Соединяя параллели

Он не знает, сколько это длится. Весь мир превращается в разрозненные ощущения, не связанные друг с другом. Калейдоскоп сознания вращается, не давая времени привыкнуть к реальности, подстроиться под нее. Мироздание кажется слишком большим и объёмным. — Вы что с ним сделали?! — чей-то мужской голос. Голос стремительно приближается, всё ещё продолжая что-то быстро говорить, и Данте видит, что у голоса есть руки. Руки с длинными, крепкими пальцами, пропорциональными ладонями, обтянутыми синим латексом. Одно из запястий парит перед ним в воздухе, быстро дергаясь из стороны в сторону и методично совершая какое-то действие. Данте слегка морщится и вяло следит за сложенными друг на друга фалангами. Кажется, это называлось «щелчок». — Да он же овощ! — с жаром выплевывает всё тот же голос, и рука исчезает. — Он вынудил нас, — пытается оправдаться другой, звучащий ниже. — Это полкубика простого транквилизатора. Как видите, он даже не отрубился. Скоро придёт в себя. Данте слегка вздёргивают за правое плечо, и он заваливается, откинув голову назад. Смотрит на бескрайнюю белую поверхность над головой и чувствует какой-то продирающий до основания мозжечка запах. Начинает кривиться, дёргаться, пытаясь уйти в сторону, и если бы не чья-то сильная хватка, то точно свалился на пол. Запах, резкий и сильный, проникает в полость носа, дерёт её, а после заставляет вынырнуть из слоя беспамятства, как из пласта воды. Данте приходит в себя, моргает и пытается сфокусироваться. Доктор, что дал ему нашатырь, отходит в сторону. В голове все еще мутно. Данте сжимает переносицу и кидает взгляд на санитара рядом, потом на внутреннюю часть левого локтя. Маленькая точка от иглы шприца корежит сейчас одним своим существованием. Хочется думать, что это был кто-то другой, просто очень похожий на Кэт. — Ты можешь оставить нас, Джек, — говорит хорошо поставленный голос приятного тембра. Данте вздрагивает, тут же узнавая его. Встречается взглядом с Вергилием, и радостно выдыхает. Внешность того не претерпела практически никаких изменений, разве что пижонский плащ сменился на больничный халат. Вергилий сидит напротив него собственной персоной, и от этого становится легче дышать. Данте откидывается на спинку стула и слегка жмурится, не переставая улыбаться с каким-то ликованием в душе. Думает, что брат проник сюда как-нибудь под прикрытием. Придумал хитроумный план, следуя которому, они свалят в два счёта. И плевать на неприятный туман в голове от препарата. Плевать на ноющее чувство в теле после того, как санитары завалили его на пол. Теперь всё это - всего лишь недоразумение, которое просто напросто исчезнет. — Бля, Верг. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — Данте закусывает нижнюю губу и ухмыляется. Он действительно рад. До чёртиков. И поэтому не сразу замечает, как лицо напротив слегка удивлённо вытягивается. Как оно холодеет, словно была задета тема, о которой не следует говорить. — Верг? — Вергилий остаётся непроницаемым, но его помрачневшее ебало невозможно не заметить. — Ты сейчас о Вергилии? Снова? В этот раз стук пружины в голове гораздо громче и скорее похож на удары молотка. Тук тук тук, Данте! Тук тук тук Тук тук тук — Что? Нужно сначала выдохнуть, попытаться унять ухнувшее вниз сердце, стук, странную тревогу. Данте закрывает глаза, тщетно собирая мысли воедино. Неприятная дрожь прокатывается вдоль кожи. Может он что-то прослушал? Или что-то не так понял? Или совсем ничего не понял. Потому что он действительно сейчас ничего, блять, не понимает. В памяти снова всплывает Кэт, которая вколола ему какую-то дрянь, несмотря на протесты. Казалось, что тогда что-то оборвалось внутри. И сейчас закрадывается страх повторить этот опыт. Что будет так же, как с «мисс Доуз». Нет. — Ты… о чём? Что ты несёшь? — Данте усмехается. Лелеет до последнего надежду о злой шутке, но видя безжалостно серьезное лицо напротив, понимает - все мысли о «ша съебем на 1-2-3» нужно оставить в сторонке. — Что. Здесь. Происходит? Данте пытается быть сдержанным (нужно быть сосредоточенным на чужой территории), хоть и повышает тон. А после вспоминает фразу «Ты сейчас о Вергилии? Снова?» и запрещает себе думать, что это его брат. Будь у шутника другая рожа, то он бы давно уже тормошил того за грудки или бил о стену, ожидая ответа. — Ну же! Человек напротив медлит (человек ли?). Отрывает рот и что-то хочет сказать, но продолжает молчать, находясь в растерянности. — Дик, я понимаю… — Какой, к чёрту, Дик?! — Данте вскакивает на ноги и сжимает кулаки. Он помнит, как «мисс Доуз» называла его тем же именем, и зерно сомнения селится где-то внутри. А мужчина, так похожий на его брата, начинает поднимать руки в примирительном жесте, пытаясь успокоить. Говоря всем своим видом: «Всё в порядке». И это бесит ещё больше. Данте шумно дышит, слыша как стук в голове становится все громче. — Ты не Вергилий, ведь так?! — он подходит к мужчине вплотную и хватает того за ворот водолазки. Кусает губу, видя такое знакомое лицо в тридцати сантиметрах от своего. Медлит и мечется между желанием ударить куда-нибудь в район носа, услышав хруст, и тем, чтобы попытаться ещё раз достучаться до близнеца. А тот сидит, хватая его за запястья. Бегает глазами, словно что-то перебирая в голове, а потом медленно выдыхает. И все его переживания и эмоции, словно выходят вместе с воздухом из лёгких. Руки опускаются, взгляд становится ясным. Доктор Рик Сондерс — так гласит бейджик на груди — спокойно говорит, глядя прямо в глаза: — Ты находишься в штате Вайоминг, психиатрическая больница Парадайс. Тебя зовут Дик Сондерс, ты мой брат. — Он не отводит взгляда. Говорит чётко, отлажено и хорошо проговаривая слова. Данте хочет встряхнуть его, но почему-то не может. Улавливает еще большее сходство с братом и на секунду дурманится этим, ослабляя хватку. Вергилий всегда говорит так, когда объясняет ему что-то важное. Данте отстраняется, свешивая руки вниз. Мысленно прокручивает все эпизоды в голове с момента своего пробуждения здесь и с силой трёт лицо руками - думает о том, что выбраться отсюда будет ужасно сложно. Что чёртов Мундус, кажется, все-таки смог его подловить. Данте косит глаза на бейджик снова. — Рик Сондерс, — проговаривает он медленно, ожидая хоть какие-то изменения в голубых глазах. Для него видеть Вергилия таким было просто немыслимо. Вызывает настолько смешанные чувства, что Данте даже обозвать их никак по матерному не может. Если Кэт вполне могли обработать, то промыть мозги Вергилию… Было что-то в этом неправильное и неестественное. Что-то, чего просто не может быть. Поэтому хотелось поскорее найти настоящего, чтобы убедиться, что человек, сидящий перед ним, - всего лишь недоразумение. — Где Вергилий? — Данте смотрит на доктора, и теперь схожесть с братом в этом человеке отчётливо бесит. — Дик, — мужчина устало закрывает глаза и пытается что-то сказать, но Данте не собирается и дальше уши развешивать. — Где Вергилий?! — он наклоняется вплотную, всем своим видом давая понять, что не шутит. — Брат, успокойся. Сейчас мы все обсудим по порядку. Данте рывком поднимает того с кресла за грудки и придавливает к стене, стукая об неё головой. — Ты глухой или тупой?! Шавки Мундуса нынче совсем мозгами обделены?! — с силой бьет об стену снова, а после вновь задаёт вопрос, медленно и не повышая тона - тихо рыча каждый звук. — Где Вергилий? Внутри кипит ярость, Данте едва сдерживается. Он кривит лицо в гримасе гнева и следит за каждым шевелением зрачков подмены напротив. Мужчина внимательно смотрит на него некоторое время, а после переводит взгляд куда-то в сторону, едва заметно кивая головой. Как оказалось, это знак для санитаров позади. Почему он не заметил этого? Данте хватают в следующую же секунду. Блокируют руки, не давая ни шанса на освобождение, учитывая прошлый опыт и приводят в ту самую палату, из которой почти удалось сбежать днём. Его приковывают и оставляют безрезультатно беситься в тисках, захлопывая тяжёлую, скрипучую дверь. И звук стука двери о косяк отрезвляет от бесцельного гнева. Что с ним произошло? Почему он не может высвободиться? Почему так слаб? Он знает, что всё происходящее - это очередное наебалово. Как детский дом, где втирали про менингит. Вот только, стук в голове становится уже невыносимым и Данте загнанно дышит, желая спустить с себя шкуру, лишь бы не чувствовать как подступает липкая тревога. Раньше он понимал, что не такой, как все. Непомерная сила, сломанные кости, что срастались меньше чем за полчаса. Тут только идиот ничего не заподозрит. Но сейчас… Данте не ощущает силы внутри. Не ощущает того отличительного в себе, что помогало быть уверенным в происходящем, несмотря ни на что. И это пугало. Пугало гораздо больше, чем Кэт с промытыми мозгами и брат, называющий другим именем. Данте вспоминает о Кэт. О её реакции на его слова. А про Вергилия, если бы он даже хотел, то не смог бы не думать. Что здесь происходит? В голове зреет ответ, который Данте принимать не хочет и не будет. И когда он уже начинает колебаться в том, что всё это - дело рук Мундуса, то слышит шорох позади и вздрагивает. Дверь заперта. В палате он один. Кто-то пролез через окно? — Данте, Этот голос заставляет вздрогнуть и замереть. Негромкие шаги раздаются все ближе, в темноте вырисовывается знакомый силуэт. — Наконец-то я нашёл тебя! Данте застывает. Стук прекращается. — Вергилий?