История моей медкарты

Поздний вечер. Донован идет по усеянному листьями тротуару, размышляя о сегодняшнем инциденте. Мысли сменялись одна другой. Почему Ева сделала это? Возможно, Он заставил ее. Или же она сама довела себя до такого состояния? Что за темные мысли затаились в такой светлой голове? Как отреагирует мисс Блэксан, заметив бинты на руках дочери? Реакция матери должна быть занимательной, исходя из последнего разговора с ней. Доктор зашел в современный металлический лифт и поднялся на восьмой этаж. Потрепав в кармане пальто ключи, Донован вставил их в замочную скважину, после чего открыл дверь квартиры. В нос ударил неприятный запах. Узнав аромат брокколи и рыбы, Майкл поморщился, думая как можно отказаться от ужина. Повесив верхнюю одежду на вешалку и поставив обувь на полку, мужчина прошел на кухню, на ходу поправляя манжет рубашки. — Привет. — Усталым голосом сказала жена. — Здравствуй. — Таким же тоном ответил ей муж. Эрика была симпатичной девушкой двадцати восьми лет. Выросши в столице, она имела неплохой склад ума: в шесть лет научилась играть на пианино, в десять изучала два языка, не считая родного, в двенадцать окончила обучение в музыкальной школе. С самого детства девочка хотела стать актрисой. Родители поощряли ее увлечение и, являясь далеко не бедными людьми, нанимали репетиторов, покупали музыкальные инструменты, водили в театры и филармонии, отчего знания Эрики росли в еще более быстром темпе. Однако, потакания всем ее желаниям, не сделали из девочки идеального человека. Эрика всегда хотела больше и лучше, неважно, чего. В шестнадцать лет девушка познакомилась с парнем из гимназии для мальчиков. Парень был неугомонен, активен и просто безбашен, чем пугал родителей Эрики. Тем не менее, именно эти качества и нравились молодой мисс Роуз. Девиантное поведение парня быстро впиталось в голову девушки. Росток прорвался через месяц, когда девушка, вопреки запретам родителей, сбежала из дома. Ей было плевать на слова взрослых, она не видела в ночи никакой опасности, ведь никогда не могла ее лицезреть. По прошествии нескольких часов, Эрика вернулась домой и была поймана на месте преступления матерью, которая узнала о побеге с момента ухода дочери. На утро об этом узнал и отец. Уже вечером девушка была наказана. Теперь каждый вечер родители проверяли все ее соцсети: звонки и переписки, из-за чего Эрике пришлось скрывать свои связи. Однажды она забыла почистить историю переписок. В том диалоге не было чего-то особенного, обычное общение с одноклассницей, однако, отец заметил, что начало переписки и конец не совпадали по времени, словно между словами было что-то еще. Надавив на дочь, он получил ответ, в котором нуждался. Эрика рассказала об удаленных сообщенях, касающихся ее парня, из-за чего отец был в ярости. После этого момента, родители записали девушку на множество кружков, начиная с вполне обычных, таких как танцы, театральное искусство и пение, и, заканчивая уж совсем "оригинальными", по типу резки по дереву, изделий из глины, эпоксидной смолы и оригами. Это все быстро надоело Эрике: нехватка свободного времени, давление со стороны родителей и школы, которые требовали больших успехов, десоциализация. Каждый аспект такой "правильной" жизни требовал больших усилий, отчего Эрика с каждым днем чувствовала, словно на ее шею накинули петлю и та медленно, но верно затягивалась, перекрывая дыхание все больше и больше. По исполнении восемнадцати лет, девушка с большим трудом съехала от родителей, которые очень боялись отпускать ее учиться в другой город, однако, та все же смогла их убедить. Родители снабдили дочь всем необходимым, в особенности, огромным счетом в банке, и с грузом на душе, дали ростку пробить асфальт и жить по своим правилам. Первое время телефон Эрики разрывался от звонков. Из трубки постоянно доносились обеспокоенные голоса, которые давали разнообразные советы, предлагали помощь и просили дочь приезжать домой хотя бы по выходным. Но слышав каждый раз отказ по причине загруженности, количество звонков стало быстро сокращаться и в какой-то момент телефон совсем замолчал. Эрика не рассказывала родителям о своих успехах, новых друзьях и отношениях. Впрочем, и сами родители со временем перестали интересоваться жизнью дочери, вновь занырнув с головой в семейный бизнес. — Что на ужин? — Фриттата с брокколи и запеченная семга под шпинатным соусом. — Откупорив бутылку Casa Albali, ответила жена. Донован тихо выдохнул через нос. — Милая... Ты же знаешь, как я отношусь к брокколи. — О, только не сегодня! Этот рецепт мне передала одна великодушная актриса театра Макферсона. Она сказала, что ее дети тоже недолюбливают овощи, однако есть их нужно, ведь в них столько витаминов! Я выразила глубокое беспокойство твоим состоянием, из-за чего она и посоветовала этот рецепт. Это очень вкусно, попробуй. — Эрика поставила рядом с тарелками два бокала красного вина и поспешно села за стол. Подумав о том, что жену не исправить, Донован взял в руки столовые приборы и надавил ножом на блюдо. Слои, из которых медленно сочился сок, мягко разошлись под серебряным ножом. Насадив на вилку кусочек рыбы, мужчина положил его на язык, после чего поднял взгляд на жену. Эрика смотрела на него выжидающим взглядом, требовавшим похвалы. Майкл не стал долго держать во рту еду и быстро, прожевав, запил все вином. — Ну как? — Вполне себе. — А теперь попробую фриттату. — Подвинув горшочек с омлетом, сказала женщина. Все это напоминало Майклу допрос. Зная характер жены, он не хотел ее расстраивать, поэтому всем свои существом старался показать заинтересованность и удовольствие. Каждая лицевая мышца мужчины двигалась по его команде, а слова в голове подбирались максимально подходящие. — Я так понимаю... Это что-то вроде... Омлета с брокколи? — Фриттата. Фриттата с брокколи. — Да, фриттата... Очень вкусно. — Отлично! Я старалась. — Улыбнувшись ответила Эрика. — Ты молодец. — Спасибо. — Удовлетворенно ответила женщина и, опустив с мужа прожигающий взгляд, принялась за ужин. Эрика не умела готовить.

~

— К нам совсем недавно привезли девушку. Кажется, она убеждена, что ее вымышленный друг может физически навредить ей, однако, пока она калечит сама себя. — Сколько ей лет? — Спросила Эрика, размазывая силиконовой кисточкой липкую массу по лицу из банки с каким-то именитым брендом. — Разве это важно? Большинство психических заболеваний могут проявиться в любом возрасте. — Просто интересно. — Девятнадцать. — Ответил Донован после пары секунд тишины. — М-м-м... Ясно. Мужчина достал из сумки ноутбук и несколько тетрадей. — Возможно, у нее было трудное детство, отчего она и создала себе друга, который смог бы заботиться о ней в тяжелые минуты ее жизни. Так же, она думает, что... — Сочувствуешь ей? — С чего такие вопросы? — Я не могу поинтересоваться чувствами своего мужа? — Я сочувствую каждому больному. — Это плохой подход к работе. Тем более, к твоей. — Почему же? — Что, если ты потеряешь одного из своих пациентов? Наверняка, ты уже знаком со многими и, сочувствуя каждому, ты неосознанно переживаешь часть их жизни, моменты, которые они тебе поведали. Когда они погибнут, ты будешь винить себя. — Возможно. — Нужно быть более холодным, Майкл. Смотреть на все в этой жизни отчужденным взглядом и не задумываться над каждым человеком. — Эрика, я понимаю твои опаски, но не волнуйся. У меня есть границы и знаю, когда нужно остановиться. — Я буду свято в это верить. — Конечно. Твое право. Ты меня перебила. — Извини. Продолжай. — Она думает, что ее "друг" может влиять на нее. Только не может понять, что этот ее друг — и есть она сама. — Тяжелый случай. — Согласен. — Ты справишься, милый. — Встав из-за туалетного столика, женщина подошла к Доновану и, встав перед ним, словно солдат, взяла его за руки. — Только не поддавайся сочувствию слишком сильно. Особенно сочувствию к тем, кто тебе симпатичен. Это может погубить тебя. Глянув на Эрику голубыми глазами, мужчина кивнул. Он попытался разглядеть ее настоящие чувства, но, как и в остальные разы, у него это не вышло, сколько бы он не пытался. Непостижима. — Учту. — Холодно ответил он. — Я должен заняться работой. Ложись спать. — Хорошо. — Эрика отошла, мягко проведя пальцами по его рукам, уплывая, как волна от одинокого берега. — Спокойной ночи. — Спокойной. — мягко улыбнулся Майкл и, забрав ноутбук с документами, вышел из комнаты.