Трио

      Юнги немного поправляет камеру, чтобы в кадре не было ничего лишнего, — видимо кто-то из них случайно шатнул стол или монитор, отчего она сместилась — и устанавливает таймер на трансляции. Со стороны кровати слышно тихое бренчание — Чимин настраивает свое укулеле. Вообще, Шугу оно бесит, но это так, к слову, и так-то никого не волнует, потому что зрителям нравится, да и поет Чимин отпадно, вечность бы слушать. А также, кем бы на данный момент ни был Мин, он тихо-тихо споет какую-нибудь песенку на ночь, если старший не может уснуть; Юнги действительно ценит это, ведь недостаток комфортного сна — его большая проблема, которую снова решает никто иной, как Чимин.       Младший садится на кресло рядом с Юнги и довольно улыбается, наблюдая за как всегда недовольным Шугой. Все-таки есть в этом что-то очаровательное, наверное, взгляд или, может, губы или нахмуренные брови, в любом случае, Чимину безумно нравится то, что он видит. Наверное, это чувства заставляют его почти пищать от своего парня, все равно их встреча ― самая лучшая случайность из всех в их жизнях, и это единогласное мнение. Кажется, младший даже сможет вспомнить вкус мороженого, которое попало на блузку Юнджи. В тот момент он абсолютно точно думал, что встретил маленького ангелочка, ведь эти глаза, милый носик (больше всего страдающий от поцелуев. во всех смыслах) и надутые от обиды губы напоминать могли только что-то очень приближенное к самому Богу или кому-то не менее святому. Так уж вышло, ― опять же по случайности ― что Юнджи вдруг и совершенно внезапно каким-то явно не своим голосом тихо ругнулась, а проснувшийся в ней мужик захотел ударить Чимина как минимум по лицу. Так все началось, по классике, по старой доброй классике, которую так любит бабушка Пака; случайности продолжали происходить, все время сводя их обоих друг с другом, пока Юнги все же не позволил пригласить себя на «свидание», состоявшееся в парке, недалеко от ларька с тем лимонным мороженным, попавшим на блузку. Как позже выяснилось, оно все же отстиралось, но это уже немного другая история.       Трансляция начинается, Шуга глядит на монитор, где показан он сам, и проводит по волосам рукой.       ― Мне стоит сходить в парикмахерскую, как думаешь?       ― А мне так нравится, ― улыбается Чимин.       Под трансляцией уже появляются первые комментарии, даже пара донатов, за которые Шуга с улыбкой благодарит, запуская игру, которую они сегодня вместе выбрали. Он пытается разобраться с ее правилами, пока Чимин читает сообщения в чате и донаты. В основном люди пишут что-то вроде «WOOOW» и «Ohhh» с кучей сердечек и огоньков, а также «мило» и все в этом духе. На пару вопросов он все же отвечает, а прочитав про укулеле в кадре, берет его в руки.       — Я буду мешать этим хену.       — Если ты это сделаешь, я буду мешать тебе спать.        Комментарии сразу наполняются огоньками, в донатах просьбы записать видео. Чимин вздыхает и печально перебирает струны, но уже через несколько секунд ржет из-за щекотки. Иногда он думает, что зрители Шуги немного помешаны на их отношениях, потому что в основном все пишут именно об этом, а не о хорошей игре стримера или чем-то таком. Юнги это, как оказалось, тоже иногда расстраивает, но он начал стримить из-за денег, которые может получить, а оно вот во что вылилось — аудитория в несколько миллионов человек. «Ладно, видимо, судьба моя такова» — часто вздыхает он, рассматривая статистику своего канала. Может, это и к лучшему, потому что, как известно самому Чимину, Юнги всегда мечтал зарабатывать каким-то более свободным способом, чтобы не надо было сидеть в офисе или вагоны разгружать, а здесь такое чудо появляется под названием «Линия». Ну просто сказка, любой сможет зарабатывать хорошие деньги, всего-то играя в игрушки, не мечта ли? Конечно, все не так просто, ведь для настоящих денег тебе придется каким-то невероятным образом пробиться в топ и набрать довольно большое количество зрителей. В общем, именно это Шуга и сделал. Ну, случайно.       — «Ты знаешь, что очень похож на нее?» — Шуга отвлекается от игры, читая донат в восемь тысяч. После вопроса стоит ссылка. Он сразу узнает инстаграм Юнджи.       Твою мать.       — О, — тянет он, — Кажется, я знаю, кто это. — Шуга открывает ссылку на телефоне, листая собственный профиль. — Да, знаете, я пару раз встречал профиль этой девушки. Мы действительно очень похожи, Чимин, смотри.       Чимин, кажется, понимает всю плачевность ситуации, строя максимально удивленное лицо:       — Ого, вы как будто близнецы.       — Природа, наверное, решила, что одного человека с такой внешностью не достаточно, — улыбается Шуга камере. Под столом Чимин гладит его колено, мягко сжимая. Меньше всего Юнги хочет, конечно же, разоблачения. Они об этом говорили, наверное, раз сто, и младший каждый раз успокаивал его, говорил о доброте людей, которые (наверное) не станут никого осуждать просто так, и, если все же что-то случится, то им нужно просто все объяснить. Но это трудно, боже, это так трудно. Вдвойне трудно для Юнги, привыкшего удивляться тому, что Чимин все еще не психанул и не бросил его, потому что он не помнит, когда вот так просто брал и делился какими-то секретами, переживаниями — Чимин будто знал их с самого начала.       — Песня! — Чимин смеется, проводя пальцами по струнам укулеле, и начинает наигрывать какую-то новую популярную песню. Из слов он, конечно, знает только припев, поэтому на ходу сочиняет что-то ебливо-романтическое, мешая со всем этим ругань. Чат сразу переключает свое внимание на него, а Шуга смотрит на счетчик — почти два миллиона зрителей, а ведь они начали буквально пять минут назад. Иногда ему становится не по себе от этого — Шугу знает большое количество людей, да не только корейцы. Самое интересное — он в душе не чает, чем так зацепил людей. Опытом в играх (проигрыш каждые пять минут)? Юмором (в чернухе, конечно, спец, но мало кто смеется с таких шуток)? Чем? Может, это даже не его заслуга, а Чимина? Может, сам Шуга вообще никому не интересен? Но изначально он стримил в одиночку, значит, это они вместе смогли добиться таких высот?       На кухне душно, приходится открыть окно. Кофемашина тихо жужжит, пока Шуга глотает ледяную воду из-под крана. Хочется сказать, что это не день, а пиздень. После приключений в примерочной задница до сих пор побаливает; думать ни о чем не хочется, еще и чертов инстаграм, он готов проклинать этот сайт; готов проклинать всех, кто подписан на Юнджи и знает Шугу, но в первую очередь себя. Только из-за него самого, из-за Юнги, страдают все. И Юнджи, и Шуга, и даже Чимин, в этом Мин не сомневается. Однако несколько лет подряд Чимин доказывает ему обратное, может, все хорошо? Ладно, в одном он уверен — хочется кофе. Крепкого (прямо как пресс его парня) кофе, чтобы была эта отвратительная в обычные дни горечь, чтобы даже выплюнуть захотелось. Именно таким Шуга и делает напиток, после тащась с ним в гостиную. Радостный Чимин благодарит и сразу делает большой глоток, вызывая бурную реакцию зрителей своим скорченным лицом, пока стример плюхается в кресло, спокойно отпивая из своей кружки.       — Что за… Бяка. — хмурится Пак, отодвигая кружку. — Как ты это пьешь?       — Ну я же сладкий. — самодовольно шепчет Шуга, Чимин только глаза закатывает.       В следующую минуту Шуге приходится подавиться — приходит донат в миллион вон. Около тысячи долларов, если он не ошибается. Конечно, это не такая большая для стримера цифра, но то в целом, а здесь за один раз; он от удивления даже не сразу читает короткое сообщение, пришедшее с суммой. «Поцелуйтесь» Обычно они не целуются на трансляциях, разве что в шутку могут покусать друг друга. Шуга и не вспомнит сейчас, когда это было.       — Дурные что ли? — он нервно смеётся, заодно пытаясь посмотреть, нельзя ли вернуть деньги обратно. — Блять…       Вообще-то, они не должны этого делать, да? Не обязаны по крайней мере следовать указаниям какого-то левого извращенца. Чимин отвлекается от укулеле, глядя на топ донатов. Его губы образуют букву «о», а потом он смотрит на Шугу. Они не обязаны этого делать, но они пообещали выполнять некоторые задания в пределах разумного. Поцелуй — в пределах разумного, однако они никогда не делали этого во время трансляций, Шуга даже не знает, разрешено ли это правилами сайта. В комнате повисает недолгое молчание, чат буквально рвется от количества сообщений с просьбами поскорее уже поцеловаться, а Шуга все смотрит на топ донатов.       И начинает краснеть.       — Хен? — Чимин начинает смеяться, — Боже, хен, ты что, смущаешься? Не может быть!       Шуга смущается. Он хочет сделать это, даже если его канал заблокируют. Это не так страшно, это всего на несколько дней. Шуга хочет поцеловать Чимина прямо сейчас. Юнги хочет поцеловать Чимина прямо сейчас, вне зависимости от круглой суммы. Это всего лишь толчок, маленький (очень маленький, да) толчок к действию. Шуга смотрит на губы своего парня и неожиданно для себя громко сглатывает. Чимин на это умиленно лыбится и тянет свои шаловливые ручки к чужим щекам. Их поцелуй недолгий и нежный, похожий на сладкое мороженое. Шуга отстраняется через несколько секунд, но Юнги хочет еще, и он позволяет это себе, вновь прильнув к пухлым мягким губам. Он хотел бы раствориться в этом поцелуе, но ему нельзя, Шуга должен провести чертов стрим, а вот потом миновы губы исследуют каждый сантиметр любимого тела.       Чат почти трещит по швам от реакции их зрителей, и парень в какой-то момент думает, что сайт просто полетит. Однако этого не происходит и постепенно все возвращается в спокойное русло с их обычными разговорами. Больше никаких сумасшедших фанатов и донатов, слава богу, не было. Шуга просто играет, пока Чимин отвечает на комментарии и перебирает струны укулеле. Все в порядке, так и должно быть. Это правильно.       — Эй, хен. — начинает Чимин уже после стрима, когда Юнги пытается расстегнуть его рубашку. — И что это за смущенный малыш был на трансляции?       — Не знаю никакого смущенного малыша, о чем ты? — Мин не смотрит на него, касаясь губами чувствительных сосков в надежде на то, что Чимин отвлечется от этой темы, но все безуспешно — его просто безжалостно оттягивают за волосы, заставляя поднять голову.       — Это было очень мило.       — Я не был милым.       — Еще как был.       Юнги вздыхает:       — Ладно, возможно, с вероятностью в один процент я мог быть милым.