Зарисовки с вершины мира. Сборник

      Я опять стою здесь. Одна. Перед этой дверью.       Дурадурадура!       Нужно уйти. Хочу остаться. Руки дрожат.       Я не могу.       Не могу смотреть ему в глаза.       Люцифер. Предатель. Ублюдок. Ничтожество.       Как он мог?..       Холодный мрамор превращает голые ноги в камень.       Когда я успела потерять свои туфли?       Не могу. Не могу. Не могу.       Как же больно. Он не поверит.       Никто не поверил.       А Люциферу смешно. Ему ничего не будет.       А я? Как же я?       Никто. Не. Поможет.       Зачем я вообще пришла сюда?       Объясниться? О чем? Зачем?       Кто я ему?       Никто. Просто очередная дура.       Крыша. Точно. Лучше туда.       Плевать, что босиком, что в порванном платье.       Пле. Вать.       Дурацкий бал. Дурацкий Люцифер.       Усадил на колени, заставив всех смотреть.       И он смотрел. И думал наверняка, как они.       Как будто мне это нравится.             — Но мне не нравится, Люцифер!       Кажется, я крикнула вслух.       Слезы. Дура. Зачем? Зачем ты ревешь?       Кому ты сделаешь лучше этими несчастными слезами?       Разве ими ты что-то изменишь?       Ничего уже не изменить.       Все уже сломано.       Этот урод прижал меня.       Одну. В грязном чулане.       Он заставил. Принудил. Быть покорной.       А я.       Я боялась пошевелиться и все подумали, что мне хорошо.       Что я кричала от удовольствия, а не от боли.       Рваное платье, грязный чулан,       стыд в глазах, ссадины, слёзы.       Разве так бывает, когда хорошо?!       Плевать на всех. Но он видел.       Видел мое унижение.       Мое лицо. Мой стыд.       Как все они кричали на меня.       Видел как я нарушила запрет.       Как Люцифер нарушил запрет.       Хотя какое ему дело?       Никакого. Абсолютно.       Он не видел только как тряслись мои руки, как дрожала душа.       Как больно. Как мерзко.       Не видел, как я молилась, чтобы кто-то зашел в этот чертов чулан.       Как я молила Люцифера прекратить.       Как я кричала от обиды и от досады.             — Уокер, вот ты где.       Безразлично. Холодно. Отрешенно.       Нетнетнет. Прошу, уходи. Уходи. Уходи.       Останься.       Прости, я не могу говорить.       Не могу даже слова выдавить из себя.       Я не могу смотреть на тебя.       Не теперь. Когда я такая.       Шепфа. За что?       Просто оставь меня одну.             — Покажи.       Он зол. Как же зол.       Все они сейчас злятся.       Меня отправят в Небытие за то, чего я не делала.       Чего не желала.       Прошу. Не смотри. Не смотри этот ужас.       Только не ты.       Не ты.             — Уокер. Покажи.       Окаменевшие руки уже не трясутся.       Я пуста.       Как ваза, что должна разбиваться вновь и вновь.       И я разбита сейчас.       Прошу. Уходи. Не смотри.       Не втаптывай эти осколки в еще большую крошку.       Я ведь пытаюсь себя собрать.             — Я устал просить.       Холодные пальцы на моем лице.       Такое долгожданное касание и так больно ранит.       Шепфа, зачем?       Как больно смотреть на все это вновь.       Я втоптана в грязь.       Я меньше, чем никто.       Просто оболочка.       Зачем. Зачем ты посмотрел.       Я не хочу, чтобы ты запомнил меня такой.       Я не хочу видеть твое отвращение перед собственной смертью.       Мне больно и так.             — Сукин сын!       Мне страшно. Так страшно.       Ты разбил эту стену. Зачем?       Он так же разбил меня там.       В этом грязном чулане.       Зачем ты злишься?             — Он ответит. Я сам позабочусь об этом.             Поверь, он заплатит сполна. Вики, не плачь.             Я… я принес твои туфли. Вики?       Он не ответит. И ты не поможешь.       Никто не поможет.       Я одна. Одна. Одна.       Дура.       К чему мне эти туфли?       Лучше бы ты принес мне свое сердце.             — Вики. Оно и так у тебя.