Хозяйка Лютого графства

А паутины-то — не нити, они рвутся легче И дверь захлопнется в том месте, где жила надежда. И ты поймёшь, что никогда не будет так, как прежде, Что смысл спрятан был снаружи, а не где-то между. Вот так живем мы в мире брошенных и одиноких, На жизнь обиженных и с ближними порой жестоких. Сгорев живьём, мы все умрем, оставив только пепел, Так почему бы мне не вырваться из этой цепи? ANAMUN — На грани

 — К-как… Почему? — искренне не понимал Рауль. Сердце в груди болезненно сжалось. Поперёк горла встал противный ком.  — Не хочу, чтобы у врагов моей семьи был еще один повод нас очернить, — просто ответил Дэвид, не сумев сдержать злорадную улыбку. — Поэтому я сюда больше не приду.  — Н-но… а как же я? — блондин ухватился за ручку двери, чтобы удержать равновесие. Ему казалось, что земля уходит из-под ног.  — А что ты? Я тебя забираю…  — Но ведь… — Рауль осёкся, переваривая услышанное. С неверием покосился на внезапно ухмыльнувшегося Дэвида. — Что?  — Что слышал, — ответил тот, избавляясь от одежды. — Я выкупил тебя. Ты теперь мой, Рауль. Будешь танцевать только для меня.  — Ты… вы это сейчас серьёзно, милорд? — сердце танцора билось где-то в районе ключицы, делая длительные перерывы. Раулю сложно было поверить в то, чтобы его кто-то решил выкупить.  — Серьёзнее некуда, — оставшись в одних штанах, маркиз подошел вплотную к любовнику. Погладил его по щеке, заглядывая в бегающие от волнения карие глаза. — Я давно тебя присмотрел, Рауль. И раз я сюда больше не вернусь, то заберу тебя себе. Так что будь готов. Завтра утром ты покинешь это место.  — Милорд… — расплывшись в благодарной улыбке, юноша резко упал на колени, больно ударившись ими о дощатый пол. Вцепился в руку Дэвида обеими руками, губами приник к ладони. — Спасибо вам, спасибо…  — Раз ты всё равно так стоишь, то может, отблагодаришь меня не только словами? — лорд Орель-Сурса улыбнулся в предвкушении.       Поняв намёк, Рауль сверкнул глазами. Дрожащими пальцами потянулся к штанам любовника, развязывая их и приспуская. Языком провёл по восстающему члену, дразня и возбуждая еще сильнее.       Облизнувшись, Дэвид наблюдал за действиями любовника.       Пухлые губы сомкнулись на члене, скрыв из вида головку, стали скользить по стволу вперёд-назад. Прикрыв глаза, Рауль мысленно ликовал. Наконец-то он покинет это отвратительное место! Не будет больше огромного количества клиентов, не будет страха, что новый клиент может стать последним. Будет лишь его желанный маркиз и относительная свобода.       За это блондину хотелось отблагодарить Дэвида особенно усердно.       Юноша умело работал ртом, глубоко беря член, пропуская его в самое горло. Рвотные рефлексы он давно научился подавлять, поэтому не издавал никаких неприятных звуков, которые бы могли отвратить его любовника.       Пальцами перебирая жесткие волосы цвета спелой пшеницы, маркиз старался не думать ни о чем кроме удовольствия. Меньше всего ему хотелось в этот момент вспоминать жену с дочерью, старшего брата и его истеричку-крестьянку.       Рауль выпустил член полностью изо рта. Кончиком языка подразнил дырочку уретры, зубами слегка прикусил головку, заставляя Дэвида глухо застонать. И лишь после снова взял в рот, доводя лорда до оргазма.       Блондин даже не поморщился и не вздрогнул, когда ему в рот потекла терпкая сперма. Послушно всё проглотил, тщательно вылизывая головку, чтобы не упустить ни капли.       Судорожно дыша, крепко сжимая светлые волосы Рауля, Дэвид кивком головы указал ему на постель. Его член всё еще был твёрд и теперь гордо прижимался к подтянутому животу.       Дождавшись, пока его отпустят, Рауль покорно проследовал к узкой кровати, демонстрируя округлый упругий зад. В этом борделе у всех проституток и проститутов были приятные глазу пятые точки. Хозяйка заставляла своих работников ежедневно выполнять упражнения, которые позволяли накачать мышцы ягодиц. Аргументировалось это тем, что округлости куда приятнее обыденной плоскости.       Приняв коленно-локтевую позу, блондин шумно выдохнул. Вильнул бёдрами, когда позади него устроился Дэвид. Тихо застонал, ощутив, как в зад легко проникают два пальца, растягивая и подготавливая.  — Будешь жить в охотничьем домике недалеко от моего поместья, — покрывая поцелуями ровную спину любовника, сказал молодой маркиз. — Будешь выполнять работу лесничего. За это я буду тебе платить. Надеюсь, что это лучше работы здесь?  — Лучше! — не раздумывая, ответил Рауль. — Намного лучше, милорд.  — Вот и славно, — вытащив из него пальцы, Дэвид взял с тумбы баночку с маслом, вылил её содержимое себе на ладонь, размазал по собственному члену и смазал пульсирующее кольцо сфинктера изнутри и снаружи.       Блондин полностью лёг грудью на перину, шире раздвинул ноги. Стиснул простыни, сладко застонал, когда член графа проник в его тело. По спине пробежали мурашки, зашевелились волосы на затылке, а к щекам прилила кровь.       Сразу взяв грубый темп, Дэвид укусил любовника за холку.       Ночь обещала быть жаркой.

***

 — Здесь точно всё? — строго спросила Виктория, осматривая содержимое огромного склада, где хранился урожай.  — Всё, госпожа, — подтвердил староста деревни, что находилась на северо-востоке, недалеко от замка Эртэкеша. — Урожай в этом году…  — …был богатым, так что здесь не может быть всё, — грубо перебила его графиня. В каждой деревне у неё были свои глаза и уши. Люди, которым она платила за достоверную информацию, с радостью сообщали ей правду о количестве урожая, о расходах и том, насколько плачевна ситуация в их местностях. Это было весьма удобно. Так проще было уличить на лжи старост и других крестьян, которые делали всё, чтобы платить меньше установленных государством двадцати процентов своим хозяевам.  — Госпожа, я говорю вам правду, — нахмурился староста, мужчина шестидесяти с небольшим лет с короткой седой бородой, одетый в свободного кроя тёмные штаны и длинную светлую рубаху, подпоясанную красным шнурком.  — Очень на это надеюсь, — скрестив руки на груди, Виктория повернулась к сопровождавшим её двум дюжинам стражников. — Осмотрите дом старосты. Особенно уделите внимание подвалу, чердаку и кладовым.  — Слушаемся, миледи! — четверо стражников поспешили исполнить приказ, а еще двое обступили возмущенного старика.  — Госпожа, неужели вы совсем не доверяете своим подданным? — сквозь стиснутые зубы процедил староста, явно злясь.       Где-то позади толпились остальные жители деревни, которые с любопытством наблюдали за происходящим.  — Я привыкла доверять своим глазам, Ханс, а не чьим-то словам, — холодно ответила леди Орель.       Октябрь еще радовал теплом, но это ненадолго. С недели на неделю могут вновь начаться дожди, а там и до зимы недалеко.       Дожидаясь результатов поисков, Виктория невольно вспомнила последний визит Сандора с его «любимой». На удивление, в этот раз встреча прошла спокойно. Сандор с пылом рассказывал матери, что какой-то новичок из дворцовой стражи метит в лейб-гвардию и строит козни приближенным королю воинам.       Что до Тсеры, то она была в этот раз немногословна, но и не пыталась выказывать явной неприязни к Виктории, потому и сама графиня с ней была любезна.       Расстались они на хорошей ноте, что порадовало женщину. Вернее, её порадовали начавшие налаживаться отношения с сыном. И только с ним. До Тсеры ей не было никакого дела. Всё равно эта девушка скоро исчезнет из их жизни.       Ход мыслей Виктории прервали стражники, которые вернулись, вынося из скромного дома старосты мешки. Один из мешков развязали, чтобы показать в нём наличие зерна.  — Всего шестнадцать мешков с зерном, миледи, семь с морковью, пять с капустой и двадцать с картошкой, — доложил один из стражников. — Это всё, что мы нашли.  — Ты мне соврал, — на каблуках графиня повернулась к старосте, который заметно занервничал. — Что скажешь в своё оправдание?  — Госпожа, это… — замялся Ханс, но тут же подобрался, набрался храбрости. — Урожая не так уж и много, а нам всем нужно как-то дожить до весны, а в идеале до лета. Всем известно, что вы делаете всё, чтобы не помогать своим подданным в голодные времена, поэтому мы решили обезопасить себя. Подстраховаться…  — Я не помогаю вам? — сверкнув глазами, Виктория сделала пару шагов к нему. — Не я ли пять лет назад избавила вас от налогов и поделилась с вами своими запасами урожая, когда ваша деревня переживала голодную и суровую зиму? Не я ли год назад выделила по десять серебряников на каждую семью, чтобы они могли одеть себя и детей, а также закупить скотину и птицу? Не я ли прислушалась к вам этим летом и нашла вам хорошую повитуху и лекаря, а то ваши женщины с трудом рожают и дети часто болеют?       Ханс прикусил язык. Против таких аргументов ему было нечего возразить.  — Прежде, чем обвинять меня в чем-то, Ханс, потрудись накопить доказательств, — вкрадчиво процедила Виктория, отступив в сторону. Метнула взгляд на стражу. — Проколите ему язык десятью гвоздями и отрубите по пальцу на каждой руке. За ложь и воровство в Ватре принято жестоко карать. Радуйся, Ханс, что я еще милостива к тебе.  — Сука! — оскалился староста, замахнувшись на графиню рукой, но был немедленно схвачен стражниками, которые поставили его на колени. — Нет в тебе ни жалости, ничего человеческого, ведьма! Это ты погубила графа Орель!       Сжав кулаки, оскалившись, женщина подлетела к нему и ударила по лицу. Ханс удивлённо ахнул, явно не ожидав такого от благородной леди. И тем не менее, удар у графини был тяжелым.  — Вырвите ему язык, — леденящим душу голосом приказала Виктория, глядя на сопротивляющегося Ханса страшными глазами.  — Нет! Не надо! Госпожа, не надо!       Стражники не стали медлить. Пока двое удерживали старосту, один открыл ему рот, а второй, ухватив двумя пальцами язык, неспешно стал отрезать приличный кусок.       Ханс выл и дёргался от боли. Его тусклые сероватые глаза заблестели, наполнились влагой.       Кто-то из крестьянок поспешил увести детей, чтобы те не видели расправы над их старостой.       Рот Ханса наполнила кровь. Багровые ручьи струились по подбородку, обильно капали на светлую рубаху.       Как только с языком было покончено, стражники принялись за руки мужчины. Ему отрезали по мизинцу, и лишь после этого отпустили. Ханс выл и скулил, прижимая руки к груди. Что-то невнятное мычал, явно проклиная Викторию, которая хладнокровно наблюдала за исполнением наказания.       Поморщившись, решив, что страдания Ханса не достойны её внимания, женщина вернулась к подсчету урожая. Обозначила те несчастные двадцать процентов, из-за которых староста пожертвовал пальцами и языком, и уже собиралась уходить, как пришлось задержаться на полчаса, чтобы вместе с крестьянами путём голосования выбрать нового старосту.       Забрав свою часть урожая, Виктория вернулась в поместье, где её встретил Константин.  — Миледи, как всё прошло? — чисто из вежливости спросил мужчина, передавая графине запечатанный конверт с печатью рода Флакара: ворон, сидящий на черепе быка.       Женщина лишь раздраженно дёрнула плечом. На ходу распечатала конверт, достала письмо. Его содержимое заставило Викторию расплыться в улыбке.  — Константин, через пару дней у нас будут гости. Всё должно быть в лучшем виде.  — Гости? — удивился мужчина. Помог графине снять походный плащ и мужской дублет. — Ваши дети…  — Не только, — сверкнула глазами женщина, явно пребывая в хорошем расположении духа.

***

      Ему не нравилось всё это. Всё происходящее вокруг. Не нравилось, что в покои короля Иствана тайно водят неизвестную любовницу, которую Сандор тщетно пытался застать. Не нравилось, что молодняк из обычной дворцовой стражи метил в лейб-гвардию, где было место лишь лучшим среди лучших, а не просто подающим большие надежды вчерашним безродным выскочкам. Не нравилось, что король Истван бросал на него, Сандора, грозные взгляды.       И теперь не нравилось странное приглашение от матери на званый ужин, на котором он должен присутствовать, но без своей «любимой». Пришлось потратить почти час жизни, чтобы объяснить Тсере, что ей лучше остаться в доме тётушки Бранки.       Разумеется, что девушка обиделась. Она не хотела отпускать Сандора одного, но вынуждена была подчиниться.       Моросил мелкий дождь, завывал ветер, срывая с головы капюшон и развевая, словно крылья, полы плотного плаща.       Сандор подгонял гнедого мерина. Он мог бы поехать в карете и не мокнуть под дождём, но предпочел ехать в седле. Если что, то он всегда сможет переодеться в Эртэкеше. В конце концов, это всё еще был его дом и в его покоях были его вещи.       Любопытство снедало молодого мужчину изнутри. Ему было любопытно, что же такого задумала мать. Сомневался, что его ожидает обычный ужин в кругу семьи. Да и званый ужин подразумевал, что на нём будут присутствовать еще гости.       Въехав в ворота имения рода Орель, Сандор спешился у самого крыльца. Передал лошадь конюху и поспешил зайти в замок. Оказавшись в тепле, наследный граф скинул капюшон и передал плащ подоспевшему слуге.  — Рады вас видеть дома, милорд, — расплылся в фальшиво-приветливой улыбке Константин Тувиш.  — Мне нужно переодеться, — прошел мимо него Сандор, наградив мрачным взглядом.  — Я отправлю слуг, чтобы они помогли вам с этим, — позволив улыбке померкнуть, холодно ответил кастелян. — Только не задерживайтесь. Гости уже прибыли и ожидают только вас.  — Тувиш, — граф развернулся к нему всем корпусом на пятках. Подошел вплотную, глядя в серьёзные карие глаза, — скажи честно: что задумала мать?  — Понятия не имею, но лучше бы вам об этом спросить у самой леди Орель, — на лице Константина не дрогнул ни один мускул. И это злило Сандора. Злило, что практически все домашние были на стороне его матери.       Раздраженно дёрнув плечом, граф поспешил на второй этаж, в свои покои. Слуги помогли ему переодеться и привести в порядок волосы. Сандор ограничился лишь черными бархатными штанами, заправленной в них шелковой рубашкой изумрудного оттенка и кожаными черными ботинками.       Лишь после тщательного осмотра себя в зеркале, граф спустился вниз и прошел в гостиную, где его встретили женские голоса.  — Сандор, мы рады тебя видеть, — приветливо улыбнулась Виктория, расположившись в одном из кресел. На ней было бархатное платье в пол цвета индиго. Серьги, заколка, придерживающая капну медных волос и колье из розового золота, инкрустированного иолитами, дополняли образ.  — Приветствую, матушка, — поклонился Сандор, подойдя ближе. Уже собирался взять руку матери и поцеловать её, как обратил внимание на гостей, сидящих на диване напротив леди Орель.       Сердце молодого мужчины пропустило удар, брови от удивления поползли наверх, а лицо искривилось в мрачной гримасе. Меньше всего он ожидал увидеть здесь маркизу Флакара. Как и её дочь, Мирелу.  — Поздоровайся с нашими гостьями, милый, — ласково попросила Виктория, коснувшись его руки, заставляя отмереть.       Леди Катарина была одета в бархатное закрытое платье горчичного оттенка. Тёмные волосы были собраны в высокую прическу. Янтарные ожерелье и крупные серьги превосходно сочетались с её платьем.       Сидящая рядом с матерью Мирела наградила Сандора едкой усмешкой и недобрым блеском чарующих тёмно-синих очей. Тёмно-зелёный шелк с причудливой серебряной вышивкой на корсаже и рукавах подчеркивал стройное тело со всеми радующими глаз прелестями. Каштановые волосы были заплетены в свободную перекинутую через левое плечо косу. Изумрудные серьги и брошь хищно поблёскивали в свете множества свечей и масляных ламп под потолком.  — Доброго вечера, маркиза, — Сандор поклонился Катарине, холодно кивнул Миреле и опустился в свободное кресло, рядом с матерью.  — Доброго, лорд Сандор, — сдержанно улыбнулась старшая леди Флакара. — Рада вас видеть в добром здравии. Говорят, что служба при Его Величестве даётся многим нелегко в виду его непредсказуемого характера.  — Если не делать ничего глупого, то служба только в радость, — в тон ей ответил мужчина.       Вошедшие в гостиную слуги поставили на прямоугольный столик подносы с бутербродами, лёгкими закусками и десертами. Вслед за ними внесли кувшин с вином, пузатый чайник и четыре набора для чаепития.  — На Весеннем балу вы появились в компании одной девушки, — продолжила маркиза, дождавшись, пока её кружку наполнят ароматным чаем с фруктовым привкусом. — Ваша пассия?  — Очень дорогой мне человек, — сухо ответил Сандор, наблюдая за эмоциями Мирелы, в чьих глазах сверкали лукавые искорки.  — Вот как? — леди Катарина хмыкнула, сделала маленький глоток из своей чашки.  — Она не станет проблемой, — вмешалась в разговор Виктория, сделав слуге жест, дабы он наполнил хрустальный бокал вином. Сделала глоток под пристальным взглядом сына.  — Не станет проблемой для чего? — внутри графа всё начинало закипать. Дурное предчувствие заставило ощутить привкус желчи во рту. — О чем я не знаю, матушка?  — Мы собрались здесь, чтобы сообщить тебе о твоей помолвке с леди Мирелой, — с улыбкой сообщила Виктория. — Ты единственный, кто об этом пока не знал.  — Что? — опешил от такого известия Сандор. — Когда вы это решили?  — Еще на Весеннем балу мы обсуждали эту возможность, — ответила леди Катарина. — Мы с леди Орель решили, что вы бы неплохо смотрелись вместе.       Молодой мужчина скривился. Внезапно испытал сильно желание припасть к горлышку кувшина, чтобы жадно выпить вино. Но пришлось сдержаться.  — Что же на это сказала ваша дочь? — Сандор цеплялся за последнюю надежду. Выразительно посмотрел на бывшую любовницу, которая расплылась в едва заметной улыбке.  — Я не против, — поднеся к губам чашку с ароматным чаем, Мирела сверкнула тёмно-синими очами. Даже если ей на самом деле была противна мысль о браке с Сандором, она этого ни за что не покажет. Скорее сделает вид, что сама того желает, лишь бы насолить человеку, который шантажом заставлял ложиться под него.

***

      Чаепитие, а заодно и последовавший за ним ужин, казались Сандору вечностью. Ему хотелось подорваться с места и уйти, позабыв о том, что теперь Мирела Флакара — его невеста.       Виктория и маркиза Катарина активно обсуждали ту таинственную леди, которая ходит в покои короля практически каждую ночь. Затем мимолётно обсудили неудачную войну Лирала и Келет, а после стали сравнивать, у кого какой урожай в этом году.       Всё это казалось Сандору скучным, так что он практически не принимал участия в разговоре. Мирела пыталась завести с ним беседу, но мужчина ясно дал понять, что не желает с ней общаться.       С облегчением он смог вздохнуть лишь после того, как обе маркизы Флакара засобирались домой, даже не соизволив остаться переночевать.       Едва гости ушли, как улыбка на лице Виктории померкла, и острый взгляд обрушился на Сандора.  — Ты мог бы быть более приветливым с нашими гостями?  — Расторгни помолвку, — потребовал граф. Шагнул к матери, подойдя к ней вплотную, возвышаясь над ней на целую голову. — Я не женюсь на этой шлюхе!  — Для тебя любая женщина, что красивее твоей селянки — шлюха, — отмахнулась Виктория. Она даже не думала идти на попятную.  — Расторгни помолку! — настаивал Сандор, сжимая кулаки. Его лицо побагровело от гнева.  — Нет, — скривилась женщина. — Ты прекрасно знаешь наши законы и порядки, Сандор. Партию для своего ребёнка выбирает либо глава рода, либо родители. Я выбрала для тебя невесту. Будь разумным и смирись. Не маленький уже, чтобы… Неожиданная пощечина заставила её умолкнуть. Правая щека пылала, неприятно пульсировала.  — Расторгни помолвку или я потребую этого у короля, — пригрозил наследный граф, глядя на мать с отвращением и ненависть, — но тогда, ни тебе, ни Флакара не поздоровится. Я выставлю тебя в самом худшем свете, и всё высшее общество узнает о том, что Мирела дешевая шлюха.       Виктория нервно усмехнулась. Оскалилась, наградив сына ответной пощечиной. Ногтями оцарапала его кожу.  — А теперь слушай меня, неблагодарный ублюдок, — схватив его за грудки, зашипела сквозь стиснутые зубы графиня. — Нравится тебе это или нет, но ты женишься на той, кого выберу я! Без возражений. Если хочешь и дальше оставаться лордом. Я ведь могу урезать твоё содержание. Я могу сделать так, что ты лишишься титулов, земель, всего. Станешь обычным крестьянином. И вот только тогда ты сможешь сам решать, на ком жениться. Пока я жива, ты будешь делать то, что я тебе скажу, Сандор.  — Это мы еще посмотрим, — грубо отстранив от себя её руки, Сандор отступил. Вновь окинул презрительным взглядом. — Какая же ты мерзкая. Отец никогда не держал тебя в узде, никогда не показывал на твоё место, женщина. А зря.  — Ступай к себе, Сандор, — велела Виктория. — Этот разговор исчерпан. Я не стану расторгать помолвку с Флакара.       С трудом сдерживаясь, чтобы не ударить её снова, Сандор всё же решил удалиться. Громко хлопнул дверью, не стесняясь в выражения в адрес матери.       В гостиную поспешили войти Рада и Константин. Первая, с трудом сдержавшись, чтобы не высказать своё мнение о поведении наследного графа, удалилась, чтобы принести холодный компресс. Боялась, что на лице госпожи останется синяк.  — Ты уверена, что нам точно не нужно вмешиваться? — нахмурился кастелян, взглянув на пылающую щеку Виктории. — Сандор переходит все границы дозволенного. Мы же не оставим этого просто так?       Леди Орель фыркнула. Опустилась в кресло, подпёрла подбородок кулаком, хмуро глядя в сторону. Ей не нравилось подобное поведение сына. Она прекрасно понимала, что Сандор старается всё сделать ей назло. Вот только женщина искренне не понимала, чем заслужила подобное отношение? Неужели всё дело в его личной неприязни или в той простолюдинке, которую он так активно старается демонстрировать всем и вся?  — Дождёмся, когда Сандор вернётся на службу во дворец Соареле, и наведаемся к его селянке, — приняла решение Виктория.

***

      Не став задерживаться в родном имении надолго, сразу же после неприятного разговора с матерью, Сандор переоделся и поехать обратно в столицу. Внутри него всё клокотало от гнева.       Он и подумать не мог, что мать решит выбрать ему в невесту Мирелу, эту грязную шлюху. Красивую и страстную, но всё же шлюху, которой место не среди знати, а в борделе.       Сандор принял решение пока никому не говорить о помолвке с маркизой Флакара. Тем более Тсере. Хотел, чтобы это как можно дольше оставалось тайной.       И всё же, он был полон решимости, чтобы поговорить с королём Истваном и добиться расторжения помолвки. Одна беда, Его Величество постоянно был чем-то занят. Либо же государственными делами, либо принимал свою таинственную любовницу.

***

      Тсера старалась не показывать, что ей временами бывает скучно и тоскливо в доме мадам Норо. В присутствии Бранки девушка старалась улыбаться, сама вызывалась помочь чем-нибудь по хозяйству и делала вид, что ей интересно слушать истории из жизни бывшей кормилицы и няньки Сандора.       Но оставаясь наедине с собой, Тсера погружалась в тоску и печаль. Сандор далеко, а в доме мадам Норо ничего не происходит. Так что даже обычный поход на рынок или просто выход из дома стали для девушки хоть какой-то переменной в жизни.       Стук в дверь заставил Тсеру бросить чистку картошки.  — Я открою! — крикнула она, помня, что Бранка наводит уборку в своей спальне.       Заправив за уши волосы, разгладив складки простого платья нежно-персикового оттенка, девушка отворила дверь и немедленно изменилась в лице.  — Здравствуй, Тсера, — с лисьей улыбкой приветствовала её леди Виктория Орель. Не дожидаясь разрешения, нагло вошла в дом. — Ты одна?  — Что вам здесь нужно? — нахмурилась девушка. С еще большей неприязнью посмотрела на черноволосого кастеляна, который был слишком непривычно одет. Черные, чуть свободные штаны, высокие сапоги с кованым мыском, черная куртка с кожаными вставками. Справа на поясе висел меч, слева — пара кинжалов в ножнах.       Сейчас перед собой Тсера видела отнюдь не спокойного кастеляна имения Эртэкеш, а опасного человека, убийцу, воина и верного пса своей хозяйки.  — Нам нужно поговорить, — сев за стол, Виктория жестом указала на стул напротив. — У тебя ведь есть свободное время? Или Бранка тебя завалила работой так, что нет времени даже на минутную беседу?  — Зачем вы здесь? — не сводя взгляда с Константина, вставшего за левое плечо графини, Тсера всё же села на стул. Быстро скользнула взглядом по собранным в низкий пучок медным волосам, приталенному черному кафтану, из-под которого выглядывало тёмно-фиолетовое бархатное платье.  — Поговорить, — повторила Виктория, сверкнув ярко-голубыми глазами. Тон её был деловым и отчасти холодным. — Ты ведь не такая уж и глупая девочка, так что должна понять, что для тебя будет благом. По крайней мере, я надеюсь, что ты сможешь это понять.  — Пока что я понимаю лишь одно: вы не тот человек, который желает мне добра, — смело и дерзко заявила девушка, хотя внутри неё всё дрожало от напряжения и тревоги.  — Я хочу, чтобы ты оставила Сандора и нашла себе кого-нибудь другого, — графиня едва заметно шевельнула пальцами. Константин положил на стол увесистый мешочек, который достал из-за пазухи. Виктория сама его раскрыла и подвинула к Тсере, чтобы та могла увидеть блестяще золотые монеты и несколько крупных рубинов. — Этого хватит, чтобы ты смогла безбедно жить несколько лет. Если исполнишь мою просьбу, то я позабочусь о том, чтобы найти тебе жильё и работу…  — Вы действительно думаете, что можете всё купить? — скривившись, девушка решительно отодвинула мешочек с деньгами. — Или считаете, что я с Сандором из-за денег?  — А разве нет? — с сомнением вскинула бровь леди Орель.  — Нравится вам это или нет, но я люблю вашего сына, а он любит меня! Я не какая-то шлюха, чтобы променять любимого человека на деньги!  — Твой любимый человек помолвлен.       Сказано это было так неожиданно, что Тсера забыла, что именно хотела высказать в лицо этой мерзкой женщине. Лицо её вытянулось, болотно-зелёные глаза широко раскрылись. В них плескались удивление и неверие.  — Сандор тебе разве не говорил, зачем был приглашен на ужин несколькими днями ранее? — улыбнувшись уголками губ, продолжила её добивать Виктория. — Он помолвлен. И у тебя есть теперь два пути, Тсера. Ты можешь и дальше быть с ним, но кроме шаткого положения любовницы тебе больше ничего не светит. Либо же ты можешь поступить мудрее и разорвать отношения с Сандором, стать свободной. Выбор, конечно, за тобой, но я рекомендую задуматься о втором варианте.       Переведя потерянный взгляд с графини на мешочек с золотом и рубинами, Тсера стала заламывать пальцы. К горлу подступил неприятный ком.  — Нет, он не мог… — пробормотала девушка.  — Но это так.       Тсера отрицательно мотала головой, она не верила словам Виктории.  — Нет… уходите. Убирайтесь отсюда! Вы просто хотите сделать всё, чтобы разрушить наши с ним отношения!  — Думай, как хочешь, — со скучающим видом пожав плечами, графиня поднялась из-за стола. — Я надеялась, что у тебя всё же есть гордость и хоть какие-то крупицы здравого смысла. Увы, я ошибалась.  — Ты… — вскочив следом, Тсера дрожала, не переставая сжимать кулаки и скрипеть зубами. — Это всё ты! Я уверена, что эта помолвка, — если это правда, — твоих рук дело! Но не радуйся раньше времени! Мы с Сандором будем вместе, и ты не сможешь встать между нами.       На это Виктория лишь усмехнулась. Она демонстративно не стала забирать мешочек с золотом. Направилась к выходу, а следом за ней и Константин, который бросил на Тсеру страшный взгляд, не сулящий ничего хорошего.       Едва они ушли, как девушка почувствовала, что ноги начинают подкашиваться. Всхлипнув, она упала обратно на стул. К глазам подступили слёзы. Не верилось ей, что Сандор спокойно принял факт помолвки, ничего не сказав своей ведьме-матери.  — Ненавижу! — в сердцах выкрикнула Тсера, смахнув рукой со стола мешочек. Монеты и рубины со звоном упали на дощатый пол, покатились в разные стороны. — Ненавижу!       Горькие слёзы щипали глаза, обожгли щеки, крупными каплями скатившись вниз.  — Эта женщина очень коварна и жестока, — сказала Бранка, подойдя к Тсере сзади. Положила руку ей на плечо, ласково погладила. — Мужайся, девочка. В борьбе за любовь господина Сандора тебе понадобятся всё мужество и сила воли, чтобы противостоять его матери. Главные соперницы любой женщины не любовницы возлюбленного мужчины, а их матери.  — Чем я заслужила это, тётушка? — вытерев слёзы тыльной стороной ладони, девушка подняла на мадам Норо взгляд. — Почему она со мной так? Что я сделала не так? Я ведь просто…  — Тебя любит господин Сандор, — прижав её к себе, женщина попыталась успокоить Тсеру. — Он дорожит тобой. Ты для него нечто большее, чем просто миленькая девчушка, которой он хочет обладать. Скорее всего, Виктории просто завидно, ведь её господин Сандор никогда не любил.  — Ненавижу… Я не позволю этой ведьме отнять у меня Сандора!