На закате дня вместе с тобой

***

Закат уже давно догорел, а на небе рассыпались миллиарды мерцающих звезд-бриллиантов.

Чем дальше на север, тем прохладнее вечера, и Хината спокойно мог позволить себе открыть окно, высунуться из него по пояс и ловить руками ветер, но из всего этого он позволил себе лишь открыть окно, впуская в салон свежий воздух. — Я надеюсь, ночь никогда не закончится, — прошептал Шоё, разрешая ветру уносить свои слова и трепать мягкие рыжие пряди. — Дурак что ли? — беззлобно произнес Кагеяма. Он улыбался, — вечерами, когда солнце больше не палило, когда его и вовсе не было на небе, — Тобио улыбался. Улыбался так беззаботно, улыбался так, что его лицо разглаживалось. Он переставал казаться старше — начинал выглядеть на свои девятнадцать, и Хината мог честно признать, что они ровесники — простые девятнадцатилетние парни, которым удосужилось повстречать конец света — палящее солнце и его губительные лучи. — Ты тоже дурак, Кагеяма, — сказал ему Шоё и хмыкнул, потягиваясь и разминая затекшие от долгого сидения плечи и шею. Вечерняя прохлада и «Finally//beautiful stranger» расслабляли, делали свободным, но ожидание чего-то страшного, такого стремительно приближающегося чего-то, чуть ли не выбивало воздух из легких. Страх бился в груди, а тревога стальной хваткой сжимала нервы, но оба старались не думать об этом, старались по максимуму выжать из последних дней что-то хорошее и приятное, что-то, о чем потом приятно будет вспоминать, стоя на пороге собственной гибели. — Ну уж точно не такой дурак, как ты, — Тобио бросил на Хинату косой взгляд. — Ах, ты! — Шоё шуточно подорвался с места, упираясь руками в сидушку. — Я не дурак! Кагеяма фыркнул, растягивая губы в легкой улыбке, и прибавил газу, заставляя встречный ветер чуть ли не продувать салон насквозь. Хината самозабвенно засмеялся, откидываясь на сидении и подтягивая к себе босые ноги — уставши сидеть два часа назад, он скинул потрепанные кроссовки и, откинув кресло назад, пытался поспать, но ничего из этого не вышло. — Хорошо сейчас, вот бы так всегда, — смотря вверх перед собой на темную кожу салона произнёс Шоё. Кагеяма лишь кивнул головой на его заявление, продолжая вести авто по изгибающейся меж холмов дороге.

***

Часы на панели показывали три утра, из динамиков, как бы иронично это не было, играла «3am», а Хината на соседнем сидении горланил во всю и совершенно не собирался спать, хотя должен был. — Cause it's three am And I'm callin' everybody that I know And here we go again While I'm runnin' through the numbers in my phone, — танцуя так, как можно танцевать, сидя в машине, и улыбаясь, почти сияя изнутри, как новый недавно приобретенный чайник, пел он и не важно, был ли у него слух, или ему на ухо медведь наступил. — And yeah, I'll take fake moans and dial tones Let 'em spill right down the microphone I need it digital 'cause, baby, when it's physical I end up alone, end up alone La, la, la, la, la, la, la, la, la La, la, la, la, la, la, la, la, la La, la, la, la, la, la, la, la, la I need it digital 'cause, baby, when it's physical I end up alone, end up alone. Кагеяма еле сдерживал рвущийся наружу смех, старался не обращать на Шоё внимания, сконцентрироваться на освещенной тусклым светом фар дороге, что также тянулась куда-то в неизведанность, в темноту. Но Хината словно маяк, не обращать на него внимания, не поворачивать головы в его сторону или просто не бросать короткие взгляды — сложно, почти невыполнимо. — And will you please pick up the fucking phone? — Шоё повернулся к Тобио, выразительно смотря на него, а потом улыбнулся, сверкая янтарной радужкой глаз.  И вот они уже вместе чуть ли не кричали последний припев, смеясь и совершенно не попадая в ноты. Потом Хината искусно спародировал Джона Маера в интро, и песня сменилась на более спокойную. — Скоро поднимется солнце, и снова станет невыносимо, — смотря в окно, со слышимой ноткой недовольства в голосе произнес Шоё, и Кагеяма бросил на него обеспокоенный взгляд. — Когда уже там этот твой север? — Скоро.