Хозяйка Лютого графства

Да, ты будешь с ней всегда, в любые города. На все вопросы — «Да». Нежнее, чем вода. Она — твой талисман, а ты — её капкан; Как будто ваш роман заколдовал шаман. Николай Басков — Зараза Тёмное лицемерие показывает мой облик Закрывает оба моих глаза, красные от ярости Фантом за моей спиной Все повторяется, словно по шаблону Не уходи от меня Я вырежу твою ужасную боль Moon Byul — Eclipse

      Как и обещал король Истван, а начавшаяся война между Лиралом и Келетом не затронула никого более, из-за чего враждующие герцоги сильно возмутились. Они были недовольны, узнав, что никто не станет им помогать восстанавливаться после войны, и тем, что налоги никто не отменит.       Король прямо заявил, что месть за убитую шлюху не повод для распрей. Если хотят убивать друг друга, то пожалуйста, вот только пусть не надеются на отмену налогов на год, и помощь соседей, как это обычно бывает, когда герцогства и даже графства вступают в конфликты между собой из-за более веских причин.       Обо всём этом Виктория узнала из письма от Его Величества, где он еще раз поблагодарил графиню за высказанную дельную мысль и пообещал ей свою помощь, если потребуется.       Сложив письмо обратно в конверт, женщина задумчиво посмотрела перед собой.       Карета ехала размеренно, запряженная двумя рыжими меринами. Напротив Виктории сидела верная Рада, возле которой на сидении лежала корзина с лёгким перекусом, флягой с вином и кувшином воды.       В замке Ис, находящемся на северной границе графств Феро и Селешир, их уже ждали.       Единственное, что немного тревожило Викторию, так это отсутствие писем от Сандора. Впрочем, ничего страшного. Она с радостью вышлет ему приглашение на семейный ужин, на котором собиралась познакомить его с его будущей невестой.       Маркиза Катарина Флакара всё же согласилась с предложением о помолвке, хотя обе матери прекрасно понимали, что помолвка — еще не гарант того, что брак состоится.  — Лето в этом году поистине жаркое, — внезапно заметила Рада, едва заметно улыбнувшись своей госпоже.  — Надеюсь, что вскоре нас порадуют дожди, — в тон ей ответила графиня, посмотрев на королевскую печать на конверте. Невольно вспомнилась их первая с Истваном встреча.

***

       В последние полтора года Ричард был странным. От Виктории не ускользнуло, что он стал тщательно прятать некоторые письма, запирать один из ящиков письменного стола и свой рабочий кабинет на ключ. Как и то, что всё чаще муж стал пропадать где-то за пределами Эртэкеша, или наоборот, к нему приходили гости, с которыми Ричард мог засиживаться допоздна, а то и по несколько суток.       Виктории не разрешалось их встречать, запрещалось появляться им на глаза.       Это казалось странным, подозрительным.       Виктории было двадцать три, был лютый февраль, когда умер король Дару. Траур по нему продлился долго, больше полутора месяца, так что только в апреле кронпринц Истван смог взойти на престол.       И всё время траура Виктория могла наблюдать, как Ричард чему-то радуется и еще активнее запирается в гостевом зале с неизвестными гостями.  — Знаешь, что приносит большую радость в жизни? — как-то вечером спросил мужчина, прижимая супругу к себе и пылко целуя в губы. — Месть, Виктория. Неважно, чьими руками она совершена, но сам факт того, что ненавистный враг наконец-то кормит собой червей, неимоверно радует.       Она не была глупой, чтобы не понять, что речь шла о почившем Дару. Его Ричард ненавидел больше всего на свете. Еще бы, ведь именно этот человек истребил весь его род, а самого его бросил гнить в темницу. И неважно, что родители Ричарда сами виноваты, что решили поддержать не того, король Дару был главным виновником всех бед рода Орель.       Как бы графиня не хотела, а она так и не смогла узнать, что именно скрывает от неё муж. А потом ей и вовсе было не до этого.       В апреле и мае Виктория совершала объезд деревень, чтобы убедиться, что всё готово к высадке урожая. Кроме того, необходимо было подсчитать, сколько голов скота и крестьян пережило зиму.       Именно во время одной из таких поездок, проверяя деревню на юго-востоке графства, Виктория встретилась с всадником, закутанным в плащ.  — Леди Орель, я полагаю? — хорошо сложенный юноша позволил себе чуть стянуть капюшон, открывая лицо с узнаваемыми королевскими чертами. — Вы не против, если я составлю вам компанию?  — Чем обязана вашему визиту, Ваше Величество? — приветствовав его поклоном, девушка заставила лошадь идти дальше. Её нисколько не смущало, что юный король мог видеть её в таком неподобающем для леди и матери троих детей виде. Медные волосы были собраны в низкий пучок, а сама Виктория была одета в мужскую одежду и полусапоги, которые были весьма удобны.  — Есть кое-что, что я хотел бы с вами обсудить, — серьёзным тоном ответил Истван. Серо-синие выразительные, как у его матери-королевы, глаза смотрели испытующе. Из-под черного плаща виднелись такого же цвета дублет и штаны, заправленные в высокие сапоги. — Это касается вашего мужа, леди Орель.       Виктории уже заранее не нравился этот разговор. Но она согласилась наведаться с королём в скромный охотничий домик. Телохранители монарха следовали за ними, держали руки на оружии.       Графине было не по себе, но ей хотелось знать, чем Ричард успел прогневать Иствана.       В охотничьем домике, куда давно никто не входил, было на удивление чисто и прибрано. Пахло свежестью и влажным деревом. На столе стояли заранее заготовленные глиняные кружки, кувшин с медовухой и тарелка с сырно-мясной нарезкой.  — Скажите мне, леди Орель, что вы знаете о своём муже? — устроившись на стуле и дождавшись, пока девушка сядет напротив него, Истван немедленно наполнил обе кружки вином.  — Кроме того, что знают все — ничего, — почти честно ответила Виктория, благодарно кивнув.  — Хорошо, тогда поставим вопрос иначе. С кем общается ваш муж? Куда он пропадает из дома?       По спине графини пробежал холодок. Ей стало не по себе.  — Он не отчитывается передо мной о подобном, если вам это интересно, Ваше Величество.  — Ясно… — щелкнув языком, сделав пару больших глотков медовухи, юный король достал из сумки через плечо письма и указ, положил их на стол, подвинув к Виктории. — Можете ознакомиться, миледи. Уверен, вам это будет интересно.       Стараясь не показывать своей тревоги, девушка сначала внимательно изучила письма. Какие-то были от мало знакомых лордов, которые были малозначительными виконтами или баронами герцогств, а несколько из них были от Ричарда. Его почерк она всегда узнает. И те и другие письма содержали переписку, в которой слишком откровенно оговаривался план убийства королевской семьи.       «Во что ты нас втянул, Ричард?» — внутри Виктории поднималась злость. Она не могла понять, чем руководствовался муж, когда завёл подобную переписку? Неужели горький опыт прошлого не научил его, что идущие против Короны непременно будут жестоко наказаны?       Отложив письма, графиня обратила внимание на указ. От лица отхлынула кровь. То был указ на смертную казнь всего рода Орель. Причина: умышленное планирование государственного переворота и покушения на жизнь правящей семьи. А письма были вещественным доказательством сего преступления.  — Люди, которые вели переписку с вашим мужем, были благополучно найдены, — ухмыльнувшись, сложив подбородок на переплетённые между собой пальцы, Истван заговорил первым. — Увы, некоторых из них пришлось убить на месте. А кое-кого сейчас допрашивают мои палачи. Большинство уверяют, что идея убийства королевской семьи принадлежит вашему мужу, лорду Орель.       Виктория молчала, собираясь с мыслями. Теперь становилось понятно, что именно имел в виду Ричард, когда говорил о мести. Становилось ясно, что именно он прятал от неё и кем были те неизвестные люди, приходящие глубокой ночью.  — Своими руками Ричард решил погубить вас с детьми, леди Орель, — внимательно наблюдая за её реакцией, Истван откинулся на спинку стула. — Виктория, я надеюсь, что вы окажетесь мудрее. Уверен, вы не готовы вновь всё потерять. Тем более, не хотели бы стать свидетельницей смерти своих детей.  — Что от меня требуется? — решила не ходить вокруг да около девушка.  — Рад, что вы не лишены здравомыслия, — губ короля коснулась жестокая улыбка. — Обещаю уничтожить указ и все доказательства вины вашего мужа, а также никогда не напоминать вам об этом при условии, что вы сделаете так, чтобы граф Ричард исчез.       Виктория смерила его холодным взглядом, и кивнула в знак согласия.       Если выбирать между жизнью и смертью, то она выбирала жизнь. И совсем неважно, что ценой этого выбора будет жизнь её мужа. Человека, который сначала дал ей всё, а теперь рушил это, превращаясь во врага, от которого необходимо избавиться ради собственного благополучия.

***

      Виктория помнила, как словно в тумане продолжила объезд владений. Помнила, как вернулась домой и почти сразу заперлась в своих покоях, сославшись на усталость. Она долго и тщательно думала, что же делать с мужем. Сомневалась, что он осознает свою ошибку, даже если попытается заговорить с ним об этом.       Графиня помнила, как решение пришло к ней. Внезапно, за ранним завтраком на следующий день, когда они с Ричардом и детьми трапезничали в трапезной.       Король Истван милостиво предложил ей услуги своих людей, дабы избавиться от мужа.       В последнюю ночь жизни Ричард был особенно пылким в постели. Снизошел даже до того, чтобы сделать Викории приятное языком, а потом рассуждал о том светлом будущем, которое их ждало.       По официальной версии граф Орель погиб на охоте, когда гнался за вепрем. Не заметил ловушки и провалился вместе с лошадью, насадившись на вбитые на дне колья.       На самом же деле, едва Ричард уехал подальше в лес, его схватили люди короля. Они его не били, не увечили, а лишь отвели к той самой ловушке и скинули на колья.       Виктория хорошо изобразила убитую горем вдову. Даже в день похорон не вышла на поминальный обед, а заперлась у себя и провела долгие часы в слезах. Но рыдала она не из-за смерти мужа. Не из-за чувства вины перед ним. А из-за страха, что если бы она не узнала правду, то лишилась всего и погибла. А умирать ей никак не хотелось.       Закусив щеку изнутри до боли и привкуса крови, Виктория постаралась вырваться из пучины воспоминаний.       Порадовалась, что они подъезжали к замку.       Замок Ис приковывал взгляд. Сочетание белого камня и блекло-голубого мрамора впечатляло, заставляло верить, будто бы замок высечен из глыбы льда. Даже черепица трёх возвышающихся башен напоминала лёд. И только светлое дерево, из которого были рамы, карнизы и двери выбивались из общей композиции.       К крыльцу Иса вела широкая дорожка, выложенная белым гравием. По обе стороны красовались ухоженные кусты и деревья. Вдоль дороги обильно рос львиный зев.       Едва карета остановилась, дверца отворилась.       Слуга подал Виктории руку, помогая ей выбраться. После проделал тоже самое с Радой, которая спешно подхватила круглую коробочку, отделанную нежно-персиковым шелком и украшенную розовой атласной ленточкой.       Графиня следовала за кастеляном, который вышел им навстречу.  — Миледи будет рада вас принять, госпожа, — сообщил мужчина.  — Разве Дэвид не с женой?  — Увы, госпожа, милорд отбыл еще вчера по каким-то важным делам в Сив.       Виктория лишь мысленно пожурила сына за излишнюю «занятость». Миновав просторный холл, выполненный в льдисто-голубых тонах, графиня прошла следом за кастеляном в гостиную, в которой превосходно сочетались холодные оттенки голубого и тёплые — персикового.       Вот только переступив порог, Виктория была неприятно удивлена, когда помимо старшего сына обнаружила двух женщин, которых бы она хотела видеть меньше всего.  — Леди Виктория! — Фелисия легко вспорхнула со своего места, подошла к свекрови и присела в реверансе. — Какое счастье, что вы приехали.  — Фелисия, девочка моя, с каждой новой нашей встречей ты становишься только краше, — заставив себя улыбнуться, графиня нежно обняла девушку. Они обе расцеловали воздух возле ушей друг друга, прежде чем чуть отстраниться. — Я рада видеть тебя в добром здравии.       Фелисия была невысокого роста, чуть выше плеча самой Виктории. За время беременности она немного поправилась, но эта полнота добавляла ей шарма. Угольно-черные волосы были собраны в высокую прическу и лишь пара выбившихся прядей обрамляли миловидное личико с налившимися румянцем щеками. Круглые тёмно-зелёные глаза радостно сияли, хоть под ними и виднелись лёгкие тени.       Тёмно-зелёное закрытое бархатное платье сидело по фигуре, подчеркивая высокую полную грудь, плавный изгиб талии и бёдер.  — Мы все рады, что состояние леди Фелисии улучшается с каждым днём, — вмешался Сандор, поднявшись со своего места. Он подошел к невестке и матери. Последнюю наградил лишь сдержанным поклоном. — Жаль только, что Дэвида нет с нами. Был бы тогда прекрасный семейный ужин.  — Дэвид уехал по делам, — несколько смущенно ответила Фелисия, метнув на Викторию тревожный взгляд.  — Разве это не бестактно оставлять жену в такое время? — подала голос Тсера. Как обычно её волосы были распущены, а кремового оттенка платье делало её еще более бледной.  — Сандор, мы можем с тобой поговорить? — графиня пристально посмотрела на сына. Улыбнулась обеспокоенной Фелисии. — Мы ненадолго, дорогая.       Девушка лишь кивнула, отдала приказ кастеляну, чтобы слуги накрыли на стол.       Сандор, скрипя зубами, вышел из гостиной. Проследовал за матерью на улицу, где их никто не мог подслушать.  — Если тебя тревожит, почему я здесь, а не при дворе, — начал он, — то Его Величество сам дозволил мне взять выходной на несколько дней. Ему предложили взять в лейб-гвардию пару новеньких и он желает их проверить.  — Поверь, я рада это слышать, — Виктория вздохнула украдкой. Хоть один вопрос был разрешен. Но тут же заставила себя посерьёзнеть. — Но что здесь делают эти женщины? Ладно, допустим, что Тсеру ты решил познакомить с семьёй Дэвида, но что здесь делает Бранка? Ты же знаешь, что…  — Это у тебя с ней были разногласия, матушка, а не у нас! — прошипел Сандор, нагло перебив её. — Тётушка присматривает за Тсерой. Она приютила её у себя. И опережая твой вопрос, тётушка лишь хотела увидеться с Дэвидом. Она давно его не видела, сильно соскучилась. Но, увы, его не оказалось дома.  — Почему ты всегда делаешь всё мне назло? — вздохнув, женщина не знала, куда деть свои эмоции. Внутри неё всё клокотало. Ладно, глупышку Тсеру она еще может выдержать, но Бранка… Женщина, что нагло вешалась на её мужа и откровенно шла против неё, не должна была попадаться ей на глаза.  — Это ты так думаешь, — дёрнув плечом, юноша подошел к ней вплотную. Заглянул в ярко-голубые глаза, поморщился. — Мы все приехали проведать Фелисию и посмотреть на их с Дэвидом ребёнка. Так давай же не будем выяснять отношения.  — Хорошо, — вынуждена была согласиться Виктория. И улыбнулась, неожиданно ласково погладила сына по щеке, заставляя его вздрогнуть. — Я рада тебя видеть, Сандор.       Юный граф заметно смутился, пробормотал что-то невнятное в ответ. Отчего-то он всегда чувствовал себя неловко, когда мать проявляла к нему ласку.       И всё же, этот жест позволил Сандору расслабиться, даже смягчиться. Так что он предложил Виктории свой локоть, уводя её обратно в замок.

***

      Тсера настояла на этой поездке. Она просто хотела посмотреть на ту женщину, которой достался в мужья отвратительный мужеложец. Да и Бранка поддержала её решение, заявив, что раз Тсера желает войти в семью Орель, то должна познакомиться со всеми.       Удивительно, что Сандор даже не стал спорить, когда девушка попросила его познакомить с женой Дэвида.       И вот, сидя в гостиной, в которой приятно пахло чем-то сладким, Тсера старалась вести непринуждённую беседу с леди Фелисией. Признаться, она была сильно удивлена, когда появилась Виктория. И одновременно с этим зла. Тсере уже начало казаться, что графиня-ведьма следит за ней.  — Всё в порядке, мисс? — Фелисия села в кресло напротив, как только Сандор с матерью удалились. — Вы выглядите…  — Она немного нервничает, миледи, — поспешила вмешаться Бранка, одетая в скромные тёмно-коричневые простые одежды. — Бедняжке пришлось не сладко в Эртэкеше. Увы, графиня не горит желанием принимать Тсеру.  — Вот оно как… — брюнетка расправила складки юбки. Она решила умолчать о том, что простолюдинка не должна рассчитывать на что-то большее, чем роль временной любовницы. Не хотела портить настроение себе. — Главное, что лорд Сандор вами дорожит.  — Да, он очень добр, заботлив и внимателен, — тут же расплылась в улыбке Тсера. Надеюсь, что ваш муж такой же. Мы с ним встретились на Весеннем балу.  — Мой муж плохо сходится с новыми людьми, но если говорить о нашем браке, то у нас всё хорошо. Дэвид искренне радовался рождению Софи.  — Очень надеюсь, что это так… — Тсера наклонилась чуть вперёд, словно собиралась доверить юной маркизе какой-то секрет. — Просто, вы же знаете, какие слухи ходят о вашем муже? Конечно, я в них не верю, но я думаю, что крайне неприятно слышать шепотки о том, что ваш муж — мужеложец.       Фелисия вздрогнула, испуганно уставилась на гостью. От лица мгновенно отхлынула кровь.  — Уверяю вас, мисс, это всего лишь домыслы врагов и… — пробормотала она, но была нагло перебита Тсерой.  — Может оно и так, однако на Весеннем балу лорд Дэвид проявлял повышенный интерес к мужчинам, нежели к женщинам. С мужчинами он куда любезнее, чем с женщинами. Почему так, леди Фелисия?  — Это… совсем не то, о чем вы думаете, мисс, — облизнув мгновенно пересохшие губы, Фелисия посмотрела на дверь. Она надеялась, что Виктория и Сандор сейчас войдут и положат конец этой неприятной беседе.  — Тогда что же? — Тсера и не думала отступать. Если бы не Дэвид, она никогда бы не стала делать больно Фелисии и ставить её в столь неловкое положение. Но тот грязный мужеложец вынудил её. Своим поведением, оскорбительными речами и поступками он сделал всё, чтобы Тсера его возненавидела и пожелала оскорбить.       Она больше никому не позволит вытирать об себя ноги. Не теперь, когда она без пяти минут невеста графа Орель!  — Мисс Тсера, — внезапно вмешалась Бранка. Похлопала девушку по плечу, ласково улыбнулась. — Леди Фелисия, простите её. Мисс Тсера просто не любит несправедливость и всегда на стороне правды. Те слухи…  — Довольно! — сжав кулаки, так и не дождавшись помощи, маркиза решила сама положить конец этому разговору. — Я не потерплю подобных сплетен в моём доме. Вы заблуждаетесь, мисс, если думаете, что вправе бездумно повторять чужие сплетни.  — Прошу меня простить, — сквозь стиснутые зубы процедила Тсера. Постаралась сделать вид, будто ничего не изменилось. Улыбнулась Фелисии самой обворожительной и милой улыбкой, на какую только была способна.       Но как только в гостиную вошли Сандор с матерью под руку, Тсера изменилась в лице.  — У вас такой чудесный сад, дорогая, — Виктория тут же подсела ближе к Фелисии. — Не припомню, чтобы в прошлом году вы высаживали пионы.  — Что-то в этот раз захотелось внести разнообразия, — постаралась расслабиться девушка. Слуги принесли чай, вино, пирожные и лёгкие закуски.       Бранка в основном помалкивала, подливая Сандору вино, а Тсере — чай. Сам наследный граф активно принимал участие в разговоре с матерью и невесткой. Говорили обо всём. О грядущей осенней охоте, которую непременно устроит король Истван. О кожаных корсетах, которые начинают входить в моду, но имеют успех отчего-то только у мужчин. О последних слухах о том, что у короля Иствана появилась любовница, но никто ничего не знает о ней. Ни имени, ни внешности — ничего о ней неизвестно. Кроме того, что каждую ночь спальню короля наполняют сладкие женские стоны.       Четыре пары женских глаз с любопытством обрушились на Сандора, будто бы он мог знать, кто греет королевскую постель. Но мужчина лишь покачал головой. Его служба заканчивалась после ужина и начиналась на рассвете. Видимо именно в это время к Иствану приводили его любовницу.       Слушая всё это, Тсера невольно поджала губы. Обида затопила её сердце. Тогда на балу она была уверена, что привлекла внимание короля. Нет, ни богатства, ни титулы её не интересовали. Тсера лишь хотела любви и женского счастья. И не видела ничего плохого в том, чтобы боги позволили ей разделить всё это с Истваном.       Отчего-то девушке казалось, что королева-мать меньше бы оказывала давление, чем Виктория на Сандора.       После скромного перекуса Тсера изъявила желание взглянуть на младенца, но Фелисия достаточно холодно заявила, что её дочери может нездоровиться, поэтому её лучше не тревожить.       Бранка с сомнением покосилась на хозяйку Иса, но ничего не сказала. Сандор, если что-то и заподозрил, то не стал настаивать.       Прогулка по саду нисколько не впечатлила Тсеру, как и посещение огромной библиотеки. Так что когда им позволили отдохнуть после ужина, девушка с радостью повисла на руке Сандора.  — Я ей тоже не нравлюсь, — наигранно печальным голосом проговорила она, демонстративно шмыгнув носом. — Вся твоя родня питает ко мне отвращение, потому что я — простолюдинка.  — Что ты ей сказала? — неожиданно спросил граф, остановившись. Угрожающе сверкнул голубыми очами, в которых вспыхнуло опасное пламя.  — Я… — опешила Тсера, но постаралась ничем не выдать себя. — Мы говорили о погоде. Ничего такого…  — Что ты ей сказала, Тсера? — настаивал он. Выпустил её руку, чтобы иметь возможность нависнуть над ней угрожающей скалой. — Что ты ей сказала, я тебя спрашиваю. Фелисия никогда не задирает нос ни перед кем. Если она к тебе холодна, то ты того заслужила. Лучше прекращай настраивать людей против тебя. Ты делаешь хуже лишь себе, а не им, Тсера.  — Но я… — щеки девушки предательски запылали. Ей стало стыдно, что Сандор подловил её на лжи.  — Прежде ты не была такой. Или матушка тебя научила помимо прочего и этому?  — П-простите, милорд, — низко склонив голову, заламывая пальцы рук, Тсера старательно смотрела себе под ноги. — Этого больше не повторится.  — Очень надеюсь. Не разочаровывай меня. Хитроумных интриганок мне и без тебя хватает.       Девушка активно закивала. Проследовала за графом в предоставленные им гостевые покои. Обратила внимание на обилие светлого дерева и серо-лавандового цвета.  — Леди Фелисия, кажется, любит Дэвида…  — Нет между ними никакой любви, — фыркнул Сандор, сняв камзол и рубашку. Щеголяя обнаженным торсом, подошел вплотную к Тсере. Костяшками коснулся её пылающей щеки. — Редко бывает, чтобы между знатными супругами было что-то хоть отдалённо похожее на любовь. В конце концов, в брак они вступают из-за выгоды и денег.  — А ты? — Тсера сглотнула подступивший к горлу ком. — Ты тоже женишься ради выгоды и денег?  — Нет, — взяв её руки в свои, граф поцеловал её в губы. — Я женюсь лишь на той, которая покорит моё сердце.       Щеки девушки запылали от смущения. Она робко улыбнулась.  — Я буду спать на диване, — вновь поцеловав Тсеру, но на этот раз в лоб, Сандор отстранился и продолжил раздеваться.       Сама она не была против. Несмотря на вспыхнувшие чувства и обещания, Тсера не спешила ложиться с ним в одну постель. Она не была такой, как большинство девушек, которые готовы раздвинуть ноги перед первым встречным.       Для себя Тсера решила, что лишится невинности, как только поймёт, что готова, что доверяет выбранному мужчине и она для него не временная прихоть. Сандор был именно тем, кому она была готова отдаться, но не спешила с этим.       Червячок сомнения, что их отношения закончатся, как только граф получит её тело, терзал Тсеру постоянно.       Пожелав ему доброй ночи, она развернулась на пятках и поспешила за плетённую ширму, где смогла переодеться в льняную сорочку.

***

      Юное стройное тело двигалось в такт музыке. Руки змеями взметались вверх, плавно двигались в такт бёдрам. Прикреплённые к алой набедренной повязке колокольчики, мелодично позвякивали в тон браслетам на тонких запястьях и щиколотках.       Копна густых волос благородного оттенка спелой пшеницы то падала на красивое лицо с порочными алыми устами и горящими карими глазами, то резко ложилась на узкие плечи и ровную спину.       Устроившись поудобнее в огромном мягком кресле, Дэвид ослабил ворот тёмно-синей шелковой рубашки. Сжимая в руке бокал с красным вином, он жадно следил за движениями любовника. Ревность снедала его изнутри, стоило только подумать о том, как Рауль так же танцует для кого-то еще. А ведь, Дэвид знал наверняка, что одними танцами дело не ограничивалось. И приходящие в это заведение гости редко могли держать руки при себе.       Рауль обольстительно улыбнулся маркизу. В танце стал приближаться к нему.       В момент, когда музыка стихла, юноша упал на колени к ногам Дэвида, низко склонил голову. Тяжело дыша, он ждал, пока к нему не обратятся.  — Не удивительно, что хозяйка «Дурмана» не хочет тебя отпускать, — заметил маркиз, ухватив любовника за подбородок, заставляя его поднять голову так, чтобы их взгляды пересеклись. — Уверен, что добрая часть дохода идёт от тебя.  — Мужчины любят красивое, — пожал плечами Рауль, придвинувшись ближе и сложив руки на коленях Дэвида.  — Любят, но видят боги, как меня злит, когда кто-то еще пожирает тебя взглядом, — прошипел тот, грубо проведя большим пальцем по пухлым алым устам танцора. — Пошли, уединимся. Заодно кое-что обсудим.       Блондин заранее напрягся. Обычно все эти «поговорим» и «обсудим» ничем хорошим для него не заканчивались. В «Дурмане» он работал уже четыре года. Из-за долгов матери-вдовы, которая очень любила азартные игры, его, выходца из баронского рода Энис, вместе с сёстрами и еще одним братом определили в различные дома терпимости.       Младшая сестра умерла под одним из клиентов, брат — покончил с собой. А вот старшая сестра Рауля, Ребека, благополучно вырвалась из борделя всего через год после того, как туда попала. Ей хватило мозгов завязать отношения с одним из богатых клиентов, которым оказался кто-то из виконтов герцогства Шиклан. Его женой она так и не стала, зато теперь свободна и больше никогда не вернётся в застенки борделя.       Самому Раулю пока не везло. Впрочем, оно и не удивительно. В Ватре мужеложство считалось страшным грехом, и за него обычно жестоко наказывали. Чаще — кастрировали, реже — убивали.       Покупка мальчика-шлюхи из борделя будет вызывать множество вопросов, а проблем никто не хочет.       Поднявшись на второй этаж, где находились небольшие комнаты, Дэвид первым скрылся за неприметной тёмной дверью. Рауль вошел следом. Едва успел запереть дверь на засов, как маркиз резко развернул его к себе, вжал в тёмное дерево, впиваясь в губы грубым жалящим поцелуем.       Танцор тихо застонал, с упоением стал отвечать. Потянул за завязки, позволяя набедренной повязке скользнуть вниз. Мелодично звякнули колокольчики. Руками скользнув по груди и торсу любовника, быстро разделываясь с серебряными пуговицами.       Тихо рыкнув, Дэвид огладил талию и бёдра Рауля, сжал и развёл в стороны его ягодицы, проталкивая в анус сразу два указательных пальца.       Блондин выгнулся, прильнул к графу всем телом. От копчика к затылку пробежали мурашки. Раулю уже не терпелось опуститься на колени или лечь на постель, дабы ублажить Дэвида. Раньше, когда-то очень давно, он противился тому, что с ним делали первые клиенты. И лишь со временем смог привыкнуть к тому, что его используют, как девушку.       С Дэвидом они были знакомы больше двух лет. И именно с ним Рауль научился получать удовольствие от секса.  — Подожди, — маркиз внезапно отстранился от разгоряченного любовника. Окинул его оценивающим взглядом.  — Что… что случилось? — облизнув губы, танцор снова начал нервничать.  — Я хотел поговорить с тобой.  — Я слушаю…  — Дело в том, что я больше сюда не приду, — холодным тоном сообщил Дэвид, наблюдая за тем, как от лица Рауля отходит кровь, а в его глазах вспыхивает боль.