном безмолвии: никто больше ничего не говорит. Даже отец, кажется, теряет всякий интерес к своим детям и размышляет о чём-то ином и далёком, задумчиво смотря на стены или на стол. Первым закончив трапезу, Клэй встаёт из-за стола, откланивается и выходит за двери, чувствуя на себе провожающие взгляды, а после скрывается за поворотом и облегчённо выдыхает. Стараясь как можно быстрее добраться до своей комнаты, принц почти что бежит. Однако, когда до покоев остаётся долгожданная пара метров, его окликает Петра. — Клэй, стой, — зовёт девушка и доходит быстрым шагом до остановившегося принца, — нам нужно поговорить. — О чём? — с сомнением спрашивает тот. — О том, что… я сказала отцу. — А, — растерянно отвечает Клэй. Он чувствует, как усталость за день резко наваливается, но старается не подавать виду, потому что не пристало принцу быть слабым, даже перед собственной семьей. Точнее… перед Петрой. — Спасибо, что защитила меня, — парень замолкает, но, посмотрев на обеспокоенное лицо сестры, неожиданно для себя продолжает: — Нет, правда спасибо. Ты практически никогда не лжёшь отцу, а тут… Я не знаю, почему ты это сделала, но спасибо. — Клэй, я не об этом хотела поговорить, — мотает головой девушка. — Ложь ложью, но теперь ты должен будешь мне помочь с теми грабителями, иначе отец что-то заподозрит. — Хорошо, — пожимает плечами принц. — Не вижу никакой проблемы. Просто скажи когда. — Ориентировочно — ночью завтра-послезавтра. Дейв послал своего человека проверить пару наводок, он должен вернуться в ближайшие дни. — Хитро нападать ночью. В какой-то степени низко. Петра скептично поднимает одну бровь, и Клэй думает: чёрт, как же она похожа на отца. — Благородство оставь на рыцарских турнирах. Мы здесь выживаем, Клэй, и на войне не существует нечестных способов. — Да, да, — устало соглашается принц. — Буду готов в любой момент, просто сообщи. На войне. Петра говорит так, будто воюет с собственным народом, и это ещё одна вещь, из-за которой она так похожа на отца. Клэй не считает правильными их способы правления и решения проблем, но что он может сказать им в противовес? Все его мысли высмеял отец ещё в подростковом возрасте. Клэю попросту надоело постоянно быть белой вороной среди политических идей отца и сестры, да и в любом случае на престол сядет Петра, потому что она первенец. Петра смягчает взгляд и глубоко выдыхает. — Мне так тяжело слушать твои споры с отцом. Не потому, что я не могу решить, на чьей я стороне, просто это кажется таким неправильным. — Вряд ли кому-то кажется правильным спор дорогих им людей, — с улыбкой замечает Клэй. — И то верно, — кивает Петра. — Что ж. Я всё же рада, что помогла тебе избежать очередной ссоры, пусть и путём… лжи. Ты мне должен, Клэй. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Петра дарит напоследок полуулыбку (она так редко улыбается…) и разворачивается, скрываясь за первым поворотом. Клэй ещё пару секунд стоит, слушая отдаляющиеся шаги, а после заходит в свою комнату и задумчиво обводит её взглядом. Тяжёлый день. Но интересный. Необычный. Весь оставшийся вечер слова сестры не выходят из головы: оставь благородство, мы на войне, мы выживаем. Клэй вспоминает тех двух разбойников и думает, что они тоже выживают, но по-своему. Оставили ли они благородство? Считают ли они эту ситуацию войной? Можно ли считать благородством их деятельность, если они предпочитают не убивать и скорее всего имеют какие-то внутренние моральные устои? За этим всем явно кроется нечто большее, и, может, это нечто большее и является для них благородством? Чёрт. Клэй слишком много думает об этом. Наверное, ему просто будет жалко потом убивать этих людей, потому и придумывает всякий бред, лишь бы дать себе шанс избежать убийства. М-да. Интересно, встретит ли он их ещё раз за эти два дня. С этими тяжёлыми мыслями Клэй засыпает.