Глава шестая. Тётушка Бранка
30 октября 2020 г., 21:43
Головой рискуя, В страхе я целую Землю у ваших ног. Дерзость мне простите, Госпожа, взгляните — Я сплела вам венок! (…) Дар мой вы надели… Как вы побледнели! Я пугать не хочу, Но нельзя, миледи, Доверяться ведьме — Злом я вам отплачу! Woodscream — Аконит
— Я всё узнал, — сообщает Константин, ставя на накрытый перед графиней столик чашку с чаем с молоком, который приятно пахнет бергамотом; фарфоровый чайник и тарелку с сырной нарезкой. Лето было в самом разгаре. В саду пышным цветом цвели розы, гиацинты, лилии и пионы. Прекрасные красные пионы, словно кровь, были главным украшением сада. Редкие, вкусно пахнущие, они служили своеобразным напоминанием о том, что в поместье пролито много крови рода Орель. — И куда Сандор пристроил свою возлюбленную? — даже не думая звать служанок, чтобы переодеться в подобающий наряд, Виктория сделала глоток чая. Медные волосы были немного растрёпаны и распущены. Тонкая сорочка из сиреневого шелка выгодно подчеркивала фигуру женщины. — На данный момент она живёт у Бранки, — сев на стул напротив, Константин положил на край стола конверт, в котором был указан адрес названой выше особы. — Сандор специально решил собрать в одном месте людей, которые меня ненавидят? — покончив с чаем, графиня откинулась на мягкую спинку стула и посмотрела в окно. Ветерок приносил с улицы чудесные цветочные ароматы, которые немного перебивали карамельно-ягодный запах её парфюма. — Что ж, пусть обе курочки покудахчут. Мне нет до них дела. Встав из-за стола, сделав кастеляну жест удалиться, Виктория позвала Раду, позволяя себя переодеть. Она планировала навестить Дэвида и его жену. Еще весной у них родилась дочь, прелестная девочка, которую назвали Софи. Из писем Фелисии, которая стала часто писать графине Орель, выходило, что после рождения ребёнка Дэвид стал лучше относиться к ней. В дочери он души не чаял, хоть и продолжал проводить больше свободного времени со своим любовником, о котором ничего не было известно. Но Фелисии было вполне достаточно того, что Дэвид стал делать ей подарки и комплименты, а также иногда играет с Софи, пытается держать её на руках. Если это правда, а не фантазия графини Сурса, то Виктория искренне рада за молодых.***
Стоя перед зеркалом, разглядывая обнаженное тело, девушка удовлетворённо кивнула собственному отражению. За год она хорошо расцвела, став еще привлекательнее. Всё же есть польза от сытного питания. Бёдра раздались вширь, приобрели соблазнительную округлость и мягкость. Грудь тоже стала больше, так что теперь красиво выглядывала в разрезе декольте. Увенчанная нежными розовыми маленькими сосками с не менее привлекательными ореолами, она так и просилась в руки. За окном была ночь, но Виктория знала, что Ричард еще не спит. И раз сегодня с ним не было очередной любовницы, то скорее всего он был занят подсчетом доходов и расходов. Подойдя к шкафу из черного дерева, украшенному причудливой витиеватой резьбой, девушка достаёт сорочку из тонкого тёмно-красного шелка, которая длиной была на ладонь выше колен. По подолу и глубокому вырезу декольте тянулось черное кружево, в котором угадывался рисунок розы. Сорочка идеально села по фигуре, натягиваясь в районе груди и бёдер. От соприкосновения с холодной тканью затвердели соски. Портные изрядно удивились, когда столь юная особа заказала им настолько неприличное одеяние, ведь порядочные девицы обязаны носить светлые мешковатые сорочки из льна или хлопка. Подобные же шелковые изделия носили в основном продажные женщины. Но Виктория настояла на своём. Четыре месяца назад она стала замечать, что Ричард часто задерживает взгляд на её бёдрах или груди в вырезе декольте. Желая добиться своего, Виктория преуспела во многом. Она даже не стеснялась ходить в бордели, чтобы наблюдать за техникой обольщения, которой в совершенстве владели многие известные проститутки. Всё для того, чтобы заинтересовать Ричарда. Расчесала волосы, пощипав себя за щеки, дабы появился лёгкий румянец. Глаза приобрели влажный блеск. Виктория накинула на плечи бархатный иссиня-черный халат, покидая свои комнаты. Стражники совершали обход раз в два часа, а на дверях никогда не было караульных, что позволяло девушке беспрепятственно перемещаться по Эртэкешу. Без стука проскользнув в графские покои, Виктория застала Ричарда привычно лежащим на кушетке. Но на удивление в этот раз он читал письма, а не занимался работой. — Почему ты до сих пор не в постели, леди Тучка? — сложив письма и спрятав их в конверт, мужчина поднял на девушку строгий взгляд. От уголков глаз тянулись лучики морщин, в золотистых волосах затаились тонкие серебряные пряди. Это были единственные возрастные отличия, которые проявились у Ричарда за прошедшие пять лет, что Виктория у него жила. В остальном он был всё так же прекрасен, подтянут и язвителен. — Не могу уснуть, — соврала девушка. От волнения кишки завязались в тугой узел. Напряженно сглотнув, постаравшись выдавить из себя лукавую улыбку, леди Роу сняла халат и села в кресло напротив графа. Ткань сорочки натянулась, сильнее обтягивая бёдра и грудь. Ричард окинул её оценивающим взглядом. От того, как загорелись его глаза, Виктория испытала удовольствие. Значит, она не просчиталась. — Не припоминаю такого в твоём гардеробе, — встав с кушетки, мужчина подходит к ней. Наклоняется, опираясь одной рукой о подлокотник кресла, а вторую кладёт Виктории на колено. — Зачем ты так вырядилась? Разве не знаешь, что подобное… — Может спровоцировать? — закончила за него девушка, растянув губы в многообещающей улыбке. — Знаю. Но разве тебе не нравится? — Для меня старалась? — недоверчиво смотрит на неё Ричард. И получив утвердительный кивок, выпрямляется. Отвешивает сильную пощечину, заставляя голову девушки дёрнуться. — Ты хоть понимаешь, что выглядишь как дешевая шлюха? — Почему сразу — «дешевая»? — не обращая внимания на болезненную пульсацию, Виктория упрямо смотрит графу в глаза. — Разве я так плоха? Мужчина снова окидывает её взглядом, прежде чем ответить. Он прекрасно знает для чего затеяна эта игра. Просто не мог не заметить, как Виктория из кожи вон лезет, пытаясь стать той «особенной», о которой они говорили почти двумя годами ранее. Умная, образованная, умеющая ездить верхом, охотиться, вести домашнее хозяйств, так еще и красивая. Сам того не подозревая, Ричард вырастил идеальную для себя любовницу. Хотя, какая она в постели — это еще предстоит узнать. И что-то подсказывало графу Орель, что Виктория может оказаться очень даже способной любовницей. Манера речи, улыбка, жесты, позы и взгляд — практически такие же, как у его прежних любовниц, известных и талантливых проституток. Всё это говорило о том, что девушка очень внимательно наблюдала, а может и училась всему этому. Поджав губы, любуясь юным телом пока еще скрытым за тёмно-красным шелком, Ричард неспешно стал расстегивать штаны. — Раз решила выставить себя шлюхой, то отыгрывай роль до конца, — холодно сказал он. — Отсоси мне. Виктории пришлось сделать над собой усилие, чтобы не покраснеть. Покорно опустившись на колени, дрожащими от волнения пальцами, она берёт член мужчины. Пока еще вялый, с выглядывающей из-под крайней плоти пунцовой головкой, он выглядит не особо привлекательным. Как и светлые волосы в паху, но отступить сейчас — значит потерять шанс на жизнь в достатке. Закрыв глаза, девушка провела языком по всей длине. Пальцами оттянула крайнюю плоть, обнажая головку, которую принялась активно ласкать, постепенно обхватив губами. Вспоминая, как она тренировалась на огурцах, Виктория начинает действовать увереннее. Губами скользит по восстающей плоти, старается взять в рот почти полностью. Член Ричарда среднего размера, но толстый. Настолько, что с трудом помещается во рту девушки. Граф шумно дышит, хоть и старается сохранить на лице равнодушную гримасу, наблюдая за стараниями подопечной. Встречается взглядом с её горящими желанием глазами, которые приобрели практически синий оттенок. «Хороша, чертовка», — про себя отмечает Ричард, наслаждаясь процессом. Да, может Виктории немного не хватает практики, но для первого раза она сосёт очень даже хорошо. Настолько, что граф ловит себя на мысли, что не хотел бы, чтобы кто-то еще пользовал этот рот кроме него. Водя языком под уздечкой, лаская головку, не переставая сосать и в руках перекатывать яички, девушка надеялась, что она делает всё правильно. Бордельная шлюха, мадам Наркиса, которая пользовалась большой популярностью у самых привередливых клиентов, за определённую плату согласилась учить Викторию азам постельных утех. Яркая блондинка с тяжелыми кудрями, пышной грудью и тонкой талией, которая в свои двадцать пять выглядела на все тридцать, несмотря на несколько потасканный вид, умела очаровывать. И разумеется, что знала обо всех способах доставления удовольствия как мужчине, так и женщине. Мадам Наркиса научила Викторию правильно ублажать ртом. Сначала была словесная теория, а затем практика на огурцах. Честно, Наркиса была сильно удивлена, когда благородная леди пришла к ней с просьбой научиться подобным вещам. Наверное, впервые за всю свою карьеру проститутка краснела и смущалась, как благочестивая дева. Но отговаривать Викторию не стала, наоборот, похвалила за подобные стремления. Когда рот наполняется терпким горьковатым семенем, девушка дёргается от неожиданности. К горлу подступает тошнота, но ей приходится всё проглотить. Знает, что когда женщина не глотает сперму, то мужчину это задевает, оскорбляет и злит. — Задирай юбку, распутница, — хрипло приказывает Ричард, ухватив Викторию за волосы, поднимая с пола. — Хочу посмотреть, в чем ты еще хороша. Девушка ликует. Покорно уходит в спальню, где медленно снимает сорочку и ложится на спину на кровати. Граф лениво раздевается, едва ли не взглядом пожирая юное тело, хотя и пытается казаться холодным. Два упругих холмика с торчащими сосками так и манят, чтобы их сжали, оттянули, а после помучили ртом. Мягкий изгиб талии, плавный переход в бёдра. А между ними виднеются сомкнутые припухлые половые губы. Лишенный волос лобок манил. Виктория знала, что бордельные шлюхи пользуются специальным воском и смесью из сахара, чтобы избавиться от волос. Процедура не из приятных, зато эффективная. Среди знати подобное не пользуется спросом, считается мерзким. Но отчего-то большинство господ идут в бордели ради гладких тел. — Вы меня решили сожрать глазами, господин граф? — с хрипотцой в голосе прошептала Виктория, бесстыдно раздвинув ноги и пальчиками раскрыв половые губы, демонстрируя розовенькое лоно. Украдкой коснулась собственного клитора. Она и не думала, что будет способна возбудиться от всех этих действий. Но ей очень хотелось ощутить мужчину внутри себя. — Наглая девка, и когда ты только успела так испортиться? — хмыкнув, Ричард взобрался на кровать и навис над ней. Он редко заботился об удовольствии своих любовниц, но в этот раз решил сделать исключение. В конце концов, Виктория была очень юна и невинна. Так что мужчина позволил себе сначала припасть к её губам, награждая долгим и глубоким поцелуем, а после стал ласкать её грудь. Засасывал, покусывал и теребил соски, заставляя их алеть. Девушка млела. Тихо постанывая, извиваясь, она следила за действиями Ричарда. Её бросало в жар, тело била приятная дрожь. Стиснув простыни, Виктория выгнулась, когда граф запустил руку вниз, меж её бёдер, вставляя сразу два пальца в сочащееся соками лоно. Не встретив сопротивления, граф удивлённо посмотрел на девушку. — Не девственница, — отметил он, выпрямляясь. Зловеще сверкнул глазами. — С кем ты была, Виктория? После чьего члена ты явилась ко мне? — Своих любовниц вы тоже об этом допрашиваете, милорд? — низким от возбуждения голосом ответила вопросом на вопрос Виктория. Не хотела она говорить, что сама себя лишила девственности. Сначала попыталась пальцами, а после в дело пошел огурец. В первую ночь с Ричардом она не хотела чувствовать боли, поэтому тщательно подготовила себя. — Или вы внезапно стали поклонником невинности? — Не этому я тебя учил, — мрачно отозвался граф. И решил, что нет необходимости церемониться с девчонкой. Грубо схватив её за бёдра, подтянув к себе, направив член во влагалище, Ричард резко вошел. Виктория вскрикнула, выгнулась. Засучила ногами, зажала руками рот. Но не получилось сдерживать голос. Ричард двигался рвано, резко, словно хотел причинить боль, но пока что удавалось срывать с губ девушки лишь сладкие стоны. Внизу живота Виктории пульсировало удовольствие. Ей хотелось кончить, испытать оргазм, поэтому, недолго думая, девушка опустила руку вниз и пальчиками коснулась клитора. — Что ты делаешь? — голос Ричарда, хлёсткий, словно плеть, заставил остановиться. — Кто тебе позволял распускать руки, маленькая шлюха? — Разве мы не должны оба получить удовольствие? — удивлённо посмотрела на него Виктория. — Женщина получает удовольствие от мысли, что лежит под мужчиной и после этого сможет понести, — холодно ответил граф Орель, перехватив руки юной любовницы и прижав их к перине на уровне её головы. Девушка нахмурилась, явно злясь, но тут же вновь застонала, когда Ричард возобновил движения. Вскоре он излился и сразу же отстранился от Виктории, так и не дав ей кончить. — Иди к себе, — велел мужчина. — Но… — Никаких «но», леди Роу! Иди. Поджав губы, девушка постаралась не впадать в истерику. Молча встала с постели, подобрала с пола шелковую сорочку, закуталась в халат и вышла из покоев графа. Главное, что она сделала первый шаг к своему будущему. Через несколько дней Виктория поняла, что её «выступление» имело успех, ибо в этот раз Ричард сам пригласил её к себе и после непродолжительной беседе о судьбе обедневшей деревни, наклонился, чтобы поцеловать её в губы. Через полтора месяца в замке Эртэкеш перестали появляться любовницы графа, а сама Виктория теперь не только каждую ночь приходила в объятия мужчины, но и по его милости оставалась с ним до утра. Еще через два с небольшим месяца девушка узнала, что забеременела, чего сильно испугалась. Она была еще очень юна, не успела насладиться жизнью, а уже растёт живот. Но именно это помогло ей добиться того, что Ричард сам сделал ей предложение и взял её в жены. Увы, через несколько дней после свадьбы Виктория потеряла ребёнка. Тогда она отнеслась к этому равнодушно. Она не успела привыкнуть к мысли, что станет матерью, не успела привязаться к плоду. Беременность была удачным инструментом, который позволил есть стать леди Орель, графиней Феро. Теперь, даже если Ричард умрёт, она не лишится титула, имущество Орель не отойдёт королевской казне, а сама Виктория не останется без средств к существованию. Через почти три месяца после выкидыша, девушка вновь забеременела. И в итоге родила мальчика, которого назвали Сандором.***
— Как же вкусно! — жадно зачерпывая ложкой овощной суп, Тсера расплылась в самой милой улыбке. — Тётушка, у вас такие золотые руки! — Ох, полно тебе, — круглолицая женщина покраснела, смущенно рассмеялась. Продолжая обедать, девушка обвела взглядом скромное помещение. Когда Сандор велел ей покинуть замок Эртэкеш, Тсера задавалась вопросом: где она будет жить? Почему-то казалось, что граф поселит её во дворце или купит для неё небольшое жильё в столице. Но Тсера никак не ожидала, что отныне ей придётся жить на окраине Сива в скромном домике из трёх комнат, который принадлежал бывшей кормилице рода Орель, мадам Бранке Норо. Бранка была всего на два года старше графини Виктории, но в свои тридцать девять выглядела значительно старше. Круглое румяное лицо украшали морщины у рта и в уголках глаз, щеки несколько обвисли. Пепельно-русые волосы, собранные в скромный низкий пучок, обильно украшала седина. Несмотря на полноту, Тсера считала женщину достаточно привлекательной. Скромные коричневые и тёмно-серые вдовьи платья с передником, очень даже шли Бранке. И лишь только серые глаза лучились, как у молодой девицы. От мадам Норо, которая на самом деле была дочерью баронета, и вышла замуж за кузнеца, пахло кухней, парным молоком и иногда сеном. Сандор представил её, как свою молочную мать, кормилицу и няньку, которая всегда была на его стороне, которая любила и заботилась о нём лучше, чем родная мать. С первых же минут знакомства, Тсера поняла, что нравится Бранке. Та всё нахваливала нежную и хрупкую красоту девушки, сравнивая её с прекрасной феей. Так что не удивительно, что Тсера начала испытывать симпатию к мадам Норо. Но дабы та еще больше в ней души не чаяла, стала помогать по дому и всячески подлизываться. Раз её старания ценят, то почему бы и нет? — Тётушка, вы ведь знаете графиню Орель лучше, чем кто-то еще, — покончив с супом, Тсера решила узнать побольше о матери Сандора. — Она всегда была такая ужасная? Бранка вздрогнула, обернулась, продолжая усердно вытирать вымытую тарелку о белоснежный передник. — Леди Орель, она… — женщина кашлянула, прочистила внезапно запершившее горло, — она всегда была не подарок. Слишком требовательная, жестокая и высокомерная. Мне всегда было жаль её мужа, лорда Ричарда, да упокоится его дух с миром. — Расскажете? — загоревшись любопытством, Тсера указала на стул напротив. — Как вы у них оказались? — Ну, я была тогда очень молода, — сев, мадам Норо расправила складки передника, сложила руки на коленях. — Мне было тогда семнадцать, когда графиня Орель родила первенца. У меня у самой на тот момент были близнецы. Увы, я родила вне брака, так что мой отец посчитал, что от детей нужно избавиться и передал их в приют, пока я совершала покупки на рынке. Не могу сказать, как разрывалось моё сердце. Я пыталась найти своих детей, но не смогла. В итоге я приняла решение. У меня было молоко, а у рода Орель — младенец. Сама ведь знаешь, что знатные леди не кормят детей грудью. Для этого есть кормилицы. Я и подумать не могла, что смогу настолько полюбить маленького Сандора. Я привязалась к нему, а он ко мне. Поэтому я долгое время была его нянюшкой. — Видно, что лорд Сандор вас очень любит. Но… почему вы ушли? — Нет, это не я ушла, — Бранка грустно вздохнула, отвела увлажнившийся взгляд. — Лорд Ричард был хорошим человеком. Графиня Виктория явно не заслужила быть его женой. Эта лиса никогда его не любила. Но и не могла позволить, чтобы графа любил кто-то другой. Меня выгнали по прихоти графини. Тсера громко ахнула, искренне сочувствуя женщине.***
С самой первой встречи Бранка невзлюбила Викторию. Мелкая пигалица, только недавно оправившаяся от родов, вела себя слишком высокомерно и требовательно. Всем своим видом, поведением, манерой речи и взглядом леди Орель показывала, что она хозяйка Эртэкеша. Слуги у неё ходили по струнке. За малейшую провинность следовало наказание. Бранка знала, что есть знатные леди, которые очень добры к своим слугам. Такие редко ругали, часто шли на уступки. Служить у таких — одно удовольствие. Но леди Орель была не такой. Она считала, что слуги должны знать своё место. Была уверена, что если слугам слишком многое позволять, то они сядут на шею. Сложно сказать, что думал об этом сам граф Орель. Соглашался ли он с мнением жены или осуждал её, но по крайней мере лорд Ричард никогда не попрекал, не одёргивал её при других. Лорд Ричард… То был второй человек, которого Бранка полюбила, войдя в Эртэкеш. Первым был малыш Сандор. Голубоглазый младенец, очень сильно похожий на солнышко, радовал Бранку и помог ей даже забыть об отнятых когда-то близнецах. Любовь к Ричарду у Бранки расцвела внезапно. Как-то она прогуливалась с Сандором на руках по цветущему саду, любуясь сиренью, яблоней и вишней, как к ним подошел граф Орель. Он просто спросил, всё ли у них хорошо, потрепал сына по рыжим волосикам и тепло улыбнулся. Когда его с Бранкой глаза встретились, девушка сильно смутилась. Ей показалось, что в тот момент между ними промелькнула искра. Бранка проработала достаточно долго у рода Орель. Она заботилась не только о Сандоре, но и о его брате с сестрой. Отчего-то Дэвида и Алику Бранка не особо любила. Но больше всего она не любила Викторию. Графиня морщилась, когда дети плакали. Редко их брала на руки и не навещала, пока они были маленькими. Лишь с годовалого возраста начинала интересоваться ими. — Я извиняюсь, госпожа, — как-то пробормотала Бранка, стоя перед Викторией, согнувшись в низком поклоне, — но вы должны больше уделять внимания своим детям. — Тебя что-то не устраивает? — графиня так и не обернулась. Она стояла спиной к кормилице, одетая в мужскую одежду, состоящую из мешковатых штанов и рубашки, в которых обычно ездила на охоту и тренировалась в стрельбе из лука. Признаться, когда Бранка впервые узнала об увлечениях Виктории, то была искренне возмущена и даже попыталась пожаловаться лорду Ричарду на неподобающее поведение его жены, на что граф лишь улыбнулся и сказал, что об этом не стоит беспокоиться. «Он настолько добр, что готов закрыть глаза на греховные увлечения жены», — восхищенно подумала Бранка, не зная, что Ричард сам настаивал на том, чтобы Виктория интересовалась подобными вещами. — Так что тебя не устраивает? — повторила свой вопрос леди Орель, выпустив стрелу и попав в цель. — Разве это не твоя работа заниматься моими детьми, пока они малы? — Моя, но я… — промямлила кормилица, — мне больно смотреть, что дети до года, а то и больше растут без вашего внимания, миледи. — Ну так не смотри, — безразлично пожала плечами графиня. Бранка еще что-то говорила, пытаясь достучаться до неё, но поняв, что на неё не обращают внимания, удалилась с поникшей головой. На тот момент мисс Норо жила в Эртэкэше добрых три с небольшим года. Теперь в её обязанности входило заниматься не только Сандором, но и присматривать за пятимесячным Дэвидом. Всё время Бранка скрывала свою влюблённость в лорда Ричарда ото всех. Она одновременно хотела быть рядом с графом, и одновременно старалась не попадаться ему на глаза. Девушка чувствовала сильную боль и несправедливость мира, когда видела Ричарда в компании его законной жены. — Тётушка, почему ты грустишь? — как-то спросил шестилетний Сандор во время прогулки, протянув ей сорванную ромашку. — Нет, вам показалось, юный господин, — отрицательно покачала головой Бранка, попыталась выдавить из себя слабую улыбку. — Жаль, что ты не наша мама, тётушка, — проговорил мальчик, поджав губы. — Ты такая добрая и заботливая. Почему ты не наша мама? Слушая всё это, Дэвид удивлённо посмотрел на старшего брата. — Потому что наша мама — графиня, — решил он ответить на вопрос Сандора. Сердце мисс Норо затрепетало в груди. Её маленькое лучистое солнышко Сандор, который всегда радовал, неосознанно подтолкнул кормилицу к решительным действиям. Так Бранка стала лучше ухаживать за собой, и старалась как можно чаще попадаться на глаза графу Орель. Она с трепетом ловила на себе его пристальный взгляд. В один из дней, когда особенно пышно цвели розы, наполняя сад сладостным ароматом, девушка решилась подойти к графу, который собирался совершить объезд владений, чтобы убедиться, что этот год будет урожайным. — Милорд, — Бранка сделала книксен, подняла на мужчину сияющие глаза. — Почему ты не с детьми? — достаточно строго спросил Ричард, смерив кормилицу взглядом. — Они сейчас спят. За ними присматривают… — Но ты должна была быть с ними, — перебил её граф, подойдя практически вплотную. Заглянул ей в глаза, заставляя еще больше нервничать и смущаться. — Бранка, возвращайся к детям. — К-конечно, милорд. Я вернусь к ним, — щеки кормилицы покраснели. — В конце концов, я так привыкла к ним. Простите, милорд. Ваши дети так прелестны. Я их так сильно люблю. Иногда я забываю, что они не мои собственные и… Ричард прижал палец к её губам, призывая замолчать. — Они не твои дети, Бранка. Ты — их кормилица и нянька, не больше. У мальчиков есть мать. — Да, простите, милорд, я сказала глупость, — поджав губы, она сделала книксен и поспешила удалиться. Граф не отругал её, пусть и пытался быть строгим. И это радовало, вселяло надежду. В конце концов, Бранка осмелела настолько, что стала стараться гулять с детьми поближе к Ричарду, чтобы чаще попасться ему на глаза. Всем своим видом она кричала: «Посмотри на меня! Твои сыновья любят меня. Разве я была бы им плохой матерью? Разве ты не видишь, что раз я люблю мальчиков, то люблю и тебя?» Кормилица внезапно перестала бояться гнева Виктории. Когда в Эртэкеше появился младший сын герцога, лорд Константин Тувиш, Бранка стала активнее попадаться на глаза Ричарду. Она сама вызывалась отнести ему чая, вина или лёгкий перекус вместо слуг. Порывалась делать уборку в его покоях. Ричард был удивлён её рвением, но ничего против не говорил. Только улыбался и часто просто молча выходил из своих покоев. В один из дней Бранку всё же вызвала к себе графиня. Виктория выглядела спокойной, словно удав. — Миледи, я… — кормилица потупила взгляд, сделала неуклюжий книксен. Поморщилась, заметив в хрустальном графине красное вино. По её мнению нет более отвратительной женщины, чем пьющая женщина. — Ты хорошо справляешься со своими обязанностями кормилицы, — похвалила её леди Орель, недобро усмехнулась, — но ты совершенно бездарна в роли соблазнительницы. — Простите, миледи, я не… — растерялась Бранка, а сердце её ушло в пятки. — Всё совсем не так, как вы об этом думаете. — Ты что, правда думала, что я не замечаю твоих взглядов и поползновений в сторону моего мужа? — Миледи… — кормилица выглядела глубоко оскорблённой. — Всё совсем не так. Я очень уважаю вас и господина, чтобы пойти на подобное. Вы ошибаетесь. Но Виктория не верила ей, что и показывала всем своим видом. — Помни для чего ты здесь, Бранка. — Не я виновата, что испытывая недостаток любви от вас, господин обращает внимание на других женщин! — выпалила мисс Норо, прежде чем подумала. Зажала ладонями рот, с ужасом поглядывая на графиню, которая только рассмеялась. — Возвращайся к детям, другая женщина. Украдкой вздохнув с облегчением, Бранка буквально выскочила из покоев леди Орель. Впредь она была осторожнее со своими высказываниями, но стала еще активнее виться возле графа. Не стеснялась приходить к Ричарду по вечерам, чтобы сообщить о том, что дети уснули, а также спросить о его самочувствии, предложить помять его плечи или принести что-нибудь. В конечном итоге Ричард сам вызвал Бранку к себе. Девушка летела к нему окрылённая, воображая пылкие признания в любви и страстные объятия. Она верила, что своей добротой и лаской смогла растопить сердце лорда Орель. Ведь иначе и быть не может! Она так хорошо смотрится с его детьми, что те считают её своей матерью. Разве этого недостаточно, чтобы обратить на неё внимание? Расправив складки простого голубого платья, Бранка вошла в покои графа. Обратила внимание на накрытый на двоих стол и пять белых роз в высокой хрустальной вазе. Сердце бешено забилось в груди. — Мисс Норо, — обратился к ней Ричард, одетый в простые штаны и расстегнутую на груди светло-серую рубашку, — я рад, что вы нашли для меня время. — Для вас оно у меня есть всегда, — запинаясь, ответила Бранка, присев в реверансе. Заметно смутилась. — Прекращай, — поморщился мужчина, скрестив руки на груди. — Я прекрасно вижу, чего ты добиваешься, Бранка. И скажу сразу, что у тебя ничего не выйдет. У меня есть жена, и я не намерен ей изменять. По крайней мере, не в нашем доме и не с кормилицей наших детей. Сердце девушки упало, наполнилось неприятной болью. — Надеюсь, что ты примешь к сведению мои слова. Можешь быть свободна. Молча кивнув, вновь присев в реверансе, Бранка развернулась и уже собиралась уйти, как в покои вошла Виктория. Вульгарно-сладкий аромат карамельно-ягодных духов, ударил в ноздри, заставил кормилицу поморщиться. Бранка не смогла сдержаться и с ненавистью посмотрела на графиню, которая тут же прильнула к мужу и впилась в его губы поцелуем. «Господин слишком благороден и добр. Несмотря ни на что, он не собирается изменять своей жене. Вот только эта стерва не заслужила такого счастья!»***
— Так почему вас выгнали, тётушка? — всё же решила докопаться до правды Тсера, помогая мыть посуду. Мадам Норо тяжко вздохнула, вытерла руки о передник. — Сандор видел, как графиня улыбалась какому-то стражнику, принимая от него что-то. И поспешил рассказать об этом графу. Был скандал. На моей памяти Виктория тогда впервые орала во всю глотку, споря с мужем. Равно как и впервые лорд Ричард поднял на неё руку. Стражник сказал, что леди Виктория помогла ему, дала денег в долг, чтобы отправить их недавно родившей жене, а он лишь возвращал долг. Уверял, что ничего между ними не было. Но я не верила. Бранка снова вздохнула, села на стул: — После того, как граф унижался перед женой, вымаливая у неё прощение, Виктория пошла разбираться с Сандором. Она кричала на него и дёргала за ухо. Я тогда вступилась за мальчика. Закрыла его собой, ударив графиню по руке. В лицо я ей сказала, что верю словам Сандора, ведь по одному только взгляду на Викторию видно, что она та еще падшая женщина. В итоге меня выгнали прочь. А потом я узнала о смерти лорда Ричарда. Он погиб на охоте, нарвался на вепря… Глаза женщины увлажнились. Было видно, что она искренне горевала о графе. — Я всегда боялась за Сандора, за его будущее, ведь рядом с такой матерью, как Виктория его не ждало ничего хорошего. Поэтому я рада, что у него появилась ты, Тсера. Ты очень хорошая девочка. На эти слова Тсера лишь лучезарно улыбнулась. Покончив с посудой, уже собиралась уйти в соседнюю комнату, чтобы заняться уборкой, остановилась в дверях: — На весеннем балу я познакомилась с Дэвидом, братом Сандора. Слышала, что он женат и у него даже есть ребёнок. Я бы очень хотела познакомиться и подружиться с леди Фелисией. — Правильное решение, девочка, — одобрительно кивнула Бранка. — Думаю, что Сандор только будет рад взять тебя с собой, когда поедет к брату.
