Нет покоя нечестивым.

— POV Саша — несмотря на то, сколько лет уже прошло и даже несмотря на свои тупые провалы в памяти — я помню эту ночь так, как будто это было вчера, помню её лицо так, как будто оно было таким минуту назад, помню всё это в любом своём самом плохом состоянии, помню под дозой, помню, будучи пьяной в хлам и до сих просыпаюсь от этих кошмаров. Я не хотела, я не думала, что так получится, я, блять, тоже была ребёнком, не особо дальновидным и до ужаса непослушным ребёнком. Ненавижу себя за это по сей день. ___________________________________________ — я не думаю, что это хорошая идея… — я видела, что ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы огромная, железная дверь закрылась тихо, тихо настолько, чтобы никто из тех, кто мог бы помешать нашей маленькой вылазке не очнулся ото сна. И голос её тогда тоже был тихим, но далеко не от страха разбудить кого то, а просто от страха. Я игнорировала это. — а что если они узнают. — маленькая Машенька до последнего не теряла надежды вразумить меня, своего будто одержимого родственника, придумывая десятки поводов этого не делать, придумывая сотни альтернативных видов развлечений, но все её попытки с грохотом обращались в прах, ударяясь об моё упорство и неуместное любопытство. — а думать и не надо, Маша. — с поразительным безразличием пропуская мимо ушей все старательно продуманные Машей аргументы и все её небеспочвенные переживаний, я с нетерпением ждала когда мы уже окажемся где то в неизвестном месте и будем бояться каждого шороха, доносящегося из самых тёмных, самых жутких углов леса. — надо делать! — я вскрикнула, намеренно проигнориров то, как обречённо Маша закатила глаза и то, с какой неуверенностью она ступала каждый шаг, с трудом преодолевая маленькую лесенку у дома бабушки. — смотри лучше, что нашла, пока тебя тут ждала — вообще не теряя своего пыла, я протянула сестре руку, в которой сжимала самую обыкновенную зажигалку, чёрного цвета, всю перепачканную в земле, но всё ещё искрящуюся при попытке зажечь её. — она чёт не работает правда… — и ещё пару раз прокрутив слегка проржавевшее колёсико, добавила — но искорки — это тоже хорошо, да? — просто замечательно. — «надеюсь эти искорки помогут нам в драке с животными или побеге от наркоманов в этом чёртовом лесу!» — пришлось постараться, чтобы добавить этого очень разумного умозаключения в свой ответ. — точно не передумаешь? Последний вопль надежды и детский смех, который раздался в ответ. «даже не надейся». Надежда мертва. Окончаткльно убедившись в том, что выбора у неё нет, как собственно и пути назад, Маша наконец переступает последнюю ступеньку и с морем сожалений за спиной — делает шаг в сторону леса. ___________________________________________ — теперь видишь? Здесь не так уж и плохо. — Не теряя хватку, я крепко сжимала её руку, продолжая смотреть вперёд, иногда останавливаясь из-за усталости или чтобы дёрнуть и без того напуганную Машу и крикнуть «смотри как красиво!» И в конечном итоге, несмотря на свое нежелание идти и страх того, насколько они беззащитны в подобном месте — ей всё же пришлось признать тот факт, что вид и атмосфера здесь поистине потрясающие. Весь вчерашний день шёл сильный ливень, из-за чего им всем пришлось остаться дома, в сотый раз пересматривая Лунтика, потому что интернет отрубило, а я заныкала пульт в своей комнате и ни под какими уговорами и пытками не выдавала его местоположение. Ха-ха, надо было видеть, как с этого бесилась моя семейка. Зато сейчас… сейчас повсюду распространился запах сырой травы и влажной коры, можно было даже пнуть дерево, дабы устроить себе мини дождь и мы сделали так ни один раз. На улице ещё стояла глубокая ночь и темнота поглотила всё вокруг, это конечно нагоняло жути, но встречались места, где деревья были расположены очень далеко друг от друга и через эти промежутки ярко светили крупные звёзды. Доходя до какого нибудь из таких мест, мы стояли особенно долго, с детским восторгом восхищаясь ночным небом. Я видела, как меняется её настроение, как медленно спадают с неё оковы страха, наконец делая её более свободной. Не то чтобы она совсем расслабилась, но во всяком случае стала повеселее. Мне от этого было пиздецки радостно. Радостно от того, что её веселье для меня означало отсутствие чувства вины за то, что насильно притащила её сюда, проигнориров её ужас и максимальное нежелание в принципе соглашаться на эту авантюру. У меня не было выбора! Подойди я с этой умопомрачительной идеей к Ли — та со стопроцентной вероятностью покрутила бы пальцем у виска, с кратким: «совсем уже башню склинило у тебя? Конченная». И закончила этот разговор так, как будто его и не было никогда. А Лукас… Ну, если сильно постараться и в конечном итоге просто взять его на слабо, то что то безусловно получилось бы. Вот только даже если бы он пошёл, то держал бы чуть ли блять ни на поводке, дабы я не вляпалась туда, куда не нужно. А мне оно надо? Нет. А вот Машенька… С Машенькой переговоры проходили в разы проще. Она лишь пару раз покачала головой, пару раз попыталась отказать мне, но в конце концов… Скорее всего из чистой жалости, согласилась. Это вообще была её не очень то хорошая отличительная черта. Из-за своей странной натуры, она всю жизнь боялась быть отвергнутой кем либо, кто был ей дорог. И именно по этой причине, она была вынуждена бесконечно соглашаться с людьми в том, что она на деле считала неправильным. Маша просто не умела разговаривать, не умела или не хотела говорить всё так, как есть, говорить честно. Этому она предпочитала бесконечно замалчивать свои настоящие чувства, настоящие эмоции. Рядом с ней всегда возникало чувство, как будто она просто старательно пытается вылепить из себя образ, которым остальные будут удовлетворены. Иной раз разговаривая с ней, замечаешь, насколько длительные паузы она допускает в своей речи, насколько долго она может думать над довольно простым вопросом и рано или поздно понимаешь что она вовсе не разговаривает с тобой, а лишь в панике генерирует в своей голове ответы и фразы, которые тебя устроят. Это злило. Нельзя предположить, что она делала это с какой то нехорошой целью или на самом деле пыталась быть лицемером. Нет… Нет. Просто страх быть непонятой, страх быть отвергнутой кем то, с кем она в чём то не согласна заставлял её подчиняться интересам других людей. «Чужая среди своих» — клеймо, что ставил на ней каждый, кому удалось узнать её чуть ближе, каждый, кто видел её одинокую среди множества людей, которыми она всегда старалась окружить себя, даже если на деле не могла вынести подобной нагрузки. Она скорее всего осознавала это, миллионы раз услышав в свой адрес нелестные комментарии от тех личностей, чьих имён она не помнила, но для которых случайно стала кем то дорогим, кем то особенным. Она не могла злиться на них, они ничего для неё не значили, но она жила в бесконечной ненависти к себе самой. Ненависти за то, что она вынуждена была всю жизнь бегать по человеческим сердцам и их чувствам, всё время проводя бесплодный поиск себе подобных. Будто не от мира сего, как будто кто то вырыл зерно или вынул звено из цепи где каждый образцово показательный, ссать на них. С этим миром связь проходит строго по касательной. (хаха, я должна была это сделать). Что же касалось её семьи, чтож… Это пожалуй были самые отличные от неё люди во всём мире. Она любила их… Любила всем сердцем и ей нравилось проводить с ними время, но никогда рядом с ними она не чувствовала себя комфортно. Не то чтобы это можно было считать чем то удивительным, особенно если учесть условия, в которых они росли. В смысле… Когда она общалась с одним из них — всё было более чем в порядке. С каждым можно было с лёгкостью завести абсолютно адекватную, типичную беседу, рядом с ней они вели себя как обычные дети, с обычными интересами, способные на здравое рассуждение. Но как только эта троица собиралась где нибудь вместе, Маше становилось страшно. Передёргивать тогда начинало от всего. Бесконечная паранойя Лейлы, больной вид Саши, её ещё более больные шутки, то, с каким ужасом она временами смотрела на своих родных, особенно на Лукаса, так, как будто он собирается убить её, как только они останутся наедине. Сам же Лукас… А Лукас битый час с каменным лицом долбил какого то паренька головой об железную горку на детской площадке. Ему самому тогда было лет двенадцать, а мальчик, со своими друзьями, которые тогда уже были разбросаны по всему периметру больше похожие на мешки с мясом и костями — почему то решил что будет хорошей идеей покидаться камнями в Сашу, которая качалась на качелях. Не то чтобы сама Саша выглядела расстроенной этим фактом, расстроенной она стала скорее тогда, когда её брат из-за этой ерунды перешёл все границы и в конце концов видимо неплохо огрёб уже от их отца… О, было ещё кое-что, насчёт старших… Буквально несколько дней назад, когда Маша словила бессонницу, она решила спуститься вниз, дабы попробовать заварить себе чай или понюхать какой нибудь успокаивающей травы… И она до сих пор не могла найти объяснение тому, что увидела в ту ночь. На кухне, вместо основного света, ярким, желтоватым пламенем горело несколько обыкновенных свечек и пламя их беспрерывно дёргалось, как будто от чьих то резких движений. Сразу поняв, кто может посреди ночи жечь свечи и играть с ними, Маша закатила глаза и ступила несколько шагов по лестнице, но остановилась, когда поняла что за столом сидит вовсе не один человек. Там действительно была Саша, но прямо напротив неё сидела Лейла. И блять… Как бы это объяснить… Эти двое, они «разговаривали»? Она назвала это так, потому что увиденное ей было больше всего похоже на разговор, эмоции на их лицах постоянно менялись, Саша, как при любом другом диалоге, активно жестикулировала руками, Лейла время от времени закатывала глаза. Всё бы ничего, если бы в комнате на тот момент не стояла гробовая тишина, ибо рты у этих двоих не открывались… Она приняла решение никогда не спрашивать их об этом ___________________________________________ — пойдём туда. — уверенным голосом вырвав Машу из потока её мыслей, я указала пальцем почти на макушку одного из очень ветвистых, высоких деревьев. — да ну нет… — как ожидалось, Маша тут же снова стала сопротивляться, снова попыталась уговорить меня развернуться. — ну чего ты опять, всё будет нормально — но нет, у неё ничего не вышло, ибо оказаться там, созерцая звёздное небо с такой высоты — было основной целью всего этого похода. — я там уже была, ничего там страшного нет. Вновь проделав ту же махинацию в мозгах Маши, что и несколько часов назад, когда мы только вышли — я снова добилась её одобрения. Карабкаться по деревьям это вообще то довольно легко, даже для такого слабого и немощного ребёнка, каким была я. и каким осталась. Но не для Маши… Господи, из-за своего страха, она чуть ли не падала каждый раз когда слышала небольшой скрип веток. Словами не передать, насколько мне тогда было её жалко. Я мысленно била себя по голове после каждого её промаха, потому что понимала что она здесь только потому, что я её попросила, даже не так… Потому что я вынудила её пойти со мной, прекрасно понимая, как сильно она этого не хотела. Но отступить сейчас? Блять, это было бы как-то совсем странно. А ещё странно было то, что она от этого кайфа никакого не получала вовсе и сколько бы я не пыталась — я не могла понять «почему?». Мне же нравится, значит и ей должно, разве нет? Если честно, я в принципе всегда чуть ли не в ступор вставала, когда люди не были со мной в чём то согласны. «У тебя проблемы с пониманием других, ты же в курсе?» — отец неоднократно говорил мне это и к сожалению, ушло очень много лет, чтобы я наконец поняла, что он имел ввиду. Но тогда, тогда страх Маши казался мне чем то невероятным… — давай, почти. — уже давно сидя на выбранной ветке, я осторожно протянула Маше руку, чтобы та в конце концов забралась ко мне. — вниз не смотри только. Она собрала в кулак свою последнюю решимость и наконец сделала последний рывок. Оказавшись на месте, она выглядела так, будто только что бежала трёх километровый марафон. — ура. — ну неужели. — заметно повеселев, я подбадривающе похлопала её по плечу, ярко улыбаясь. — смогла же. — да… — устало согласилась со мной она, насильно выдавив из себя лёгкую, вымученную улыбку. — смогла… «Мы оказывается такие разные» До ужаса болезненная мысль мельком пронеслась тогда в моей голове и мне почему то стало от неё так тошно, как не было никогда раньше. Казалось, это последнее, что я готова была признать, с чем я могла смириться. Поганый ком страха в тот момент будто перекрыл мне дыхание. «Что если она меня на самом деле ненавидит?», «Что если она считает меня странной?», «Что если он бросит меня?». Могу предложить, что по всему моему телу тогда пробежала сильная дрожь, потому что теперь Маша смотрела на меня с беспокойством. — что то не так? — чуть ли не шопотом спросила она, но я не смогла ответить. Моё сознание тогда чуть ли не рушилось под мощным давлением моих же дурных мыслей и безумных предположений. «Что если она просто играет со мной?» «Хей, а если бы мы не были родственниками, она бы уже давно ушла, так ведь? Так?» Сколько бы я не пыталась успокоить свой тупой мозг, переключить его на что нибудь другое, перекрыть поток этой хуйни я не могла. Больше всего на свете я боялась стать отвергнутой кем то, кого люблю, особенно этими тремя… И сейчас, я была почти уверена, что первой из них станет Маша. — пообещай. — неожиданно даже для себя, я чуть ли не с криком вцепилась в её руку, отчего она сильно вздрогнула, став при этом ещё более обеспокоенной. — пообещай, что никогда не бросишь нас, никогда не бросишь меня. Не думаю что в этот момент я вообще контролировала свою речь и своё поведение, Господи, да я боюсь даже представить, насколько убого и жутко я выглядела в её глазах. — что прости? — чуть ли не заикаясь, она смотрела на меня с широко открытыми глазами, в явном замешательстве. — о чём ты? — просто пообещай. — не знаю что тогда на меня нашло, но такой странный метод просить человека дать мне обещание, казался мне единственным спасением. И…

«Я обещаю»

Она сделала это, в ступоре сжав мои дрожжащие руки, с сожалением и страхом глядя в мои слегка намокшие от слёз глаза. А я… Я действительно по щелчку пальца успокоилась, стала чувствовать себя так, как будто этого никогда не случалось. Ещё тогда меня саму это сбило с толку. Этот резкий перепад настроения, просто потому, что она произнесла два этих паршивых слова, так, будто это действительно могло что то значить. И только сейчас я кажется наконец понимаю смысл всего этого. Дело изначально было не в ней и вовсе не в её словах, дело было только во мне. Это я вложила в её слова столько смысла и надежды, это я легко и просто повесила на неё ответственность за это чёртово обещание, даже не так… Это я вынудила её дать мне это обещание. В очередной раз положив колоссально огромный хуй на её настоящие чувства и на неё саму. Готовая при малейшем её отдалении манипулировать ей её же словами, быть может я не осознавала этого в полной мере, но точно понимала то, что для меня - это выгодно. Крайне выгодно. Не оставить ей выбора, не позволить ей уйти, давить на совесть или на жалость, если придётся.

Прекрасно!

Просто восхитительно!!

Какая же я дура...

- спасибо.. - чуть дёрнувшись, я легко заулыбалась, всем своим видом демонстрируя что не собираюсь давать абсолютно никаких комментариев по этому поводу. И вообще, всего это разговора сейчас не было. И Машенька, слава богу, согласилась и смирилась с моей позицией, не задавая лишних вопросов. Она лишь молча и многозначно посмотрела на меня, прежде чем повернуться в сторону неба. - шикарно... - почти шёпотом произнесла она, когда в её карих глазах с поразительным блеском отражались звёзды. На фоне этого сияния, весь прежний страх потух, окончательно покинув её тело и разум, позволив ей наконец дышать полной грудью, вместо жалких обрывков дыхания, которые она издавала до этого. - всё благодаря тебе) - вернувшись в состояние бескрайнего веселья и резкого подъёма адреналина, я готова была кланяться в ноги этой Маше, просто потому что она согласилась на всю эту весьма сомнительную операцию. - если бы не ты... - я аккуратно положила голову ей на плечо. - меня бы тут тоже не было. - чистейшая кстати правда, ведь никто бы сюда со мной не пошёл, а одна я то ещё ссыкло на самом деле. - спасибо тебе... - не стоит.. - кажется, она стала чувствовать себя вполне комфортно, ибо голос её вновь стал грациозным и ровным, отнюдь не напуганным и до ужаса тихим. Это радовало. Безумно радовало. Всё-таки эта вылазка причинила ей не только страдания и муки. А это всё, чего я могла желать. - если бы ты меня не уговаривала... Меня бы тоже здесь не было, в конце концов. - она слегка засмеялась. Ха-ха, всё не так уж и плохо, наверное. Быть может не такие уж мы и разные...

Прекрасно, всё будет просто прекрасно.

"Я"

- не умею и не хочу понимать других, бесконечно пытаюсь заставить всех вокруг любить меня, до смерти боюсь лишится кого то из близких и поэтому готова пойти на что угодно, чтобы удержать их рядом с собой, навязываюсь, удушаю своим присутствием, полностью игнорирую чужие личные границы, желаю знать о людях всё, при этом от себя держать на расстоянии вытянутой руки.

"ТЫ"

- не умеешь и, наверное, тоже не хочешь разговаривать, никогда даже не пытаешься объяснить в чём твоя проблема, предпочитая этому её полное игнорирование и последующий побег. Никогда не открываешься и играешь в бесконечные прятки с теми, кто желает узнать о тебе чуть больше, чем ты позволяешь. Меняешь людей как перчатки, даже не осознавая, что для них это может быть болезненно, старательно строишь из себя просто дурочку, чтобы на тебя не злились. Но я всё ещё люблю тебя больше жизни, до безумия ценю и дорожу временем, что нам удалось провести вместе. Сколько бы я не пыталась забыть, сделать вид, будто тебя легко можно заменить кем то другим - с каждым днём, я лишь больше осознаю что это ложь. Даже в бесконечной обиде на нас обеих, я клянусь что никогда не посмею выбросить тебя из своего сердца. Обещаю, даже если ты об этом не просишь. Спасибо за то, что была со мной тогда, в лучшие времена моей жизни.