Похоронное бюро "Страна чудес"

— А мне кажется, это плохая идея, — ворчала Алиса, попутно натягивая твидовое пальто. — Это прекрасная идея, и ты не должна во мне сомневаться, — послышался тихий смешок ей в спину, и девушка невольно остановилась, чтобы резко развернуться и столкнуться лбом с направляющимся следом за ней призраком. Тот не успел остановиться, поэтому в прямом смысле слова впечатался в неё, почти обнимая за плечи, чем вызвал недовольное шипение со стороны. Гробовщица поспешила отстраниться и вновь отвернулась, а сам Алекс лишь поджал губы — она избегала всякого контакта с ним после прошлой ночи и держала дистанцию, словно тот мог укусить или обжечь. После произошедшего во всём теле царила усталость и сонливость, которые призывали остаться дома, а не идти в такую даль. — Мы всего-то направляемся к какой-то старухе, которая или умерла, или выжила из ума, чтобы узнать то, как я могу стать некромантом. Ничего не упустила? — в её голосе проскользнуло лёгкое раздражение, и Мистэйк поспешила выйти из дома и поскорее закрыть дверь на замок, как будто это могло остановить летящего рядом юношу. Улица встретила резким порывом холодного ветра в лицо, поэтому пришлось быстро приподнять воротник и втянуть шею. Было лишь девять часов утра, но плотный туман уже растекался по улицам, пробирался под одежду и оседал где-то в лёгких, щекоча горло. В нём все предметы сливались, силуэты можно было различить с трудом, а людей не наблюдалось — их вообще редко можно было увидеть на улицах. Жизнь жителей Фоггхилза была словно расписана по пунктам чьей-то чужой рукой, навязана строгим списком правил, который никто в реальности не видел, но по установке следовал. Редко они выходили на улицу погулять, всё свободное время сидели по домам, а некоторые из них и вовсе просиживали у окон, всматривались в плотный туман и что-то искали: то ли смысл своего существования, то ли неудачливого соседа, чтобы увидеть его очередной провал и обсудить это на следующий день на работе. Каждый день город полнился злыми шепотками, которые разбредались, как и туман, люди отказывались видеть что-то масштабное, но замечали каждую оплошность, напускали на себя нарочито безразличный вид, а после новость о случившемся ползла, обсасывалась и обгладывалась до основания, пока в какой-то момент не исчезала. Так казалось на первый взгляд. На самом деле, город помнил всё, а его жители никогда не забывали чужих ошибок полностью. — Не слышу уважения в голосе. Какие нелестные комментарии к невинной женщине. «Старуха». В детстве взрослых уважать не учили? — язвительно поинтересовался Алекс, который вышагивал по воздуху рядом. Он не чувствовал ни холода, ни дискомфорта, ничего, и это позволяло ему спокойно парить рядом, пока сама Мистэйк пыталась управиться с волосами и найти нужную тропу. — Учили. Но только тех, кто ведёт себя адекватно, а не выставляет свой возраст и опыт напоказ. А тебе родители не сказали, что ли? — отозвалась Алиса и в конце концов просто прекратила всякие попытки, позволяя ветру свободно подхватить кудри и отбросить их назад. Укол подействовал как надо: девушка краем глаза заметила, что её собеседник замер на месте, а спину словно обдало волной холода. Она даже останавливаться не стала и продолжила свой путь, чувствуя лёгкий укол совести, но не сдерживая усмешки. — Очень смешно, — без улыбки, сквозь зубы шикнул призрак и чуть наклонил голову в бок. — Когда вернёмся, нужно будет заглянуть к твоим родителям. Ах да, они же мертвы. По плечам пробежалась дрожь, и это заставило остановиться и быстро развернуться. Гробовщица почувствовала, как уголки губ стремительно тянет вниз, а внутри все сжимается. Алекс стоял, скрестив руки на груди, и не делал ровным счётом ничего, вот только выражение его лица заставило содрогнуться: он выглядел, как какой-то загнанный зверь, зло, колюче, а зелёные глаза смотрели холодно. Его плечи были напряжены так, что могло показаться, будто сейчас юноша сорвётся с места и набросится, но вместо этого он молча наблюдал за тем, как сама Алиса меняется в лице. Она почему-то испугалась, но так и не смогла понять, чего именно. Ей было плевать на чувства чужих людей, но это был первый раз, когда её собеседник отреагировал так. Обычно местные, соседи, клиенты, возмущались тускло, эмоции доходили словно через вату, а сами люди становились похожими на тряпичных кукол, которые пытались быть похожими на людей, насильно давили из себя эмоции, крик, но сейчас именно Алекс казался живее всех вместе взятых. Его раздражение передавалось по воздуху, ощущалось почти физически, и девушка даже не смогла оскорбиться замечанием о родителях — так потерялась в чужих эмоциях, что сейчас стояла такая же напряжённая и не двигалась с места. То, что она уже во второй раз так чётко чувствовала чужие эмоции, мешало и начинало давить. Призрак сам внезапно в пару шагов преодолел расстояние между ними, протянул руку к женскому лицу, чем заставил дернуться в сторону. — Если ты хочешь закончить все поскорее, лучше воздержаться от таких шуток. — Да пошел ты, — ругательство само сорвалось с губ, и Алиса наконец смогла сконцентрироваться и быстро оттолкнуть руку, коснувшуюся её волос. — И дня не прошло, а ты меня снова бесишь, как в тот вечер. Вчера все было ужасно, но я хотя бы понимала, что ты делаешь, а сегодня ты буквально чуть насильно не вытолкнул меня из собственного дома и заставил идти на другой конец города после всего, что произошло. — Ты первая начала эту ссору, Алиса, прекрати вести себя, как ребёнок, — вновь шикнул на неё призрак, но девушка лишь взмахнула рукой, жестом призывая замолчать. — Не я пришла к тебе в дом с новостью о том, что я чёрт пойми кто. Не я начала шутить про твое тело, не я потащила тебя на кладбище вчера, не я заставила тебя там пробыть всю ночь. Мне продолжать? — она не кричала, чтобы не привлекать внимания, но говорила тихим, раздраженным шепотом, а юноша тем временем все больше и больше хмурился. Он что-то тихо прорычал сквозь зубы и начал подходить ближе, но гробовщица лишь покачала головой и сделала пару шагов назад: — Ты ведёшь себя как последний идиот, бросаешься из крайности в крайность, а после хочешь, чтобы я тебе помогала? Меня вчера хотели зарезать, а ты читаешь мне нотации про то, что я недостаточно вежлива? Очень ободряет, спасибо. — Но всё закончилось нормально, — не выдержал Алекс, стремительно наступая на неё. — Да и что я должен делать после такого? Думаешь, что все так просто? Думаешь, я горю желанием быть с какой-то эмоционально нестабильной девчонкой, у которой проблемы с языком? — Мне глубоко плевать на то, какие у тебя желания, я не стану терпеть такого общения с собой. Даже если у меня какие-то проблемы, у меня также есть и чувство собственного достоинства, поэтому если тебе в тягость общаться со мной — проваливай, — с этими словами Мистэйк резко развернулась и хотела было уйти, но случайно зацепилась взглядом за окно соседского дома. Было достаточно светло, поэтому комната оставалась темной и в ней не горел свет, но даже так на фоне выделялась фигура мужчины. Он стоял к стеклу вплотную, прижимал к его поверхности ладонь, облокачиваясь на неё, и курил через открытую форточку. Можно было легко догадаться, что он слышал все слова со стороны Алисы, а, когда поймал её взгляд, то даже не сдвинулся с места и расплылся в жуткой ухмылке. Мутные глаза на таком расстоянии показались совершенно белыми через стекло, и липкая волна страха прошлась по спине. Незнакомец следил за ними всё это время, слушал и вникал, а затем и вовсе выдохнул дым в воздух, прижимаясь лбом к окну. Это заставило напрячь плечи и дернуться — мужчина, казалось, был не в своём уме, что частенько случалось с жителями Фоггхилза. «Пойдём,» — послышался тихий голос Алекса, и девушка почувствовала, как чужие ладони опускаются на её плечи, а её саму утягивают дальше по тропе. Взгляд скользнул по соседним окнам, и в груди все заледенело: у некоторых из них также стояли, сидели люди, некоторые даже не скрывались и наблюдали, и лишь после этого быстро, как по щелчку, отвернулись. Они были похожи на затаившихся хищников и не трогали тебя до тех пор, пока с тобой не происходило что-то ужасное, потому что в таком случае люди стекались к месту событий, как голодные волки на раненую добычу. Если ранее Мистэйк этого не замечала, то сейчас ощутила слишком ярко, и это отозвалось дрожью в плечах. Она не чувствовала себя в безопасности, хотя в реальной жизни угрозы не было, и постепенно пара отошла от этих домов дальше, а затем и вовсе свернула в другой переулок. Раздражение постепенно сошло на «нет», хотя Алиса до сих пор чувствовала обиду. — Знаешь, хоть я и был там всего день, в мире мертвых всё гораздо уютнее, — послышался приглушённый голос Алекса, и судя по тону, он не смеялся и даже не улыбался, а был непривычно серьезен. Он так и не убрал руки с её плеч. Девушка даже не обратила на это внимания или не захотела обращать, поэтому шла, немного пошатываясь и опустив глаза на землю. — Хочешь сказать, что лучше умереть, чем жить вот так так? — Пожалуй. Остаток дороги они шли молча. Перепалка очень резко прекратилась, и Алиса не спешила заводить разговор, хотя вопросов было очень много. Постепенно к ней начало приходить чувство вины за ту шутку, осознание того, что на самом деле она первая начала, а Алекс, хоть и вёл себя странно, имел на то вполне осознанную причину. В груди червяками зашевелилась жалость к призраку, хотелось разузнать подробнее о том, как он жил все эти годы, почему он так хочет стать живым, но к тому моменту пара успела дойти до нужного дома. На самом деле, Алиса была далеко не самой раздражительной и холодной девушкой на планете. Она была умна, спокойна и отличалась разве что тем, что её в детстве не смогли сломить учителя, и выросла она настолько жизнерадостным человеком, насколько это было возможно в силу своей профессии. Единственной проблемой была её замкнутость, которая начала очень ярко проявляться после смерти родителей. Отсутствие родных делало из нее потерянного, одинокого человека, который не знал, что делать дальше и в какой-то момент потерял цель в своей жизни. Раньше для девушки главными собеседниками были её родители и друзья, однако не нужно быть выдающимся учёным или дипломатом, чтобы знать одно простое правило: каждый ребенок рано или поздно повзрослеет. Так случилось и с друзьями Алисы, которые не смогли противиться давлению общества и стали презирать её при взрослении, а той оставалось лишь наблюдать, как рыжеволосая кудрявая малышка Сюзан из девочки, любившей вместе с ней читать семейные книги о космосе, превратилась в угрюмую работницу мясной лавки, а мальчик с глазами самого яркого и голубого неба Джо теперь работал в офисе. Это была серая и удручающая картина, в которую невозможно было добавить красок, и Мистэйк быстро бросила это занятие, начала разукрашивать собственную жизнь, чтобы начать ею наслаждаться, но тщетно. Оставался только Стэнли, который не бросил её ни на минуту и всегда оставался рядом. Похоронив родителей, Алиса стала неконтролируемо замыкаться в себе, стала раздражительна, насмешлива, хотя и пыталась быть дружелюбной и капельку живой. У неё были Стэн и Майкл, которые её поддерживали, но иногда даже этого не хватало, и временами девушка чувствовала, что ситуация полностью выходит из-под её контроля. Это выходило из раза в раз, поэтому сейчас, встретившись с другим, совершенно новым человеком, Алиса решительно не знала, как себя вести. Ей было некомфортно, но при этом компания призрака казалась правильной, тянула, раздражала, но заставляла вернуться и начинать всё с самого начала. Совесть опять начинала пилить, подталкивая к извинениям, но пришлось их отложить, чтобы быстро взойти по ступенькам и постучать в нужную дверь. Как и многие в Фоггхилзе, этот дом был невыносимо большим и невыносимо пустым. В нем жила только сама ведьма, двое кошек и горничная, поэтому большая часть комната была попросту не занята и пустовала зря. С порога двери на гостей налетал колючий, холодный ветер — отоплялись лишь несколько комнат, а в остальных частях дом промерзал до основания, поэтому находиться в нем было невозможно. Здесь пахло сыростью, болезнью и пылью, а жёлтый цвет доминировал во всём: от обоев до полуразваленной мебели. Признаться честно, Алиса не была частым гостем у других жителей города, но ей всегда казалось, что большинство домов именно такие внутри: неуклюжие, деформированные, умершие, как и их хозяева. Не буквально, конечно же. В коридоре их встретила большая, серая кошка, мех которой явно её перевешивал: она была настолько округлой, что походила на шарик, но двигалась очень легко, словно ей ничего не мешало. Животное мяукнуло, потерлось о ноги девушки и быстро скрылось в длинном узком коридоре, попутно задев и уронив какую-то старую, пропахшую пылью вязаную кофту, от которой тут же взметнулось серое облачко. Послышались быстрые шаги, и в прихожую зашла достаточно взрослая женщина лет сорока в белом фартуке и с мукой на лице. Она осмотрела гостью и без зазрения совести скривилась, очень явно показывая своё отношение к кому-то новому в этом доме. — Мисс Мистэйк? — резко поинтересовалась она, чем очень удивила брюнетку. Сама девушка точно не помнила никакую полную женщину с рыжей копной собранных в пучок волос и скрипучим голосом, и, видимо, удивление отчётливо отразилось на её лице, потому что в разговор вмешался Алекс, все это время стоявший рядом: — У тебя на шее фамильный медальон, Шерлок, с гербом. Лицо попроще сделай. Алисе потребовалось усилие, чтобы не огрызнуться, как она делала уже последние двадцать четыре часа. Больше сил ушло на то, чтобы просто никак не среагировать на присутствие призрака, потому что было очевидно, что горничная не могла его видеть. Она издала какой-то нечленораздельный звук и кивнула, собираясь с мыслями и пытаясь сформулировать цель визита, но глаза предательски поднялись на парня, который в это время уже свободно рассматривал пухлую женщину, зависнув у неё перед лицом. — Мне нужно поговорить с тётушкой. Семейное дело, — вышло не совсем убедительно, но, кажется, горничной было все равно: она кивнула и показала жестом следовать за ней. Они прошли длинный, пыльный коридор, в котором не было ни одной картины — лишь голые, неумело покрашенные доски — и оказались в комнате, заставленной таким большим количеством барахла, которого не было даже у Алисы. Здесь были и книжные шкафы, и шкаф с дорогим фарфоровым сервизом, и просто гора каких-то коробок в углу, и огромные гипсовые головы, и статуэтки, и даже набор виниловых пластинок. Кровать оказалась огромной, с балдахином цвета кровавого бархата, и занимала большую часть пространства. В остальном же это было бездумное нахламление, которой, на удивление, смотрелось гармонично, хотя не было ясно, как Одриана здесь передвигается. Из листьев незнакомого ей растения на Алису уставился череп кошки, и в тот же момент мимо неё пронесся ещё живой меховой «шар», который потерся о её ноги и направился к огромной кровати. Тетушка Одри или Одриана Блад была сухопарой, слепой старухой, которая редко покидала свою комнату и никогда не выпускала из рук прочную трость из красного дерева с тяжёлым набалдашником. Любой находящийся с ней в одной комнате испытывал рядом с ней вполне осознанный дискомфорт по той простой причине, что женщина имела привычку носить длинные серьги и такое же колье, состоявшего из маленьких прямоугольных вставок, в которых красовались фотографии людей. Это были старые, давно пожелтевшие и треснувшие вырезки, с которых смотрели десятки безжизненных глаз, и осознание того, что эти люди мертвы, приходило само собой и заставляло неуютно ежиться. Другая пара белых мутных глаз принадлежала самой тётушке Одри. Она не скрывала их за очками и всегда будто смотрела в пустоту, в то место, откуда предположительно шел звук. Её длинное платье было таким же старым и выцветшим, но все равно сидело элегантно и не теряло формы. Ведьма могла бы выглядеть статно, но с первого взгляда вызывала чувство неосознанной жалости из-за слепоты, которая быстро улетучивалась, стоило лишь ей открыть рот и начать говорить. Её уже седые, белые волосы были кудрявыми, как у всей семьи Мистэйк, и каждое утро горничная укладывала их в элегантный пучок. Одриана изо всех сил старалась сохранить былую красоту и статность, но единственной неизменной вещью в ней был смех и привычка ворчать на всех. — Так откуда ты её знаешь? — шепотом поинтересовалась Алиса, когда им указали на нужную комнату, а сама горничная скрылась на кухне. — Да я всех в этом городе знаю. Я ведь на то и застрял здесь, сложно не запомнить, если живёшь здесь девятнадцать ле…— начал было Алекс, пока девушка открывала дверь, но был прерван на удивление живым, бодрым голосом. — Алекс? Ох, Господь, не думала, что увижу тебя. Столько лет прошло, не ожидала видеть тебя здесь снова, — эти слова заставили пару застыть в дверях и переглянуться. Девушка выразительно приподняла бровь, безмолвно вопрошая, какого черта здесь происходит, но призрак и сам выглядел потерянно. Черты его лица словно стали чуть резче, чем обычно, скулы стали острее, и тот хищно, но с явным непониманием прищурил глаза. Он нахмурился и пожал плечами, стараясь не показывать растерянности, после чего лишь поправил воротник своей рубашки и улыбнулся неизвестно кому — Одриана этого все равно увидеть не могла. — Не ожидал, что Вы верите в бога со своим родом занятий, — протянул он с тихой усмешкой, на что старуха лишь внезапно визгливо рассмеялась и отложила трость на кровать. Это заставило пару переглянуться: хохот был похож на смех гиены — но это даже приободрило. Сам Алекс победно расправил плечи и принял свой привычный нагловатый вид, кивая Алисе в сторону одного из кресел. — Тебя я уже давно ждала, Алиса. Я слышала о смерти Майкла и Розы, такая нелепость. Но сейчас они под хорошим присмотром, — вновь начала ведьма и уже механическим движением потянулась к комоду, забирая оттуда пачку сигарет и зажигалку. При каждом движении массивные серьги тоже начинали раскачиваться, сопровождая это действо тихим, неприятным звуком. Девушка с удивлением пронаблюдала за тем, как женщина быстро прикурила и выдохнула в воздух колечко дыма, но все же аккуратно села на краешек кресла и подавила рвущийся вопрос о том, кто же присматривает за её родителями. — Алекс рассказал мне о том, кем были мои родители и кем являюсь я. Это конечно… Довольно занятно, — брюнетка тихо кашлянула в кулак под смеющийся взгляд призрака, — Однако мне нужно что-то большее, чем просто факт того, что я некромант. Вы знаете что-то об этом? — Я ожидала чего-то менее формального для начала. Например, «Здравствуй, как дела, тётя Одри? Как твои сухие колени?» — достаточно сварливо подметила старуха и после этого уселась поудобнее на кровати, где находилась всё это время. Со стороны юноши опять послышался едкий смешок, и пришла очередь Алисы хмуриться. Ей больших усилий стоило сдержаться от гневного комментария о том, что она уже и так терпит призрака почти весь день и даже больше, а погружение в мир сверхъестественного проходит не так гладко, но ей удалось сдержаться. Девушка кивнула на Алекса недовольный взгляд, но потом все же откинулась на спинку кресла и принялась расстёгивать пальто. — Не люблю тратить жизнь на пустые формальности. Их хватает и на моей работе. — До сих пор красишь трупы? — невозмутимо поинтересовалась Одриана, — Так неактуально сейчас. Могла бы оставить это, ты же такая молодая. — Я пришла не за наставлениями, тётушка, — одернула её брюнетка и тихо выдохнула, зарываясь рукой в короткие волосы и взлохмачивая их. — Пожалуйста, скажите, если что-то знаете. Мне это важно, я узнаю и уйду сразу же. Так Вы…и правда ведьма? — О, девочка, я уже давно не практикую это, — вновь рассмеялась женщина и махнула рукой. Она все так же на ощупь нашла подушку и облокотилась на неё, продолжая курить и смотреть в пустоту. Комната начала заполняться ароматом кислой вишни и табака. — Но, да, я являюсь таковой, как и ты являешься наследницей рода некромантов. Дар контроля над миром живых был довольно распространен в роду Мистэйк. Раньше здесь толпами ходили мертвецы благодаря стараниям нашей семейки, но после начались гонения, и наши родственники расползлись по всему Восточному Побережью и дальше. Сейчас многие из них или залегли на дно, или погибли. — И Вы знаете, как должны проявиться силы или что-то подобное? Может, есть какая-то книга? — Алиса не сдержалась и сделала глубокий вдох. От вишнёвого дыма пробивало на кашель и немного кружилась голова. — Я не сведуща в делах некромантии, девочка, — спустя затянувшуюся паузу наконец сухо протянула ведьма и сделала очередную затяжку. — Но я знаю, что у таких, как ты, силы появляются ближе к девятнадцати годам. Глупое правило, но оно позволяет юному поколению достаточно подрасти, чтобы не натворить ошибок. Твои силы сами проявятся совсем скоро, хотя… Подойди. Ты ничего не делала самостоятельно? Не пыталась колдовать? Этот вопрос заставил девушку напрячься и кинуть вопросительный взгляд в сторону Алекса. Тот парил в воздухе до удивительного тихо, не перебивал и выглядел настолько отстраненно, что было сложно сказать, что это именно он был так взволнован на этот счёт. Почувствовав на себе взгляд, парень лениво поднял на неё глаза и коротко кивнул, наблюдая за тем, как темноволосая встаёт и направляется к кровати. — Нет. Я только вчера сама узнала. Спасибо, Алекс, за такие новости, — язвительно отозвалась гробовщица, на что получила лишь недовольное цоканье у себя за спиной. Призрак вновь перевернулся в воздухе и повис вниз головой, пока Одриана пыталась нашарить в воздухе руку девушки — пришлось самостоятельно протянуть ладонь, чтобы встретиться с такой же, но более смуглой и сухой. Она резко отличалась от рук Алекса: те были более прохладными, а у старухи они обжигали. Та потянула Алису вниз и заставила её сесть на кровать, а украшениях опять тихо звякнули, вызывая напряжённый вздох. Глаза сами опустились на портреты мертвецов, и к горлу подкатил невольный комок. Одриана просто держала её за руку и сосредоточенно молчала, но даже это заставило невольно поежиться и опять глазами вернуться к Алексу. Тот выглядел более заинтересованно, чем в прошлый раз, поэтому в тишине вернулся в свое прежнее положение и бесшумно подлетел к кровати. Появилось чувство, словно они сейчас на приёме у врача, и от этой ассоциации Мистейк даже стало дурно: она вся побледнела и закрыла глаза. — На твоих силах стоит печать. Я не чувствую в тебе потустороннего начала, только человеческую сторону, — в конце концов подытожила старуха, чем вызвала облегченный выдох со стороны брюнетки. — Что? — сразу же вмешался Алекс. Он мгновенно оказался к Алисе вплотную и рывком повернул её к себе, заставляя скривиться и вглядываясь в её лицо, словно в попытке найти эту печать на лбу. — Этого не может быть, она же дочь некромантов. Какая ещё к черту печать? — Я не могу определить того, кто наложил её. Возможно, это сделали сами родители, потому что не желали, чтобы их дочь стала такой же, как они. — Но Алиса нужна мне такой или она будет совершенно бесполезна, — от этих слов Алису покоробило, и она недовольно нахмурилась, после чего резко отпрянула от призрака. Она почувствовала отчётливый укол обиды, и сердце начало предательски ускорять темп — конечно, было и так понятно, что у Алекса были свои намерения, но то, как грубо он их высказал, заставило её потеряться. Гробовщица, хоть и была вспыльчива, обычно терпела все нападки чужих людей молча, с отстраненным видом выслушивая все оскорбления и не скрывая лёгкой усмешки на губах, однако сейчас что-то заставило её быстро подняться на ноги и направиться к двери. Кажется, парень пытался её поймать, но она с остервенением вырвалась из его рук, преодолела коридор, обулась и выскочила на улицу в распахнутом пальто. Алиса не услышала погони или криков себе в спину. Это даже позволило тихо выдохнуть, но шаг она не замедлила, стремительно направляясь куда-то по улице. Ветер трепал и без того непослушные кудри, но гробовщица лишь запахнула расстёгнутое пальто и попыталась сделать глубокий вздох, чтобы унять ускорившееся сердцебиение. Это была очень глупая реакция и не менее глупый побег, и Алиса сама не понимала причины такого резкого приступа раздражения и обиды. Она с отвращением заметила, что от злости у неё начинают дрожать руки, а волна липкого раздражения добирается до горла. Если ещё вчера Алекс казался ей довольно терпимым, то сейчас после перепалки на улице и визита к тётушке она чувствовала нестерпимое желание ударить его покрепче. Все происходило быстро, слишком быстро: приход незнакомца, весть о потусторонних силах, а затем и новость о том, что их сейчас и не используешь толком. От этого голова начинала идти кругом, поэтому побег казался очень правильным решением, которое оправдывало себя. Больше всего девушка боялась неизвестности, неопределенности, и её уровень превысил допустимый за последние сорок восемь часов вместе с появлением призрака. Отвратительное осознание того, что она так легко поддалась и позволила незнакомцу вломиться в свою жизнь и выбить её из привычного темпа, раздражало, и Алиса почти не помнила обратный путь домой. Она механическим движением выудила ключ, открыла дверь, откинула пальто на тумбочку, как какая-то школьница, и только тогда позволила себе громко выругаться. Алекс и правда пытался её поймать. Он не сразу понял, что высказал всё слишком резко, поэтому автоматически схватил девушку за запястье, но та зашипела и вывернулась, а призрак не стал её догонять. В голове проскользнула гадкая мысль о том, что он спугнул её и не подумал, но Розье удалось постепенно взять себя в руки. Если бы у него билось сердце, он бы сейчас слышал его оглушающий стук, но вместо этого Алекс хмурым взглядом сверлил дверь, за которой скрылась гробовщица. Тетушка Одри, которая все слышала, некоторое время молча курила, а затем покачала головой. — И всё-таки тебе не нужно было приходить к ней. Зачем ты опять лезешь в это? — Это не твоё дело, Одриана, — только и огрызнулся брюнет, скрещивая руки на груди. — Ты своё уже сделала, чем ты ещё недовольна? — Я бы попросила больше уважения в голосе, молодой человек, — вновь сварливо прокряхтела старуха. Она сделала короткую паузу, но со вздохом добавила: — Меня всё устраивает, но я волнуюсь за вас. Все-таки вам обоим уже досталось за эти годы, но ты уже мертв, а она ещё нет. Может, не стоило лезть в её личную жизнь без спроса? — Только не надо строить из себя мамочку, у тебя плохо выходит. — Алекс! — ведьма выдохнула дым в воздух и хотела было встать с места, подхватывая трость с медным набалдашником, но прислушалась. Кроме нее в комнате уже никого не было.

***

— Не знал, что у тебя привычка заедать стресс, — Алиса проигнорировала эти слова и молча продолжила жевать печенье, уткнувшись в окно. Это заставила вернувшегося Алекса недовольно поджать губы, но на этот раз он не выдал своего состояния и лишь осмотрелся на кухне, словно пытаясь что-то найти. Его не было дома полчаса, и, кажется, за это время девушка успела попытаться разнести кухню — на ней царил полный беспорядок. — Да брось, я же не сказал ничего такого. Ответом ему послужила продолжительная тишина. Гробовщица так и продолжила сидеть на подоконнике, обняв колени, и это заставило парня приподнять одну бровь. Он знал, что обычно Мистэйк и правда довольно бесстрастно переносит любые оскорбления такого типа, но то, как её задели его слова было…странно. Алекс нахмурился ещё сильнее и закатил глаза. — Ты не можешь меня игнорировать, Лис. Не советую испытывать моё терпение. И вновь тишина. Алиса в таком же угрюмом молчании встала и принялась заваривать себе чай, чем вызвала тихий недовольный вздох. Алекс с натяжкой осознал, что все же чувствует лёгкую вину и растерянность. Он долго ждал встречи с ней, поэтому даже не задумывался о том, как общаться с девушкой, за которой наблюдал уже девятнадцать лет. Розье протянул к ней руку, чтобы поймать за плечо, но она ловко увернулась, чем вынудила его вновь сделать рывок и поймать упрямицу. Когда её резко обняли со спины, гробовщица начала вырываться, но так ничего и не сказала, молча застыв на месте и поджав губы. Алекс был призраком, поэтому не пользовался никаким парфюмом, но её все равно словно накрыло волной чего-то прохладного и бодрящего, словно морской бриз. Алекс был слишком осязаемым, как обычный человек, с прохладными от лёгкого волнения ладонями и взлохмаченными волосами. Брюнетка дернулась, когда почувствовала, что он наклонился и устроил голову на её плече, — теперь она могла видеть темные, непослушные кудри совсем рядом со своим лицом. К ней ещё ни разу не приходило осознание того, что парень выше её на голову, и Алиса почувствовала это только сейчас, когда ему пришлось сильно наклониться и сгорбиться. — Ладно. Это было резко, я думал, тебе будет плевать на такое. Это было глупо, — нехотя протянул он, но Мистэйк так ничего и не сказала, чем заставила насторожиться. Призрак с удивлением почувствовал, как плечи, которые он обнимал, вдруг затряслись мелкой дрожью, а с её стороны послышался приглушённый выдох. От её волос пахло яблоком, и парень не видел её лица, но прекрасно понимал, что она расплакалась. Это было очередным странным событием, потому что Розье неоднократно видел, как Алиса делает это в одиночестве, и никогда не находился рядом. Её тело обмякло в его руках, и ему пришлось удержать девушку, но та лишь мягко опустилась на пол, заставив сделать то же самое. Алексу приходилось лишь отстраненно наблюдать за тем, как женские плечи содрогаются, и, кажется, он хотел сказать что-то, но так и не смог выдавить из себя ни слова. Конечно, ему никогда не приходилось успокаивать плачущих, поэтому приходилось молча сидеть и собираться с мыслями, пока Алиса прятала лицо в ладонях. Призрак не мог не подметить этот защитный жест — она никогда раньше такого не делала, а сейчас будто хотела спрятаться от чужих глаз. Мистэйк и правда хотела. У неё редко бывало такое жгучее желание расплакаться, причем причина ей до сих пор не совсем была ясна, однако абсурд прошедшего дня окончательно её довел. Она не понимала, что происходит, чего от неё хотят, и хотелось просто закрыться от всех, накричать и спрятаться. Ощущая, как по щекам начинают стекать слезы, девушка поспешила их скрыть, и её отпустили на удивление быстро. Ей было стыдно за то, что у нее случился этот срыв, и это удушливой волной обвивало шею. Новость о печати была просто «прекрасной». Новость о том, что Алиса бесполезна, задела за живое. Очень быстро дыхание начало сбиваться, и она почувствовала, что задыхается, прямо как тогда ночью на качелях. Руки начинали дрожать, и к горлу подступил комок, поэтому гробовщица только и смогла сжаться в комочек, пытаясь дышать ровно и медленно, что получалось из рук вон плохо. Паническая атака, которая так и не смогла начаться тогда, возобновилась с новой силой, и заставила Мистэйк разрыдаться, как какого-то ребёнка, вслух, с громкими всхлипами и неконтролируемыми слезами. Новое ощущение чужих рук на своих плечах заставило содрогнуться и неуклюже отпрянуть — это был первый раз, когда Алиса сделала это с таким отвращением, словно обожглась. Ей пришлось убрать руки от глаз, и она увидела Алекса со спокойным лицом, сидящего рядом на коленях. — Если ты не дашь мне помочь тебе, ты сделаешь только хуже, — он попытался её вразумить, но девушка лишь остервенело мотнула головой и оттолкнула протянутую для неё руку. — Ты и так уже достаточно натворил, — её голос прозвучал до омерзительного слабо и тихо. Комната, и без того размытая от слез, окончательно поплыла перед глазами, и гробовщица быстро отодвинулась, чтобы опереться спиной на стену и найти хоть какую-то опору. Тонкие пальцы пытались зацепиться за что-то, но на полу был только пушистый ковер с коротким ворсом, который быстро выскальзывал и шлёпался обратно на пол. — Я же извинился, я не говорил это всерьез, — тихо выдохнул призрак и хотел было вновь приблизиться, но ему не позволили. — Убирайся. Убирайся к чертям! — Алиса и сама не поняла, откуда у неё взялись силы на крик, но он быстро разнёсся по всему верхнему этажу. Дыхания не хватало, и пришлось поджать губы, чтобы вновь попытаться прийти в себя. Она ждала было очередного упрека или насмешки в свою сторону, но спустя минут десять, начиная успокаиваться, наконец открыла глаза и тихо выдохнула — комната была пуста, как и весь дом.