Трио

      Парень чуть улыбается, когда радио начинает работать, и садится за столик. Приятная музыка заполняет комнату, пока темноволосый ищет куда-то затерявшуюся кисть для теней. Та находится за старой палеткой, которую просто лень выбрасывать. Когда с тенями покончено, он со вздохом берет в руки подводку, максимально аккуратно ей орудуя, после чего оценивает свою работу, переходя к блеску для губ. На кровати почти не прикрытый одеялом Чимин сладко потягивается, являя миру в лице теперь очаровательной девушки по имени Юнджи свои бедра. Она садится на край кровати, улыбаясь, и ждёт утреннего поцелуя, который Чимин с радостью дарит, а после отстраняется и поправляет парик на чужой голове.       — Ты, как всегда, прекрасно выглядишь. — он падает обратно, собираясь поспать ещё немного, — Сегодня ночью было так хорошо… Ты так хорошо принимал меня. Твоя попка определенно создана для моего члена.       Юнги просит прекратить, краснея. Чимин любит это делать — смущать его. Он говорит пошлости утром, когда старший одевается, днем, когда они вместе готовят обед, вечером, когда онлайн их видит больше миллиона человек. Особенно пошлостями кишит их переписка, а также галерея, заполненная интимными фотографиями у каждого. И, конечно же, ночь. Время, когда все разговоры превращаются в реальность, где на кровати обнажённый Юнги просит большего перед Паком, пока тот мучительно медленно расстегивает ремень, вынимая его из шлевок, и просит «повернуться к нему попкой». Старший негромко вскрикивает от каждого удара, чтобы в конце концов получить то, о чем он думает без преувеличения каждый день — чиминов член внутри, что — такая сладкая пытка — медленно движется, а руки, эти прекрасные руки, они трогают его там, где ни один парень или девушка не трогали. Они каждый раз касаются его души и согревают.       Юнги делает пару фото для инстаграма Юнджи в парке, а после решает прогуляться по торговому центру. Совсем скоро Рождество, а это значит, что ему нужно купить пару новогодних шапочек для стримов. Шуга славится не только своим профессионализмом в играх, но и особой атмосферой, которую он всегда создаёт для трансляций. На каждый праздник его фон обретает нужные предметы, как и одежда, поэтому вскоре в его руках оказывается милый новогодний свитер, а сам парень ходит в поисках примерочных. Юнги только на долю секунды чувствует запах парфюма Чимина и оборачивается, встречаясь с младшим взглядом. Пакa видело слишком много людей, которые знают об их отношениях, поэтому им ни в коем случае нельзя сейчас пересекаться.       Юнджи чуть улыбается парню, едва помахав рукой, и идёт дальше, все же находя примерочные. За шторкой он на секунду опускает взгляд, потому что это несправедливо. Несправедливо, что они не могут как все парочки обняться при встрече, но это уже сам Юнги виноват, раз не может по-другому. Он стягивает парик и поправляет волосы, вешает куртку на крючок, собираясь снять кофту, как вдруг шторка резко открывается и в тесной примерочной появляется Чимин. Он быстро задвигает её обратно, выглядывая через щелочку.       — Блять, напугал. — шепчет Юнги, — Че ты припёрся вообще? А если кто-нибудь увидит?       — Не увидит. — он поворачивается к старшему, — Ну и чего встал? Повернись к папочке спиной, я очень скучал по тебе.       Сильно краснея, Юнги уже готов вытолкать Чимина за шторку, но тот опережает его, чуть приобнимая за талию и целуя в губы. Дорожка поцелуев ведёт к уже искусанной шее, потом к ключицам, а потом старшему приходится опираться руками в стену и кусать губы, потому что Пак прижимается возбуждением через юбку, снова кусаясь, а потом задирает её, стягивая колготки вместе с бельём. Юнги немного дрожит от холода, начиная посасывать пальцы, что младший так любезно запихнул ему в рот, свободной рукой расстегивая свои джинсы. Мин тихо шипит, когда холодные пальцы проникают в него, растягивая, однако тешит себя мыслью о чужом горячем члене, что вот-вот будет в нем, так хорошо растягивая и принося удовольствие.       Когда парень получает желаемое, он тихо стонет, сильнее выгибаясь, чувствует, как Чимин сжимает его бедра и кусает шею. Он прижимается, входя максимально глубоко, руками приподнимая персиковый джемпер и гладя живот, поднимаясь выше, к груди. Зимой, как бы смешно это не было, Юнги не носит «такие противные тугие лифчики, что рано или поздно убьют его», поэтому особо чувствительные соски полностью в распоряжении младшего, он сжимает их, чуть оттягивая, на что Мин сжимает его внутри, довольно мыча. Чимин любит, когда его малыш прижимается так близко, не оставляя между ними и миллиметра. Любит, когда румянец на щеках распространяется на шею, и когда Юнги останавливается, потираясь ягодицами о его бедра. Обычно он это делает, когда член попадает по какому-то особому месту, его ноги дрожат, а глаза закатываются от удовольствия.       — Чимин… — жалобно тянет Юнги, кусая пальцы, чтобы громко не застонать, тихо хнычет, потому что для него это слишком. Для Юнги, привыкшего только дома в темноте, это слишком.       Они все ещё в примерочной магазина, он все ещё в юбке, которую может легко запачкать, и он убьет своего парня, если это не отстирается. Хотелось, конечно, разнообразия в постели, но в постели, не в общественном месте! И все из-за поганого свитера для стримов. Хочется плакать. И ругаться. А ещё громко стонать, но они, опять же, в гребаной примерочной.       Юбку Юнги все же немного пачкает, так ещё и Чимин был в нем очень глубоко в конце, поэтому он морщится из-за неприятных ощущений внутри. Однако этот негодяй достаёт откуда-то салфетки и помогает старшему привести себя в порядок, поправляет его парик и прижимает к себе дрожащее тельце.       — Я отвезу тебя домой, хорошо?       Юнджи кивает, немного погрустнев, когда Чимин отходит и выглядывает из раздевалки, дабы убедиться, что никого рядом нет. Он коротко целует старшего в щеку и уходит. Юнджи смотрит в зеркало, потом на свитер, и даже не жалеет ни о чем. Единственное, что немного раздражает девушку — трясущиеся колени. Она старается не думать об этом, пока выходит из торгового центра и садится в машину, где ее ждёт Пак. Юнги позволяет себе сказать что-то про то, какой Чимин придурок, и улыбается, наблюдая за чужим смехом.       — Эй, — зовет Чимин по дороге, Юнджи открывает глаза, — Ты ведь помнишь… — он чуть наклоняет голову вбок, — Что тебе не обязательно это делать?       Юнджи закусывает губу, отводя взгляд. Юнги понимает. В любом случае он останется собой, и не важно, кого он сейчас видит в отражении зеркала — милую немую девушку или популярного стримера. Он все равно останется тем Юнги, тем маленьким хеном, которого так сильно любит Чимин, поддерживающий его во всем. Он понимает, что не должен это делать, он каждое утро клянётся себе, что однажды на улицу выйдет хотя бы Шуга. Когда-нибудь это сделает и Юнги, обязательно сделает, и он надеется, что Чимин будет рядом. Если бы не он, старший давно утонул бы во всем этом месиве своих мыслей и комплексов, потерял бы настоящего себя, оставляя в этом мире только ненавистных Юнджи и Шугу.       — Я помню... — неуверенно говорит Юнги, отводя взгляд к окну, — Я буду стараться. Я хочу, чтобы однажды я вышел на улицу и смог тебе улыбнуться, обнять тебя. Я очень хочу…       Чимин улыбается и гладит по колену своего маленького беззащитного хена, который кладёт свою руку поверх его. Он верит в Юнги, верит, что тот обязательно сможет пересилить себя и однажды выбежать в каких-нибудь тапочках в ближайший магазин, чтобы помочь младшему выбрать нужный йогурт, потому что «ты выбирать не умеешь, надо из тех, которые я обычно беру, ну которые волшебные, их вообще-то не существует, понятно?».       А пока пусть он с руганью отдирает накладные ресницы и пытается стереть подводку, попутно пальцем ноги включая компьютер; Чимин подождёт, ведь такой домашний Юнги — лучшее, что можно наблюдать в их квартире.       Мягкая кожа на открытой груди так и манит к себе Пака, почти гипнотизируя и приказывая провести пальцами. Возможно, это сам Юнги его гипнотизирует без зрительного контакта, кто знает, однако в любом случае исход один — кое-кто будет громко стонать. И просить большего, конечно.