Историю пишут победители

Утро едва посветлевшим небом напомнило о себе в открытых окнах. На более темном западе все еще сияли яркие звезды, в то время как на востоке постепенно занималась заря. Солнце не успело раскрасить крыши высоток из стекла и бетона во все оттенки золотого, и воздухе ещё чувствовался сладкий аромат ночной росы. В этот ранний час Алекс не спал. Старший наследник семьи Дрейк сидел за письменным столом у себя в комнате и пил любимый «Лаваззо Тиерра». Перед ним лежали листы с математическими выкладками, которыми он занимался накануне. Несмотря на то, что они с братом, вдоволь насытившись друг другом, легли вчера поздно, под утро ему не спалось. Проснувшись в тяжёлых объятиях младшего, не желающего отпускать его от себя даже ночью, Алекс полежал немного с открытыми глазами, прослушиваясь к тихому дыханию Юлиана, а потом откинул одеяло и аккуратно выскользнул из кровати. Сна не было. Сознание было ясным. В этот ранний предутренний час хотелось сидеть на веранде с чашечкой ароматного кофе в руках и наслаждаться звуками сонного дома и видом просыпающегося мегаполиса. Нью-Йорк, по сути, никогда не спал, но в этот час перед рассветом он погружался в состояние какой-то странной коматозной дремы. Не ездили машины, не летали самолёты, не было слышно гула работающих заводов. Только фанатики и безумно влюбленные бодрствовали в четвёртом часу утра, и Алекс, внимательно разглядывающий спящего брата, причислял себя одновременно к обеим категориям. Дрейк-старший, первый ребёнок богатейшей семьи на Кроудфорд-стрит, думал в этот момент над тем, куда в итоге завели их отношения с Юлианом. Было до странности непривычно называть то, что происходило между сиблингами, отношениями — Алекс в жизни бы не подумал, что когда-нибудь назовёт собственного брата своим любовником. Тем не менее, несмотря на все свои моральные принципы, трахался с ним Алекс вполне себе охотно и даже сам иногда лез к нему с поцелуями. Это было похоже на помешательство, на странную болезнь, на психическое отклонение, но парень, три месяца назад ставший жертвой безжалостного изнасилования, понимал, что действительно хочет секса с тем, кто его отымел. Как будто после сделанного Юлианом у него начисто отбило тягу к девушкам и закоротило только на родном брате, который с удовольствием отвечал ему взаимностью. Алекс понимал, что их секс, поцелуи и постельные ласки ненормальны, нездоровы и неправильны, но ничего не мог с собой поделать. Он заставлял себя не думать о том, что они с Юлианом творят, и просто отдавался процессу, получая от него удовольствие. Молодой организм требовал своего, и, если с девушками у него не получалось, он готов был получить законную порцию удовольствия другим путем — с тем, кто сделал его таким. Да и глупо было отрицать, что Юлиан нравился ему в сексуальном плане. Загорелое тренированное тело с рельефом в нужных местах, пальцы, творящие невообразимое на члене Алекса, крупные чувственные губы, умеющие доставлять наслаждение, волевые, пусть и грубые черты лица. Жёсткие тёмные волосы, мужественная щетина, которая колола старшего брата во время поцелуев, венки на проработанном прессе. Алекс не скрывал того, что питает определённый интерес к телу брата. До восемнадцати лет он никогда не смотрел на него в таком ключе, а Юлиан не давал повода хотя бы на секунду представить его в роли своего любовника. Дрейк-старший испытывал скрытую зависть к более мускулистой и крепкой фигуре брата, который развивался быстрее своих сверстников. Он признавал, что Юлиан бьёт его по физическим параметрам и тайно радовался своей власти над непослушным сиблингом. С тех пор, как младший своей истерикой выбил из него в ресторане последний шанс на реабилитацию, они из двух абсолютно чужих друг другу людей превратились в почти идеальных любовников. Юлиан, пообещавший Алексу засунуть в жопу свой характер и быть лапочкой, действительно изменился в лучшую сторону. Он перестал ругаться с братом по мелочам и устраивать скандалы на ровном месте. Дрейк-младший начал помогать ему по дому и даже изредка делал уроки с сестрой — правда, едва сдерживая маты и желание прибить недалекую Тайшу. Юлиан без напоминаний мыл за собой посуду, стирал свои вещи, делал уроки и готовился к зимним экзаменам — в общем, представлял из себя образец идеального сына, которым так хотела видеть его мать. Миссис Элизабет Дрейк не могла понять, что происходит с ее младшеньким, и сквозь слезы умиления нахваливала его буквально за то, что Юлиан донёс грязные трусы до стирки, а не оставил их висеть в гостиной на диване. Она связывала это с приездом Алекса и постоянно повторяла, как хорошо повлияло на него возвращение старшего брата — не подозревая, как при этом была права. Даже Тайша, глядя на парней, не понимала, куда делись два агрессивных мальчишки с вечным желанием выяснять отношения, и откуда появились два взрослых парня, с теплотой смотрящих друг на друга за завтраком. Младшей сестре определённо нравилось то, что она перестала получать подзатыльники от Юлиана, и она шёпотом просила Алекса оставить все как есть. Отношения между братьями наконец-то стали такими, какими они должны были быть. И, несмотря на это, Алекс чувствовал, что между ними еще не все решено. «Мы все делаем неправильно», — часто думал он, валяясь после секса с Юлианом в обнимку на его кровати. «Для всех остальных это отвратительно. Это же инцест, нахрен. Мать убьёт нас, если узнает, и будет права». Он чувствовал себя откровенно плохо каждый раз, когда думал о том, что, по сути, занимается любовью со своим шестнадцатилетним братом. Алекс ощущал что-то между стыдом и ужасом, понимая, что они уже перешли эту грань и пути назад нет. Обоим сиблингам это бы не простилось — в первую очередь, матерью, отцом, сестрой, друзьями и высокоморальным обществом, в котором они жили. Ниже падать было некуда. Оба интуитивно это понимали. «Я не люблю его», — проскальзывала в голове Алекса предательская мысль. «Я просто не хочу, чтобы он страдал». Это была не вся правда. Далеко не вся. Месяц назад в том ресторане, где Алекс успокаивал рыдающего Юлиана, он согласился на те условия, которые предложил ему младший. Он по умолчанию занимал активную позицию в постели, и подставлять задницу должен был Юлиан, который очень жёстко влетел со своими поспешными словами. Обещание всегда быть снизу давалось им в истерике, и младший не вполне понимал, о чем тогда говорил. Сейчас же, после месяца их отношений, средний ребёнок миссис Дрейк готов был забрать свои слова обратно, но было поздно — раз пообещал как мужик, то и отвечать за свой базар тоже должен был как настоящий мужик. Алекс видел, что Юлиан панически боится анала в пассивной позиции, но меняться ролями не хотел — младший сам дал то проклятое обещание. За тот месяц, пока они узнавали друг друга лучше, оба брата ни разу не занимались проникающим сексом, ограничиваясь только минетом и совместной дрочкой. Каждый раз, когда Алекс тянулся к запретному месту, Юлиан зажимался намертво и умолял брата перенести это на другой день. Брать младшего против воли тот не собирался, уламывать его не хотел. Ему не нужно было повторение собственной истории, пусть и в облегченном варианте. Алекс хотел с ним только добровольного, нормального секса с обоюдным удовольствием. Но в верхней позиции. И не один раз. Юлиан тоже хотел, но отдаться ему осознанно не мог. Слишком глубоко в нем сидела установка «кто снизу — тот аутсайдер». В его мечтах именно Алекс был сладким, доступным пассивом, которого он любил и носил на руках. В реале все получалось по-другому — впервые в жизни отыметь хотели его. Юлиан сам же загнал себя в безвыходную ситуацию, а теперь расплачивался за это сполна, мучая и себя и брата. Выхода он не видел. К ведомой позиции был не готов — слишком сильно любил себя и свою задницу. Алекс знал это. Он сделал глоток любимого кофе и тихо поставил чашку на стол. Зажёг настольную лампу. Подумав, открыл окно, впуская в комнату ароматы утреннего Нью-Йорка и мокрого асфальта после дождя. Юлиан поежился под своим одеялом и плотнее замотался в тёплую ткань. Алекс подошёл и накрыл его сверху своим пледом, заботливо подоткнув младшего со всех сторон. Что бы ни происходило между ними раньше, сколько бы раз они не дрались, Дрейку-старшему отношения с Юлианом по-настоящему нравились. Страсть, обожание, стремление видеть своим, забота, искренняя влюблённость растапливали его заледеневшее сердце и заставляли смотреть на младшего другими глазами. Алекс знал, что это неправильно, грязно и противозаконно. Знал — и забивал на это каждое утро, когда брат тянулся к нему с поцелуями. Всю осознанную жизнь они с ним ругались насмерть. Сейчас ему просто хотелось той ласки и нежности, которой он так долго был лишён. Юлиан открыл глаза. Он какое-то время фокусировал сонный, откровенно непонимающий взгляд, постепенно приходя в себя. Поняв, где находится и кто стоит над ним, сразу же перевёл его на Алекса. — Не спишь? Тот молча покачал головой. — Не хотел тебя разбудить. Спи. Юлиан медленно перевернулся на спину и скинул с себя одеяло. Его розовые от сна и тепла щеки вызвали у Алекса слабую улыбку. В своей пижаме, сонный, разморенный, только что проснувшийся, младший больше напоминал того мальчишку, который приходил к нему по ночам во время грозы и просил рассказать сказку про затерянных мореплавателей. Алекс поправил ему подушку и незаметно провел Юлиану по щеке. Тот прикрыл глаза и задержал дыхание, не ожидая этой странной ласки. — Ложись и спи дальше. — Я не хочу. Юлиан привстал на локтях и посмотрел на брата. Тот понял его без слов. — Пять утра, Юлька. Трахаться будем позже. Тот слегка пнул его ногой. — Я просил не называть меня так. Алекс усмехнулся. Юлиан смотрел на него затуманенными влюблёнными глазами и явно выпрашивал утренний секс. Старший покачал головой. — Я буду работать. — Даже не поцелуешь? — капризно протянул его брат. Тот только закатил глаза и, наклонившись, приник к его губам в быстром, невинном поцелуе. Алекс успел оторваться от брата до того, как Юлиан попытался дёрнуть его на себя и завалить в кровать. Тонкие пижамные штаны не скрывали того, что гордо стояло у него между ног. По утрам хотелось до одури и потемнения в глазах, но недотрогу Алекса надо было ещё уломать на развязный секс в позе 69. — Ну… — с нетерпеливым желанием прошептал Юлиан, сжимая в руках прохладную ладонь брата. — Просто отсосем друг другу, и ты пойдёшь работать. У него был своеобразный кинк на то, чтобы просыпаться под утро и снова засыпать в комнате брата, глядя, как тот в специальных очках работает за компьютером под неяркой лампой, а за окном светлеет небо и начинает просыпаться огромный город. Юлиан смотрел на спину брата, любовался его стройной, подтянутой фигурой, заматывался плотнее в одеяло и засыпал. Он много раз сдерживал в себе признания в любви, считая их слишком детскими и ванильными, но сам чувствовал, что влюбляется в Алекса без шансов с каждым днем все сильнее и сильнее. Юлиан материл себя плохими словами за тот идиотский поступок в Атланте, — и вместе с тем понимал, что это был единственный прекрасный раз, когда он имел брата в активной позиции. Сейчас же ему это не светило. Алекс какое-то время смотрел на него, и в его взгляде явно боролась похоть с упрямством. Юлиан пошло улыбнулся, проводя языком по губам. — Ты хочешь меня, — тихо произнёс он с коварной улыбкой. На лице его брата словно что-то изменилось. — Да. Хочу. Удивлённый Юлиан не успел понять эту странную перемену настроения. Алекс быстро перекинул через него ногу и бесцеремонно оседлал младшего, провокационно прижимая его руки к кровати. Вставший член уперся ему прямо в задницу, но сегодня пошлым мечтам Юлиана не суждено было сбыться — у того были на него собственные неприличные планы. — Сейчас ты пойдёшь в душ и вымоешь задницу изнутри, — хриплым от возбуждения голосом произнёс Алекс, глядя прямо в глаза потрясённому брату. — После этого потрахаемся. Как ты и хотел, — с иронией добавил он при взгляде на растерянную физиономию младшего. Враз успокоившийся Юлиан, ожидавший все, кроме этого, медленно проглотил комок в горле. Он не думал, что Алекс резко вспомнит о его обещании сегодня утром и воспользуется им. Надеялся до последнего, что тот не потребует от него подставиться. Требование брата совсем не было похоже на шутку, и Юлиан с запоздалым страхом понял, что пришло его время платить по счетам. — Может… — неуверенно начал он, но, наткнувшись на взгляд Алекса, осекся. Тот улыбнулся и молча покачал головой. — Если ты не хочешь, я не буду этого делать. Только секса у меня не проси. Сердце Юлиана пропустило удар. Для него это было сродни нокауту. — Все же нормально было, — с невольной обидой выдавил он из себя. Они отлично трахались этот месяц, доставляя друг другу удовольствие ртом и руками. Каждый раз после секса с Алексом Юлиан чувствовал себя полностью выжатым и удовлетворенным и не понимал, зачем менять их систему. Он знал, что когда-то все равно придётся подставиться брату, но старался не думать об этом сейчас. Алекс одной фразой перевернул все с ног на голову. — Хочу попробовать тебя с другой стороны, — неожиданно мягко улыбнулся Алекс. — Только добровольно, Юлиан. «Он трахнул меня силой, я имею право отыграться», — напомнил себе Дрейк-старший, глядя в полные отрицания и страха глаза брата. «Глупый, разбалованный дурачок», — выдало сердце. «Он же ненавидит себя за это. А я его добиваю». Юлиан отвёл взгляд. — Встань, — раздражённо нахмурился он и руками не особо ласково столкнул брата с себя. Обещание надо было выполнять. Он сказал — следовательно, должен был сделать это. Как бы визжащее от ужаса подсознания ни пыталось отсрочить неизбежное. Выбора не было. Юлиан в похоронном молчании содрал с себя пижаму и небрежно перекинул полотенце через плечо. Сзади раздираемый внутренними противоречиями Алекс боролся с собой, чтобы не сказать ему спасительное «ладно, не надо». Юлиан так же молча достал из рюкзака бутылку вчерашнего вина, которую они с братом так и не уговорили, и для храбрости отпил прямо из горла несколько глотков на голодный желудок. — Ты что творишь?! — вовремя заметил это Алекс. — Для разогрева, — мрачно ответил тот и вышел в коридор.

***

Алекс успел подумать, что брат все-таки струсил и просто свалил из дома в одном полотенце, когда непривычно бледный и притихший Юлиан появился в дверях его комнаты. Кусок махровой ткани вокруг бёдер намекал на то, что под ним ничего нет, а пораженческое выражение его физиономии свидетельствовало о чистоте задницы. — Сделай это быстро и без лишних соплей, — прямо потребовал он, стараясь скрыть свой страх перед предстоящим. — Я тебя насиловать здесь не собираюсь, — непривычно хриплым голосом ответил Алекс. Юлиан посмотрел ему в глаза в надежде увидеть там отблеск сомнения, но ожидание сладкого действа почему-то распалило обычно сдержанного и холодного Дрейка-старшего. Его брат сжал зубы, понимая, что надежды особо нет, и подошёл к кровати. Там все было готово. Смазка, презервативы и салфетки лежали рядом на тумбочке. Операция по распечатыванию его девственного зада должна была начаться с минуты на минуту. — Это просто месть, да? — не оборачиваясь, спросил Юлиан. Он чувствовал себя отвратительно. — Я тоже так думал раньше, — покачал головой Алекс. — Это не месть. Я хочу тебя. Выражения лица Юлиана он не увидел. Тот отвернулся от него и неловко устроился на кровати, намеренно не сняв полотенца. Ему было стыдно. — Ты чувствовал то же самое? — тихо спросил младший, когда Алекс неторопливо и аккуратно начал развязывать на нем его последнюю защиту. Пальцы Дрейк-старшего едва ощутимо дрогнули. — Я чувствовал себя намного хуже, — со льдом в голове отозвался он и одним рывком содрал с Юлиана полотенце. Его взгляду открылись прекрасные смуглые ягодицы брата, налитые и упругие как у девчонки. Алекс положил на них ладони и с первобытным удовольствием стиснул пальцами тёплую податливую плоть. Юлиан зажмурился и едва слышно всхлипнул от стыда, когда старший раздвинул половинки его сокровища и посмотрел на сжатый тугой вход, оценивая и любуясь открывшейся картиной. В таком положении он чувствовал себя до ужаса беззащитным и развратным, лежа с голой задницей под пристальным взглядом старшего брата, но помешать ему уже не мог — дал слово. Алекс успокаивающе погладил его бедра и провел пальцем посередине. Юлиан панически сжался. — Расслабься, — непривычно мягко произнёс старший и надавил ладонью ему на спину. Тот вытянул вперёд руки и, заведя их под подушку, незаметно стистнул до боли простыни. Он лежал, пошло и беспомощно раскинувшись на кровати, в то время как Алекс устроился между его ног и уже выдавливал на пальцы смазку. Юлиана трясло крупной дрожью, но он старался этого не показывать. По спине стекали струйки пота, а влажным после душа ногам и рукам было холодно. Младший уткнулся лицом в подушку, скрывая неестественную бледность, и рефлекторно напряг задницу, когда Алекс приставил к нему пальцы. — Расслабься, — жёстче повторил тот и надавил на сфинктер указательным пальцем. — Тебя никто не насилует, Юлиан. Его брат сжал зубы и прокусил насквозь ткань наволочки от подушки. Тело требовало прекратить это издевательство, возбуждения не было, но чисто логически он понимал, что повторенное дважды обещание должно было быть выполнено перед тем, кого он вообще изнасиловал и бросил. Алекс имел моральное право на то, чтобы взять его сейчас сзади. Он сам сделал с братом то же самое, только более цинично и отвратительно. — Не тяни, — прорычал Юлиан куда-то в кровать. Глаз он так и не открыл. Алекс несильно шлепнул его по ягодице и силой развёл упругие половинки в стороны. Так анус младшего был хотя бы немного раскрыт, и первый палец не принёс бы для него боль. — Я лучше знаю, — в голосе Алекса явно звучало возбуждение. Он бы не отпустил сейчас Юлиана ни за что на свете. Увидев обнажённого, раскинувшегося младшего брата под собой, он отбросил все сомнения о пощаде и помиловании. Эта аппетитная, налитая, сексуальная задница принадлежала сейчас только ему одному. Юлиан согласился на секс в пассивной позиции. Алекс имел абсолютный доступ к любому участку его тела, и он не стал бы врать себе, говоря, что физически брат ему не нравится. На какое-то неуловимое мгновение Юлиану показалось, что старший затормозил. Он не чувствовал никаких прикосновений к своей невинной заднице и отчаянно захотел поверить в то, что сегодня его не тронут. Юлиан обернулся к брату, как бы спрашивая у него «что дальше?»… и в этот же момент вскрикнул в голос от того, что в его девственный, запечатанный анус с с неумолимой настойчивостью вошёл первый палец Алекса. — Всего один, — оборвал его крик на полуслове тот. — Это просто палец. Средний. — Спасибо, блять, за информацию, — прерывисто выдохнул Юлиан, кривясь от незнакомой боли в заднице. Сфинктер пульсировал с непривычки, мышцы болезненно напряглись, а к щекам стремительно прихлынула краска. Младший ещё глубже уткнулся лицом в подушку и издал последний безнадёжный вой агрессивной самки белуги, думая только о том, что секунду назад его, по сути, лишили анальной невинности. Он повторил этот странный, полный вселенского отчаяния звук, когда Алекс вытащил пальцы и нежно поцеловал его в спину. Не эти ласки Юлиан представлял себе в самых смелых своих фантазиях. Не ему надо было лежать сейчас кверху задницей и стонать в подушку, оплакивая свою невинность и девичью честь. — Я буду нежен, — интимно пообещал сзади Алекс, кайфуя с того, как брат сжимал его внутри мягкими шелковистыми стенками. Палец словно всосало внутрь, и старший постепенно начал подготовку брата к более крупным вещам. Юлиан лежал под ним молча, ничем не комментируя свое падение, и только изредка постанывал от ощущений в растянутой заднице. Оба знали, что на самом деле происходит между ними, и понимали, почему без этого секса дальнейших отношений у них не будет. Алекс устроился на ногах брата, прижимая их своим весом к кровати, и выдавил на пальцы еще геля. — Трахни насухую, — проскулил Юлиан, кинув мимолетный пронзительный взгляд через плечо. Алекс посмотрел на него как на идиота и аккуратно приставил ко входу второй палец. — Ненавижу эту подготовку, — прошептал Дрейк-младший и снова спрятал лицо в подушку. Алекс понял его без слов. — Размечтался, — повторил он ту фразу, которую три месяца назад сказал ему Юлиан перед коварным изнасилованием в его же ванной. Алекс не видел, как побледнели щеки младшего, но смог прекрасно представить выражение его лица. И усмехнулся. «Нет, Юлька, не так быстро. Я наиграюсь с тобой за те два раза, когда ты брал меня силой. Ты будешь также стонать и задыхаться, как это делал тогда я. Почувствуй, каково мне было. Пойми».

***

Юлиан всегда был уверен, что пассивами становятся мягкохарактерные неудачники, которые не могут доминировать в постели. Представляя их с Алексом, он мечтал о том, как сладко будет иметь его стройное соблазнительное тело и пережимать член у основания, не давая ему кончить. Знал в мельчайших деталях, как именно должен будет пройти их первый раз. Представлял, ждал, хотел этого, прикидывал варианты, как склонить брата к нормальному сексу. И ни разу даже не подумал о том, что жизнь будет отличаться от его фантазий на сто восемьдесят градусов. Алекс вошёл в него слитным, плавным движением, и замер, удерживая Юлиана за бедра. Тот практически задохнулся, когда ощутил вошедшие в него уверенные восемнадцать сантиметров горячей плоти, и прикрыл рот ладонью. «Ну вот и все, Юлиан», — пронеслось в голове с сарказмом. «Теперь ты больше не девственник. Можешь расслабиться». Он положил щеку на подушку и разжал наконец затекшие пальцы. Юлиан прикрыл глаза, дыша через раз и привыкая к размерам старшего брата, которые превзошли самые смелые его ожидания. Он как никогда был близок к обмороку, и заботливый, аккуратный Алекс это видел. Он замер на какое-то время, давая ему привыкнуть. Чуть двинул бёдрами вперёд, назад, с нежностью провел пальцами по поджавшимся яичкам Юлиана. Старший ласкал его всеми известными способами, отвлекая от боли и от осознания, и целовал спину брата с какой-то странной изголодавшейся жадностью. Когда младший относительно пришёл в себя и смог сделать нормальный вдох, Алекс с плохо скрываемым облегчением выпустил то, что в реальной жизни обычно гасил. Он впился пальцами в бедра брата и толкнулся в его сладкую, тугую узость. Юлиан только поморщился. А потом все стало гораздо жёстче. Алекс, приноровившись к телу брата, понял, как надо двигаться, и перешел в более высокий темп. Стон растерянного Юлиана был реакцией на такое бесцеремонное обращение с драгоценной задницей, но старший не обратил на это внимания. Он начал от души наяривать брата, жёстко имея его сзади и притягивая к себе, чтобы тот не имел возможности отползти, и с каждым толчком стал вбиваться все глубже и сильнее в младшего. Юлиан только пораженчески вскрикнул и зажал себе рот рукой — на первом этаже спали мама с Тайшей. Алекс словно с цепи сорвался, с удовольствием вбиваясь в тело покорного брата, и показал ему настоящего себя — заведенного, горячего, несдержанного. Такого же, как и он сам. Юлиан всегда считал, что они с ним выросли абсолютно непохожими друг на друга. Сейчас, бросив взгляд через плечо на кайфующего Алекса, он понял, что они были похожи до невозможности. Через несколько фрикций, привыкнув к такому бесцеремонному вторжению, Юлиан почувствовал, что боль отошла на второй план. Алекс так же имел его жёстко и беспощадно, но теперь к стыду и напряжению стали примешиваться нотки странного удовольствия. Тянущее ощущение зародилось в животе и разошлось по телу прохладной волной. С каждым толчком старшего волн становилось все больше; глубоко внутри него неумолимо росла температура и набухала какая-то маленькая сверхчувствительная точка, которая была источником необычного наслаждения. Юлиан замер, не ожидая словить кайф от такого безудержного траха, и постепенно начал отлетать в нирвану после несколько особо глубоких движений Алекса. Все эмоции, которые он испытывал до этого, вылетели из головы и забылись. Остались только удивлением, растерянность, смущение и новое, такое непривычное желание насадиться сильнее. Алекс проник рукой ему под живот и сжал его твердеющий член. После того, как изящные, тонкие пальцы брата сомкнулись у него на стволе, Юлиан полностью отлетел и поплыл. Он несколько лет мечтал об этом и страстно хотел почувствовать добровольные, ласкающие движения Алекса на своей мужской гордости. У него был своеобразный кинк на руки старшего брата. И сейчас ему снесло крышу просто от того, что он впервые коснулся его члена самостоятельно. Кончили в разное время — Юлиан быстрее, Алекс от перевозбуждения продержался дольше. Дрейк-младший обессиленно растёкся по кровати, ничего не соображая и не в силах что-либо сказать. Разрядившись в него с тихим выдохом, Алекс осторожно вышел из его разделанной задницы, выкинул использованный презерватив и аккуратно стёр с Юлиана все следы их развлечений. Он коварно проник пальцами глубоко в него, пользуясь тем, что брат был хорошо растянут и подготовлен. Возникла садистская идея довести его ещё раз только от простаты, но Алекс решил дать уставшему брату отдых. Всё-таки это был его первый раз. — Тебе понравилось? — с улыбкой спросил он у притихшего Юлиана. Алекс лёг рядом и обнял его, заворачивая в одеяло и прижимая к себе. С окна дул прохладный ветер этого счастливого для них обоих утра. На горизонте показались первые проблески солнца. Юлиан попробовал подавить улыбку и не смог. Он сам не ожидал того, что все будет так охрененно. Алекс смог довести до оргазма парня, который на дух не переносил анальный секс в пассивной позиции, и открыл ему новые грани удовольствия. Дрейк-младший больше не злился и не испытывал чувство стыда. Ему понравилось то, что изначально считалось местью Алекса. Он повернулся к нему и прижался щекой к груди старшего. — Ты неплох, — негромко произнёс он. Алекс только усмехнулся — знал, что брат никогда его не похвалит. Тот просто не умел этого делать. — Мы в расчёте, — на его лице не было ни одной эмоции. От Алекса веяло спокойствием, удовлетворённостью и заботой. Юлиан медленно кивнул, не в состоянии поднять голову и посмотреть на брата. Он не хотел вспоминать то, из-за чего все началось. Алекс прижал его к себе и поцеловал младшего в щеку. Тот не сдержал радостной улыбки от такого проявления чувств своего любовника. — Отдохни, — посоветовал ему Дрейк-старший. — Знаю по своему опыту, — он скривил губы. — Вечером будет сильно болеть. Юлиан зарылся в одеяло с головой и промолчал. Постепенно накатывал сон, вызванный тем, что спали они всего несколько часов перед рассветом. В это время снились самые сладкие сны. — Алекс… — едва слышно позвал он, когда тот уже начал засыпать. Алекс открыл глаза и посмотрел на младшего. Юлиан закусил губу и смущённо отвернулся. Он знал, что когда-нибудь задаст этот вопрос. — Ты разрешишь мне… хотя бы иногда… быть сверху? — в его глазах было столько отчаянной надежды, что сердце наследника семьи Дрейк невольно дрогнуло. Юлиан с досадой понимал, что выглядит как трус, который не вывез за свои слова. Понимал — и вместе с тем не мог навсегда отказаться от активной роли. Даже ради Алекса. — Я ждал этого вопроса, — с сонной улыбкой ответил тот, перебирая непослушные волосы брата. — Да, можно. Но только если ты будешь мыть всю посуду. Юлиан фыркнул и пнул брата под одеялом. У него не получилось скрыть свою слишком явную радость. — Бесишь, — с наигранным возмущением отозвался он. Алекс улыбнулся и обнял его крепче. За окном первые лучи солнца уже набирали силу для этого дня. Город просыпался. — Люблю, — шепотом добавил Юлиан, закрывая глаза. — Я тебя тоже, — эхом отозвался Алекс.

***

Они уснули, не услышав тихих и быстрых шагов за дверью. Тайша Дрейк, их младшая сестра, все-таки проснулась от странных звуков в комнате на втором этаже. Проснулась и увидела все, что только можно было увидеть, — но маме ничего не сказала. Потому что подглядывать за влюблённым Юлианом, который постоянно забывал закрыть у себя в комнате дверь, ей было не впервой. Она все понимала. Уже давно. Этот маленький секрет должен был остаться с ней. Дрейки своих не выдавали.