Часть 4
29 августа 2020 г., 13:14
— Можем… — ерзает она, дергая язычок молнии пальто, — посидеть в трейлере. Есть генератор и обогреватель.
— Да, — скрипит его голос, — Заберу сумку. Она не водонепроницаемая.
— Хорошая идея.
Открыть дверь — словно нырнуть в море ледяных иголок; температура определенно снизилась. Несмотря на тяжелое длинное пальто, варежки, вязаную шерстяную шапку и шарф, зубы немедленно начинают стучать. Снежинки, выглядящие такими красивыми и мягкими из безопасной кабины, жалят, ударяясь о лицо.
Бен вытаскивает свою большую сумку защитного цвета из кузова так, словно она ничего не весит, хотя выглядит определенно тяжелой. Рей ловит своё отражение на блестящем стальном кузове трейлера, пока обходит его; она выглядит голодной, взгляд потускнел. Твою мать. Соберись, попрекает она себя. Держи себя в руках. Вытаскивая маленькую подножку трейлера с пассажирской стороны, где стоит Бен в ожидании открытия двери, она пытается вспомнить, когда последний раз у неё был секс.
Она не помнит. Может, пару лет назад? Был парень, Ивано, с которым она познакомилась в баре недалеко от мастерской Лендо, и приглашала домой несколько раз. Секс был посредственным, и все закончилось ничем спустя месяц или два. А после… С тех пор была только Рей и вибратор.
Уж лучше так, думает она. Надежный и быстрый оргазм каждый раз, о чем еще просить?
В трейлере становится морозно, стоит им попасть внутрь.
— Сейчас вернусь, — говорит она. Со стоном, она отрывает генератор от пола двумя руками и поворачивается к двери. Каким-то образом, он уже там. Он придерживает дверь открытой для неё и молчаливо следует в снегопад.
Рей не нуждается в помощи, чтобы пройти вдоль шестиметрового силового кабеля и установить генератор. Ей не нужна помощь, чтобы настроить его или пару раз дернуть трос стартера, пока мотор не запустится. Ей не нужна помощь, чтобы отцепить прицеп или опустить стабилизирующие домкраты, которые будут удерживать трейлер на месте, когда они будут делать что-то, кроме как дышать.
Но он не спрашивает, нужна ли его помощь, он даёт — она принимает. Он дергает мотор, пока тот не заводится, поднимает крепление трейлера, когда она фиксирует фаркоп, и когда она устанавливает стабилизаторы с одной стороны, он занят тем же с другой.
Они справляются в два раза быстрее обычного, что имеет смысл. Но странно оказаться в холодном трейлере через пятнадцать минут вместо тридцати. Включенный обогреватель очень быстро помогает согреть помещение, но, опять же, это занимает меньше времени, чем обычно.
Потому что здесь находится еще один человек. Большой, источающий жар и запах мужчины. Не то чтобы Рей принюхивалась к воздуху.
Просто… трейлер слишком маленький. Она хорошо постаралась: интерьер выпотрошен и обновлен, и внутри уютно. Это ее рук дело, результат месяцев работы. Но Эйрстрим Каравелла 1966 года предназначен — а она в этом уверена — для поездок на выходные, а не полупостоянного проживания. Четырнадцать футов длиной, с крошечной ванной комнатой сзади и мягкой угловой скамьей вдоль стены по всей ширине трейлера. Семь футов шириной, даже меньше за счет кухонной столешницы у двери, прибавить гардероб, встроенный в трейлер между скамьей и ванной комнатой. В самой высокой точке, в середине фургона, они, возможно, смогут выпрямиться во весь рост без затруднений. Хотя… она сомневается на его счет.
Странное чувство заполняет ее; она смущена, или… в ожидании его оценки. Рей стягивает пальто, вешает его на дверной крючок и скрещивает руки на груди. Наконец, с глубоким вздохом она смотрит на Бена.
Он все еще возле двери, изучает. Его шея изогнута, чтобы не ударить голову. Обходя ее, он поворачивается к раковине. Поигрывает пальцами в воде, прежде чем выключить. Двигает дверь-гармошку в ванную и проделывает тоже самое в узком душе — задерживает руку на мгновение — выключает воду и закрывает дверь. Поворачивается, снимает куртку, вешая его на тот же крючок.
И она чувствует его запах. Он немного пахнет старым потом — результат его длинного путешествия, в конце которого она подобрала его. Но ещё кедром и зимним ветром. Сосной, может быть. Она вдыхает так тихонько, как только способна. Это хороший запах. Успокаивающий, каким-то образом.
— Симпатично, — вздыхает он, усаживаясь на скамью напротив. Он вытягивает руки вдоль сидения, играет пальцами с бахромой на краю занавески над окном, — Симпатичное место.
— Спасибо, — ее голос тихий, но она светится, или ей так кажется, от этой маленькой похвалы. Две газовые горелки занимают половину огнеупорной столешницы; она подходит к ним, игнорируя жар, расползающийся по щекам. Внизу, в ящике есть баллон с пропаном, нужно его открыть. Как только она делает это, наполняет чайник и ставит его на одну из горелок, крутит ручку печи, пока она не щёлкает, зажигая маленький огонёк.
— Чаю?
— Конечно.
Он звучит отвлеченным. Раздаётся звук открывающейся молнии и шорох перекладываемых вещей. Когда она смотрит на него, он вытягивает старую потрёпанную книгу в мягкой обложке из своей сумки. С выдохом он откидывается на скамье, шурша страницами. После того, как он снял объемную охотничью куртку стало заметно, как он хорошо сложен: широкий, высокий и, по-видимому, очень… крепкий. Почти смешно наблюдать за ним, растянутым на узкой лавке.
А ещё это очень, очень горячо. Он — большой парень. Вид его колоссального тела в ее крошечном доме вытворяет странные вещи с ее желудком. Заставляет его выполнить сложную серию акробатических трюков.
Рей закусывает губу и возвращается к чайнику.
— Чёрный? Или… — она делает паузу, открывая один из ящиков, ковыряется в коробочках. — Зелёный? Ромашка? Ройбуш? Мята? Лаванда?
— Чайный фанат?
— Тебе повезло, — фыркает она. Не говоря о том, как это успокаивает ее холодными одинокими вечерами, когда между ней, свернувшейся калачиком в трейлере, и темным лесистым парком вокруг кемпинга всего несколько дюймов нержавеющей стали.
— Я буду то же, что и ты.
Есть что-то особенно во всей этой ситуации — его орлиный нос уткнулся в книгу, он не глядя расшнуровывает ботинки и пихает их в сторону двери — что-то… домашнее. Она выдвигает ящик из-под длинной скамьи, вытаскивая два незастегнутых спальных мешка, которые использует в качестве одеял. Оставляет одно себе, а другое бросает на него, поднимает откидной столик и возвращается к чайнику.
***
Он действительно так думает: это место очаровательно, как и она сама. Уютное и практичное, оборудованное всем, что необходимо для выживания в дороге, но не лишенное мягких штрихов, чтобы оставаться домом. В ту же минуту, как Бен оказался внутри, ему захотелось присесть и остаться на время. Навсегда. Что определенно стало бы навязыванием своей компании Рей, у которой нет этого в планах. Он занял себя исследованием удобств, как только эта мысль пришла ему в голову. Он чувствовал выжидающий взгляд на себе. Он пытался подобрать слова, не включающие мольбу остаться с ней, будто бездомному псу. Он остановился на «симпатично», потому как это показалось нейтральным комплиментом. Не обязывающим, не перегруженным смыслом. Просто обычные слова обычного парня, сказанные о доме девушки. В попытке выглядеть непринужденно, он достал старый экземпляр «Возвращения короля» из сумки и приготовился перечитать его в энный раз. Но ничего не вышло; он продолжал украдкой посматривать, как она суетится тут и там, бросает ему спальный мешок, проверяет содержимое мини-холодильника, следит за чайником. И это было приятным. Это приятно. Находиться с ней в маленьком помещении. Но и само место тоже. Домашнее, пахнущее ею, и он видит, как она готова защищаться, если он посмеет критиковать. На что он бы не решился. И не потому, что вокруг бушует шторм, и он предпочел бы остаться здесь, в комфорте, в укрытом от снегопада месте; она уязвима, это проявляется в странные моменты, и ему хочется заключить ее в свои объятия и поцеловать. Защитить ее каким-то образом. Ему нужно остыть от этих мыслей. Они практически незнакомцы. Бен оставляет попытки прочесть книгу, укладывает локти на столик и смотрит, как она ставит две чашки чая с жасмином. У нее хорошая фигура — высокая, стройная, с хорошенькой изящной попкой в поблекших джинсах и округлой грудью под узловатым кремовым свитером. На первобытном уровне он чувствует удовлетворение от того, что сидит здесь и наблюдает за ее манипуляциями. Он чувствует себя дома. Опасно баловать себя этим — Бен знает это слишком хорошо. Это не его дом и не его девушка. Но для них обоих нет другого места, так что плохого, если они притворятся ненадолго?***
Беспокойство, которое он проявлял в машине, исчезает к тому времени, как она протягивает ему чашку чая; он спокоен, словно владеет этим местом, а она его гостья. Она ставит чашку на стол, придвигая ближе к нему. — Спасибо, — мычит он, оборачивает руки вокруг — практически закрывает чашку от обзора, струйка пара остаётся единственным доказательством ее существования — и добавляет, подумав, — За все. За поездку, за чай. За… доброту. Рей прячет нелепую ухмылку за глотком слишком горячего чая, а после усаживается, развязывает шнурки и снимает ботинки. Она выглядывает в окно над раковиной — теперь по-настоящему темнеет. Солнце садится, хотя его не видно, только его угасающий свет. Признаков затихания шторма тоже не наблюдается, скорее наоборот, и завывающий ветер заглушает шум генератора. Но внутри… Внутри ей тепло, от его слов и от чая. От обогревателя тоже, хотя это тепло кажется малозначительным. Необязательным. Ее лицо горит. Он смотрит на нее, она чувствует и глотает еще немного чая, прежде чем выдавить: — Без проблем. Думаю… нужно остаться здесь. Переждать шторм. — Согласен, — его голос — грубоватый баритон, что понравился ей с первых секунд, звучит неровно, с оттенком чего-то. Это что-то заставляет взглянуть на него. Его черные, влажные от снега волосы обрамляют лицо. У нее наконец есть возможность изучить его, и Рей признает — это хорошее лицо. С сильным носом, темными глазами, густыми бровями. Бледное, на удивление здоровое. Опять же, у нее есть ощущение, что он разъезжает с незнакомцами не так давно. Под ее внимательным осмотром он поправляет волосы рукой и возвращается к собственному изучению ее лица. — Что… что ты читаешь? — спрашивает она, цепляясь за тему для разговора. Чтобы снизить напряжение. Предлог, чтобы прервать их взаимное переглядывание и робко сделать еще один глоток обжигающего чая. — «Возвращение короля». Уловка не сработала, он все еще смотрит на нее. — Оу, — другой глоток, — фанат Толкина? — Да, — отвечает он. Полный бардак. И не только у нее в трусах — она чувствует, как намокает под его взглядом. Это что-то другое, хаотичное. Импульсы в синапсах простреливают слишком быстро, широкая волна мыслей — непреодолимого желания — тянет ее на дно. Она заставляет себя посмотреть на него снова; его глаза не выражают, только поглощают, вынуждают чувствовать себя незащищенной. Она кивает, затем достает из шкафа над его головой свою книгу. Он сжимает губы, наклоняет голову в попытке подсмотреть обложку. — Что это? Рей бы хотелось думать, что она дарит ему дерзкую, дразнящую ухмылку, хотя чувствует себя смущенно и немного робко, когда отвечает: — «Возвращение короля». — Хороший выбор, — выдыхает он, расслабляясь в углу сидения, где образовался небольшой холм из подушек. — Моя любимая книга с детства. Я… — она колеблется, не зная, как признаться. Но его брови поднимаются, уголки рта дергаются; он выглядит заинтересованным, словно хочет услышать все, что она хочет рассказать. — Я сперла трилогию из публичной библиотеки, когда была ребенком. Хоббита тоже. — Ты преступница, — слова смягчены его дразнящим тоном и намеком на улыбку, — Наверное, они были счастливы узнать, что кому-то так понравились эти книги. — Полюбились, — исправляет она, — Я люблю их. До сих пор. — Я тоже, — признается он, — Нашел их в коробке с барахлом на чердаке дяди, когда был подростком. Люк — мой дядя — престарелый ребенок цветов. Хиппи любят Толкина. — Вот как? — Похоже на то, разве нет? — Поверю на слово, — она сворачивается клубком с другой стороны горы подушек, так близко к нему, что чувствует запах его шампуня — что-то слегка мятное и травяное. Даже издали она ощущает его тепло. Оно исходит от него. Она не уверена, нужен ли им обогреватель. — На чем ты остановился? — Страница один, — говорит он, — Гендальф и Пиппин прибывают в Минас Тирит. — Белый город, — вздыхает она, — в детстве всегда представляла себя на пути туда. Будто… сбежала из Сент Джона прямо в Средиземье. Может, Гендальф заскочил бы, выбрал меня для спасательной миссии. Тянется длинная пауза, перед тем, как Бен отвечает: — Да. Я… я понимаю, о чем ты. Их глаза встречаются, и чувство родства душ снова заполняет ее. Он правда понимает. Его взгляд скользит к ее губам на долю секунды и возвращается к глазам. — Что ж, — он кашляет, прочищает горло и облокачивается на спинку, поднося книгу к лицу, — приятного… чтения. — Да, — бормочет она, позволяя себе на мгновение поглазеть на его полные губы, прежде чем вернуться к собственной книге, в которой Арагорн только что тайно прибыл в Дома исцеления, — Тебе тоже.
