Будешь должен...

Тони проснулся много раньше, чем по коридорам клиники засновала пересменка. Проснулся со смешанным ощущением почти заглушенного страха и скулящего на задворках рассудка ожидания. Сегодня он, удивляя самого себя, как последний идиот, ждал прихода Локи. Вникать во все это дерьмо у Старка не было желания, тем более, что ненормальность происходящего и причина, заставлявшая весь прошедший день ожидать утра, лежала буквально на поверхности. Именно потому Тони старался об этом не думать, припудривая раздиравшую его опасную потребность еще раз, но уже с другим отношением, заглянуть в злой лед зеленых глаз, сотней надуманных предлогов, вроде того, что Локи — враг, которого лучше не упускать из виду. Сказать точно, что именно стало причиной такого крена в сознании Железного человека, было нелегко. Но если бы Тони признал свой интерес, то скорее всего пришел бы к выводу, что отправной точкой послужило то самое, ставшее за сутки мегапопулярным, видео из паба. Старк, терзаемый болью и затуманенной морфином ленивой скукой, пересмотрел тот чертов ролик много раз, даже не пытаясь оправдать себя при этом служебной необходимостью. Просто пялился на одного из самых опасных своих врагов, пусть обессилевшего, но все же божества, пусть низвергнутого до статуса человека, но не переставшего при этом быть смертельно опасным для большинства обывателей в Нью-Йорке, и совершенно иррационально любовался сукиным сыном, от души отрывавшимся в кругу простых смертных так, словно они заслужили право считаться ему ровней. Кошачья грация, несмотря на выпитое, охренительная ухмылка, в которой не было ни капли желчи и злобы… Тони долго вымученно выдыхал, молясь всем богам, включая асгардского хитрожопого интригана Одина, чтобы подобная реакция на Локи была вызвана исключительно лекарствами, которые в него в лошадиных дозах вливают. Еще он притягивал за уши желание разобраться в том, что за переделка случилась в жизни Бога Обмана и Лжи, частично оправдывая этой тайной свой нездоровый интерес к Лафейсону. Хотя, пожалуй, это действительно было интересно. Шрамы, что Тони заметил на руках Локи, говорили, что потрепало его основательно, и гадать о том, у кого хватило сил пленить и скрутить это чудовище, уродуя полное магии тело, Тони было по-настоящему страшно. Старк хотел поговорить об этом с Тором, вчера громовержец так и не появился. — Доброе утро, мистер Старк, — в палату вошла молоденькая медсестра, та, которая работала в одной смене с Локи, Айрис, кажется. — Как самочувствие? Тони вглядывался в красивое улыбчивое лицо девушки, которая, как он знал по фотоотчету Наташи и Клинта, гуляла на вечеринке вместе со своим начальником, внезапно понимая, что ему непременно хочется обнаружить на милом личике следы недавнего разгула. Однако Айрис была красива и свежа, что неожиданно расстроило Железного человека. — Самочувствие такое, словно по мне проехал бульдозер, — Тони скривился, наблюдая, как девчонка внимательно вглядывается в показатели приборов. — Думаю, это недалеко от истины, — Айрис оторвалась от техники и бросила в сторону Старка сочувственный взгляд, — доктор Лафейсон практически сотворил чудо, собирая ваши кости. Тони, пряча загудевшее внутри раздражение, как можно спокойнее, чтобы интерес его не выглядел чрезмерным, поинтересовался, довольно бестактно, но вполне в своей обычной манере: — Я заметил, что вы его просто обожаете… Медсестра вскинула брови. — Доктора Лафейсона, — уточнил Старк, думая вдруг о том, что милую Айрис с Локи может связывать не только работа, девица была чертовски хороша собой и, насколько Тони успел заметить, почти боготворила асгардского засранца. И это было… неприятно. — О… — Айрис улыбнулась, очаровательно смущенно краснея, — док просто гений, им невозможно не восхищаться! — Ага, — буркнул Тони недовольно, — я так и подумал… На этом стоило бы остановиться. Ибо лезть в чужую жизнь, пусть хоть трижды врага, было перебором. Девица, сняв показания и еще раз улыбнувшись сделавшемуся темнее тучи пациенту, легкой походкой выскользнула из палаты, оставляя Тони один на один с совершенно идиотскими мыслями. Например о том, что мисс Айрис влюбленная дурочка, не желающая видеть, что из себя на самом деле представляет ее ненаглядный доктор. Да разве ж можно что-то вообще видеть, если тебя трахает пусть и слегка урезанное в функциях божество? И вообще, о чем это он сейчас? Тони вымученно застонал в голос, закрывая лицо руками, понимая, что совершенно тронулся умом. Когда же он решил, что пожалел себя достаточно, и убрал руки, то обнаружил, что рядом с кроватью, так же, как в то, первое, утро, холодным истуканом замер доктор Лафейсон, подкравшийся к своему несчастному пациенту совершенно бесшумно. — Ты сводишь меня с ума, — болезненно поморщился Старк, за хмурой нелюбезностью пряча растерянность. — Очень на это надеюсь, — отозвался Локи, искривив губы в злой ухмылке. А ведь Тони знал, что эти губы могут улыбаться совершенно иначе, без язвительного презрения и злобы. Вот только это все не про Старка. А неужто хотелось бы? Да нет, невозможно… — Неужели нельзя не быть такой заразой? — пробормотал Старк. — Нет, — лаконично отозвался сводный брат Тора, не меняясь в лице. — Мы с тобой, очевидно, не приятели, а значит, я не должен… — А как же законы гуманизма? — Тони охнул, когда Локи, не глядя в его сторону, совершенно по-садистски надавил на кокон левой ноги, вызывая этим прикосновением жгучую боль. — Ты много думал о гуманизме, возглавляя корпорацию, изготовляющую оружие? — Локи лениво повернул голову, глядя с издевкой, фразой причиняя Тони боль куда сильнее физической. — Много ты понимаешь! У нас говорят: хочешь мира — готовься к войне… — оскалился в ответ Старк, понимая, что асгардец прав, но не желая эту правоту публично признать. Кто он вообще такой, чтобы упрекать? Тиран-неудачник с завышенным самомнением, возомнивший себя хозяином целой планеты? Так ему быстро по рогам надавали! Олень, северный… Локи вдруг слегка изменился в лице, а потом сухо, но без прежней желчи произнес: — У нас тоже так говорят… говорили… в Асгарде…