the man, the stallion, and the wind

Рей просыпается от запаха кофе, жареных яиц и бекона. — Привет, — говорит она хриплым ото сна голосом, — Ты готовишь завтрак. — Все останется достаточно холодным, если не открывать холодильник, — получает она ответ, — Решил, мы можем это съесть. Она разлепляет один глаз. Бен одет в темные спортивные штаны и вчерашний свитер, она замечает свежую футболку, выбивающуюся из-под воротника. Его влажные волосы зачёсаны назад. Ей видны его милые уши. — Срань Господня, — она садится прямо, протирает глаза, — ты… был в душе? — Мне было очень нужно, — отвечает он с кислой усмешкой, — это невесело. — Ещё бы. Ты смелее меня. — Не думаю, — стоя вполоборота, он скользит по ней взглядом, от чего у неё учащается пульс. Его голос абсолютно серьезен, этот тон заставляет Рей закусить губу, чтобы не выдать что-то глупое, вроде «забудь про завтрак, возвращайся в постель». К счастью, а может и нет, он переключает внимание на плиту и продолжает орудовать маленькой пластиковой лопаточкой в сковороде. Со вздохом Рей падает на подушки. Она слишком сонная для эмоционально напряженного состязания по переглядыванию. Она собирается зарыться в одеяла, без тени смущения любуясь длинными ногами Бена, его крепкой задницей и широкой спиной, пока он готовит для неё — делает то, что ни один мужчина ещё не делал. Это не трогает ее почти до слез. Вовсе нет. Нисколечко. Она просто наслаждается видом, вот и все.

***

Он приносит Рей яичницу с беконом и чашку кофе, приготовленного в ее маленьком френч-прессе. После, он берет тарелку для себя и садится рядом. Она ставит чашку на подоконник, а он — на кухонный стол. Они едят без разговоров — судя по сонному морганию, она еще не совсем проснулась — и смотрят на снегопад за окном. Когда она заканчивает, отдает ему тарелку с мягким «спасибо, Бен» и сворачивается на своей стороне. Он моет посуду, оставляет ее на сушилке и заползает обратно под одеяла. Он не притягивает ее тело к своему, не переплетает их ноги, не зарывается лицом в ее волосы. Он лежит на спине, сцепив пальцы, и таращится в деревянный потолок. Но ему хочется всего этого. Даже погружаясь в сон, это все, о чем он думает.

***

День проходит медленно, в ленивой непринужденности. Они остаются под одеялами — чтобы сохранять тепло, конечно. Даже без обсуждения оказывается, что оба согласны, что они никуда не поедут. По крайней мере сегодня. Даже без электричества они в укрытии, у Рей достаточно еды, чтобы продержаться как минимум неделю, самый мудрый план — оставаться на месте. Оставаться в этом старом трейлере безопасно для них. Он читает, она играет в тетрис на телефоне, пока тот не вырубается, после возвращается к чтению. Они не обнимаются, хотя их ноги в носках соприкасаются под одеялом, и если ее голова лежит на той же подушке, что и его, и его вес заставляет ее скатиться к его бицепсу… она не виновата. И он тоже. Рей не сдвинется и будет винить гравитацию. Около часа дня — она проверяет маленькие часы на батарейках над кроватью — они укутываются и выходят наружу, безоговорочно согласившись, что им нужен глоток свежего воздуха. Без энтузиазма она лепит снеговика. Он уродливый и грустный, больше похож на снежного зомби, но Бен гладит ее по спине, поздравляет и… высыпает горсть снега ей за шиворот. — Засранец! — вопит она, смеясь, и опускается на колени, чтобы зачерпнуть снега. Следует яростная схватка. До тех пор, пока он не укладывает ее на лопатки и посыпает лицо снегом, словно солью. Он поджимает ее под себя, такой горячий даже через все слои одежды. Она просит прекращения огня. — Сдаюсь, сдаюсь! — Ты признаешь поражение? — Да, — смеется она, — Хватит снега в лицо. — Вообще-то, он очень неплох, — он наклоняется ближе, так близко, что она чувствует его дыхание у себя на щеке. На секунду кажется, что он поцелует ее, и нужно подумать, как она это воспримет. Хорошо, решает Рей. Она охренеть как хорошо это воспримет. Но он не целует ее. Он погружает лицо в снег рядом с ней, фыркает и выныривает с белой маской на лице. — Ммм, вкуснятина. Фыркая от восторга, она спрашивает: — Ты… вроде как балбес, да? — Хм, — его взгляд неторопливо спускается к ее губам и возвращается к глазам — и у Рей снова возникает то ощущение. Но он не целует ее, поднимается на колени и предлагает руку, которую она принимает, — Может быть. — Рывком он ставит ее на ноги, прежде чем продолжить, — Но ты проиграла этому балбесу в снежной битве. — Верно. Знаешь, как говорят, — поддразнивает она кокетливым тоном, — награда достается победителю. Бен делает шаг вперед, вторгаясь в ее пространство. Молнии его крутки и ее пальто соприкасаются, ей приходится поднять голову вверх, чтобы поймать его взгляд. Она замечает, как тяжело он дышит. — Какой будет моя награда? Она сглатывает, с трудом. — Что… ты… хочешь… — Ты правда спрашиваешь меня об этом? — его глаза сужаются, и он наклоняется ближе. Его губы не больше, чем в дюйме от ее. Он так близко, она могла бы… — Скажи, что я выиграл, Рей. — Ужин, — выпаливает она, — Я приготовлю, эм… спагетти. И соус болоньезе. Из банки, но это лучшее, что… Лицо мрачнеет и искажается, он уступает: — Ладно, Рей. Звучит… отлично. А после он уходит, плетется сквозь снег к трейлеру, она видит его спину. Дверь за ним закрывается с тяжелым звуком, резонирующим на пустой парковке. И Рей по колено в снегу стоит одна, размышляя, что, нахер, пошло не так.

***

Она молча заходит в трейлер. Не глядя на Бена — хотя она чувствует его взгляд на себе — снимает влажную одежду, стягивает ботинки и погружается в успокаивающую рутину готовки ужина. Она утраивает количество ингредиентов — она была в первом ряду при наглядной демонстрации того, сколько он съел сегодня утром. Он не завязывает разговора, но поднимает обеденный столик и сервирует его тарелками и приборами, касаясь ее, когда ему нужно достать что-то из шкафов над печью. После он возвращается к разобранной постели и утыкается носом в книгу. Даже после того, как она расставляет тарелки дымящейся пасты по столу, достаёт два пива из холодильника, и они начинают есть, она все ещё не может придумать, как извиниться за то, что отразилось пренебрежением в его глазах. И она чувствует себя такой глупой. Потому что он дал четко понять всевозможными словами, что заинтересован. А она передумала. И не знает почему. Ты тупица предполагает ее подсознание. Что ж, думает она, мрачно уставившись в пустую тарелку, я оставила генератор снаружи в метель. Так что… очень вероятно. — Мои родители удочерили меня в тринадцать лет, — выпаливает она, глядя на него из-под ресниц. Он пугается, кладёт свою вилку в тарелку, возвращая внимание к ней. — До этого я была одна. Долго. Попадала в переделки. Иногда жила на улице. Временами в детских домах. Это была плохая жизнь. А потом… они дали мне… — она выдыхает, делает большой глоток пива. Он все ещё смотрит на неё, внимательно. Ладно. Она может сделать это. Уязвимость. Не ее конёк, но с чего-то нужно начинать… — …крышу над головой. Одежду. Ужин каждым вечером. В основном из микроволновки, но все же. Но это как будто было… по неправильным причинам? Для видимости? Я никогда не чувствовала… Она давится словами, не уверенная, что может продолжать. Он издаёт гортанный звук, словно ему больно, и прочищает горло. — Любви? — Да! Глупо, правда? — один взгляд на него придаёт ей силы продолжать; он точно так не думает, — Я была бездомной сиротой, они пустили меня к себе. Этого должно быть достаточно. — Нет, — он сжимает губы, строго качает головой. — Я… — Нет, — повторяет он, — этого недостаточно. Она шмыгает носом. Слёзы начинают капать ещё до того, как она чувствует их приближение. Подпрыгнув, она достаёт салфетку из коробки в одном из шкафов и утирает нос. Когда она возвращается на кровать, он сидит прямо, тело напряжено. — Скажи это. — Сказать что? — она хмурится. Что он… — Скажи «этого недостаточно», — объясняет он спокойно. — Бен, слушай, все нормально… — Рей, — обрывает он, — этого недостаточно для ребёнка, для человека. Маслоу учит этому. Я знаю, я не… мы только познакомились, но… ты заслуживаешь… намного больше. Скажи это. Она облизывает губы, допивает своё пиво. Берет новое для него и для себя. Вздыхает. Он все еще сердито смотрит на нее, ждёт. — Этого недостаточно, — повторяет она. — Ты заслуживаешь большего. — Я… это глупо… — Нет, это не так, — он берет у неё бутылку, открывает о край стола. Пока он пьёт, его глаза не отрываются от нее. Он кивает в ее сторону, приподнимая брови. — Я заслуживаю большего. — Да, — соглашается он и берет ее за руку, осторожно пожимает, — ты заслуживаешь. — Бен? — зовёт она сквозь слёзы. — Да, Рей? — Спасибо. — Всегда к твоим услугам, — говорит он, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. Его голос изменяется, становится глубоким и бархатистым. Уверенным. — Правда, Рей. Всегда. Безумие в том, что, несмотря на их встречу всего день назад, она верит его решительному обещанию, убеждена, что может прийти к нему в любое время до конца своих дней. Как странно. Она впустила бурю, но ещё никогда не чувствовала себя безопаснее.