Глава десятая. Гнев
5 декабря 2020 г., 09:00
Нужно что-то менять, нужно что-то менять В себе или в других — только тебе решать. Что-то менять, нужно что-то менять Невозможно вечно отступать. (…) Кем ты должен быть? Выбираешь ты или тебя! Кем ты должен быть? Блондинка КсЮ — Нужно что-то менять
Охота была удачной. Хотя по большей части Виктория проводила время в одном из охотничьих домиков, чем действительно охотилась. Просто хотела отдохнуть, побыть одной и не думать о том, что в Эртэкеше сейчас обитает пассия Сандора. И всё же в последний день леди Орель благополучно подстрелила крупного оленя, чьи ветвистые рога могли стать достойным украшением стены в гостиной. Так что домой женщина возвращалась в хорошем расположении духа. Но улыбка померкла, стоило ей увидеть скачущего навстречу всадника. Обычно, никто не посылал за ней, если ничего плохого не происходило. — Госпожа! — всадник был бледен и встревожен. — Скорее, нужно возвращаться! — Надеюсь, что никто не спалил замок? — мрачно отозвалась Виктория, сжав поводья. — Леди Алика… конюх напал на неё… Этого было достаточно, чтобы сердце Виктории пропустило удар. Не став дослушивать всадника, она погнала коня в галоп. Плохое предчувствие не давало покоя. Подгоняя коня, графиня надеялась, что ничего страшного не произошло. Хотела верить, что Алика не сильно пострадала. Добравшись до замка, женщина едва ли не на скаку спешилась, врываясь в поместье. Внутри всё клокотало от волнения и напряжения — Где Алика?! — рявкнула Виктория, схватив за руку подоспевшую Раду. — Где моя дочь?! — Юная леди у себя, отдыхает под присмотром лекарей, — ответила девушка. Выругавшись, графиня заспешила на второй этаж, в покои дочери. Промчалась мимо напряженных стражников, которые заранее чувствовали, что не избежать беды. — Алика! — влетев в спальню, Виктория обнаружила дочь сидящей в кресле, закутанной в шаль. — Алика, доченька… Девушка вздрогнула, резко встала, виновато отвела взгляд, сильно краснея. Её лицо напоминало сплошной синяк. Распухшее, местами фиолетовое, с жуткими кровоподтёками. — Матушка, я… — голос дочери звучал хрипло, надломлено. — Прошу, уходи. Я хочу побыть одна. — Что случилось? Алика, объясни толком. — Нет, я не хочу вспоминать об этом! — вскрикнув, Алика отступила назад. Глаза против воли сами увлажнились, к горлу подступил ком. — Уходи. Оставь меня! Полная решимости разобраться во всём, Виктория потребовала к себе начальника стражи, домашнего лекаря, Раду и Константина. — Как?! Как вы могли допустить, чтобы моя дочь пострадала?! — готовая рвать и метать, графиня не знала, кого хочет больше убить. Стоящих перед ней людей или конюха, который навредил её дочери. — Виноваты, госпожа, — потупила взор Рада, низко склонив голову. — Что с ней сделал тот ублюдок? — с трудом контролируя собственные эмоции, Виктория придумывала, как именно накажет конюха. — Мальчишка напал на леди Алику во время прогулки, — решился доложить начальник стражи, расправив плечи. Не в его правилах бояться гнева какой-то женщины, но почему-то именно сейчас бравому и бесстрашному воину пятидесяти лет, который когда-то помогал королю Иствану подавить мятеж, было не по себе в присутствии леди Орель. — Стража успела практически в последний момент. Этот безумец пытался задушить миледи. Виктория молчала. Перевела безумный взгляд на домашнего лекаря, который напряженно сглотнул. Тому ничего не оставалось, кроме как сказать правду. И об изнасиловании Алики, и об её избиении, и о попытке конюха убить её. Переполняемая яростью и желанием убивать, Виктория велела, чтобы Ливиу немедленно приковали к столбу на заднем дворе поместья и собрали там всех домашних. Было решено провести допрос публично, чтобы для остальных это послужило примером. Чтобы все знали, что в поместье рода Орель ошибки не прощаются, а подобные преступления заслуживают самой страшной кары. Виктория наблюдала за тем, как обнаженного юного конюха кандалами пристёгивают к высокому железному столбу. Ей было мерзко только от одной мысли, что это ничтожество посмело покуситься на её дочь. — Тебе есть, что сказать в своё оправдание? — взяв из рук Константина щипцы, графиня приблизилась к юноше. Его жалкий вид вызывал лишь желание причинить еще как можно боли, заставить Ливиу страдать. Стражники неплохо поработали с мальчишкой. Лицо разбито, худое тело покрыто синяками, пальцы на руках сломаны, а на ногах и вовсе отсутствуют. Все раны заботливо прижигались, чтобы насильник не умер от кровотечения раньше времени. — Я люблю леди Алику, — пробормотал Ливиу, заставляя себя поднять голову, чтобы встретиться со злыми глазами Виктории. — Я сделал всё так, как мне сказали! — Кто сказал? — крепко сжимая рукоять щипцов, женщина боролась с желанием забить мальчишку на месте. — Мисс! Это была мисс, которая приехала с господином Сандором! — громко закричал юноша, словно его уже начали резать. — Она сказала, что только так я смогу заполучить любовь леди Алики! Сверкнув глазами, Виктория ударила его щипцами со всей силы по лицу. И не давая возможности опомниться, ухватила ими член конюха, сильно сжала, заставляя того истошно завизжать. Собравшиеся домашние молча наблюдали за происходящим. Новенькие смотрели с ужасом, остальные либо с осуждением, либо с жалостью, либо были невозмутимы. — Правила в этом доме едины для всех! — рычала Виктория. Достав из ножен на поясе кинжал, она принялась отрезать член и мошонку Ливиу, заставляя его еще громче кричать и сильнее извиваться. Рука графини при этом не дрогнула. Она никогда не колебалась, если нужно было кого-то наказать. Человек, посягнувший на честь и жизнь её дочери ответит собственными жизнью и достоинством. Кровь обильно полилась из раны, окрашивая снег в алый. Ливиу продолжал истошно вопить, иногда переходя на скулёж. — Г-госпожа… Н-не надо… Прошу! Госпожа! — Разверните его спиной ко мне! — приказала Виктория. Внутри неё всё клокотало, из-за чего голос вибрировал. Стражники незамедлительно выполнили приказ. Освободили одну руку конюха, чтобы можно было без труда его развернуть, прислонив грудью к холодному столбу. — Госпожа? — страх заставлял Ливиу дрожать, откровенно рыдать и кричать. Если бы он знал, что его будет ожидать именно такой финал, то никогда бы не тронул леди Алику и пальцем. Крепче стиснув рукоять кинжала, Виктория второй рукой сжала плечо юноши. И, не глядя, просунула лезвие между его ягодиц, вставляя в зад. Ливиу вскрикнул, выгнулся. Со стороны домашних раздались вскрики и визги. Но графиня не обращала на них внимания, уверенно двигая рукой, насилуя конюха острым лезвием. Оскалилась, несколько раз провернув клинок в обе стороны, расширяя рану. — Х-хватит! Не надо! — истошно выл Ливиу, дёргаясь, чем только еще сильнее вредил себе. Стоит отдать ему должное, ведь на его месте другой бы уже давно потерял сознание от боли и кровопотери. Да что там! От одной только мысли, что его могут лишить самого дорогого, мужчина способен лишиться чувств. Убрав кинжал, Виктория отстранилась. Кровожадным взглядом обвела столпившихся домашних, выискивая среди них знакомую светловолосую голову. — Константин! — ощерилась графиня, метнув убийственный взгляд на выступившего вперёд кастеляна. — Ублюдку отрубить руки и ноги, а затем посадить на цепь, как пса. А Тсеру немедленно найти. — Всё будет исполнено, госпожа, — пообещал мужчина, поклонившись. По спине у него пробежали мурашки. Велика вероятность, что сегодня в Эртэкеше значительно сократится численность людей. — И не думай, что тебе удастся миновать наказания, Тувиш. Твоя вина тоже есть в том, что произошло с моей дочерью. Константин едва заметно сглотнул. То, что Виктория назвала его по фамилии, уже не сулило ничего хорошего. Оставалось лишь надеяться, что после поимки Тсеры, весь гнев графини переключится на девчонку.***
Она не помнила, как добежала до конюшни, постоянно спотыкаясь. Не помнила, как разорвала юбки собственного шелкового платья нежно-персикового оттенка, чтобы ткань не стесняла движения. Не помнила, как запрыгнула в седло белоснежной кобылки. В висках набатом стучала кровь, оглушая. Сердце бешено колотилось где-то в районе ключицы, а поперёк горла встал ком. Тсера понимала, что если не сбежит сейчас, то этот день станет для неё последним. Глупый ублюдок Ливиу посмел обвинить её в том, что это якобы она подговорила его изнасиловать Алику и задушить её. И ведь не докажешь обратного! Виктория не из тех, кто станет разбираться, да и никто из домашних не станет на защиту Тсеры. Подгоняя лошадь, девушка постоянно озиралась. Ей было страшно. Холода она не замечала, хоть и была одета в шелковое платье, надетое поверх шерстяной нижней рубахи. Все мысли Тсеры занимало лишь одно: нужно поскорее добраться до дома тётушки Бранки или попытаться найти Сандора. Только он способен защитить её от гнева графини-ведьмы. Но поверит ли он, что Тсера ни в чем не виновата? Она не хотела думать о том, что будет, если Сандор встанет на сторону матери. Подгоняя лошадь, девушка молилась всем известным богам, лишь бы они уберегли её от беды.***
Меньше всего Сандор ожидал, что матери хватит наглости заявиться в королевский дворец Соареле. И ведь явилась под предлогом, что якобы соскучилась по сыну. Хотя сам молодой мужчина прекрасно знал о причине визита матери. Тётушка Бранка прислала ему письмо, в котором указала лишь то, что Виктория сошла с ума и Тсере угрожает опасность. Пришлось в свободное от дежурства время явиться к бывшей нянюшке, чтобы повидаться с девушкой. Тсера бегло рассказала ему о том, что между Аликой и каким-то конюхом вышло недопонимание, из-за чего пострадала первая, а виноватой выставили её, Тсеру. Виктория стояла перед ним, буравя его мрачным взглядом. Наверное, Сандор впервые видел мать, одетую в настолько закрытые одежды. У тёмно-лилового парчового платья был высокий, наглухо застёгнутый воротник, узкие рукава и юбка в пол. Медные волосы были собраны в высокую прическу, а из украшений были лишь круглые золотые серьги с крупными аметистами. — Я прекрасно знаю, зачем ты пришла, — расправив плечи, Сандор смело посмотрел в глаза матери. — И я не позволю тебе навредить Тсере. — Ты хоть знаешь, что натворила эта девчонка? — голос Виктории был подобен стали. — Не нужно во всём винить Тсеру! — Из-за неё пострадала Алика! Из-за этой девчонки твоя сестра была изнасилована и её чуть не задушили. — Я более, чем уверен, что в случившемся есть вина и самой Алики… Сильная пощечина обожгла правую щеку Сандора, заставила прикусить язык. — Вина Алики лишь в том, что она позволила себе расслабиться в собственном в доме, в котором ей не должна была угрожать опасность! Если твоя девка ни в чем не виновата, то почему она сбежала? — Потому что прекрасно знает, что вы не стали бы её слушать! — ощерившись, Сандор перехватил занесённую матерью руку. Сильно сжал её запястье. Обычно, любая другая женщина давно бы вскрикнула от боли, но только не Виктория. Та никогда не покажет, если ей больно. — Хватит пытаться очернить Тсеру. С первого дня вы её невзлюбили, потому что она не была знатного происхождения. Но зато она настоящая, живая, добрая и искренняя, а не какая-то фальшивая шлюха, которую вы мне так усердно пихаете в супруги! Виктория окинула его изучающим взглядом, прищурилась, поджала губы. Сандор продолжал до боли сжимать её запястье. Прекрасно понимал, что на светлой коже останется синяк, но не собирался отпускать. Нет, он добьётся, чтобы мать попросила его ослабить хватку. В конце концов, женщины не любят боль. — Какая-то уличная девка тебе дороже семьи? Сестры? — наклонившись, вкрадчиво прошептала Виктория, глядя в мечущиеся глаза сына. Оскалившись, Сандор не сдержался и ударил её по лицу. Латная перчатка оцарапала правую щеку. Голова графини лишь слегка дёрнулась, но с её уст не сорвалось ни единого стона или вскрика. — Слабак, — усмехнувшись, Виктория схватила его свободной рукой за ухо, выкручивая. — Кем ты себя возомнил, что смеешь идти против меня, щенок вшивый?! С трудом сдержавшись, чтобы не вскрикнуть от боли, Сандор ударил мать кулаком в живот, вынуждая отпустить его и отступить назад. Он ожидал увидеть удивление и слёзы во взгляде Виктории, но ничего подобного. Леди Орель выпрямилась, словно ничего и не было. — Учти, что своими выходками ты рискуешь оказаться на дне, вместе со своей сукой, — процедила она, пройдя мимо него с расправленными плечами и поднятой головой. — Сука! — дождавшись, пока мать уйдёт, Сандор ударил кулаком по стене. Его переполняли гнев и раздражение. Как же ему хотелось хотя бы раз поставить на место эту женщину! Хоть раз увидеть досаду, разочарование и обиду на её лице. А ведь всё это возможно, но только в том случае, если он, Сандор, всё же женится на Тсере. Нужно только придумать способ разорвать помолвку. Говорить с кем-то из рода Флакара бесполезно, как и просить о милости короля. Здесь нужно действовать иначе, жестко и быстро. Губы мужчины растянулись в зловещей улыбке. Как же вовремя его друг, барон Тивадар Фери оставил службу городского стражника в герцогстве Шиклан.***
Они договорились встретиться в одном из кабаков Сива, где на втором этаже находились комнаты для отдыха. Чаще всего в подобных заведениях данные комнаты служили местом встреч, где совершались выгодные сделки, решались чьи-то жизни. Тивадар быстро откликнулся на просьбу встретиться. За годы, что они не виделись, тот заметно вырос, стал шире в плечах и обзавёлся модной бородкой. Не дожидаясь, пока они поднимутся в снятую комнату, Сандор стал рассказывать другу обо всём, что произошло за последнее время. О Тсере, о семье, которая невзлюбила его пассию и о помолвке. — Судя по рассказу, твоя Тсера очень хорошая девушка, — дождавшись, пока граф завершит свой рассказ, отметил Тивадар. В комнате была лишь одна кровать, но имелись при этом два стула и стол, носящие следы от ножей, вилок и даже чьих-то ногтей. — Жаль, что с Аликой случилось такое несчастье. На месте твоей матери я бы давно отдал девчонку замуж, а не ждал, пока с неба свалится выгодный брак. — Сейчас не об этом, — отмахнулся Сандор, поставив на стол бутылку тёмного эля. — Я хочу расторгнуть помолвку с Мирелой. Все знают, что она та еще шлюха, но все будто позабыли об этом. Матушка уверяет, что этот брак выгоден. Да что там! Сам король заявил, что не станет ничего разрывать, а ведь он мог бы помочь. — Мало ли какая у Мирелы репутация, если брак с ней сулит выгоду, — пожав плечами, барон сделал глоток прямо из горла. Но заметив буравящий недобрый взгляд друга, поспешил исправиться. — И всё же ты прав, как практически глава рода Орель ты вправе сам решать, что для тебя лучше. Так что ты хочешь от меня? — Я знаю, что у тебя есть кое-какие связи, в конце концов, вся городская стража всегда прикрывает делишки «особенных людей» за кое-какую плату, — придвинувшись к нему, заговорщицким тоном заговорил лорд Орель. — Мне нужно, чтобы ты помог мне избавиться от Мирелы. Во время Весеннего бала я буду особенно обходителен с ней, пусть думают, что я смирился с выбором матери. А после ты сделаешь всё возможное и невозможное, чтобы избавиться от этой шлюхи. — Лучше будет, если все подумают, что это был несчастный случай, — после минутных раздумий, сообщил Тив. — Раз такое дело, то может, познакомишь со своей избранницей? Должен же я знать, кто эта мисс, покорившая твоё сердце. — Познакомлю, — пообещал Сандор, вставая со стула. Он был рад, что друга не пришлось долго уговаривать помочь ему. Хоть мать никогда и не запрещала сыну водить дружбу с каким-то бароном, но это не мешало ей смотреть свысока на тех, кого леди Орель считала убогой чернью. Так что у Тива тоже имелся зуб на графиню. И если ему предлагали возможность хоть немного попортить ей жизнь, то он старался его не упускать. — Кстати, а твоя матушка всё так же пренебрегает нарядами, положенными вдовам? — последовав его примеру, барон Фери поднялся, прихватил бутылку эля и пошел к выходу. — Глупо спрашивать, если и сам знаешь, что да. У этой женщины нет никакого стыда. — Стыда у неё, может и нет, зато есть гордость и красота, — усмехнувшись, Тивадар невольно вспомнил, как совсем мальчишкой графиня обняла его, а он невольно уткнулся в два мягких полушария, которые игриво выглядывали из глубокого выреза платья. Сандор фыркнул на слова друга, предпочел не продолжать эту тему. Все его мысли крутились лишь вокруг шанса избавиться от Мирелы. Таким образом помолвка будет разорвана. Разумеется, как порядочный человек, Сандор немного погорюют по невесте, а потом сыграет пышную свадьбу с Тсерой. Осталось только решить, что делать с матерью, которая, наверняка, будет против.***
Чувствуя себя неважно, Тсера крепко стиснула локоть барона Фери. Второй раз в жизни она входила во дворец Сиареле, и оба раза с разными мужчинами. Сандор заранее предупредил её о своих планах. Так что от Тсеры требовалось просто сохранять спокойствие и ни в коем случае не думать, что граф Орель может променять её на кого-то другого. Это было сложно. Как и всякая девушка, Тсера ревновала своего мужчину. Одна мысль о том, что Сандор может находиться в обществе другой дамы заставляла её испытывать ноющую боль в груди. — Ни о чем не переживайте, мисс, — похлопав её по плечу, Тивадар ободряюще улыбнулся. — Всё будет хорошо. Друг Сандора сразу понравился Тсере. Барон был ладен собой, вежлив, а кроме всего прочего, поддерживал графа в его стремлении идти наперекор матери и даже поздравил с тем, что Сандор обзавёлся такой «прекрасной нимфой». И всё же, Тсера настороженно относилась к их плану. Прекрасно понимала, что если ничего не выйдет, то все они рискуют оказаться на плахе. За умышленное убийство знатного человека полагалась смерть. Да, может Сандор и Тивадар отделаются лишь пожизненным заключением, но Тсера, как простолюдинка, может быть удостоена лишь немедленной смерти. На этот раз на девушке было платье из нежно-розового шелка в пол с узкими рукавами и скромным вырезом, в котором были видны лишь ключицы. По краям манжетов, подола и выреза на груди шла окантовка из золотого атласа, корсаж украшала вышивка в виде тёмно-розовых пионов. Русые волосы были завиты в локоны и распущены. Из украшений лишь серьги в ушах из розового золота и жемчуга. Тсера почувствовала себя неловко, поймав на себе множество изучающих взглядов. — Разве в прошлом году не эта же девушка была с графом Орель? — слишком громко шептались знатные дамы, прикрывая низ лица расписными веерами. — Точно-точно, была. А теперь она с бароном? — А чего еще было ожидать? Она же даже не ровня маркизе. Так, развлечение на одну ночь. Щеки Тсеры предательски вспыхнули, к горлу подступил ком, уши горели от стыда. Меньше всего она хотела, чтобы её обсуждали, как какую-то шлюху. Но в глазах знати она была именно такой. «Да кто вообще такая эта ваша маркиза?! — хотелось выплюнуть Тсере, но она сдержалась. — Эта маркиза была под половиной дворца, а я до сих пор невинна! Это её должны осуждать, а не меня!» Стиснув зубы, Тсера взглядом нашла Сандора, который находился в кругу семьи. Тот был безупречен, облаченный в тёмно-синий, расшитый золотом, костюм. Он был привычно холоден и серьёзен, впрочем, как и всегда, когда был рядом с семьёй. Взгляд Тсеры сам собой задержался на графине Орель. Чувство стыда немедленно отступило, уступив место ненависти и отвращению. Виктория была облачена в тяжелое платье из алой парчи, украшенной черной вышивкой. Глубокое декольте бесстыдно обнажало полные груди. Медные волосы были собраны наверх и спрятаны под модную в этом сезоне рубиновую сеточку, и всё же несколько прядей игриво обрамляли треугольное лицо леди Орель. — Когда женщина больше ничем не может выделиться, она предпочитает обнажаться, — заметил Тивадар, который явно смотрел на декольте графини. — Но её никто не осуждает за подобное, — буркнула Тсера, отвернувшись. — Вам только так кажется, мисс, — улыбнулся барон, наконец-то соизволив перевести взгляд на свою спутницу. — Оглянитесь вокруг. Вы наверняка сможете увидеть компании из нескольких женщин. Уверяю вас, каждая из них считает своим долгом осудить леди Орель, ведь вдове положено одеваться куда скромнее. Девушка так и сделала, оглянулась. И действительно, в тронном зале было несколько групп женщин и девушек, которые что-то обсуждали между собой, прикрывая лица веерами. Тсера хотела верить, что эти леди действительно осуждают Викторию. Но сомневалась, что кто-то из них может сказать графине Орель в лицо всё, что думает о ней. — А где… — вновь оглядевшись, девушка нахмурилась, — кто из этих женщин невеста Сандора? Тив тоже нахмурился, огляделся, озадаченно хмыкнул. — Я вижу членов семьи Флакара, но саму Мирелу — нет. Видимо, она либо не пришла, либо задерживается. — Она красивая, да? Эта маркиза? — тут же опустила голову Тсера, чувствуя, как ей становится жаль себя. — Что? Нет-нет! — поспешил её заверить в обратном Тивадар. — Вы намного лучше, мисс. Вы обладаете той прекрасной, невинной и хрупкой красотой, которую боготворят священнослужители и почитают великие художники и поэты. Вы — непорочны и изящны. Даже не думайте, что кто-то из знатных дам может переплюнуть вас по внешности. Поверьте, я очень завидую Сандору, что именно ему вы достанетесь. От его слов щеки Тсеры порозовели. Ей были приятны его слова, но чувство тревоги не спешило отступать. Когда же объявили о приходе Его Величества короля Иствана, все лорды и леди выстроились по обе стороны от широкой красной ковровой дорожки, поклонились или присели в реверансе. Тсера имела наглость поднять голову, чтобы взглянуть на короля. Как и в прошлый раз, он был одет в черные одеяния. Но в этот раз было что-то иначе. Девушка сглотнула, увидев, что Истван ведёт под руку молодую женщину. — Мирела? — громко ахнул Тив, который, как и Тсера, поднял взгляд на короля. Девушка недоумённо посмотрела на барона, не совсем понимая, что происходит.***
Разговор со старшим сыном не задался, хотя Виктория старалась подбирать интересные им обоим темы. Она даже соизволила оставить без внимания то, что Сандор явился без Тсеры под руку, а сама девушка заявилась на Весенний бал в компании друга сына, барона Фери. — Сандор, ты должен понимать, что я не враг тебе, — устав пытаться завести беседу, вздохнула Виктория. — Для родителей нет большей радости, чем благо их детей… — Матушка, давай без лицемерия, хорошо? — недобро сверкнув глазами, мужчина кого-то выискивал среди знати. Закусив щеку изнутри, графиня с радостью взяла с подноса у разносящего напитки слуги бокал с игристым розовым вином. Практически залпом осушила его и взяла новый. Именно в этот момент объявили о приходе Его Величества. Присев в реверансе, глядя на собственные юбки, Виктория размышляла о том, как бы найти подход к старшему сыну. Заодно не помешало бы устроить брак Алики. — Лорд Орель, — голос короля прозвучал совсем близко. Виктория подняла голову, удивлённо заморгала, медленно выпрямившись. Рядом с королём Истваном, облаченным во всё черное, стояла Мирела, обвивая его руку. Тёмно-фиолетовое парчовое платье с черными атласными вставками подчеркивало стройную фигуру. Мире приветствовала Викторию лёгким кивком головы, улыбнулась. — Ваше Величество? — Сандор был поражен не меньше матери. Он переводил непонимающий взгляд с невесты на короля и наоборот. — Лорд Орель, я решил исполнить вашу просьбу и объявляю вашу помолвку с маркизой Флакара недействительной, — с насмешливой ухмылкой объявил Истван. — Вы теперь свободны, лорд Орель. — Н-но… почему? — не находя слов, наследный граф обернулся к матери в поисках поддержки. — Графиня, — король обольстительно улыбнулся Виктории, — рад видеть вас. — Взаимно, Ваше Величество, — чуть склонив голову, ответила женщина. Она лучше других понимала, что нельзя портить отношения с королём. Никогда нельзя. Под руку с Мирелой Истван прошел к трону. И не отстраняя маркизы от себя, повернулся к гостям. Обвёл хищным взглядом зал, прежде чем заговорить: — Прежде всего, я хочу начать Весенний бал с важного объявления. В конце весны в Ватре появится королева, поэтому я с радостью готов сообщить вам, что ею станет моя избранница — маркиза Мирела Флакара. На мгновение воцарилась тишина. Виктория отчетливо слышала, как возмутились некоторые из присутствующих дам. Особенно матери юных леди, которые считали свих дочерей более выгодной партией для Его Величества. Видела, как нахмурились некоторые лорды, которые были того же мнения, что и их жены. Хмыкнув, Виктория позволила себе расплыться в лукавой улыбке и первой начала аплодировать, поддерживая выбор короля. Её примеру немедленно последовали остальные лорды и леди, которые не хотели впасть в немилость. Не аплодировали только Сандор, Тсера и Тивадар. Появление королевы-матери, леди Бернадет, осталось практически незамеченным.
