Похоронное бюро "Страна чудес"

Алиса всегда была довольно смелым человеком. Работая с трупами, она привыкла к виду крови и внутренностей, но ненавидела тёмные помещения. Тьма напоминала ей о смерти родителей, об одиночестве, и чем дольше она вглядывалась в неё, тем больше ей казалось, что она тонет в ней, а в вязкую жижу её утягивают другие жители города. Иногда, вглядываясь в их размытые лица, она видела среди них и тех умерших, которых бальзамировала на работе. Именно поэтому, вышагивая по мостовой в полночь, Алиса чувствовала себя неуютно. Туман Фоггхилза всегда рассеивался лишь к ночи, показывая город таким, какой он есть: пустынным и унылым. Было холодно, и девушке пришлось поднять воротник тёплого твидового пальто и запахнуть его покрепче, утыкаясь в алый вязаный шарф. Полная луна возвышалась над её кудрявой макушкой уже с полчаса, пока они вместе с Алексом вышагивали к местному кладбищу, чтобы увидеть что-то «очень важное», по мнению последнего. От того, каким невозмутимым тоном он это проговорил, ей стало дурно, но она это скрыла. Им пришлось потратить целый день впустую: гробовщица пыталась работать и справиться с очередной женщиной в истерике, а призрак только отвлекал. Он наотрез отказался пойти к тётушке Одри сразу и сказал, что им необходимо увидеть кое-что до этого, чтобы Алиса была точно в нём уверена (хотя сама она сильно сомневалась в том, что это «кое-что» изменит её мнение). — Мы не могли пойти днём? — в конце концов поинтересовалась гробовщица, тихо выдыхая и поворачивая голову в бок. Призрак неспешно шагал по воздуху рядом, положив руку в карманы, и выглядел до отвратительного спокойным. — Днём ты ничего не увидела бы и не увидишь никогда. Мёртвые, хоть и отрезаны от мира, но разум сохранили, Если боишься, можешь взять меня за руку, — он окинул девушку снисходительным взглядом и ухмыльнулся. Алиса едва заметно скривилась. — Мне просто претит мысль о том, что в случае чего из нас двоих умереть тут могу только я. — Это не больно. Теоретически я даже могу продемонстрировать это на тебе, — с этими словами Алекс потянулся рукой к девушке, но та быстро увернулась. Её опять начало одолевать раздражение, и появилось жгучее желание вернуться, поэтому она даже сделала шаг назад, но её быстро опередили и схватили за руку. Гробовщица издала задушенный звук отчаяния и все же пошла дальше, потому что по каким-то причинам призрак был сильнее её намного, хотя таковым не выглядел. — Я знаю, что ты боишься темноты. Я смогу защитить тебя, если понадобится, — спустя какое-то время заметил парень и сжал её ладонь в своей. — Ни черта ты не сможешь, Алекс. Ты давно мертв, — покачала головой Алиса и в следующую секунду едва не впечаталась в мужскую спину. Она почувствовала что-то, от чего по спине пошли мурашки, а сама девушка едва скрыла дрожь. Ей словно удалось ощутить недовольство призрака физически, потому что плечи под свободной рубашкой с летящими рукавами напряглись, а сам он повернулся к ней лицом. Между ними опять повисла гнетущая тишина, во время которой гробовщица стояла и сверлила тонкую татуировку на бледной шее напротив. Задирать голову вверх, чтобы видеть его лицо, казалось унизительным, но Алиса все же сделала это, впиваясь недовольным взглядом в зелёные глаза и поджимая губы. Кажется, это был первый раз, когда она назвала его по имени. Было странно слышать это, казалось, что это неправильно, и то, как Алиса протянула его на тихом выдохе, заставило призрака остановиться. «Ни черта ты не можешь, Алекс.» Он и правда ничего не мог, потому что был «слишком» мёртвым для этого, и от осознания собственной бесполезности становилось тошно. Отвратительно. Призрак и так прекрасно знал это уже девятнадцать лет, и понадобилось несколько секунд, чтобы совладать с раздражением. Алиса так и продолжала рассматривать его лицо, поэтому на, пару секунд он тоже проскользил по уже выученным наизусть чертам и остановился на глазах. У неё были прозрачные, едва заметные веснушки на щеках и шрам от ветряной оспы, оставшийся с детства, на лбу. Может быть, у него он бы тоже был, будь он жив. — Я смогу, — вновь спокойно повторил юноша и чуть наклонил голову в бок. Его зелёные глаза больше не смеялись, и от этого стало не по себе. — Можешь уже успокоить свой яд, мисс токсичность. Верь мне. — Я…— начала было Мистэйк, но стушевалась под внимательным взглядом. Она никогда не отличалась особым доверием к незнакомым людям, поэтому предпочитала находиться в состоянии постоянного лёгкого напряжения и оставаться настороже, чтобы точно быть уверенной в своей безопасности. Даже сейчас Алиса прихватила с собой небольшой перочинный нож, спрятанный в кармане пальто, чтобы суметь защититься в случае чего. Он бы не подействовал против Алекса, зато против кого-то более живого — запросто. — Я не настаиваю, — быстро перебил её призрак и по-лисьи прищурился. — Но и остановить меня в случае чего ты не сможешь. Мистэйк закатила глаза. Должно было получиться раздражённо, но вышло слишком устало и вымученно, и в глубине души ей правда стало немного легче, хоть она и не могла этого признать. Подозрение не могло исчезнуть после обычных слов, но стоило отдать должное — будь Алиса мягче, то точно доверила бы этот поход в руки весьма убедительного на словах призрака. Они двинулись дальше в уже не такой напряжённой тишине. Тихо шумел ветер, где-то вдали поскрипывала вывеска булочной, и в голову начали лезть совершенно неуместные мысли. Утеплённые оксфорды были уже безнадежно испачканы в снегу, который постепенно таял и оставлял мокрые пятна, но Алиса была не таким уж и помешанным на одежде человеком, чтобы начинать истерику из-за этого. Когда они проходили мимо детской площадки, гробовщице показалось, что на качелях сидел маленький ребенок. Она моргнула, и видение испарилось, словно его и не было, но Алексу девушка об этом говорить не стала, свалив всё на свою боязнь темноты и разыгравшееся воображение. Когда-то в детстве они с родителями ездили к морю, и там ночи не казались такими страшными. Там шум волн не стихал даже с темнотой, луна светила ярко и дарила чувство невольной защищённости. Именно тогда Алиса могла чувствовать себя свободной, необремененной и сильной: когда ноги тонули в мокром песке, кожу обдавал прохладный бриз и дышалось легко — но не сейчас и не в этом городе. Площадка, мимо которой пара проходила, вероятно, была странной шуткой одного из местных архитекторов, потому что никто бы в здравом уме не решился устанавливать её рядом с кладбищем. Их отделяла лишь невысокая ограда с медными прутьями, покрытыми льдом, и старые, полуразрушенные могилы резко контрастировали с ярко выкрашенными качелями буквально в трёх метрах от них. Люди Фоггхилза были суеверны, но на собственных детей им было без разницы, поэтому они спокойно отправляли их сюда и позволяли молодым умам наблюдать за похоронными процессиями изо дня в день. Некоторых детей это забавляло, некоторых — пугало, как и саму Алису, и у них также случалась истерика, а их матери быстро уводили тех прочь под неодобрительные взгляды остальных. Позже новость об этом разлеталась по Фоггхилзу со скоростью света и сливалась с остальными провалами некоторых особо неудачливых людей, обгладывалась до основания и пропадала спустя недели две. Дети в последнее время тоже начинали пропадать, так же как и взрослые, но этого никто не замечал, кроме родственников. Это было тихое исчезновение ничего не значащей здесь личности, которую искали только неделю, не находили и прекращали поиски, словно ничего не происходило. Алисе не составило большого труда перелезть через невысокую ограду — Алекс просто пролетел сквозь неё. На кладбище было тихо, и даже деревья здесь не шумели так угнетающе, как это было в городе. Где-то рядом только поскрипывали старые качели, припорошенные снегом, а луна приглушённо освещала надгробья сквозь тёмные облака. Со стороны леса неподалеку послышался громкий лай собак и звуки борьбы, и через минуту из деревьев вылетели две сцепившиеся дворняги, которые пулей пробежали через детскую площадку и скрылись за поворотом. Девушка молча проследила за ними и почувствовала, как очередной порыв ветра скользнул под пальто и лизнул спину. В следующую минуту откуда-то из темноты раздался пронзительный детский крик, прозвучавший совсем рядом и заставивший колени предательски дрогнуть. Алиса внезапно вспомнила те жуткие истории, которые обычно рассказывала ей тетушка Одри, когда она была ещё маленькой. «Если ночью ты слышишь вой собак, значит в город на охоту пришел кто-то, кто не будет против полакомиться твоей душой. В такие ночи нельзя выходить на улицу, если захочешь остаться в мире живых. С наступлением темноты самые страшные монстры просыпаются и только и ждут глупых одиноких людей к себе в жертву. Никогда не выходи после полуночи одна, Алиса,» — так говорила она, и раньше девушка думала, что это была простая выдумка, чтобы припугнуть ребенка, но сейчас с появлением Алекса эта уверенность очень быстро растворялась. — Ты ведь похоронила их здесь, да? — послышался тихий вопрос со стороны Алекса, и гробовщица молча кивнула. Она редко приходила на могилы родителей, потому что не хотела возвращаться к прошлому и вновь чувствовать скорбь, которая и так почти не отпускала. Девушка вообще не приходила сюда по собственному желанию — лишь по работе. Ей был привычен постоянный запах смерти, окружавший её даже дома, но здесь он доходил до своего пика и заставлял задыхаться. Возможно, давно пора было бросить фамильное дело и заняться чем-то другим, но жизненные обстоятельства доказывали другое. Алекс вновь потянул её за руку и повел к склепам, не спрашивая больше ничего. Девушка молча поддалась, но на одном из поворотов остановилась у двух могил, впиваясь взглядом в каменные надгробия. Розабелла и Джек Мистэйк были кремированы спустя пару дней после смерти их же дочерью, и теперь ютились кучкой пепла в фамильной подвеске на её шее. Могилы же стали лишь глупой формальностью, которую Алиса все же решила соблюсти. — Они пустые. Могилы. Я сожгла тела, — задумчиво протянула гробовщица и чуть нахмурилась. — Я знаю, — все так же спокойно отозвался призрак. — Тогда ты знаешь, кто каждый раз приносит цветы сюда? — Да. Алиса приподняла голову и вопросительно посмотрела на парня. Факт того, что он всегда проинформирован обо всем, воспринимался уже не так резко, но все равно это казалось чем-то странным. Призрак, поймав заинтересованный взгляд, лишь пожал плечами. — Их приносит одна из Смертей. Это даже забавно, что она так чтит их память здесь, — он произнёс это таким тоном, словно это само собой разумелось, а Мистэйк потерянно выдохнула. — Одна из? Их много? — она вновь почувствовала, что ей становится неуютно. Осознание того, что все же существует и другой мир мертвых, а по этому разгуливает сверхъестественное, давалось с трудом. — Конечно. Смерть от удушья и Смерть во сне — совершенно разные люди, если их можно назвать таковыми. Лично я знаком со Смертью от выкидыша. Он такой зануда, с ним умрёшь от скуки, — призрак прихмыкнул и потянул девушку дальше. Алиса почувствовала, что у нее губы сами собой расплываются в лёгкой, но нервной усмешке от такой шутки. Они продолжили свой путь и уже через минуту стояли рядом с одним из каких-то фамильных склепов. Он выглядел слишком старым, возвышался над ними и загораживал луну, пах гнилью и смертью, отчего становилось некомфортно. Склеп находился на самом краю кладбища, и Алекс почему-то не стал останавливаться, проплыл сквозь ограду и потянул девушку в гущу деревьев, чем заставил напрячься. — Я надеюсь, что мы идём не за тем, чтобы совершить мое скоропостижное убийство, — попыталась отшутиться Алиса, на что призрак лишь задумчиво усмехнулся. Они остановились за одной из елей, и Розье наконец отпустил её руку, лениво потягиваясь и кивая в сторону склепа, который теперь было прекрасно видно со стороны. — Теперь нужно подождать. Я не знаю, как они называются официально, но лично я дал им прозвище «падальщики». Они питаются трупами, а этим днём как раз умер какой-то мужчина. Падальщиков не привлекают люди, они интересуются лишь мертвыми, поэтому тебе ничего не грозит. Заодно проверишь, правду я сказал или нет, — быстро проговорил Алекс и уселся на земле. — Будем считать, что это небольшой эксперимент. Только не кричи, когда увидишь их. — Хорошо, — с натяжкой кивнула Мистэйк и опустилась на одно из поваленных деревьев рядом, стряхнув со ствола снег. Теперь становилось понятно, что это за «важное дело» ждало их этим вечером. Видимо Алекс всё-таки заметил то, с каким подозрением потом разговаривала с ним девушка после новости о том, что её тётка является ведьмой. Алиса и правда в тот момент очень сильно усомнилась в услышанном, поэтому теперь они сидели в полночь и ждали неизвестно кого. Она даже не ожидала того, с какой серьёзностью отнесётся к этому призрак, но озвучивать это вслух не стала. Тот сидел молча, согнув одну ногу в колене и наматывая на палец цепочку от медальона. Он почувствовал внимательный взгляд на себе и поднял глаза, в которых мелькнула искорка веселья. — Я думал, твоя неразговорчивость пришла только из-за отсутствия приятной компании. С остальными ты разговариваешь просто прекрасно, не так ли? — Этой приятной компании до сих пор не наблюдается, — фыркнула гробовщица и подперла щёку рукой. — Я тебе неприятен? — внезапно тихо поинтересовался призрак и легко подался вперёд, сцепив руки в замок. Этот вопрос заставил девушку напрячься и потерянно застыть. Её сбило с толку то, как он это спросил. На секунду Алисе показалось, что в его голосе проскользнуло что-то, чего она до этого никогда не слышала. Алекс смотрел на неё открыто, без вражды или злости, но гробовщица все равно почувствовала, как к горлу подступает волнение. Конечно, ей было некомфортно рядом с ним. Что-то её раздражало в нем, что-то кричало на подсознательном уровне об опасности, но Алекс казался для неё слишком неопределенным человеком, которого никак не удавалось поймать в одном состоянии. За какой-то день он успел показать себя с разных сторон, поссорился с ней, сказал, что сможет защитить, и сейчас смотрел так, как будто это его правда волновало. Сердцебиение начало предательски ускоряться — Мистэйк ненавидела, когда её спрашивали о чём-то важном и приходилось брать на себя ответственность. Розье с бесстрастным лицом наблюдал за тем, как Алиса мнётся и опускает глаза на землю. Черты её лица сперва словно заострились, словно ей хотелось ответить что-то язвительное, но она не смогла совладать с эмоциями, и сквозь холод показалась растерянность. Призраку было… интересно, какое у неё сложилось впечатление о нём, и это даже постепенно перерастало в лёгкое волнение. Она была тем человеком, чью жизнь он знал практически наизусть, был рядом все время, поэтому сейчас ожидание начинало перерастать во что-то более нервное и пугающее. Ответ прекрасно читался на её лице: девушка находилась в растерянности и даже испуге — поэтому призрак смягчился и кивнул. — Ты можешь не отвечать. Это глупый вопрос, мы знакомы только день, — ровным тоном проговорил он, наблюдая за тем, как женские плечи расслабленно опускаются вниз. — Ты немного пугаешь меня, но нет, ты мне не противен. Ты отличаешься от тех, кто обычно меня окружает, — проговорила брюнетка и зарылась тонкими пальцами в собственные расстрепанные кудри. Алиса сказала это таким же спокойным тоном, словно не сидела десять секунд назад и не пыталась скрыть растерянность. Призрак заметил то, как она берет одну из кудряшек и быстро наматывает её на указательный палец, чуть оттягивая — очень частый жест, используемый, когда та волновалась — но никак не стал это комментировать. — Сочту за комплимент, — хмыкнул он и откинулся чуть назад, одарив девушку привычной усмешкой. Мысли путались после такого короткого диалога, и создавалось ощущение, словно на грудную клетку теперь давило что-то, мешало дышать, но Алекс попытался отогнать это чувство. Ждать «падальщика» пришлось недолго. Пара просидела ещё несколько минут, когда со стороны склепа послышались какие-то шорохи и скрипы, и Алиса заинтересованно приподняла голову, а затем и вовсе встала, чтобы лучше видеть. Призрак так и остался сидеть на месте, лишь краем глаза наблюдая за ней. Как оказалось, падальщиком было существо, до пугающего похожее на человека. У него было человеческое тело, мертвецки бледная кожа и неестественно вывернутые, удлиненные конечности, которыми оно до удивительно ловко открыло дверь. Лицо оказалось слегка вытянутым и по очертаниям больше напоминало крысиную морду, нежели нормальные человеческие черты. Мистэйк невольно почувствовала, как по спине ползет предательский табун мурашек, а к горлу подступает комок. В темноте было сложно рассмотреть падальщика более детально, но все равно в глаза бросалась худоба: его кости словно были лишены мышц, и их напрямую облепляла кожа, прекрасно подчёркивая каждый рельеф, выступ и изгиб. Он ловко проскользнул в склеп, пробыл там с минуту, после чего вновь выбрался наружу, но уже с ношей в том, что можно было бы назвать руками, больше похожими на лапы. Пришлось прищуриться, чтобы увидеть часть человеческой руки и голову, и Алисе пришлось плавно опуститься на землю из-за того, что голова все же закружилась — это была только половина трупа, его верхняя часть, а остальная, видимо, так и осталась в гробу. При всей специфике своей работы девушка почувствовала, что её все же начало мутить, из-за чего пришлось закрыть глаза и сделать шумный выдох, чтобы успокоиться. До этого весь этот цирк со сверхъестественным воспринимался более абстрактно: был Алекс, который казался достаточно безобидным, хоть и обладал отвратительным характером, а вот увиденное резко пошатнуло это представление и ударило жестокой реальностью. — Хей, постой, постой, — послышался голос Алекса со стороны, и девушка почувствовала, как её быстро взяли за руку и не дали так просто сидеть на коленях на снегу. Призрак поддержал её и заставил сесть на поваленное дерево, где не было снега, попутно наблюдая за реакцией брюнетки. Она молчала некоторое время и пыталась осознать увиденное, поэтому пара уже не могла видеть того, как падальщик быстро закрыл склеп — слишком человечное действие, от чего было даже смешно —, подхватил часть трупа и скрылся в неизвестном направлении. — И они питаются трупами? — наконец глухо поинтересовалась гробовщица, поднимая голову. — Да. Живых игнорируют. — Призраков тоже? — Ну… — Алекс замялся с ответом и проделал неопределенный жест рукой, — Они частично являются призраками. Эти существа, как и мы, находятся на грани между жизнью и смертью, но, в отличие от нас, осязаемы на постоянной основе. Охотятся ночью, людей не трогают, живут обособленно. — Ясно…— тихо выдохнула девушка и легко провела ладонью по лицу. Это словно была попытка стряхнуть, снять с себя паутину потрясения, и юноше даже показалось, что в её голосе проскользнула нотка истерики. Она заставила его напрячься — может, надо было выбрать кого-то другого для примера, но падальщики были наиболее безопасными — и Алекс поспешил вновь обратить на себя внимание. — Мы можем идти домой, уже поздно, — заметил он, на что гробовщица коротко кивнула. К его удивлению, Алиса согласилась уйти подозрительно быстро, поэтому спустя десять минут они уже приближались к выходу из кладбища. Это заставляло призрака то и дело кидать в её сторону подозрительные взгляды, чтобы найти признаки паники или испуга, но их не было. Девушка шла молча и о чём-то думала, а это уже не нравилось Алексу — он прекрасно знал, что такие мозговые штурмы у неё ни к чему хорошему не приводят. На то, что тот взял её за руку, потому что гробовщица совершенно не следила за дорогой, Мистэйк тоже не обратила внимания. Она и правда обдумывала увиденное, и образ человекоподобного существа хорошо отпечатался в мозгу, чтобы теперь можно было прокручивать его снова и снова. Алиса пыталась разложить все по полочкам: во-первых, теперь в её жизни появилась одна дополнительная проблема в лице Алекса. Он не очень ей нравился, отталкивал своим поведением и где-то на подкорке сознания девушка чувствовала, что это больше плохой, нежели хороший человек. С другой стороны, была ли она хорошим человеком? Только если можно было назвать таковым человека, который шутил про смерть собственных родителей, игнорировал правила и раньше иногда хотел дать по лицу сыну местного священника. Хотя это вряд ли можно было бы назвать плохим поступком, рассудила гробовщица и решила, что всё-таки она является «хорошим» человеком, просто характер ей достался отвратительный. Оставалось думать лишь о том, что и Алекс был таким же. Во-вторых, теперь на её плечи опускалась ответственность за собственные ещё не проявившиеся силы. Это было странно, потому что девушка с наибольшим трудом воспринимала факт того, что является частью сверхъественного мира. Казалось, что таковым мог являться кто угодно, но только не она, человек, который умудряется иногда порезаться даже собственным одеялом. С другой стороны, если бы эта участь досталась любому другому человеку в городе, начала бы анархия. С параллельной, Алиса тоже могла легко устроить её. В-третьих, и это было самым главным, Мистэйк не понимала, как избавиться от навязчивого ощущения постоянной опасности из-за знаний о таких чудовищах, как падальщики. Теперь она утопала в нем, хоть и не смела себе признаваться в этом, её опять начинало мутить, и если бы не Алекс, девушка просто остановилась бы, свернулась в клубочек прямо на земле и осталась так до утра. С другой стороны, это осознание давало толчок к тому, чтобы начать ценить свою жизнь. Давно пора бы. — Все хорошо? — опять поинтересовался призрак и внезапно остановился, поворачиваясь к ней лицом. Он словно почувствовал, что что-то не так, и всё это время периодически кидал на свою собеседницу внимательные взгляды, чтобы следить за состоянием. При свете луны его зеленые глаза казались кошачьим, блестели ярко и оглушающе, как у демона — такой глупый стереотип, но очень подходящий сейчас — но Алисе сейчас было совершенно не до этого. Она постепенно осознавала, что её вывели на улицу в полночь, что здесь до жути темно, холодно, что они увидели призрака-людоеда и сейчас стояли посреди кладбища, где могло появиться что-то ещё. Определенно, ничего хорошего тут не было. Всё было просто отвратительно с большой буквы «О» неаккуратным, корявым почерком, и желание рассмеяться или расплакаться стремительно росло. Не хватало только перенести ещё одну паническую атаку на фоне, а может она уже проходила — Мистэйк так и не смогла за эти годы понять, как вообще улавливать это, но на лёгкие будто что-то давило и мешало дышать, а в груди нарастала боль. — Все прекрасно, — отозвалась девушка и кое-как кивнула. Ей не хотелось признаваться в том, что, кажется, она вот-вот упадёт в обморок, и вместо этого Алиса пыталась ухватиться за мысль о том, что если это и случится, то точно не на кладбище, а дома. В тёплой кровати, а не на земле рядом с остальными покойниками — было бы очень иронично с её профессией провести всю ночь без сознания рядом с одной из могил. Алекс очень хорошо почувствовал, как ладонь в его руке начинает дрожать, и это заставило его ускорить шаг. Он начинал понимать, что сейчас происходит, подозревал, но был не уверен и боялся. Это не входило в его планы, и, хотя призрак видел такое уже не в первый раз, ему никто не объяснял, что нужно делать в таких случаях. Девушка начала замедлять шаг, но юноша упрямо потянул её за собой к качелям, куда впоследствии и усадил. Алиса дышала часто и глубоко, как будто за это время успела пробежать трёхкилометровый забег, а взгляд у нее был полностью расфокусирован. У неё путались все мысли, которые метались от образа падальщика до навязчивой идеи о том, что ей хотелось бы быть хорошим человеком. Человеком с большой буквы «Ч» аккуратным каллиграфическим почерком. Ей казалось, что она тонет, что её засасывает в землю, и девушка как будто наблюдала со стороны за тем, как её маленькое тело в пальто корчится на качелях, а бледные ладони пытаются найти опору. — Алиса. Алиса, посмотри на меня, — Алекс сейчас прекрасно понимал, что паника с его стороны будет лишней, поэтому старался звучать спокойно. Гробовщица совершенно не реагировала на него и только прикрыла глаза. Тогда потерянный призрак тихо выдохнул и одним резким движением схватил её за ладони, сжимая их в своих и переплетая пальцы. — Послушай, все хорошо. Я здесь, попробуй восстановить дыхание. Она его не слышала. Голос доносился словно через вату, и Мистэйк показалось, что она и правда сейчас провалится в обморок, но резкая боль в районе скулы словно выдернула её из забытья. Алиса что-то тихо, сдавленно застонала и схватилась за щеку, все же открывая глаза и тяжело дыша. Перед ней стоял Алекс, который так и продолжал держать её одной рукой за плечо, чтобы она не упала, и тоже сбивчиво дышал, потерянно всматриваясь в лицо напротив. Это был первый раз, когда она видела его таким: напряжённым, растрепанным, напуганным. Розье казался слишком невозмутимым человеком, но видимо её поведение было для него в новинку. В его глазах на секунду словно проскользнула растерянность, и это заставило гробовщицу попытаться отстраниться, но тот держал слишком крепко. — Ты мне… пощечину дал? — глухо поинтересовалась она и коснулась кончиками пальцев горящей щеки. Мысли до сих пор путались, но теперь хотя бы появилась возможность сосредоточиться на высокой фигуре, возвышающейся над ней. — Нет, погладил, — с явным сарказмом, граничащим с паникой, в голосе отозвался Алекс и чуть наклонил голову в бок. — Ты решила прямо здесь заночевать, а может вообще переехать? — Я…нет, — только и смогла выдавить из себя гробовщица и отвела глаза. Истерика постепенно начинала отступать, а вместо неё пришло чувство стыда, которое отдавало горечью на языке. — Ладно, в этом…нет ничего такого. Все хорошо, пойдём. Прости, если ударил слишком сильно. Алиса вновь кивнула и поджала губы. Она только сейчас заметила, что сидит на качелях на той самой детской площадке рядом с кладбищем. То, как её довели сюда, вспоминалось смутно, словно девушка на несколько минут погрузилась в полное забытье, и об этом до сих пор напоминала лёгкая боль в груди. «Все х о р о ш о». Звучало довольно доверительно, и краем глаза гробовщица заметила то, как Алекс пригладил волосы и расстегнул верх рубашки на несколько пуговиц. Он пытался выглядеть невозмутимо, но все равно в его движениях проскальзывала некоторая нервозность, и от этого брюнетка тихо выдохнула, ощущая, как груз с груди спадает. Кажется, он не соврал. Призрак терпеливо дождался её и протянул руку, когда та встала с качелей. Алиса взяла её после небольшой заминки, чувствуя под пальцами уже знакомое тепло сухой ладони. Они направились по детской площадке к выходу, и это было даже неплохо, если не брать в расчет вновь начавшийся снегопад и лёд под ногами. Тихо поскрипывали карусели, над головой так и продолжала светить луна, и девушку не отпускало ощущение лёгкого страха, лижущего затылок. Это было страшно: оказаться здесь ночью — потому, что с темнотой приходило чувство одиночества и беспомощности. Детские площадки Фоггхилза и при свете дня не внушали доверия, будучи выкрашенными в абсолютно отвратительные кислотные цвета, а с наступлением сумерек, будучи присыпанными снегом, казались ещё хуже. Да, было бы неплохо стать человеком с большой буквы «Ч», опять подумала Алиса, а ещё ввести запрет на такое уродство. Мысли постепенно начинали перетекать во что-то более отвлеченное, и ей удалось отвлечься, прижимаясь плечом к плечу призрака. Нужно было просто не обращать внимания на холод, снег и мрак, но боковое зрение все же не позволило это сделать. Повернув голову в бок, девушка заметила, что мимо кустов кто-то пробежал. Это заставило остановиться и приподнять брови, а Алекс, задумавшись, лишь пробормотал невнятное «Идём» и потянул её дальше. Из зарослей к качелями бесшумно проследовал ребенок, который устроился на одном из свободных мест и оттолкнулся ногами от земли. Послышался тихий скрип. — Не знал, что у вас тут дети в свободном доступе, — голос над ухом заставил дернуться, и гробовщица услышала тихий смех со стороны призрака. — Идём. — Это же ребенок. Может, потерялся? — Алиса нахмурилась и подняла голову. Она не любила детей, но их беспомощность все же будила в ней определенные чувства, в том числе и ответственность, поэтому гробовщица не могла игнорировать ребёнка в беде. Обычная человечность пересиливала страх, а, зная привычки горожан этого города и их характеры, подобное могло случиться очень легко. — Может, но мне плевать. Не люблю детей. Пойдём, — парень потянул её за собой к выходу, но девушка кое-как вывернулась и сделала несколько шагов в сторону качелей. — Алекс! — Он может быть кем угодно, не только человеком! — Тогда он бы уже набросился, а этот даже внимания не обратил! Мы просто спросим, я не стану подходить ближе. У меня есть нож с собой. — Если это будет оборотень и он тебя сожрёт, я станцую на твоей могиле, неугомонная девчонка. Алиса тихо выдохнула, хмурясь и поворачивая голову в сторону ребёнка. Тот так и продолжал качаться на качелях и даже не обращал на них внимания, поэтому гробовщица распрямила плечи и попыталась успокоиться. Она должна была быть осторожной, как это было обычно, и следовало действовать аккуратно, поэтому девушка с невозмутимым лицом спрятала руки в карманы и нашарила перочинный нож в одном из них. Если это была ловушка, путь к отступлению точно был, можно было бы закричать или воспользоваться ножом, к тому же рядом был Алекс. Призрак с недовольным лицом пронаблюдал за тем, как гробовщица мягким, неспешным шагом направляется к качелям, и спустя секунду все же направился следом. Он против воли заметил, что та действовала очень осмотрительно и замерла в паре метров от качелей, чтобы быть в относительной недосягаемости. Новость о ноже стала для него внезапной, и уголки губ ехидно потянулись вверх от осознания того, что Мистэйк не стала слепо идти вместе с ним, а проявила меры предосторожности. Это был маленький мальчик лет 7-8. Он активно мотал ногами в воздухе, чтобы раскачаться сильнее, но у него не выходило, а полы расстегнутого маленького пальто в клетку развевались на ветру. Девушка заметила, что челка у него скрывала лицо практически наполовину и прятала левый глаз, и это немного насторожило, но она не сбавила шаг. — Ты потерялся, малыш? — Алиса попыталась спросить это как можно дружелюбнее, но поняла, что прозвучала, как какой-то маньяк. В похоронном бюро детей, конечно же, встретить было сложно, если только не в качестве клиентов, поэтому сейчас гробовщица не знала, что говорить. — Нет. Я жду друга, — добродушно отозвался ребенок и приподнял голову. Он замедлился и начал тормозить ногами, а девушка понимающе кивнула. Кажется, это и правда был ребенок, а не какой-то монстр. — Уже довольно поздно, не думаешь? Может, тебе пора домой? Где твои родители? — Мне нужно дождаться друга…— настойчивый, раздраженный тон, которым были сказаны эти слова, не понравился брюнетке, и она против воли сделала шаг назад. Под ногой захрустел лёд, треснувший, словно разбитые осколки стекла. Возможно, ей могло казаться, но в какой-то момент на неё резко пахнуло ощущением смерти. Если вы являетесь обычным работником конторы или садовником, то для вас это покажется обычным холодком и неприятным ощущением где-то в затылке, но Алиса была знакома с этим намного ближе. К горлу подступил комок, а где-то за спиной послышались быстрые шаги. — В сторону! Мистэйк почувствовала, как её рывком отбросило куда-то влево, прямо на холодную землю. Боковым зрением она успела заметить лишь то, как ребенок черной тенью метнулся к ней, но был остановлен Алексом. Кажется, это он оттолкнул её в сторону и схватил мальчишку за плечи, на что тот зашипел и начал извиваться. В его руке сверкнуло что-то металлическое — это был небольшой перочинный ножик, которым призрак полоснул Розья прямо по лицу, затем по удерживающей его руке и оттолкнул от себя. Алиса пошатнулась и попыталась быстро встать на ноги, когда ребенок вновь направился к ней, и со стороны кладбища на них налетел сильный порыв ветра. Девушка быстро сорвалась с места, но даже так успела заметить то, что у призрака не было глаза и вместо него на неё смотрела темнота. — Зайди за барьер, он не пробьется дальше, — послышался крик Алекса, и брюнетка очень быстро преодолела расстояние от качелей до песочницы, которую они проходили до этого. Против такой скорости можно было использовать лишь такую же скорость, и в голове очень быстро пронеслась мысль о том, что брать всего лишь перочинный нож было очень наивным решением. Алиса понятия не имела, что это был за барьер, и просто бежала, чувствуя, как дыхание очень быстро сбивается. Призрак остановился в метре от неё в районе песочницы и разозленно зашипел, после чего так же внезапно исчез. Достижение дважды за день рискнуть жизнью, кажется, было открыто. Девушка почувствовала, что уже который раз опускается на землю в попытке восстановить дыхание. У неё подрагивали руки, и сердце билось где-то в ушах от осознания того, что её сейчас чуть не зарезали обычным перочинным ножиком. Где-то на задворках билась мысль о том, что Алекса — Алекса, чертового призрака — ранили, и сейчас он стоит где-то рядом с проткнутой насквозь ладонью. Проткнутой обычным перочинным ножиком, которым она сама обычно вскрывала посылки. — Ты как? Девушка едва не рассмеялась от того, насколько быстро он появился перед ней, сделав большую дугу мимо тех самых качелей, и приподняла голову. Призрак стоял растрепанный и держался за раненную, окровавленную ладонь. На бледной щеке тоже красовалась достаточно глубокая рана, с которой кровь стекала прямо до подбородка и на рубашку, теряясь на темной ткани. Алекс выглядел до странного спокойно, а вот Мистэйк опять замутило, и она тихо выдохнула, обнимая колени. Когда они вернутся домой, она закроется у себя и проспит до обеда. — Как будто меня убили. — Спешу огорчить, но мертв здесь только я. — Уморительно, — огрызнулась гробовщица и уткнулась в колени носом. С губ сорвался тихий нервный смешок, и она правда рассмеялась тем беспокойным смехом, когда вам говорят о том, что вся работа, которую вы так долго готовили и сидели над ней восемь часов, оказалась на совершенно другую тему. — Такой смех — первый шаг к сумасшествию или как там это говорят, — заметил Алекс и опустился на корточки рядом. Он словно игнорировал факт того, что у него правая часть лица была в крови, и невозмутимо улыбался чему-то. — Кто это был? Почему оно ранило тебя? — девушка проигнорировала укол и устроилась на деревянном краю песочницы, стряхивая с него снег. — Это был полтергейст. Скажем так, это тоже призрак, но умеющий контролировать своё тело и быть осязаемым. Каждый из нас так может при сильном эмоциональном всплеске, но для того, чтобы эта способность оставалась надолго, её надо развивать, — Розье сделал паузу и задумчиво сцепил руки в замок. Он обвёл взглядом остальную часть детской площадки, словно выискивая того ребенка, но так никого и не нашел. — Полтергейсты опасны тем, что чаще всего или становятся неуправляемыми и совершают нападения, или пытаются попасть в мир мертвых, попутно пугая людей. Я бы тоже мог стать таким, но в этом нет необходимости. Все равно ты меня скоро оживишь. Нам очень повезло, что у каждого из призраков есть определенная территория, дальше которой он не может заходить. Она разнится, и просто умершие естественной смертью могут находиться в любой точке мира, а убитые — там, где жизнь их покинула. Видимо этого ребенка убили на этой площадке, в том месте. Ты же заметила, что он не кинулся на тебя на других качелях? Его грань — именно эти качели зелёного цвета и ещё несколько метров, дальше не пробьётся. — Но откуда ты знаешь о полтергейстах? Гранях? Ты ведь говорил, что привязан к этому городу, неужели тут есть и другие полтергейсты? И ты ведь нерожденный ребенок, это разве считается убийством? Тогда ты не должен быть привязан к Фоггхилзу, — Алиса почувствовала, что у неё начинает кипеть мозг. Она пыталась осознать предоставленную информацию, расставить всё по полочкам, но вместо этого понимала, что вопросов появляется только больше. От её глаз не укрылось то, как Алекс сдержанно выдохнул и чуть не закатил глаза, недовольный тем, что ему придётся разжёвывать всё. — Моя мать была стервой и имела много врагов. Кто же знал, что она будет иметь среди них ведьму? Что ж, сама она знала, и это привело к тому, что выкидыш был спровоцирован, а я оказался запечатан здесь, чтобы быть вечным напоминанием об этом конфликте. Очень приятно осознавать, что оказался просто игрушкой для тех, кто сильнее, — призрак протянул это достаточно тихо, а по его лицу словно пробежала тень. Он поднял на девушку горящий взгляд зелёных глаз, и у гробовщицы от него пошли предательские мурашки по спине, а сама она невольно напряглась. Между ними повисла тишина, во время которой они оба пристально друг друга изучали, и Алиса невольно заметила, что именно сейчас с испачканными в крови ладонями, порезом на лице Алекс всё же больше всего напоминает о своей «мертвой» стороне. На секунду ей показалось, словно он чему-то ухмыльнулся, но вместо этого тот хищно прищурился, стёр кровавые капли с подбородка и продолжил: — Фоггхилз стал моей гранью, а я люблю нарушать любые границы. Мне удалось ознакомиться с большим количеством книг, просто читая их вместе с хозяевами, а в этом городе далеко не все такие скучные. Помнишь Стэнли Брэйвхарта? А ты знала, что он изучает оккультизм в подвале собственного дома? Конечно, она помнила такого прекрасного человека, как Стэнли, и даже могла похвастаться статусом его друга. Он был странным парнишкой лет 17, носящим аккуратные очки с цепочкой и умеющим вести довольно интересные, «горячие» обсуждения буквально обо всём. Его, как и Алису, не любили в городе, но Стэн лишь упрямо продолжал гнуть своё и от своего образа жизни не отступал. У него был очень проницательный взгляд голубых глаз, вечно растрёпанные блондинистые волосы и прекрасное чувство стиля, которое портило лишь одно «но»: одноклассники его гнобили, и очень часто мальчик возвращался домой с фингалом под глазом или другими побоями. Его родители были хорошими людьми, которые пытались бороться с этим, но от директора получали лишь сухое: «В таком случае ему не следует так выделяться. Он сам провоцирует одноклассников своим поведением, поэтому причина тут в вашем сыне, а не в них». Мистэйк нравился Стэнли хотя бы потому, что с ним можно было обсудить книги, творчество Шекспира и По, а сам мальчишка даже навещал её просто так и разбавлял серые будни своим присутствием. Он был интеллигентом и всегда вел себя слишком обходительно, зато Алиса таковой не являлась и позволяла себе такие вольности как объятия, на которые Стэн сперва тихо шипел, но потом даже сумел привыкнуть. Именно от Стэнли Брэйвхарта девушка заразилась этой навязчивой идеей создания нового мира, человека с большой буквы «Ч» аккуратным каллиграфическим почерком. Он был уверен в том, что такие люди, как они, однажды смогут изменить всё, дадут понять, что можно выходить за рамки, рушить правила и быть уважительным к другим людям. — Вы не понимаете, Алиса, нам необходимо доказать миру, что отличное мировоззрение не есть что-то плохое и достойное презрения, — горячо доказывал Стэн, когда они в первые дни знакомства сидели за чашкой мелиссового чая у нее в гостиной. — Мы не можем позволять себе погрузиться в это стадное чувство! — Но мы уже погрузились в него, старина, — качала головой Алиса и делала глоток из своей чашки. Чай приятно обжигал горло и расходился теплом по всему телу. Юноша сидел напротив неё, закинув ногу на ногу и протирал свои очки, а на щеке у него красовалась новая ссадина. — В этом мире слишком много тех, кто мыслит шаблонно, а таких, как мы, — меньшинство. Что мы можем сделать в таком случае? — Пойти против них! Создать новый образ человека, человека живущего, а не существующего! — Брэйвхарт всегда вскакивал с места и начинал ходить из стороны в стороны, активно жестикулируя, а на фоне тихо играл Шопен. Постепенно и девушка начинала проникаться этой идеей, и та возникала у неё в голове все чаще и чаще. Семья Стэна много путешествовала, и он всегда привозил новые книги, изучал столько, сколько самой Алисе никогда бы не удалось изучить. Она даже не почувствовала сильного удивления, когда услышала, что тот начал интересоваться сверхъестественным. Стэнли читал обо всем, от физики до истории древнейших цивилизаций, поэтому рано или поздно он бы пришел и к этому. — Его семья сейчас бороздит Америку, — хмыкнула гробовщица и зачесала кудри назад. — Теперь знаю. Но неужели ему удалось найти достоверную информацию среди такого количества вранья? — Ты сама знаешь, что для него это не проблема, да и не всё является враньём. Конечно, часть из того, что он читал — чушь полная, но мне удалось найти и правду, которую я мог бы проверить путем проб и ошибок. Довольно забавно, что Стэн, изучая потустороннее, не почувствовал моего присутствия, — Алекс тихо рассмеялся, и этот смех позволил девушке немного расслабиться. Призрак больше не выглядел таким напряжённым, и взгляд его смягчился. Кровь на его щеке начала постепенно засыхать и превращаться в корку, а сам он лишь поднял на гробовщицу внимательный взгляд и улыбнулся уголком губ. — Пойдём домой? Алиса только и смогла кое-как кивнуть и приняла его ладонь, чтобы встать и отряхнуть пальто, которое и так промокло и требовало вернуться назад. На неё навалилась ужасная усталость, как только она оказалась на ногах, но Розье поддержал её и потянул в сторону дороги. На секунду девушка замялась и подняла глаза на дома, которые стояли неподалеку. Было уже довольно поздно, и часть площадки скрывали кустарники, но что если их мог кто-то увидеть? С другой стороны, не могли же жители Фоггхилза быть весь день на ногах, чтобы следить за всеми событиями, и это позволило тихо выдохнуть и направиться к дороге. Было бы странно, если бы они столкнулись с кем-то сейчас, но город «вымирал» уже к двенадцати ночи, не говоря уже о трёх утра. — Веселая ночка вышла, — в конце концов протянула гробовщица, чтобы разбавить повисшую тишину. Голос звучал предательски вымотанно, но Алекс, кажется, проигнорировал это и не стал заострять внимание. — Да. Нормально себя чувствуешь? — Не очень… — Все в порядке. Дома отдохнёшь, завтра все равно суббота, — призрак вновь улыбнулся уголками губ, заставляя Алису сделать то же самое. Розье казался слишком мягким сегодня, и это настораживало, но девушка просто не хотела думать об этом сейчас. Они прошли очередную улочку, и вдали наконец мелькнуло похоронное бюро, а девушка не сдержала тихого вздоха и ускорила шаг. Ей хотелось поскорее оказаться дома, и она даже не обратила внимания на то, что Алекс остановился и какое-то время наблюдал за ней с задумчивым видом. В коридоре было гораздо теплее, недели на улице, и Мистэйк скинула оксфорды, повесила пальто с шарфом и быстрым шагом поднялась на второй этаж, чтобы разжечь камин. Здесь она чувствовала себя в безопасности, которая позволила ей расслабиться и устроиться на коленях в ожидании того, что пламя разгорится сильнее и повеет теплом. Щеки обдало жаром, когда меж поленьев мелькнул маленький огонёк, и гробовщица растянулась прямо на белом пушистом ковре, делая глубокий вдох и прикрывая глаза. Розье бесшумно поднялся на второй этаж и прошел в гостиную, но остановился на пороге. С губ сорвался тихий смешок, когда он увидел сжавшуюся в комочек девушку, и призрак неспешно опустился на пол рядом, опираясь на ладонь и склоняясь над ней. Алиса уже спала, и на её лице играли тени от огня, а Алекс чему-то задумчиво нахмурился и опустил взгляд на другую, раненную руку — рана начинала затягиваться, как и порез на щеке. Он не стал будить Мистэйк, но и переносить её тоже не стал, просто укладываясь рядом и не сводя с неё внимательного взгляда. Внезапно со стороны двери послышался тихий скрип, но призрак лишь прикрыл глаза. — Не мешай нам, — тихо протянул он и фыркнул. Со стороны послышалось такое же недовольное фырканье, и через секунду гостиная вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском камина.