Глава третья. Некоторые сложности
10 октября 2020 г., 16:17
Да запляшут звезды, как ударит гром, Время остановится, станет горе сном. Не бывает пепла на сердце без огня… Шмели — Волчица Кровь, то кипит, то стынет от слов, Но не жди, что злому сердцу станет жаль… Dark Princess — Жестокая
Потерев ноющие виски, графиня еще раз прошлась взглядом по донесению, написанному Константином. Кастелян проделал большую работу, собирая информацию о той девчонке, которую Сандор притащил в дом. Из донесения выходило, что Тсера в четырнадцать стала сиротой, уехала в Сив, где сначала работала портнихой в ателье, а после — в питейной, той самой «Искре», где Сандор устроил драку из-за подавальщицы. И что-то подсказывало Виктории, что именно Тсера была той самой подавальщицей. Нахмурившись, закусив нижнюю губу, женщина лихорадочно думала, как ей решить эту проблему. Говорить с Сандором о возвращении на службу при короле или об устройстве у кого-нибудь из знати, было бесполезно. Он ничего не желал слушать. Только повышал голос и всё чаще стал указывать на то, что скоро ОН станет хозяином графства Феро, и не какой-то женщине, даже если это его мать, осуждать его выбор. Что касается Тсеры, то с ней всё было неоднозначно. Застенчивая и робкая девушка, явно обделённая здравым смыслом, усердно пыталась подмазаться к слугам, вживаясь в роль Золы, героини одной из народных сказок Ватры. Согласно сказке — Зола, прекрасная простолюдинка, жившая под гнётом мачехи и сводных сестёр, была добра, трудолюбива, чиста сердцем и душой. Однажды, она пошла в лес по дрова и попала в ловушку. Она звала на помощь и плакала. Через какое-то время к ней вышел прекрасный юноша, высвободил Золу и увёз с собой. Он оказался принцем, в которого девушка сразу же влюбилась. Зола покорила придворных слуг и семью принца своим трудолюбием и неутомимым желанием помогать. В итоге она вышла замуж, стала принцессой. На этом история Золы заканчивается. Видимо, в детстве Тсера слишком много сказок переслушала, что теперь лезла к прислуге с предложением о помощи. Как итог: пожар на кухне и спалённое мясо, разбитая дорогая ваза, испорченные портьеры из тяжелого льдисто-голубого шелка и пошатанные нервы Рады и Константина, которые по очереди отводили недо-Золу за ухо к Сандору и тыкали его в нос её проделками. Тут и слепому понятно, что девчонка желает произвести впечатление. Беда лишь в том, что желание есть, а вот навыков — нет. Постукивая ногтями по гладкой поверхности стола, Виктория подняла задумчивый взгляд к сводчатому потолку. Идея, посетившая её, заставила улыбнуться. Встав из-за стола, женщина подошла ближе к окну и дёрнула за шнур. На другом конце был колокольчик, который вызывал либо Раду, либо Константина. Всего через несколько минут явился кастелян. Он выглядел мрачным. Правый глаз у него нервно дёргался, а обычно зачесанные назад черные волосы, топорщились во все стороны. — Тсера? — догадалась Виктория, отчего-то уже не удивляясь. — Эта тупая селянка на кой-то хер попёрлась на конюшню, — прорычал четвёртый сын герцога Тувиша. Обычно он был сдержан в выражениях, но когда они оставались наедине, то Константин позволял себе некоторые вольности. — Кто-то из слуг проболтался ей, что у нас на конюшне есть огромный вороной жеребец, которого никто не может объездить и… — И она пошла к Смерчу, чтобы стать первой… — женщина вздохнула, потёрла виски. От всего этого у неё начинала болеть голова. — Никто хоть не пострадал? — Сложно сказать. Эта дура попыталась его покормить, и он укусил её за руку. Но так на этом девка не остановилась. Она попыталась его вывести из стойла погулять. В итоге Смерча понесло. Конечно, хорошо, что она пропахала лицом землю, но плохо, что Смерч её задел копытом по плечу и сильно напугал. Конюхам удалось его поймать и успокоить, а вот девчонка… Скорее всего, она будет жаловаться Сандору. Виктория шумно вздохнула. Она могла бы легко избавиться от Тсеры, но тогда был бы риск окончательно испортить отношения с сыном. Так что пока приходилось мириться с присутствием девчонки. Нужно дождаться подходящего момента, а потом избавиться от неё. — Пусть Сандор придёт ко мне, — приказала графиня, облокотившись бедром о край стола. — И проследи, чтобы стражники тщательней охраняли Смерча. Не хочу, чтобы из-за глупости одной крестьянки, пострадал мой конь.***
Внутри Сандора всё клокотало. Ему хотелось подорваться с места, чтобы отправиться на конюшню, наорать на конюхов и приказать убить бешенное животное, посмевшее навредить Тсере, да только голос разума останавливал. Да, в этот раз девчонка сама была виновата. Никто не просил её ходить на конюшню. Тем более, её ведь предупредили, что Смерч опасен, так что тем более непонятно, зачем она пошла туда. Но вслух Сандор ничего подобного не сказал. Просто попросил Тсеру больше не делать глупостей, поцеловал в макушку и пообещал защитить от всего мира. Возможно, что со стороны любой другой непосвященный человек подумал бы, что юный граф Орель просто влюблён. Но если не лукавить душой, то это правда лишь отчасти. Другая часть состоит в том, что Сандор наконец-то нашел идеальный способ испортить жизнь матери, отомстить ей. Дэвид и Алика считали мать хорошей, но сам Сандор был иного мнения. Какой представляется женщина, которую называют матерью? Доброй, заботливой, ласковой и понимающей. Она всегда утешит, будет полностью на твоей стороне. В какой-то мере Виктория была таковой, но… Она всегда была уверена, что вправе всё решать за других. Она заставляла своих детей учиться, повторяя, что образование необходимо. Сандор находил скучными все банкеты и прочие светские мероприятия, но с четырнадцати лет мать его часто брала с собой. Она пыталась научить его слушать, ведь именно на таких приёмах можно узнать что-нибудь интересное. Кроме того, это чудесная возможность показать себя, присмотреть себе невесту. Мать всегда решала всё за них. С кем иметь дело, с кем дружить, с кем и как разговаривать. Раньше у Сандора была поддержка в лице его младшего брата, Дэвида. Так уж вышло, что второй юный граф Орель никогда не интересовался девушками, а питал страсть исключительно к юношам. Виктория знала об этом, но всё равно устроила брак Дэвида с леди Фелисией, маркизой Сурса, дочерью графа Каземира Сурса, хозяина Селешира. Да, брак выгодный, и позволил Дэвиду благополучно устроиться писарем, а после и секретарём у герцога Тувиша. Поначалу Дэвид был искренне возмущен и Сандор его всячески поддерживал, хотя сам он питал отвращение к мужеложцам. Главное, что не он один недоволен тем, что мать всё решает за них. Но Виктория смогла убедить сына в правильности данного пути. Ведь ничто не мешает Дэвиду жениться, сделать ребёнка и продолжать заводить интрижки с юношами? Главное регулярно проверяться у лекаря и не подхватить заразу, но и не позволять жене и любовнику сталкиваться друг с другом. — Нет ничего плохого в том, чтобы иметь кого-то на стороне, — говорила мать. — Но любовник должен быть любовником, а жена — женой. Не нужно растаптывать гордость жены, приводя в дом подстилку. Как и не нужно пытаться сделать любовника значимее, чем он есть. Браки заключаются прежде всего ради выгоды, а интрижки нужны для удовлетворения своих желаний. Одни только эти слова заставляли Сандора подозревать, что мать всегда придерживалась подобного мнения и скорее всего, имела отношения на стороне. Как бы там ни было, а Дэвид женился. Сейчас его жена была в положении, так что скоро должна была родить. В день свадьбы граф Орель, взял не только титул жены, став маркизом, но и добавил к своей её фамилию. Подобное считалось проявлением наивысшего благородства и глубочайшего уважения к семье невесты. Что до любовника Дэвида, то он жил где-то в городе. Больше о нём ничего не было известно, поскольку сам маркиз Орель-Сурса не желал распространяться на подобные темы. Всё это заставляло Сандора скрежетать зубами. И когда пришло время, он просто не смог ничего сделать, чтобы пойти против воли матери. Он сам когда-то хотел стать одним из стражников и служить при дворе. И Виктория устроила ему это. С детства она заставляла его тяжело тренироваться, бегать по плацу. Сама набирала штат учителей, которые изводили Сандора до изнеможения, но лишь благодаря ним он смог сдать вступительные экзамены и поступить на службу к королю. Сбылась мечта и, казалось бы, к чему обижаться на мать, которая помогла в этом? Но ведь Виктория непременно будет искать для сына невесту. Да, она спросит его мнения, но выбрать предложит из тех кандидаток, которых она сама подберёт, так что по сути у Сандора не будет выбора. Тсера и все связанные после её появления события, были актом протеста юноши. Он устал подчиняться матери. Он сам хочет распоряжаться своей жизнью. Но увы, это он сможет сделать лишь после того, как станет главой рода. В завещании отца этот момент оговаривался. Сандор мог встать во главе рода Орель лишь по достижению двадцати четырёх лет или раньше в случае смерти матери. Отец был убеждён, что сыновьям нужно добиться многого в жизни, прежде чем стать хозяевами Лютого графства. И всё же, по мнению Сандора было неразумным даровать женщине, пусть и его матери, такую власть. Эта женщина… она даже не пытается вести себя, как вдова! Будто бы смерть мужа для неё ничего не значила. — Юный господин? — появившийся на пороге кастелян, наградил хныкающую Тсеру осуждающим взглядом, а после перевёл всё своё внимание на графа. — Миледи желает вас немедленно видеть. — Хорошо, я уже иду, — даже не взглянув на Тсеру, Сандор последовал за Константином, буравя его ровную спину мрачным взглядом. — Что понадобилось матушке? — Не имею ни малейшего понятия, милорд, — явно врал мужчина. Четвёртый младший герцог был прихвостнем Виктории, по мнению юного графа, хотя тот и относился достаточно хорошо ко всем членам семьи Орель. Войдя в покои графини, Сандор сдержанно кивнул, приветствуя женщину. На низком столике из лабрадорита стоял хрустальный графин с красным вином, два серебряных кубка и тарелка с фруктами. — Присаживайся, сынок, — Виктория указала ему на кресло напротив. Налила себе и ему вина, первой пригубила полусладкий прохладный напиток. — Я хотела кое-что сказать тебе… — Мы уже обсудили всё, что только можно, — тут же нахмурился Сандор, начиная раздражаться. — Я не стану… — Ты выслушаешь меня, — твёрдым голосом перебила его мать, — и лишь потом скажешь своё мнение. Я не хочу ссориться с тобой, Сандор. — Хорошо, — всё же сдался юный граф. Поджал губы. Он хотел бы попрекнуть мать в том, что она пьёт вино в большом количестве, но прикусил язык. В самом деле, не стоит выводить её из себя. По крайней мере, так часто. — Как я понимаю, ты очень дорожишь этой девушкой… Поэтому я предлагаю тебе сделку. Ты вправе согласиться или отказаться. Я не стану настаивать. Сандор удивлённо уставился на Викторию, которая в пару глотков осушила бокал и наполнила его вновь. — Я позволяю твоей девушке остаться у нас, постараюсь к ней относиться дружелюбно, а взамен ты должен будешь вернуться на службу к королю, — графиня закинула ногу на ногу, подпёрла голову свободной рукой, упираясь локтем о подлокотник. Позволила себе лукаво сверкнуть глазами и усмехнуться. — Я уже узнавала у канцлера Ктибора: на твоё место пока никого не нашли. Сандор прожёг мать испепеляющим взглядом, но та лишь еще шире ухмыльнулась. «Вот же… хитроумная расчетливая сука! Нашла таки способ заставить меня делать так, как ей надо». Откинувшись на спинку мягкого кресла, Сандор на мгновение задумался. Впрочем, ему предлагали неплохой выбор. Вернуться к любимой высокооплачиваемой работе, а заодно оставить себе Тсеру. Разве это не здорово? Его мать пойдёт на всё, чтобы добиться своего. И этот раз не был исключением. — Хорошо, я согласен, — изобразив недовольство, ответил юноша. — Но ты поклянёшься, что никто и пальцем не тронет Тсеру. — А ты постараешься объяснить капитану королевской стражи и канцлеру Ктибору причину своего внезапного ухода, — парировала Виктория, быстро разделавшись со вторым бокалом вина. — Не думал же ты, что я всё решу за тебя? — Спасибо, что на этот раз позволяешь мне хоть что-то сделать самому, — сделав глубокий вдох, Сандор заставил себя успокоиться. Гнев и раздражение отступили после выпитого вина. Осталось лишь чувство тоски и немного вины перед матерью. — Понимаю, ты злишься на меня, но я желаю тебе лишь добра, Сандор. Сейчас в любой момент может начаться война между Лиралом и Келетом. И ты прекрасно знаешь, что тебя, как освобожденного от службы перед Короной, могут отправить отдавать долг Родине, участвуя в этой войне на одной из сторон. Юноша вздрогнул. Приоткрыл рот в удивлении. Нет, он слышал о конфликте Лирала и Келета из-за какой-то беременной шлюхи, но не думал, что это выльется в войну. Как и не думал о том, что его могут насильно ввязать в разборки двух герцогов. — Спасибо, что напомнила мне об этом, — отставив кубок с недопитым вином, Сандор встал со своего места. Подошел к матери, взял её протянутую руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Взгляд невольно обрушился на грудь, которая была видна в глубоком вырезе платья. Кашлянув, юноша тут же отстранился, пожелал графине добрых снов и поспешил уйти. Он не мог видеть, как Виктория расплылась в победной улыбке.***
— А почему вы не женаты? — вскинув бровь, девочка вопросительно посмотрела на графа Орель. Октябрь всё еще радовал тёплыми днями, хоть природа и оделась в золотисто-огненные одежды. В это время года Ричард особенно часто любил выбираться на прогулку верхом. Разумеется, что для этого необходимо было одеться в непримечательные и скромные одежды. Викторию и вовсе заставляли носить мужскую одежду и собирать волосы в пучок на затылке, который прятался под капюшоном тёмно-коричневого плаща из овчины. Дороги никогда не бывают безопасными. И первое, что захотят сделать разбойники, если увидят девушку, то развлечься с ней. Возраст для таких людей не имеет никакого значения. — Не хочу, — просто ответил Ричард, держась в седле прямо и уверенно. — Да и если бы хотел, то было бы несколько проблематично найти семью, которая бы захотела отдать за меня свою дочь. Ты ведь прекрасно знаешь, что род Орель когда-то был в немилости у короля Дару. И даже с тех пор, как я был восстановлен во всех правах и титулах, это не отменяет того факта, что для прочей знати я изгой. — Но это не мешает вам заводить любовниц, — задумчиво пробормотала Виктория. Она довольно часто видела в замке разных женщин. Все они были как на подбор: с яркой внешностью, с соблазнительным телом с пышными формами и с обещанием во взгляде. — Почему бы вам не сделать женой одну из них? — Этих простолюдинок? — граф поморщился от отвращения. — Все эти женщины хороши лишь в постели. Вне неё они совершенно бесполезны. Зачем мне такие? — А если появится та, которая будет хороша во всём? — не унималась девочка, сгорая от любопытства. Они редко могли говорить о чем-то помимо уроков, охоты, политики, домоуправления и оружия. — Даже если такая появится, я сомневаюсь, что у нас с ней что-то выйдет. Скорее всего, она будет из знати, а с изгоями даже баронеты не желают иметь дела. Но, радует, я в этом не буду одинок. Виктория еще больше удивилась, заметив его жеманную улыбку. — Ты ведь тоже теперь изгой, леди Тучка, — Ричард смерил её оценивающим взглядом, с удовольствием понаблюдал за тем, как переменилась в лице девочка, прежде чем отвернуться. — Твой род был практически весь казнён. От Роу у тебя осталась лишь фамилия. Ни земель, ни поместья, ни приданного… Такую как ты никто не возьмёт в жены. Ты ведь ничем не выгодна. Девочка закусила щеку изнутри, сжала поводья. Она и сама это понимала, всё же не глупая. — Скоро тебе исполнится тринадцать. И на первом же королевском банкете состоится твой первый дебют. Посмотрим, сможешь ты привлечёшь чьё-то внимание или нет. Но на твоём месте я бы ни на что не надеялся. Как аристократы избегают Орель, так они и будут избегать Роу. — А… даже если я не выйду замуж, то что ждёт меня? — занервничала Виктория. Ей уже не нравилось то будущее, которое рисовал перед ней Ричард. — Для чего-то вы же меня всему этому обучаете? — Если повезёт, то ты станешь женой какого-нибудь баронета, — холодно ответил мужчина, нисколько не заботясь о том, что своими словами может ранить девочку. — А если нет, то все эти знания тебе пригодятся. Когда я умру, графство Феро и всё, что принадлежало мне, отойдут Короне. Здесь будут другие хозяева. А тебя выгонят взашей. Нет, может, и дадут какой-нибудь домик в деревне, но на большее не рассчитывай. — Значит, я могу наслаждаться всеми благами, лишь пока вы живы, — догадалась Виктория. Украдкой вздохнула, больше хмурясь. — А если бы вы были женаты, то после вашей смерти всё ваше имущество… — …досталось бы Короне, — закончил граф, одновременно отвечая на её вопрос. — Но если бы у меня были жена и дети, то всё имущество рода Орель досталось бы им. Девочка кивнула собственным мыслям. Если она хочет жить долго и безбедно, то нужно выйти замуж и родить детей. Но прежде всего нужно стать женщиной, которая будет прекрасна во всём. Украдкой Виктория взглянула на Ричарда, присматриваясь к нему, не как к опекуну, а как к мужчине, потенциальному партнёру.***
— Ничтожная дрянь! — волоча служанку за волосы и выкидывая её на улицу, Виктория тяжело дышала. Её переполняли гнев и ненависть. Не замечая сильного холода и ветра, графиня стояла над дрожащей и рыдающей служанкой, прожигая взглядом. — Как у тебя только хватило наглости пойти на такое, тварь? — несмотря на переполнявшие её эмоции, голос звучал на удивление холодно. — Кем ты себя возомнила, что была уверена, будто тебе ничего не будет за подобное? Нисколько не испытывая жалости к провинившейся женщине, Рада протянула госпоже кнут, усеянный редкими острыми шипами, которые слегка были загнуты на концах. — Госпожа, прошу вас! — сжавшись, стоя коленями на холодном снегу, растрёпанная служанка сложила руки в молитвенном жесте над головой. — Пощадите, госпожа! — Ты не к той госпоже взываешь, дрянь, — оскалившись, Виктория замахнулась. Кнут впился шипами в спину служанки, раздирая простое шерстяное платье и кожу, пуская первую кровь. Женщине только и оставалось, что кричать и рыдать, корчась от боли, пока кнут снова и снова проходился по спине и плечам. Шипы задели ухо, разодрав его, из-за чего несчастная громко взвизгнула. Морозный воздух наполнялся ароматом свежей крови. — Нет, стойте! Занесённый для удара кнут, застыл в воздухе. Тсера встала между Викторией и провинившейся окровавленной служанкой, закрывая последнюю собой. — Что вы делаете? — девушка выглядела напуганной, встревоженной и возмущенной, хоть и пыталась храбриться. — Как вы можете так бесчеловечно обращаться с вашей прислугой? — Девочка, отойди и не вмешивайся! — прикрикнула на неё Рада, неодобрительно нахмурившись. — Нет, я не уйду! — настаивала на своём Тсера. Даже ногой топнула для большей убедительности. — В чем провинилась эта женщина, что вы так жестоко с ней обращаетесь? Чем она заслужила это? — Г-госпожа… — простонала изувеченная служанка, попыталась поднять залитое кровью лицо. — Мои дети… они голодают. Клянусь, я… — Уйди с дороги, Тсера, — опустив кнут, Виктория положила свободную руку себе на бедро. — Не вздумай вставать у меня на пути. — В чем вина этой женщины? — придав своему голосу больше твёрдости, повторила вопрос девушка. — Она украла кое-что у меня. Вещь, которая была мне очень дорога. Сапфировые серьги из розового золота. — Но ведь её дети голодают… — И что? Разве я ей этих детей заделывала, чтобы беспокоиться о них? У неё четверо детей. Самому старшему четырнадцать. Почему нельзя отправить его работать? — И вы теперь готовы лишить этих детей матери из-за каких-то безделушек?! — Тсера искренне не понимала Викторию. — Как вы можете быть настолько жестокой? Неужели у вас совсем нет сердца? — Сердце у меня есть, иначе бы я не стояла живой перед тобой, — подавшись вперёд, Виктория подцепила подбородок девушки рукоятью кнута. Вгляделась в её блестящие болотно-зелёные глаза. — Но я не позволю воровать у меня из-под носа. Ты хочешь разделить её участь? — Я… я лишь… считаю, что вы поступаете неправильно, — как бы Тсера не храбрилась, а она не смогла выдержать взгляда графини. — В моём доме я имею право поступать так, как считаю нужным, — убрав кнут, Виктория грубо схватила девушку за плечо и толкнула в объятия экономки. — Рада, отведи бедную девочку в её комнату. И позови Константина. Нужно убрать этот мусор. — Вы не посмеете! — Тсера попыталась воспротивиться, но в итоге вынуждена была подчиниться, когда Рада заломила ей руки за спину. — Когда Сандор об этом узнает — вам не поздоровится! Графиня не обратила внимания на её слова. Переключила всё своё внимание на рыдающую служанку, продолжила заносить кнут снова и снова, увеча дрожащее от страха и боли тело.***
— Отпустите! — девушка всё же смогла вырваться из хватки экономки, когда они оказались у дверей скромной комнаты «гостьи». — Как вы можете спокойно стоять и смотреть, пока графиня совершает подобное зверство? — Прежде чем открывать рот, тебе бы стоило научиться думать, девочка, — Рада грубо втолкнула её в комнату. — Если бы та женщина украла что-то другое, её бы просто наградили двадцатью ударами розгами по рукам и выгнали прочь, лишив жалования. Но у графини были украдены серьги. Из розового золота, инкрустированные сапфирами в форме цветков аконита. Графиня очень дорожит ими, подарком покойного лорда Ричарда, полученным в день её дебюта. Разве ты не поступила бы так же, если бы кто-то украл у тебя вещь, подаренную лордом Сандором? — Всё равно это слишком жестоко, — продолжала стоять на своём Тсера. Не стала говорить, что она бы сильно расстроилась, если бы кто-то посмел украсть у неё подарок Сандора. — Жестоко, но это необходимо. Запомни, Тсера, такие добрые и навивные создания, как ты, умирают первыми. Не будь ты гостьей лорда Сандора, то разделила бы участь той воровки. По спине девушки пробежал холодок. Волосы зашевелились на затылке. — Не расстраивай графиню, девочка, — посоветовала Рада, прежде чем уйти. — От неё зависят твои жизнь и будущее, а не от лорда Сандора. Едва за экономкой закрылась дверь, как Тсера забралась на кровать с ногами и сжалась в комок. Ей было не по себе, страшно, тошно и мерзко от того, что она должна жить рядом с такими ужасными людьми. «Если бы здесь был Сандор, он бы не допустил подобного», — про себя подумала девушка. Но Сандор пять дней назад как отбыл в королевский дворец Соареле, дабы продолжить нести службу при короле Истване. Однако Тсера не могла сидеть сложа руки. Полная решимости, она приняла решение сообщить о произошедшем Сандору. Быть может, он хоть как-то повлияет на безумную графиню.***
Тело служанки-воровки, обнаженное и изувеченное, было безжалостно насажено на кол, всего в тридцати шагах от крыльца парадного входа в замок. Руки были отрублены, нанизаны на крюки, которые цепями обвивали шею трупа. Язык и зубы были вырваны. Воровка и лгунья получила по заслугам. Именно так считала Виктория, так считал Константин, который насадил тело на кол и изувечил до конца. Так считали остальные домашние, которые работали в замке Эртэкеш не один год. Одна только Тсера была возмущена данным зверством. Первые несколько дней даже пыталась воззвать к голосу разума Виктории, чем ту только раздражала. А потом и вовсе стала игнорировать, демонстративно выходя из-за стола, когда графиня входила в обеденный зал. Если Тсера думала, что так сможет хоть как-то задеть Викторию, то глубоко ошибалась. Женщина не собиралась няньчиться с подстилкой своего сына. Поэтому, когда девчонка в очередной демонстративно встала из-за стола, графиня окликнула её: — Твои манеры оставляют желать лучшего. Впрочем, не только они. И раз Сандор желает видеть тебя своей любовницей, то мне придётся заняться тобой. — Я не его любовница! — вспылила Тсера, густо покраснев. Резко обернулась, быстро подлетела к столу, оперевшись о него руками, нависая над спокойной женщиной. — Какое вы имеете право… — С завтрашнего дня начнутся твои занятия, — холодно продолжила Виктория, сделав глоток розового шампанского. — Тебя научат правильно держать спину, говорить, ходить и вести себя. Знаешь, даже столичные шлюхи с улицы, едва оказавшись со знатным лордом, начинают вести себя, как истинные леди. Надеюсь, что ты будешь ничем не хуже. — Хватит сравнивать меня с этими падшими женщинами! — девушка была вне себя от гнева. Ей так хотелось стереть эту лёгкую улыбку с лица завравшейся графини. — Если вы думаете, что лучше меня только потому, что родились в семье знати, то глубоко ошибаетесь. Просто смиритесь с тем фактом, что Сандор принял это решение. — Твои занятия начинаются в семь утра, — пропустив её слова мимо ушей, Виктория отправила в рот кусочек шарлотки. — Советую не засиживаться допоздна. Тебя разбудят в шесть. — Вы вообще меня не слушаете?! — оскалившись, Тсера пристально посмотрела на графиню, но та никак не реагировала. Поджав губы, начиная чувствовать неловкость, девушка выпрямилась и молча ушла. Лишь тогда Виктория позволила себе измениться в лице, раздраженно дёрнув плечом. — Вы действительно хотите пойти на это? — возникший за спиной Константин, сам лично наполнил её бокал шампанским. — Вам так хочется тратить деньги, время и силы на попытки вылепить из этого ягнёнка что-то более приемлемое? — Может девочка окажется толковой, — с сомнением ответила графиня. Щелкнула языком, наблюдая за пузырьками шампанского. — В любом случае, попытаться стоит. Тогда Сандор не сможет упрекнуть меня в неприязни к его овечке. Да и нам будет чем заняться.***
Ради интереса, Виктория решила присутствовать на первых занятиях, дабы убедиться, что нанятые ею учителя компетентны. К счастью, графиня зря переживала по поводу учителей. Все они были достаточно сдержаны, справедливы и не показывали своего пренебрежительного отношения к Тсере, хотя никто им не запрещал про себя кривиться от отвращения. Сидя в большом кресле, молча наблюдая, Виктория присматривалась к девушке. Ничем не примечательная крестьянка, которая легко затеряется в толпе, как невзрачной знати, так и среди своих. Но… может в ней есть некий шарм, харизма, которые пленили Сандора? Ведь как-то же он обратил на неё внимание. Не было же это простым желанием насолить ей, Виктории?***
Тсера старалась хорошо учиться. Ей и самой было это выгодно. Хоть уроки этикета и казались до невозможного скучными, девушка прикладывала все усилия, чтобы учителя хвалили её за старание и успехи. И дело было даже не в желании уподобиться благородным леди, сколько в желании утереть нос зазнавшейся графине. Тсера хотела доказать Виктории, что та ошиблась, когда решила её ни во что не ставить. Она обязательно постарается и станет ничем не хуже высокородной леди! Поэтому, даже после занятий, Тсера старалась подглядывать за Викторией. Уроки это, конечно, хорошо, но ведь на живом примере для подражания проще учиться. Манеры, осанка, шаг, жесты — всё, чем в совершенстве владела графиня, Тсера старалась перенять. Про себя девушка ликовала, полагая, что глядя на её успехи, Виктория будет с досады кусать локти и негодовать.***
«Всё же она делает неплохие успехи», — про себя отметила женщина, стоя чуть в стороне. В небольшой комнате, в которой жила Тсера, было жарко и душно из-за сильно растопленного камина. Даже открытое окно не спасало. За успехи в обучении этикету и манерам, Виктория решила поощрить девушку. Неприятно смотреть, как практически вся женская одежда в замке, балахоном висит на щуплой плоской фигуре. Раньше Виктория думала, что её служанки, занимающиеся уборкой в замке, были очень худыми. Но по сравнению с Тсерой у них были еще нормальные фигуры, хоть с какими-то выпуклостями. А вчера пришло письмо от Сандора. Он пожаловался, что капитан стражи сначала отсчитал его и с неохотой принял обратно на службу. После жалобы последовали упрёки. Сандор был возмущен тем, что мать слишком жестоко обошлась со служанкой-воровкой, да еще и на глазах у Тсеры. Виктории даже гадать не нужно было, чтобы понять, кто именно доложил ему о том инциденте. Вопрос скорее в том, кто настолько не дорожит своей жизнью, что согласился помочь девчонке написать письмо и доставил его Сандору? Сын настоятельно рекомендовал матери не обижать Тсеру, быть с ней мягче. Но не забыл попрекнуть в том, что девочка ходит в обносках. «Это твоя женщина, а не моя, — закипая от гнева, написала ему в ответ Виктория, — и содержать её обязан ты. Почему ты, прежде чем привезти её в дом, не купил ей какой-нибудь более-менее приличной одежды?» Графиня более, чем была уверена, что Сандор в ответ назовёт её мелочной. Тсера стояла на низкой стулочке, пока портниха снимала мерки, громко и четко их озвучивая, дабы её помощницы их записали. Расправив плечи и подняв подбородок, Тсера наградила Викторию высокомерным взглядом, из-за чего последняя вопросительно приподняла бровь. — Можете слезать, мисс, — сообщила портниха. — Теперь нам нужно выбрать ткань и решить, какой фасон будет у платья. — Выбирай что-нибудь практичное и тёплое, — посоветовала Виктория, всё же решившись подойти ближе. Помощницы портнихи достала из сундука несколько отрезов ткани, разложили их на кровати. Глаза Тсеры широко раскрылись от обилия такой роскоши. Мягкий бархат, чуть грубоватая парча и нежный шелк заставили девушку серьёзно задуматься. Из этой ткани у неё будут платья. Её собственные, сшитые специально на её фигуру. — Белый, — наконец-то сказала Тсера, тонким пальчиком указав на шелк. — Я хочу белое… — Нет, — тут же вмешалась Виктория, придирчиво осмотрев ткани и пощупав каждый из отрезов. — Ты и так бледная, а в белом станешь похожа на покойницу, которую закутала в саван. Лучше выбери бархат. Изумрудный или цвета молодой зелени. Он подойдёт к твоим глазам. Или розовую парчу с золотой вышивкой. Она предаст твоей коже более здоровый вид. Тсера недовольно поджала губы, бросила на графиню испепеляющий взгляд. — Я сама в состоянии решить, какая ткань и какого цвета мне подойдёт, миледи, — сквозь стиснутые зубы процедила она, сжимая кулаки. — Дерзай, — не стала настаивать Виктория, отступив назад. — Только потом не обижайся, если Сандор скажет, что у его «гостьи» напрочь отсутствует чувство вкуса. Портниха с помощницами помалкивали, переводя заинтригованные взгляды с Тсеры на графиню и наоборот. «Да что вообще себе позволяет эта женщина? — злилась девушка, вновь принявшись рассматривать ткани. Взяла отрез белого шелка, приложила к своему телу и подошла к ростовому зеркалу в медной оправе. — Или считает, что вправе всё решать за меня? Не удивительно, что Сандор не хотел о ней рассказывать. Ничего, я еще устрою жизнь этой стерве…» Стиснув челюсти, с минуту Тсера всматривалась в собственное отражение. Гнев в ней стал еще сильнее закипать, когда она поняла, что в белом действительно будет похожа на труп, закутанный в саван.
