Под волчьей шкурой

Мягкие ладони ласково трут по щеке, пытаясь стереть грязь, и Клэй послушно подставляет лицо под материнские ладони, не сдерживая довольную улыбку. Поначалу королева выглядит недовольной, но уже спустя секунду её черты лица смягчаются, а на губах играет ответная улыбка. — Ты выглядишь слишком довольным для того, кто упал лицом в землю и проехался коленями по камням. — Мне уже не больно! — заявляет принц, немножко привирая: колени всё ещё неприятно саднят, но уже не так болезненно, как до нанесения какой-то мази. Королева утешительно улыбается и убирает руки с чужого лица, берёт полотенце и бережно промакивает щёки. — Ну вот. Теперь ты чистый. Клэю не нужно бежать к зеркалу, чтобы убедиться в этом: он полностью доверяет матушке (а ещё чувствует, как прохладная свежесть касается лица); принц вскакивает со стула, выхватывает полотенце из рук матери и аккуратно убирает его на место. — Ну и сколько раз ты ещё собираешься пачкать своё лицо? — мягко спрашивает королева, но улыбка у неё лукавая, по-доброму хитрая. — Кто знает, — пожимает плечами Клэй. Еве не следует знать, что в последнее время мальчик делает это специально, лишь бы получить столь желанное внимание матери и украсть у неё пару минут. Или даже не пару. В комнату просачивается мягкий дневной свет сквозь драпированные шторы, скользя по полу длинными полосами, и Клэй шагает по ним, представляя, что тёмные участки — это запретные зоны, которых стоит лишь коснуться, чтобы случилось непоправимое. Например, неизвестный доселе монстр выскочит и отгрызёт ногу. Допрыгав до конца сменяющих друг друга полосок, Клэй ступает на тёмную часть и поднимает голову. Комната выглядит знакомой, более того — это личные покои юного принца, в которых он жил всё время до сего момента, но… стены выглядят чужими. Ящики, шкаф, стол, комод, забытые игрушки — всё чужое, незнакомое, напрягающее до неприятного скребущегося чувства в груди, словно изнутри рёбер ведут наждачной бумагой. — Мам, — Клэй поворачивается и растерянно смотрит на королеву, — тут что-то не так. — Что ты имеешь в виду, милый? — обеспокоенно спрашивает королева Ева. — Здесь всё так. Это же твоя комната. — Нет, тут… не знаю… как будто всё другое, — неуверенно отвечает принц, вновь обводя покои взглядом и убеждаясь в своих ощущениях. Он подходит к письменному столу, на котором лежит любимая книга по астрономии, берёт её, быстро пролистывает и кладёт обратно, а после подбирает с пола скомканный листок бумаги и разворачивает его. Видит собственное стихотворение, наполовину перечёркнутое и совершенно неудавшееся, и кидает в корзину для мусора. Странно. Всё такое… странное. Одновременно родное и чужое, знакомое и незнакомое, будто бы Клэй пришёл в нетронутую комнату спустя долгие-долгие годы, а далёкие воспоминания проклёвываются сквозь толстую скорлупу прошлого. — Милый, ты в порядке? — беспокоится королева, подходя к сыну и трогая его лоб. Клэй завороженно смотрит, как полы её красивого платья стелятся по полу при движении. — Температуры вроде нет. Ты случайно как-то головой не ударялся? — Только коленями, — мотает головой принц. Женщина долго смотрит на сына, внимательно, пронзительно, но всё же нежно и любяще, и Клэй не может не улыбаться, чувствуя, как у него в груди начинает потрескивать тёплый-тёплый огонь от такого взгляда. Момент прерывает резкий женский крик со стороны окон; Клэй оборачивается и напряжённо смотрит в закрытое неплотной тканью окно, а после слышит уже несколько криков: кажется, тот же женский, мужской и детский, соединённые в один единственный, пронзительный настолько, что отдаётся острой резью под рёбрами. Клэй пытается казаться сильным, но не может сдержать дрожь, покатившуюся по позвоночнику вниз от очередного крика. Он шагает вперед, желая подойти к окну, но принца останавливает крепкая женская рука, схватившая за плечо. — Клэй, не надо, — предостерегает королева тяжёлым голосом. Клэй оборачивается, растерянно смотря на мать, и снова слышит крики. Такие громкие, что разрывают уши, такие жуткие, что заставляют холодеть кровь, такие болезненные, что перехватывают дыхание. — Но там… люди, — с трудом произносит Клэй, чувствуя тугой комок в глотке. — Мама, там люди, и им больно! — Я знаю, милый, знаю, — пытается улыбнуться королева, но её губы дрожат. — Но тебе не стоит это видеть. Постарайся не обращать внимания, ладно? Последняя фраза заглушается особенно громким криком, и принцу кажется, что он слышит слова, но не может их разобрать. Клэй оборачивается и вновь смотрит на окно, чувствуя нарастающий жар в комнате, будто… будто по ту сторону полыхает огонь, а по комнате летает пепел, забивающийся в носоглотку и не дающий нормально дышать. — Не иди туда, — в последний раз предупреждает королева, и Клэй беспомощно смотрит на мать. Она явно пытается казаться бесстрастной, но мандраж её пальцев выдаёт волнение и беспокойство. Клэй чувствует, что если он заглянет за ширму, то увидит нечто ужасное, ужасное настолько, что не сможет сомкнуть глаз после, однако он не может просто стоять и слушать. Он выпутывается из материнских рук, осторожно подходит к окну, слушая очередные крики и рыдания, и дрожащими руками касается драпировки. Назад дороги нет и никогда не будет, и Клэй с трудом вдыхает воздух до резей в лёгких, а после резко дёргает штору. Глаза слепит яркое-яркое пламя, ослепляющее на пару секунд; когда глаза привыкают, то Клэй, подслеповато щурясь, пытается высмотреть сквозь плотные столпы огня хоть что-то, но ничего не получается: пламя словно поглощает весь замок, не давая и шанса разглядеть двор и горизонт. Шальная мысль открыть окно и выпрыгнуть прямо в густое скопление оранжево-красного появляется в голове, но Клэй тут же её отгоняет, понимая, что это окончится лишь смертью. Непрекращающиеся крики начинают бить по барабанным перепонкам и раздражать, но не самим фактом их наличия, а… Один голос в голове шепчет, что Клэй никак не смог бы им помочь, что это не его вина, что нужно постараться об этом забыть и жить спокойно, не вспоминая; второй же яростно шипит, что Клэй во всём виноват, что он мог бы помочь, но струсил, что теперь у него нет выбора, кроме как слушать эти душераздирающие крики, ведь он заслужил. Эти голоса перекрикивают друг друга, создавая некомфортную дисгармонию в голове, чем-то похожую на предобморочное состояние, и принц просто хочет, чтобы они заткнулись. Коснувшись ладонью стекла, Клэй отскакивает от него, ощущая болезненное жжение на коже, и сжимает зубы. Он оборачивается, но обнаруживает лишь пустую комнату. Всё лежит на тех же местах, всё знакомое-незнакомое одновременно, но отсутствует лишь одно: мать. Внезапно штора задвигается, погружая комнату во тьму, но крики остаются всё такими же громкими, отдающимися вибрацией по всему телу; Клэй ощущает неподдельный страх, понимая, что никого больше здесь нет. — Мам? — спрашивает он, и его голос эхом отдаётся от стен. Странно, как же странно.— Мама? Острое жжение в ладони; не останавливающийся плач из окон; холодная тьма комнаты; летающий по воздуху пепел и отсутствие кислорода; всё в этой комнате заставляет чувствовать себя максимально дискомфортно, и Клэй в панике вертит головой, пытаясь найти хоть что-то, доказывающее, что он не один, но… ничего. Абсолютно ничего. Пусто. Клэй начинает задыхаться и кашлять; он неожиданно понимает, что не может ступить и шага, и это заставляет всё внутри сжаться от почти первобытного страха. — М… мама? — голос режет сухую глотку, и принц с трудом стоит на ногах из-за непрекращающегося кашля. — Х-хо… хоть кто-нибудь? М-мама? Тишина служит ему ответом, если не считать криков, которые с каждой секундой становятся громче. Нос улавливает отвратительный запах горящего мяса. — Мам? Мама?! — кашель. Горло болит от частого дыхания и криков, но вопреки этому Клэй кричит ещё громче. — Мама! Мама! Хо… х-хоть кто-нибудь, пожалуйста! Пожа… —…луйста! — выкрикивает Клэй, вскакивая с чего-то мягкого и приятного на ощупь. — Ваше Высочество, сэр, сэр, пожалуйста, успокойтесь, — взволнованно тараторит женский голос, и принц крутит головой, пытаясь понять его источник. — Ваше Высочество, пожалуйста, сэр… Глаза наконец-то соглашаются нормально работать, и Клэй растерянно моргает, смотря на перепуганную служанку. Та до белёсых костяшек сжимает чужую ночную рубашку и глубоко дышит, широко раскрыв глаза. — Что… — не понимает происходящее принц. — Вам… Вам снился кошмар, Ваше Высочество. Я думаю, — заикающимся голосом отвечает служанка, а после замечает свои вцепившиеся в ткань пальцы и тут же их убирает за спину. — Простите, простите, я испугалась. Вы так внезапно начали кричать, и я начала Вас будить, но вы не просыпались, и я… я… Простите. Клэй подслеповато щурится, глядя на девушку, и начинает постепенно вспоминать сон. Точнее, кошмар. Чёрт. Парень измученно выдыхает и прячет лицо в ладонь. — Что, я правда кричал? — Да, — смущённо и неловко произносит та, — вы, кажется, ещё говорили что-то, но неразборчиво. Я старалась Вас разбудить как можно скорее. Вы метались по кровати. Клэй оборачивается и видит смятые простыни. Чёрт. — Наверное, это выглядело ужасно. — Ну… ну что Вы, — заикается служанка и отходит от кровати, беря в руки полотенце. — Надеюсь, с Вами всё в порядке. Вы будете вставать? Принц устало смотрит на девушку, анализируя свои ощущения: сердце всё ещё колотится о рёбра, горло сухое до невозможности, а ещё рубашка вся мокрая от пота. Противно. Кошмар калейдоскопом пролетает перед глазами, в носу даже чувствуется эта отвратительная гарь и пепел, хочется просто упасть обратно и лежать, приходя в себя, но Клэй лишь закрывает глаза и тяжело выдыхает. Надо вставать. Тем более, судя по столь яркому солнцу из окна, уже довольно позднее утро. Откидывая одеяло, Клэй касается босыми ступнями холодного камня и берёт из рук служанки полотенце, вытирая им лицо. — Вас, кстати, звала принцесса Петра. Попросила зайти к ней сразу же, как проснётесь. Хм. На автомате совершая все утренние процедуры, Клэй думает о том, зачем он понадобился сестре. Не возникает даже никаких предположений: Петра нуждается в его помощи или совете настолько редко, что снег в июне выпадает чаще; морщась от неприятного ощущения плотной и шершавой одежды на ещё чувствительной после мытья коже, принц резко вспоминает, что, скорее всего, сестра просто выяснила местоположение тех самых грабителей. Прошёл день с того разговора, но Клэй уже успел забыть об этом. Нет, нет, вчера вечером он ещё помнил об этом. Всему виной обескураживающий ночной кошмар, который выбил из колеи принца. Кошмары часто наведываются к нему, особенно после каких-нибудь серьезных стычек или сражений, но обычно они проходят более-менее гладко, а тут… Клэю давно не снилась мать. Закончив все утренние дела и позавтракав, Клэй спрашивает местоположение сестры у слуг и совершенно не удивляется, узнавая, что та находится в комнате для фехтования. В конце концов, Петру можно считать вторым лучшим мечником во всём королевстве, не беря в расчёт короля, естественно. Чему принц удивляется, так это тому, что, открывая дверь, он видит стоящую у окон сестру. Она не занимается фехтованием или не осматривает доспехи с оружием, просто… стоит. И смотрит. — Ты просила зайти? — спрашивает Клэй и подходит к сестре. Та молчит, продолжая смотреть на простирающиеся пейзажи сквозь стекло, и принц задумчиво щурится. Обходит с другой стороны, пытаясь заглянуть в окно через плечо — Петра, конечно, ростом меньше, но всё ещё очень высокая для среднестатической девушки, — однако не видит там ничего интересного. — Петра? Клэй внимательно смотрит на лицо сестры и не замечает никакого мышечного движения, а потому еле успевает отпрыгнуть назад, когда девушка внезапно оборачивается и разрезает воздух мечом именно в том месте, где секундой назад стоял принц. — Неплохо, — замечает та и встаёт в стойку. — А теперь ответь: сколько я должна ждать, пока ты проснёшься? Клэй хмурится: ему не нравится происходящее. Ему в принципе не очень нравится своеобразная… непредсказуемость сестры в плане поведения, но это черта характера, присущая всему роду Тэйкенов. Эдакий отличительный признак. — Ты бросаешь мне вызов? — с сомнением спрашивает тот. — Ты не ответил на вопрос, — холодным тоном произносит Петра и резко совершает выпад, взмахивая оружием, однако принц с лёгкостью уклоняется. Водя ладонью по бедру в поисках меча, Клэй с ужасом осознаёт, что в ножнах пусто. То ли вина слуг, то ли он сам его выложил этим утром, факт остаётся фактом: принц абсолютно безоружен перед собственной сестрой, которая не собирается давать хоть какую-либо пощаду. Быстро осматривая комнату на наличие оружия (это фехтовальня, здесь обязаны быть мечи!), он находит ничего, кроме… нескольких деревянных мечей. Чёрт возьми. Однако Клэю ничего не остаётся, кроме как проскочить мимо сестры, уклонившись от очередного замаха, и схватить рукоять. Петра скептично смотрит на деревяшку и поднимает одну бровь, безмолвно спрашивая: «Ты серьёзно?», однако принц делает беспристрастное лицо и встаёт в стойку. В конце концов, в опытных руках даже ложка может стать смертоносным оружием. — Не моя вина, что меня не разбудили вовремя, — запоздало отвечает принц и сосредотачивается на внезапном поединке. Петра всегда сражается так, будто на кону её жизнь, всегда по-серьёзному взмахивает мечом, всегда целится в жизненно важные места, и Клэю ничего не остаётся, кроме как принять этот вызов и тоже сражаться по-серьёзному. У Петры настоящий острый меч, а у него лишь тупая палка, однако это не мешает принцу агрессивно наступать: он совершает несколько выпадов, но сестра их спокойно отражает; стараясь не давать шанса для контратаки, Клэй заставляет девушку постоянно уклоняться от рубящих и горизонтальных ударов, однако в какой-то момент та отскакивает достаточно далеко и сразу начинает наступать, заставляя отражать или уклоняться уже принца. Петра не даёт ни шанса подумать о чём-то большем, предпочитая скоростные удары силовым, однако поэтому их довольно легко отражать, и вскоре начинает вести уже Клэй. Многие говорят, что бой на мечах — это особенный смертоносный танец, и принц с этим полностью согласен. Петра использует больше оборонительный стиль боя, предпочитая редко двигаться, однако Клэй вьётся вокруг сестры змеёй, постоянно находясь в движении, и со стороны это наверняка похоже на какой-нибудь странный, но захватывающий танец, в котором постоянно меняется ведущий. Звук трескающегося об острое лезвие дерева наполняет просторную комнату, отражаясь эхом от стен, как и стук каблуков о каменное покрытие. Петра концентрируется на чужих руках, забывая о других частях тела, но принц этого добивается — он совершает диагональный удар, заставляя Петру чуть наклонится, а после неожиданно бьёт пяткой по лодыжке, отчего та теряет равновесие и приземляется на колени; Клэй выбивает из чуть разжавшихся пальцев меч и направляет деревянное остриё на горло. Ха. Клэй тяжело дышит. Он даже и не думал, что маленькая, непродолжительная потасовка так сильно заставит его напрячься, но, возможно, всему виной то, что он так и не отошёл ото сна: кошмар продолжает витать где-то в мыслях, заставляя отрываться от реальности на секунды и вспоминать тот неприятный жар от закрытого огня. Петра фыркает, опуская напряженные руки, и приподнимает голову. Даже так она умудряется смотреть сверху вниз, хотя физически её глаза находятся ниже. — Поздравляю с очередной победой, — выдыхает сестра. Клэй кидает меч куда-то в сторону (тот с глухим звуком бьётся о пол) и подаёт руку девушке. Та опирается на неё и, сморщив нос, встаёт. — Больно? — с сомнением спрашивает принц, смотря на лодыжку сестры. Он не вкладывал так много силы, чтобы как-то повредить, но в бою это сложно рассчитать. — Пустяки, — спокойно отвечает Петра и мягко отодвигает братову руку, мол, я и сама справлюсь. М-да. Принц оборачивается и подбирает с пола деревянный меч, осматривая его на предмет сколов. Как и ожидалось, тот в совсем плачевном состоянии: очень много засечек и трещин; оружие рассыпется на щепки если не в следующем, то ближайшем бою уж точно. Клэй всегда знал, что Петра монстр, но чтобы настолько. — Ну и зачем ты это устроила? — с сомнением спрашивает принц, поворачиваясь обратно. — Чтобы проверить твои силы. Я не хочу, чтобы ты испортил весь наш план, — властно проговаривает Петра и убирает свой меч в ножны. — Я каждый раз тебя побеждаю. Сомневаюсь, что в этот раз могло бы быть по-другому. — Я должна была убедиться. — Конечно, — фыркает Клэй и складывает руки на груди. — Значит, ты поэтому меня звала? Петра кивает. — Мы выяснили, где их логово. Выезжаем сегодня ночью, в два часа. Будь готов. — Хорошо, — отвечает принц и уже хочет уходить, но ему слишком любопытно, чтобы промолчать и не задать интересующий его вопрос. — А куда, кстати, мы поедем? Просто любопытно, где они так хорошо спрятались. Сложив руки в замок, Петра с почти незаметным недовольством отвечает: — Заброшенная лесопилка в паре километров от города, к северо-западу от ворот. Её хозяева покинули это место давным-давно, большинство вообще не знали о её существовании. В этом и была сложность поиска. — Если никто о ней не знал, то это действительно умно, — тянет принц. — Но всё равно как-то долго вы их искали. — Ты вообще участия не принимал, так что молчи, — резко отрезает Петра. — Не тебе судить тех, кто тратил дни и ночи на поиски. Клэй прижимает руки к груди, чувствуя себя неловко, точнее… приниженно. Сестра никогда не говорит грубых вещей или оскорблений (или очень, очень редко), но она использует такой тяжёлый и резкий тон, что больше не хочется никогда открывать свой рот. Этим она тоже похожа на отца, только тот говорит более изящными конструкциями. — Раз это всё, то я пойду? — тускло говорит Клэй, смотря на острое лицо сестры. Вся её фигура — острый треугольник: острые ноги, острые бёдра и грудь, острые плечи, острое лицо. Только глаза мягкие, почти что круглые, без резких углов, похожие на… мамины. Даже цвет тот же: мягко-мягко карий, нежный, как растопленный шоколад. И волосы ложатся мягкими короткими кудрями, тоже светло-каштановыми, как у матери. Всё остальное — отцовское. — Клэй? — Петра вытаскивает брата из внезапных раздумий, и тот даже вздрагивает от неожиданности. — Ты в порядке? Несмотря на то, что обычно у сестры лицо абсолютно беспристрастное, не выражающее никаких эмоций, сейчас в её чертах прослеживается некая обеспокоенность: то ли в особенном изломе бровей, то ли во внимательном взгляде, то ли в чуть приоткрытых губах. Клэй хмурится, ощущая себя донельзя лишним в этой комнате. — В порядке, — кивает парень и чуть улыбается, пытаясь придать своим словам правдивость. — Просто кошмар приснился. Ничего такого, серьёзно. Петра смотрит внимательно, пронзительно, и принц не может решить: пронзительно так же, как и кинжал, что вонзили под диафрагму, или как приятное слово, что переворачивает внутренности вверх дном. — Ты выглядишь слишком уставшим для того, кому приснился «просто кошмар», — резонно замечает сестра. — Обычно ты почти не пропускаешь удары, а сейчас посмотри на свою одежду. Клэй хмурится, опускает взгляд и с неожиданностью замечает, что его сюрко изрезано в районе плеч и живота. Если бы не кольчуга под тканью, без ран этот поединок бы не обошёлся. — Немедленно переоденься и сходи к Дэриллу, попроси лекарство от кошмаров. Я не хочу, чтобы они снова начинали тебя мучить, — беспринципно заявляет Петра и быстро идёт к дверям, показывая, что разговор окончен, однако останавливается возле дверного проёма и мягко продолжает: — И да, Клэй… Я рада, что ты будешь мне помогать сегодня. И исчезает. Принц смотрит на закрывающуюся дверь и беззлобно фыркает, думая, что его сестра никогда не может правильно предугадать моменты, когда такие слова будут к месту, а когда — нет. Хотя у них в семье в принципе с этим проблемы: Элизабет никогда не скупится на приятные слова, более того — она перебарщивает, а Эдвард входит в тот самый возраст, когда кажется, что любой намёк на чувства — слабость. Хотя Петра всё ещё не вышла из этого возраста, если так подумать. Что ж. К Дэррилу так к Дэррилу, но сначала и правда необходимо переодеться. И найти чёртов меч.

***

Запах лекарственных трав — первое, что встречает Клэя, когда тот заходит в дом придворного лекаря, и принц соврёт, если скажет, что не любит этот аромат. Он по-особенному успокаивает, заставляет почувствовать себя лучше, даже если все мышцы ноют после долгих тренировок, а в венах кипит раздражение. В доме, конечно, порядочный хаос: книги, столовые приборы и прочий мусор небрежно раскиданы по всем горизонтальным поверхностям, однако и сам лекарь, и его помощник прекрасно в этом ориентируются и с лёгкостью находят нужное. Только одежда почему-то у них всегда прибрана. Клэй находит этот факт забавным. Переступая порог, Клэй замечает пыхтящего над очередным зельем Дэррила, настолько увлёкшегося, что тот не видит ничего вокруг. Его алхимическая установка выглядит довольно скудно и даже жалко (у него даже нет атанора, боже), тем не менее Дэррил умудряется с ней работать. Правда, чаще всего у парня ничего не получается, но… кто знает. Терпение и труд всё перетрут. Клэй тихо подходит к другу, стараясь не выдать себя шагами, и останавливается за спиной, пытаясь заглянуть за плечо. Принц, конечно, ничего в алхимии не понимает (даже не пытался никогда браться), поэтому совершенно не может предположить, удачно у Дэррила складывается процесс или нет. Убедившись, что тот всё ещё не замечает чужого присутствия, Клэй наклоняется и громко произносит: — Доброе утро! Дэррил подскакивает с криком, роняя из рук какую-то пробирку, из-за чего та разбивается, а жидкость разливается по полу. — Какого… Клэй! — возмущённо кричит Дэррил, пока принц складывается пополам от смеха. — Ты напугал меня! Ты, маффиноголовый! — Прости-прости, — со всхлипом произносит Клэй, вытирая выступившие слёзы. — Ты выглядел таким сосредоточенным, я не сдержался. — Никогда так больше не делай, — обиженно выдыхает парень и хмурится, сжимая в руках ткань длинных рукавов, — пожалуйста. Это может плохо кончиться для всех. — Прости, правда, — улыбается принц и присаживается на корточки, чтобы собрать осколки склянки, разлетевшиеся под столом. — Кажется, я испортил тебе всё зелье. Сверху слышится тяжёлый вздох, а после Дэррил куда-то уходит на пару секунд, возвращается с тряпкой в руках и тоже садится на корточки. — Сомневаюсь… По-моему, оно изначально было испорчено. Собрав все осколки, Клэй перестаёт улыбаться и внимательно смотрит на друга. — Не будь таким пессимистом. — Я пытаюсь! — нервно восклицает Дэррил, но тут же сбавляет громкость голоса. — Просто… я так до конца и не понимаю, как пользоваться всеми этими штуками. И магией особенно. У меня ничего не получается. И вряд ли получится… Клэй встаёт и подходит к мусорной корзине, выкидывая туда всё содержимое своих ладоней, а после поворачивается и ставит руки в бока. — Не могу поверить: человек, который подбадривает всех, сам не верит в себя. Дэррил на это что-то бормочет под нос и встаёт с коленей, неловко прижимая тряпку к себе. Он отходит к ведру и промывает ткань, а после вешает её на стенку и вновь смотрит на свой стол, усыпанный всякими алхимическими приборами. Преодолевает небольшое расстояние в два шага, убирает все колбочки и тушит огонь, выглядя при этом так несчастно, будто у него за одну ночь умерли все родственники. Принц неловко ведёт ладонью по шее, не зная, что сказать, а потому просто подходит ближе. — Что ты пытался сделать? — Зелье от болей в животе, — рассеянно отвечает парень. — Недавно приходила одна женщина и жаловалась на страшные боли, и Гаюс дал ей снадобье. Не помогло. Он ушёл за ингредиентами для нового, а я решил попробовать сделать зелье с помощью магии, и, ну… как видишь. — Я ничего не вижу, потому что я разбил колбу с ингредиентом, — замечает Клэй. — Нет, — мотает головой Дэррил, — к этому времени уже должна произойти алхимическая реакция, но её не было, а это говорит только о том, что я облажался, — он вновь горько выдыхает и резко садится на стул, пряча лицо в ладонях. — Может, мне и правда стоило пойти к друидам. — Дэррил, ты же ненавидишь все эти друидские штуки, — утешительно улыбается Клэй. — Сам ведь говорил, что лучше будешь каждый день возиться в конюшнях и полировать мои доспехи, чем ходить по лесу и искать омелу или слушать занудные речи стариков. Уютная тишина наполняет комнату на пару секунд, а потом слышится глубокий вдох. — Ты прав. Я бы там точно был лишним, — в чужом голосе всё равно сквозят нотки печали, однако уже через секунду они сменяются на чистое любопытство. — А зачем ты, кстати, зашёл? Клэй наклоняется назад, опираясь о стол, и старается звучать максимально небрежно: — Мне нужно то лекарство от кошмаров. Теперь уже тишина не уютная, а напряжённая; Клэю не нужно оборачиваться, он и так знает, каким взглядом смотрит на него Дэррил: обеспокоенно-сочувствующим, немножко горьким и таким печальным, как будто у принца неизлечимые проблемы с головой, а не со сном. — Что на этот раз? — тихо спрашивает Дэррил и встаёт со стула. — Казнь и мама, — долго молчит перед ответом Клэй, пока друг идёт к стеллажу и перебирает стеклянные пузырьки. К счастью, тот понимает, что это не нужно никак комментировать, поэтому просто находит нужное, подходит к Клэю и даёт небольшую пробирку размером с палец, в которой плещется чистая янтарная жидкость. Даже на таком расстоянии чувствуется терпкий запах мяты, мелиссы и кучи других трав. — Спасибо, — кивает Клэй и цепляет бутылку за специальный ремешок на поясе, а после чувствует многозначительный взгляд напротив и вымученно выдыхает. — Да-да, помню, три раза в день натощак. Не впервой. — Я обязан это рассказывать каждый раз, — виновато пожимает плечами Дэррил. — Мои обязанности и меры предосторожности, понимаешь? — Понимаю, конечно, — отвечает Клэй и садится на стул. — Только сегодня у меня не получится принять лекарство. — Что? Почему? — Теперь я член отряда дезинсекции по уничтожению вредителей, — шутливо фыркает принц, но, видя абсолютное непонимание на лице Дэррила, продолжает: — Петра возглавляет группу солдат, я участвую в процессии. Этой ночью мы поедем разбираться с теми разбойниками, которые повозки грабят, знаешь о них? Парень на это кивает. — Сложно не знать, о них все говорят. В городе растут слухи, что их там целый армейский отряд. — Это не столь важно, — пожимает плечами принц и встаёт со стула, — три человека столицу терроризируют или двадцать, они всё равно к утру будут мертвы. Ладно, спасибо за лекарство. Хотел бы ещё посидеть, но мне нужно идти. — Всегда пожалуйста, — расстерянно проговаривает Дэррил, и в его голосе чувствуются какие-то странные нотки. Клэй косится на друга, ожидая продолжения или какого-нибудь вопроса, но тот продолжает хмуро молчать, смотря куда-то в сторону. До дверей остаётся один шаг, когда парень всё же окликает: — Клэй, стой! Принц оборачивается и внимательно слушает друга. — Чего? — Ты… ты точно будешь их, эм… ну… Ладно, забудь, — отмахивается Дэррил и разворачивается в пол оборота, сжимая ладонью край стола. — Если ты хотел что-то сказать, то договаривай. Прямо сейчас, — хмурится Клэй и не может сдержать приказной тон в голосе. Помощник лекаря на это напрягается, и принц мысленно чертыхается: он ведь ненавидит все эти королевские замашки и пытается вести себя по-обычному хотя бы рядом с Дэррилом, но иногда не получается — видимо, такие вещи невозможно вытравить из жизни, если они въедаются с самого детства, с молоком матери. — Я скажу глупость, — честно признаётся парень и кусает губы. — Большую глупость. — Я готов выслушать твою глупость, — пытается дипломатично отвечать Клэй. — Обещай, что не засмеёшься или… не запрёшь в колодки. — Насчёт смеха не знаю, но вот колодки точно нет, — принц издаёт беззлобный смешок. Дэррил тяжело выдыхает и исступленно молчит пару секунд. — Просто, может быть… ты не будешь их, ну, убивать? — неуверенно спрашивает парень и начинает нервно мять собственные пальцы. Клэй поворачивается всем телом к другу, удивлённо смотря на него. Не убивать? Серьёзно? Король бы за такую просьбу заподозрил в предательстве и не оставил просто так, но Клэй — не король, поэтому он просто подходит к Дэррилу со спокойно-добродушным выражением лица и желанием выслушать. — Почему? Кажется, этот тон успокаивает Дэррила: он расслабляет плечи и смотрит не таким настороженным взглядом. — Я, ну… не думаю, что они этого заслуживают? — несмело произносит парень. — Я имею в виду, они не такие уж и преступники, какими их может воспринимать твоя сестра. Да, конечно, они грабят и травмируют людей, но… только тех, кто жестоко обращался с другими. Ого. Вот это уже звучит интересно. — А поподробней? — любопытно спрашивает Клэй. — Я не знаю точных подробностей, просто слухи в городе, да и Гаюс лечил двоих из пострадавших, но… В общем, мне кажется, эти разбойники нападают только на тех, кто как-то конфликтовал с бедняками или купцами. Тот же банкир, например: насколько я знаю, он загнал в страшные долги многих своих клиентов. И я не слышал ни об одном нападении на добрых и порядочных людей, эти разбойники их вроде вообще отпускают. Клэй задумывается. Он тоже мельком слышал, что грабители как-то по особенному выбирают жертв, но чтобы настолько особенно… — А не думаешь, что это просто случайность? — Вряд ли, — мотает головой парень. — Люди, на которых нападали, становились, не знаю, добропорядочнее? Менее жестокими, что ли. В общем, переставали обманывать. Если это правда, думает Клэй, то такие нападения тире ограбления нельзя назвать случайностью. У них точно не был случайный выбор жертв. — Некоторые в городе даже прозвали их героями, но этих людей мало, конечно. Большинство всё же считает их преступниками, а не благородными рыцарями, — неловко улыбается Дэррил. — А ты как сам считаешь? — интересуется принц. — Я? Ну… — помощник хмурится, задумчиво осматривая комнату. — Они точно не герои, но я не думаю, что их нужно за это казнить. Их способы очень жестокие, я их не одобряю, но с другой стороны это в каком-то смысле помогает. Но это всё ещё ужасно. — Они те ещё маффины, да? — шутит Клэй, пытаясь разрядить обстановку. — Да, они те ещё маффины, — мягко смеётся Дэррил, и напряжённая атмосфера полностью уходит. До этого интерес к разбойникам уже немного остыл, но сейчас он горит с новой силой: Клэю вновь очень любопытно, какие цели преследуют те люди, вытворяя подобный фарс. Неужто у них в столице завёлся личный Робин Гуд, которого ведут сугубо благородные цели, но никак не корыстные? Тогда Дэррил в какой-то степени прав — они и правда не заслуживают смерти, а Петра не собирается давать им ничего иного, кроме как болезненной дороги в ад. Но что Клэй может сделать? Если он откажется, то подставит сестру; если он не окропит меч кровью, то это сделают другие; если он попытается переубедить Петру, то будет выглядеть дураком и ничего не добьётся. Никакого варианта нет, как и возможностей. Стоп. У Клэя, вероятно, возможностей и нет, а вот у Дрима?.. — В какой-то степени ты прав, — задумчиво произносит принц. — Это не те проступки, за которые полагается казнь. Только не говори Петре о моих словах, ладно? — Конечно, — энергично кивает Дэррил. — Можешь на меня положиться. — Я попытаюсь что-нибудь придумать. Не обещаю, конечно, но правда попытаюсь, — Клэй поднимает уголки губ в добродушной улыбке и вновь отходит к двери. Дэррил в ответ тоже благодарно и солнечно улыбается, так солнечно, что кажется, будто бы в комнате становится светлее. Принцу нравится эта улыбка: она такая открытая и искренняя, и Дэррил, если честно, единственный, кто так улыбается Клэю. У всех остальных улыбки фальшивые, затравленно-испуганные, и это очень удручает. — Спасибо, — искренне отзывается тот. — Спасибо, что выслушал, Клэй. И что не отправляешь мыть конюшни за такие вольности. — Если бы за такие мысли заставляли убираться за лошадьми, я был бы лучшим конюхом в этом королевстве, — насмешливо фыркает Клэй, слушает тихое хихиканье Дэррила и выходит из дома.

***

Ладно, возможно, Клэй действительно погорячился, когда сказал, что поиски велись слишком долго: он идёт уже минут тридцать, а ничего похожего на лесопилку не замечает, видит лишь близко расположенные друг к другу деревья и высокие плотные кусты. Принц уверен, что однажды на охоте находил ту самую лесопилку, но это было очень давно, да и он вместе с другими охотниками гнался на лошадях за стаей оленей, а потому и не обращал внимания на всякие заброшенные постройки. Клэй никогда не жаловался на свою память, особенно на запоминание местности, но всё же… возможно, он заблудился. Точнее, дорогу назад принц помнит прекрасно, а вот дорогу к лесопилке — нет. Вряд ли это можно назвать глаголом «заблудился». Во всяком случае, у Клэя ещё много времени. Солнце только-только опускается после зенита, чуть перекрываясь кроной высоких деревьев, и слепит глаза яркими лучами, стелющимися по земле причудливыми узорами из-за листвы. Клэй глубоко вдыхает свежий лесной воздух; есть какая-то огромная, необъяснимая разница между исследованием леса в одиночку и с отрядом. До этого принц, конечно, покидал пределы столицы, но всегда в сопровождении кого-то. Клэй понимает причины этого отцовского запрета, но, чёрт возьми, он бы всё отдал за возможность беспрепятственно покидать город. Не сбегать, не отправляться в бесконечное путешествие, навсегда забыв о своих обязанностях, а просто гулять по окрестностям. Клэю всегда было интересней наблюдать за крестьянскими заботами, чем сидеть в замке и учить всякую ерунду. Хотя астрономия и география были крайне интересными. Странная и болезненная мысль посещает голову: возможно, если бы отец не был так строг, то у них бы сложились вполне хорошие отношения, а не эта натянутая тонкая струна, готовая порваться в любой момент. Клэй не то чтобы жалеет о том — что случилось, то и случилось, — просто… иногда не хватает родительского тепла. Принц долго привыкал к вечному семейному холоду после смерти матери: отец не считал эти «щенячьи нежности» нужными, Петра просто не умела и не хотела показывать свою любовь, а Эдварду и Элизабет нужно было самим давать тепло, ведь тогда они были ещё совсем малютками. Клэй отгоняет эти мысли. Не время и не место. Точнее, просто не время, потому что ему необходимо сосредоточиться на другом. Деревья выглядят однотипными, но не настолько, чтобы в них путаться: Клэй всё это время шёл к юго-западу, как и говорила сестра, даже не сворачивал, поэтому вернуться обратно будет легко. На самом деле эта лесопилка — прекрасное место для тайного убежища: находится глубоко в лесу, далековато от города, а незнающему легко потеряться. Хороший выбор. Клэй неожиданно находит миниатюрную поляну метров на десять-двадцать, и резко вспоминает, что он тут уже был. Кажется, если пройти мимо, повернуть на тридцать градусов вправо и идти так примерно минут пять (полторы, если галопом на лошади), то… О да. Пни, на которых уже немного проросло новое дерево. Пни, на которых присутствуют следы топоров. Пни, которые указывают на то, что началась территория лесопилки. Клэй, улыбаясь, на всякий случай поправляет маску и идёт дальше. Он немного удивлён, что пока ни на кого не натыкается: они же явно должны были разместить кого-то на стрёме, верно? Только если у них нет каких-нибудь магических сигнализаций. Если они, конечно, существуют — Клэй не разбирается в магии ровно настолько, насколько младенец умеет писать романы. Дэррил когда-то пытался ввести его в курс дела, дать хоть какие-то знания (хотя бы ради защиты), но ничего не получилось, да и сам Дэррил не особо в ней разбирается. Клэй начинает чувствовать странный горьковатый запах, чем-то схожий со смолой, но всё же достаточно отличающийся; из-за маски обоняние немного притупляется (принц это уже проверил), поэтому он предполагает, что этот запах уже давно присутствует в лесу. Немного странно, учитывая то, что парень впервые чувствует такой запах, хотя он частенько заглядывает в этот лес. Ощущение чужого присутствия резко отдаётся холодком по позвоночнику, и Клэй мысленно чертыхается: накаркал, чёрт возьми. Он останавливается, полностью концентрируясь на всех органах чувств, но к рукояти меча не тянется — это может показаться агрессивным жестом, а не способом защиты. Клэй сюда пришёл не драться, а помочь, как бы это глупо не звучало. Боже. Он действительно собирается испортить план сестры, помогая своим врагам только потому, что не считает их такими уж злодеями?.. Клэй не успевает чётко обдумать эту неловкую мысль, как позади откуда-то сверху раздаётся неизвестный мужской голос: — Стоять. Принц честно пытается сдержаться, но не может, а потому издаёт беззлобный смешок: — Но я и так уже стою. — Ты понял, что я имел в виду, — фыркает незнакомец и, возможно, ещё закатывает глаза, судя по интонации. — Ты кто такой? Хотя нет, стой, для начала кинь в траву всё своё оружие. А потом подними руки. Акцент на словах «всё оружие» говорит о многом. Клэй недовольно выдыхает, а после смиряется, потому что на него наверняка сейчас смотрит стрела арбалета, а это означает лишь отсутствие свободы выбора. Принц вытаскивает меч из ножен и кидает поодаль в траву, поднимая руки вверх. — И это всё? — скептично спрашивает некто. — Увы, — отвечает Клэй, хоть и привирает: у него ещё спрятан маленький нож под жилетом. — Сделаю вид, что поверю тебе. Так кто ты такой? Теперь Клэй полностью уверен в том, что впервые слышит этот голос — значит, численность разбойников как минимум больше трёх, считая того Ника и ещё одного неизвестного. С высоты боевого и житейского опыта принц предполагает, что их примерно восемь или девять, но не больше десяти уж точно. Скорее восемь. Точно восемь — интуиция охотно подтверждает. Только если, конечно, этот незнакомец не принадлежит совершенно другой группе совершенно других разбойников, что вполне возможно. — Я пришёл вас предупредить, — увиливает от вопроса Клэй, — что на вас нападут сегодня. — Что? — давит громкий смешок тот. — Ты что несёшь? Повторюсь: ты кто такой-то? — У меня не так много времени препираться с тобой, — начинает немного раздражаться принц. — Не знаю, кто в вашей разбойничьей иерархии предводитель, но ты же знаешь Ника и парня с увеличительными очками на голове? Они мне нужны. Резкое молчание отлично отвечает на вопрос, и Клэй мысленно радуется, что наткнулся частично на того, кого надо. Успех пока не предопределён, но его уже можно разглядеть вдалеке. — Мало ли что тебе нужно, — напряжённо проговаривает незнакомец. — Почему я вообще должен тебя слушать? — Потому что если ты не послушаешь, то вас этой ночью убьют, — хмуро отвечает Клэй. Возможно, не стоит говорить так прямо, но кто знает. — Я серьёзно. Вас нашли. Дай мне поговорить с теми двумя, они меня знают, и я уйду. — Ты ведь сам понимаешь, что это звучит крайне странно, — резонно замечает разбойник. — Приходит какой-то чудак и с ходу заявляет, что мы умрём, если не дадим ему поболтать с нами. Подозрительно? Подозрительно. Клэй кусает губу и еле сдерживается не закатить глаза, хотя зачем он вообще сдерживается? Во всяком случае разговор очень сильно надоедает. Если этот парень у них в роли раздражителя, то он прекрасно справляется с работой. Но с другой стороны Клэй понимает ситуацию — она действительно достаточно подозрительная, и он просто не знает, как обернуть её в свою пользу. — Да, это подозрительно, соглашусь, но сейчас я просто хочу вам помочь, — устало произносит принц. — Я просто прошу две минуты разговора. Я мог бы вообще сюда не приходить, но я это сделал. Только из благих намерений, я не шпионю или что-то такое. — Благими намерениями вымощена дорога в ад, — скучающим голосом замечает незнакомец. — Допустим, Ника ты и правда знаешь, а вот второго? Ты даже его имя не назвал. Клэй глубоко вздыхает и опускает руки, потому что ему надоедает их держать, да и он больше не чувствует такой сильной опасности. — Мы познакомились, когда они уходили поговорить с Эмилем. Я случайно оказался не в то время не в том месте, но теперь я их знаю. И они меня тоже. Серьёзно, парень, послушай, я могу вам помочь избежать резни. С каждым произнесённым словом Клэй начинает чувствовать себя ещё более глупо, и, если честно, он бы и сам себе не поверил: эта встреча произошла позавчера, а их разговор был ужасным. Нет никаких объективных причин, по которой Клэй сейчас стоит и упрашивает незнакомого человека аудиенции у их потенциальных лидеров, кроме той злосчастной мысли, что они не заслуживают смерти. Какое Клэю вообще до них дело? — С Эмилем? — со странной интонацией переспрашивает парень. — Так, а ты случаем не в маске? Вместо ответа принц просто поворачивается к источнику голоса, смотря ввысь, на высокие ветки деревьев, только не замечает никого. Хорошо спрятался. И вновь молчание; Клэй думает, что, возможно, этот момент заставит сойти их разговор с мёртвой точки. Проходит с десяток секунд точно, пока незнакомец не начинает вновь говорить: — Ладно, допустим, я тебе верю. Что ты хотел нам сказать? — Что на вас нападут этой ночью и до смерти надерут задницы. — Кто? — с сомнением спрашивает тот. — Королевская семья с отрядом рыцарей, чёрт возьми, и я даже не шучу! — почти что цедит Клэй. А не ограничивать себя в словах — довольно здорово, мельком думает Клэй, пока очередной сеанс молчания наполняет это место. И ругаться в нужные моменты тоже здорово. Приятно. Так выражаться в замке запрещено абсолютно всем, Дэррил постоянно выкрикивает раздражающее «язык» при каждом скверном слове. А тут можно хоть материться. Свобода. Видимо, принц действительно заставляет разбойника задуматься над ситуацией, потому что даже отсюда чувствуется скрип шестерёнок в чужой голове; по личным ощущениям проходит вечность, прежде чем сверху раздаётся шум листвы, а после Клэй наблюдает двух спускающихся с дерева людей. Они легко лавируют между ветками и приземляются на землю, сощуренно смотря на принца. Точнее, один подозрительно и хмуро, а второй просто хмуро. На самом деле Клэй не удивлён, что их двое. Это хорошая тактика, подстраховывающая, он сам ей иногда пользуется на охотах и стычках. Забавно, что у обоих разбойников полнейший бардак на голове, разве что у одного, повыше, волосы немного вьются, а у второго, поменьше, просто торчат чёрти как. Клэй в принципе замечает, что немногие из простолюдин следят за своим внешним видом, но это объясняется простым отсутствием времени и возможностей. Тот, что повыше, мельком кидает взгляд на товарища и отходит в сторону, тут же теряясь среди кустов (принц замечает у него серый платок, закрывающий всё лицо, кроме глаз), а второй остаётся и складывает руки на груди, правда, немного неуклюже, потому что он продолжает держать арбалет. — Лучше бы ты не соврал, ради твоего же блага, — фыркает тот. — Жди. И давай без глупостей. — Мой меч всё равно валяется там, а пока я до тебя добегу, ты успеешь пристрелить меня три раза. Я тебе ничего не сделаю, даже если захочу, — пожимает плечами Клэй. — Кто знает. Люди могут всякую странную хрень вытворить за секунду до смерти и выжить. Ну, в этом принц солидарен, потому что сам не раз наблюдал странные вещи. Незнакомец молчит, и Клэй от скуки начинает его рассматривать: почти что чёрные волосы, тёмного оттенка кожа, просторная синяя рубаха с надетой поверх светлой коттой, перчатки, сапоги, на честном слове держащиеся пояса. Ничего интересного. Среднестатистический юноша лет восемнадцати-девятнадцати, выросший из трущоб города. Клэю любопытно распределение ролей в их маленькой общине: кто сторожит, кто готовит, кто нападает, кто пополняет запасы. Раз у них такие продуманные планы по ограблению, то и обычная жизнь наверняка распланирована по мелочам. И кто у них лидер? Может, кто-то из тех двоих? Какая у них численность? Какой опыт, таланты, умения? Это любопытство обычное — не острое желание разведать как можно больше информации для лучшей стратегии, а скорее… интерес к другому образу жизни. Абсолютно такой же, как у ребёнка, задающего простодушные вопросы об устройстве мира родителям. Клэю и правда любопытно, как живут такие люди, ведь он сам за пределами замка нигде более не жил. Проходит, может, минут пять или семь, прежде чем Клэй слышит шаги с той стороны, куда ушёл разбойник с платком на лице. Интересно, узнает ли принц их имена, или они так и останутся навсегда безымянными? Ну, как минимум одно имя он знает, если оно настоящее, конечно. — О господи, это и правда ты, — с чётким огорчением и разочарованием произносит, кажется, Ник (принц не очень хорошо запоминает голоса). Клэй оборачивается и видит два знакомых лица, и оба недовольные: у того, что с банданой, такое выражение, будто бы его заставляют отмывать полы во дворце в десятый раз, а у второго, что с очками, подозрительный взгляд с сильным изломом бровей. — И тебе привет, — скептично произносит Клэй. — Ребят, оставьте нас, — вымученно произносит Ник и поочерёдно смотрит на каждого. — Ты уверен? — осторожно спрашивает тот, что с платком. — Ага. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — хмыкает второй и хлопает Ника по плечу, проходя мимо. Они оба скрываются в кустах, и Клэй чувствует на себе два внимательных взгляда. Более внимательных, чем предыдущие, а ещё чувствует, как сильно ему тут не рады. Но теперь не тыкают арбалетом в глаза, и на том спасибо. Правда, подбородок начинает противно ныть, как старая (относительно старая) рана, и это немного отвлекает. — Ну и какова причина твоего визита к нам? И как ты нас нашёл вообще? — недовольно спрашивает Ник, ставя руки в бока. — Я ведь говорил, что могу быть полезным, — внезапно вспоминает о своей фразе Клэй, — так вот. Этой ночью на вас нападёт сама принцесса и далеко не для того, чтобы попить с вами чай. Сначала на их лицах мелькает удивление, а после они хмуро переглядываются между собой. — Откуда тебе это знать? — замечает тот с очками. Клэй мысленно нарекает его скептиком, потому что все его фразы были либо безэмоциональными, либо вопросительно-подозрительными. — Разведчик нашёл ваше логово, — выдыхает принц и осторожно подбирает слова, пытаясь не выдать себя. — А знаю я это потому, что был возле замка. Рыцари говорили о ночном выезде и упоминали эту лесопилку, и, поверьте, они идут по ваши души. — Откуда нам знать, что ты не тот самый разведчик? — Тогда какой смысл мне предупреждать вас? — закатывает глаза принц. — Я бы пытался выудить как можно больше информации, а не говорить правду, если бы вообще с вами заговорил. Клэй видит чёткое неверие в их глазах, и это заставляет немного разочароваться в себе. Принц до сих пор не понимает, как правильно общаться с разбойниками, чтобы как можно быстрее добиться их расположения и хотя бы малого доверия — либо те двое сами по себе страшные скептики, либо ситуация слишком подозрительная, чтобы Клэй смог убедить их. Возможно, фигурируют оба варианта. — Знаешь, в чём несостыковка, — Ник, касаясь указательным и большим пальцами подбородка, многозначительно смотрит на принца. — Ты вроде в прошлый раз говорил, что тебе нежелательно появляться возле замка, а сейчас ты заявляешь, что шлялся возле него. Странновато выходит, не думаешь? Клэй думал о том, что это звучит достаточно подозрительно, но так и не придумал более правдивой лжи. — Я ходил с маской. Меня спокойно пускают на территорию Бомонда с ней, — пожимает плечами принц. — И тебе так просто позволили сидеть возле рыцарей и подслушивать их разговоры? — скептик складывает руки на груди. — Я умею вести себя не подозрительно, знаешь ли. Парни вновь переглядываются, и Клэй уже не знает, чем окончится их разговор. Во всяком случае, свою миссию он частично выполнил, осталось только дойти до дворца живым — как и говорил Дэррилу, он попытался. Сделал всё, что смог. Однако в этот момент принц чувствует, как купол неверия начинает медленно таять: те двое теперь смотрят на него каким-то другим взглядом, уже новым, менее подозрительным. — Так вышло, что мы уже предполагали о скором нападении на нас, и тут приходишь ты и заявляешь, что сама Петра скалит на нас зубы. Но в твоём рассказе слишком много белых пятен, чтобы мы так просто тебе поверили. — Я знаю, — кивает Клэй. — Это ваше дело: верить мне или нет, но я очень рисковал, добираясь сюда, так что я очень разочаруюсь, если завтра утром узнаю о ваших смертях. — А зачем ты рисковал? — странным тоном спрашивает тот, что с очками, добивая пронзительным взглядом. — Почему ты вообще хотел нас предупредить? Вряд ли тебе от этого будет какой-то толк. Пустота звенит в голове, отражаясь эхом от стен черепной коробки, и Клэй входит в ступор. Это разные вещи — когда ты задаёшь вопрос сам себе и когда его задают тебе в лоб другие, совершенно разные, и принц теряется, как несмышлёный малыш на базаре. Возможно, Клэй это делает потому, что у него проснулось чувство справедливости. Возможно, потому, что Дэррил попросил. Возможно, потому, чтобы насолить сестре. Возможно, потому, что это кажется призрачным шансом доказать отцу, что Клэй что-то значит за пределами замка. Что он может повлиять на исход событий, не прибегая к геноциду, что можно решить этот вопрос не путём крови и меча. Что, в конце концов, эти разбойники — не просто куски мяса, а люди, заслуживающие того, чтобы их мнение было услышано. — Я не знаю, — честно отвечает Клэй, и его голос звучит совершенно убитым из-за маски. — Честно не знаю. Я просто не хочу, чтобы вы умирали. Вы же, вроде, помогаете народу, да? Солнечный луч резко начинает выглядывать сквозь листву и болезненно слепит глаза, и принц щурится, поднимая ладонь над лбом. А ещё вновь ловит два странных взгляда. — Может, и помогаем, — с неясной интонацией заявляет Ник. — Может, и нет. — Уверен, вы добиваетесь этой неопределённости. Молчание; значимость разговора чувствуется практически на физическом уровне, и Клэй явственно ощущает, что сейчас его слова влияют на нечто большее, чем просто факт окровавленного или чистого лезвия меча этой ночью. — Я знаю, что у вас есть план, и я знаю, что ваша смерть в него не входит, — в последний раз пытается достучаться Клэй, — и я не пытаюсь узнать о вашем плане и не выпытываю его подробности. Я просто хочу помочь вам выжить. Вот и всё. Поверьте. Поверить в это сложно, Клэй понимает, но всё равно какой-то тонкий голосок внутри пищит о том, что нужно постараться изо всех сил. Ник долго смотрит на принца испытывающим взглядом, а после сокрушённо выдыхает, поворачиваясь к другу. — Что думаешь, приятель? Юноша кусает губу, раздумывая над ответом, и Клэй чувствует себя так, будто он в двух шагах от гильотины. — Винсент говорил о том, что видел недавно какого-то человека рядом с базой. Вполне возможно, нас и правда нашли, — задумывается тот и кидает мельком взгляд на принца. — И принцесса объявила награду за наши головы. Но даже не знаю, Ник, всё равно опасно доверяться незнакомцу. Те двое испытывающе смотрят друг на друга, словно понимают друг друга без слов, а после Ник поворачивается обратно к Клэю. — Все факты складываются в твою пользу, загадочный масочник, — хмыкает тот и ведёт рукой по волосам, поправляя белую бандану. — Возможно, ты не врёшь. Но нам в любом случае стоит обсудить это со всеми. — Значит, вы немного, но всё же верите мне? — спрашивает Клэй, чуть наклоняя голову. — Самую капельку, — отвечает скептик с сощуренным взглядом и смешком. — И мы поверим тебе ещё больше, если прямо сейчас уйдёшь. Вау. Продвижение с «я уничтожу тебя своими глазами» до «возможно, ты удостоишься моей ухмылки». Наверное, принц может собой гордиться. Он оглядывается вокруг, ища в траве свой меч, находит знакомый силуэт, играющий бликами на солнце, и убирает обратно в ножны, ощущая себя теперь более уверенно. — И вы вновь меня просто отпустите? — с сомнением спрашивает Клэй. — Есть причины, — фыркает Ник и складывает руки в замок. — Иди уже. Если честно, парень ожидал, что ему придётся отбиваться силой или быстро убегать, ведь он теперь знает местоположение их базы, поэтому крайне удивляется такому простодушному ответу и возможности просто уйти. Клэй немного не понимает этого — тотальное недоверие и обыкновенное «иди уже», которые априори друг с другом не совмещаются. Это ведь действительно опасно. Но и ладно. Их проблемы. Клэй, конечно, не собирается никому рассказывать об этой встрече, но всё же. Он хочет ещё что-то сказать напоследок, даже оборачивается, кидая вопросительный взгляд на разбойников, но не знает, что и говорить. «Удачи» или «надеюсь, я не увижу ваши головы завтра утром на пороге замка»? Или ещё одно жалкое «поверьте мне, пожалуйста»? — Да не будем мы внезапно стрелять в тебя из арбалета, — закатывает глаза юноша и раскидывает руки в стороны. — У нас его даже нет с собой. Иди. — Да кто вас знает, — фыркает Клэй. — Ты просишь довериться тебе, но сам нам не доверяешь, — подозрительно щурится Ник, но уже спустя секунду начинает беззлобно ухмыляться. — Хотя на твоём месте я бы тоже опасался. Принц в последний раз окидывает их взглядом, так и не зная, что сказать, а после быстро уходит за деревья, скрываясь в гуще леса. Разбойники вновь его не преследуют, и Клэй чувствует своеобразное дежавю: ситуация повторяется почти так же, как и в прошлый раз, только теперь напряжение не настолько ощутимое. Возможно, они и правда неплохие ребята. Возможно, Клэй сделал правильное решение, что попытался их предупредить, а, может, худшее во всей его жизни — по крайней мере это покажет только время, а сейчас Клэй просто надеется, что сегодняшняя ночь не закончится чьим-либо кровопролитием. Что ж. Пора идти в замок и готовиться к выезду.