Светлячок/Firefly

Август 2008 года. Броктон-Бей. Дом Эбертов. Я сидела рядом с папой на диване в гостиной и плакала. Я плакала уже сутки. Не истошные рыдания, не истерика, я сильная, я могла перебороть себя. Что я не могла, так это остановить постоянно текущие по лицу слезы и тихие всхлипывания, которые сами собой вырывались из груди. Рядом сидел отец, закрыв рукой лицо, по вздрагивающим плечам я видела, что он тоже плачет, и это было хуже всего. Видеть папу плачущим. Всегда сильного, уверенного в себе, папа был… Опорой всему. И теперь он сломался. Маму похоронили в закрытом гробу, и у меня не получилось попрощаться. Увидеть ее лицо в последний раз, ее глаза. Мамины глаза… Я больше никогда не увижу маму. Я больше никогда не увижу маму. Тяжелый ком в груди душил меня, не давал дышать, что-то темное и гадкое подкатывало к горлу, я начала давиться, согнулась во внезапном приступе тошноты, пытаясь сдержаться, но не успев даже осознать, меня вывернуло прямо на пол, желчью и остатками ужина. Приступ рвоты продолжался несколько минут, отец обеспокоенно схватил меня за плечи, бережно придерживая волосы, чтобы не испачкать их в блевотине. — Тейлор… — меня немного отпустило, и я обессиленно откинулась на спинку дивана, вытирая рукой рот. — Тейлор, родная, что с тобой? — Мама… — я прошептала. — Мамы больше нет… — Я знаю, Совушка, — он подавил внезапное рыдание. — Я знаю.

***

Лежа той же ночью у себя в кровати, я смотрела в потолок и понимала, что уснуть не смогу. И не знаю, смогу ли вообще в обозримом будущем. Как я теперь буду жить? КАК? Мой мир рухнул в одно мгновение, когда я услышала по телефону визг тормозов, вскрик мамы и тишину. Мертвую тишину. Я виновата в смерти мамы. Я убила ее. Я убийца. Я… Я зажала руками рот, чтобы не закричать. Опять накатила тошнота, но мне удалось справиться. Отдышавшись, я скатилась с кровати и поспешно оделась. Так больше нельзя, я не могу оставаться тут, мне надо выйти. Куда угодно, срочно. Иначе я закричу и уже не смогу остановиться. Аккуратно спустившись в прихожую, я обулась в побитые кроссовки и накинула курточку. Несмотря на лето, на улице было прохладно и накрапывал дождь, весьма характерная погода для Новой Англии, унылая и соответствующая моему настроению. Медленно, стараясь не щелкнуть замком, я отперла входную дверь и выскользнула на улицу. Улица, скудно освещенная фонарями, залитая дождем, темное, затянутое тучами небо. Я посмотрела в сторону залива, сквозь туман и морось виднелась Вышка — штаб-квартира Протектората Броктон-Бей, окруженная пузырем силового поля. Под дождем поле периодически мерцало, переливаясь цветами радуги. Я отвернулась, засунула руки в карманы куртки и, вжав голову в плечи, побрела в сторону Доков. Идиотская затея, сказали бы вы, и были бы правы на сто процентов. Шляться ночью по Докам девочке-подростку тринадцати лет в Броктон-Бей? Определенно идиотская затея, отдающая суицидом. Мне было плевать. Я медленно шла по скудно освещенной улице, не глядя по сторонам, не обращая внимания на обшарпанные стены домов не самой благополучной части города, на залитые тьмой проулки, какие-то скорчившиеся тени там, на границе сумрака и тьмы. Мне было совершенно плевать. И судьба хранила меня. Я шла, словно под пологом невидимости, словно обрела силы Скрытника, рейтингом не меньше 10, не иначе, тенью проскальзывая мимо бомжей, алкашей, обдолбанных наркоманов, ищущих выпивку или очередную дозу, мимо стайки одетых в красно-зеленые цвета гопников из АПП. И никто не тронул меня, никто не обращал внимания на долговязую, тощую, промокшую насквозь, нескладную фигурку в потрепанной одежде, словно меня не существовало, словно я переместилась в какое-то параллельное измерение, граничащее с нашим миром, но безмерно далекое от него. И как оказалось позже, отчасти я была права. В ту ночь я вступила под сень Судьбы. Не знаю, что заставило меня оторвать взгляд от мокрого асфальта и посмотреть на небо, вырвавшись из тяжелых раздумий. Я до сих пор не могу сказать, что именно. Может тот необычный низкий гул, на границе слышимости, но который отдается во всем теле, заставляя кости вибрировать. Может сияние, возникшее в небе над Заливом, за тучами, подсвечивая их изнутри и быстро приближающееся к городу, освещая темное небо. А может бесплотный голос на грани яви и сна, когда ты, еще не проснувшись, слышишь свое имя, а потом понимаешь, что все это было сном. Кроме того, что сном это не было. Сияние разгоралось и наконец прорвало пелену туч, я вытаращилась на ослепительно сверкающий объект, с пронизывающим гулом снижающийся над городом на умопомрачительной скорости. Кейп? — пронеслась лихорадочная мысль в голове за те несколько секунд, что потребовались объекту, чтобы достичь города. Нет, слишком большой… Самолет. Явно крушение. И он, блядь, несется прямо на меня! Я взвизгнула и побежала в сторону от залива, но было уже поздно. С ревом реактивных двигателей самолет пролетел прямо, как мне показалось, над головой, сияние затопило все вокруг, и с оглушительным грохотом он приземлился прямо на улицу впереди, снеся пару развалюх, закрутился вокруг своей оси и врезался в еще один заброшенный дом. Вспышка, оглушительный взрыв, град каменных осколков и кирпичей осыпал улицу, я сжавшись в комок, прикрыв голову руками, закричала от страха, однако ни один обломок не упал на меня, и после единственного взрыва наступила тишина.

***

Август 2008 года. Броктон-Бей. Район Доков. Треск пламени, далекие сирены. Еле слышный стон. Убрав руки с головы, я посмотрела на место крушения не далее, чем в 100 ярдах от меня. Самолет, по виду небольшой стреловидный двухместный истребитель из тех, что называют «спарка», правда очень необычного дизайна, явно Технарского производства, пронеслось у меня в голове, лежал «на брюхе», уткнувшись острым носом в стену здания. Хвостовая часть была почти полностью разрушена, колпак кабины отсутствовал, на переднем сиденье скорчилась человеческая фигура. Неподвижная, безжизненная. Я, спотыкаясь, подбежала к останкам истребителя, не задумываясь о возможности повторного взрыва, ухватилась за края кабины, с трудом подтянулась, забираясь повыше и получив возможность осмотреть пилота. Девушка, лет двадцати с небольшим, без шлема, светловолосая, симпатичная, насколько я могла судить в неверном свете горящих обломков, правда волосы слиплись в грязи и крови, обильно струящейся из отвратительной раны на виске. Я подавила тошноту, углядев обломки кости в ране. Неловко приложив пальцы к шее повыше воротника летного комбинезона, я постаралась нащупать пульс. Ничего. Девушка-пилот была мертва. Еле слышный стон? Я была уверена, что слыша… Там! Возле разрушенной стены через улицу напротив. Я соскочила с крыла, чертыхнулась, ударившись об обломок обшивки, и понеслась в ту сторону, где под стеной угадывались неверные очертания человека. Склонившись над вторым пилотом, я стащила с него шлем. Пилот тоже оказался женщиной, на этот раз в возрасте, с сединой в коротких волосах. Уже не колеблясь, я нащупала у нее на шее пульсирующую жилку. Женщина была жива. Правда ненадолго, учитывая жуткие раны на груди и животе, куда мне совершенно не хотелось смотреть, но я все равно смотрела, не в силах отвести взгляд… Потому что кровь у нее была синего цвета. Я тупо пялилась на синюю кровь, застыв, как дура, когда надо было звать на помощь, наверное вызвать полицию, СКП, черт, у меня нет мобильника, не могла им больше пользоваться, ведь мама… что же делать? Она тут умирает, прямо у меня на глазах истекает кровью, синей кровью. ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?! Я лихорадочно стащила с себя куртку, скатала ее в валик, приложила к кровоточащей ране у женщины на животе и с силой придавила. Она слабо застонала. — Мэм? Вы слышите меня, мэм?! Скажите что-нибудь? — прижимая одной рукой импровизированный тампон к ране, я второй рукой ослабила молнию на воротнике летного комбинезона пилота, «ВВС США», машинально отметила я эмблему на рукаве и нашивку «Д-р В. Лоусон» слева на груди. — Кэрол? Ты? — слабо пробормотала та, приподнимая голову и, скривившись от боли, вглядываясь в меня. — Кэрол? Где мы? Помоги мне… надо успеть… Мэм! — отчаянно перебила я ее, — Доктор Лоусон! У вас шок! Ваш самолет разбился, и вы сильно ранены, истекаете кровью, я прижала рану, но она все равно течет, там столько крови… она синяя, я не знаю, как остановить… — Ш-ш-ш… Все будет хорошо, девочка. — она успокаивает меня?! — Просто помоги мне. Я не вижу отсюда, где Кэрол… майор Денверс… она жива? — Она… нет, мэм. Она… — я всхлипнула. Лоусон на мгновение прикрыла глаза и что-то прошептала. — Девочка, как тебя зовут? — спросила она. — Тейлор… Тейлор Эберт, я гуляла в Доках и увидела как вы разбились… Что с вами случилось? Вас сбили суперзлодеи? Вы Технарь? Господи… надо сообщить в СКП… почему у вас кровь синяя, боже мой… — я бессвязно бормотала не в силах сосредоточиться. — Тихо, тихо, просто прижми рану сильнее и положи мою руку сверху. — Я сделала, как она велела. — а теперь, Тейлор, уходи пожалуйста, быстрее. Что?! Приподняв голову, доктор Лоусон посмотрела прямо мне в глаза. — Уходи, Тейлор, этот… самолет, его нельзя оставлять, понимаешь, тут сейчас будет опасно для тебя. Уходи, убегай… пожалуйста быстрее. — Я вас не брошу! — упрямо ответила я. — Вы умрете без помощи. Сирены приближались. Лоусон прислушалась, поморщилась, а затем, засунув руку за отворот комбинезона, вытащила пистолет, по крайней мере эта штука была похожа на пистолет, хотя больше напоминала футуристические бластеры Технарей. Я вскрикнула и отшатнулась. — Тейлор, прошу тебя, у меня нет другого выхода, я умираю и мое творение должно умереть вместе со мной. Уходи. Пожалуйста. Я отчаянно замотала головой, сильнее прижимая куртку к ране. Сирены звучали уже на соседней улице, и к ним прибавился звук мотоцикла. Женщина с болью взглянула на меня и прошептала: — Прости меня… У меня нет другого выхода. Прости меня. И выстрелила прямо в искрящуюся и светящуюся странными огнями мешанину проводов и деталей на фюзеляже самолета, где отсутствовала обшивка. Вспышка. Свет. Время застыло. Потом ничего.

***

Шар ослепительно пульсирующей энергии возник на месте самолета, с ревом расширяясь и захватил всю улицу в радиусе пятисот ярдов, поглощая все и породив ударную волну, что разрушила соседние здания в зоне двух кварталов и выбила стекла в домах вплоть до Бульвара. Когда вихрь энергии стих, на месте взрыва была лишь воронка, ни следов самолета, ни его пилотов, ничего не осталось. Кроме лежащего на краю воронки человеческого тела, окутанного медленно затухающими синими и красными разрядами.