Я не убийца!

Хэви.

После того, как Ди ушел к себе в комнату, все еще выглядя очень плохо, я сидел на кухне и, до боли закусывая губу, думал, когда же все пошло под откос. Не знаю, что происходит, но я все равно чувствую себя очень виноватым. Это моя глупая выходка… Блин, человеку плохо, а я… Я налил себе, наверное, третью кружку чая. Пить, конечно же, уже не хотелось, но медленные, размеренные движения помогали мне успокоится. Но вопросов прибавлялось еще больше и больше. Пазл никак не складывался в моей голове; эмоции, реакции, слова — все было запутанно и непонятно, как будто мне просто снился дурацкий сон. Я взглянул в зеркало в прихожей. Как же увидеть себя сзади… Из ящика в холле я вытянул маленькое карманное зеркальце. Кажется, оно было зеркалом Ди… Неважно, главное не разбить. Встав к зеркалу из прихожей спиной, держа перед собой карманное, я убрал волосы с шеи и размотал белый бинт, подкрашенный кровью, болезненно морщась. Порезы уже немного затянулись, кровь больше не вытекала, но каждое прикосновение причиняло дискомфорт. Смотря в карманное, где отражалось еще одно зеркало, в отражении на шее я действительно увидел лишь две длинных полосы, которые впрочем, были практически под идеальным наклоном и ровные. Некий «знак равенства». Может ли это что-то означать? Идти и продолжать докапываться до Ди я не хотел — пусть отдохнет… Только он сможет рассказать сам?.. Поэтому, отложив зеркало, я полез в гугл. Для начала, мой запрос был очень даже безобидным — «знак равенства». Ладно, ладно, мне не нужна это чертова математика… Хорошо, поступим по-другому. «Предупреждение в виде знака равенства» По вашему запросу ничего не найденно. «Убийца, который оставлял на жертве порезы в виде знака равенства» По вашему запросу ничего не найденно. Пожожие запросы: знаки, которые оставляют убийцы, серийный маньяк порезы Ладно… А я думал, что я что-то найду? Даже если такой убийца и есть, наверняка дело замяли. Сейчас полиция старается не допустить распространения в интернет. Возможно, мне удастся что-нибудь найти, но нужно очень долго копаться в статьях. Я вышел из кухни, и направился к себе, ненароком останавливаясь у двери Ди. Прислушался. Стояла полная тишина, абсолютная. Не было и единого шороха. Меня напрягло это, но я прошел мимо, к своей комнате, но на последок оглянулся. Что-то не так. Я привычно постучался в дверь. Не услышав привычное: «Хэви, ну что тебе нужно?», мое сердце больно екнуло. Открывать? Лучше проверить. Даже если мне потом влетит. У него, черт, температура огромная, а я продолжаю стоять! Картина за дверью привела меня в такой шок, что поначалу я не мог сдвинуться с места. Первым, что мне бросилось в глаза, это пустая пачка таблеток на полу. — Ди… — хотел сказать я, но в итоге только беспомощно засипел, глядя на бледное лицо брата, чьи глаза были закрыты. Судорожно вздохнув, из череды мыслей я наконец вспомнил, что делать в таких ситуациях. Проверив у Ди пульс, мне немного полегчало: он был жив, но сердцебиение разве должно быть таким слабым? Дотронувшись до него, я вдруг понял, что температура спала. Так… Если на полу не таблетки температуропонижающие, то тогда что это?.. Стакан, пустая пачка на полу. И так было понятно, что это, но я с надеждой поднял упаковку. Снотворное. Мне было плохо. Я тряс Ди, но, конечно же, это не помогало. Последний раз дернув его за плечо, я почувствовал, как на глазах наворачиваются слезы. Набрав на телефоне «101», я позвонил, ощущая, как руки дрожат. — Здравствуйте, это скорая помощь, чем можем помочь? — спросила у меня женщина. — М-мой брат. Он выпил… пачку снотворного. Он еще жив, пульс есть. — ответил я донельзя хрипло, продолжая всматриваться в лицо Ди. — Попытка самоубийства… Ожидайте в течении 10 минут, скоро подъедем… Вам есть восемнадцать? — Да, есть. — Не переживайте, молодой человек, все будет нормально. — сочувственно сказала она. — Адрес? Я, все такими же содрогающимися губами, назвал адрес, и повесил трубку. И вновь посмотрел на Ди, закусывая нижнюю губу до крови. Почему он хотел умереть? Эти мысли не покидали меня не на секунду, и я обессиленно присел на кровать рядом с Ди, не в силах смотреть на него, скользнул вхглядом по комнате. На столе лежал сложенный пополам листок. С невероятной тревогой я схватил листок и принялся читать, почти не видя угловатых букв. «Привет. Прости меня… Мне очень жаль, что мое тело нашел именно ты. Тебе наверное сейчас плохо, и ты ничего не понимаешь… Я не хочу, чтобы ты переживал за такую тварь, как я. Ты не достоин этого. Сейчас я расскажу все, все, что я скрывал от тебя и родителей. Все, чем я испортил себя окочательно. Вот уже два года я работал на организацию наемных убийц. Я не убивал напрямую, но я помогал им. Делал я это ради быстрых и легких денег. Думаю, это понятно… да, вот настоялько я ужасен, прости. Родители думали, что я нашел нормальную работу… А я позорище. Я очень глупо поступил ввзявшись в это дело, и заплатил за это. Меня заставляли пройти «инициацию», то есть, убить человека. Я надеялся этого избежать, и даже хотел бросить работу, но было поздно Меня хотели заставить убить тебя… Наверное, думаешь почему?.. Я знаю, что ты работал в той организации. Полагаю, ты действительно помогаешь только школьникам с домашкой, верно? Директор не сразу сказал, кто был тем самым членом БСЗ. Он заставил меня самому откопать информацию… и тут я узнаю, что это ты. Конечно, я бы никогда в жизни не мог бы убить тебя. Директор говорил, что они все равно убьют тебя, а потом и всю нашу семью… Сегодня они дали первое предупреждение, как видишь… знак на твоей шее — знак равенства, это знак компании, где я работал. И я поступил, как трус, закончив свою жизнь. Теперь я не могу защитить никого, перетаскивая эту обязанность на тебя… Надеюсь, организация не будет преследовать вас, ведь им нужен был лишь я… В любом случае, пожалуйста, Хэви! Прошу, уезжайте с родителями из города. Желательно, в другую страну… Я знаю, что мои извинения ничего не решат и не помогут… Простите… Из-за меня у вас возникло столько проблем. Ты ведь так и не сможешь закончить консерваторию здесь… Я самый жалкий трус. Я испортил вам жизнь. Из меня выросло ничтожество, как и говорил папа. Ты имеешь сейчас полное право ненавидеть и презирать меня. Впрочем, ты сразу имел на это право. Я был ужасным братом и теперь даже не исправил своих ошибок. Простите… И, прощай, Хэви. Защити родителей, как сможешь… И главное — береги себя, и не жалей обо мне.» Каждое слово вонзалось в плоть миллиардами осколками стекла. Каждое слово вызывало новую эмоцию. Каждое слово приносило боль. Пазл сложился, но мои мысли продолжали отрицать все написанное красной ручкой… Глаза застилало слезами отчаяния, и я еле сдерживался. Я не начал считать Ди трусом, не разочаровался в нем. Он мой брат, я не хочу, чтобы он умирал, даже если он и натворил много глупостей! Сейчас я ненавидел его только за то, что он попробовал покончить с собой… Неужели он не мог как-то сказать мне обо всем?.. Хотя-бы намекнуть… Мы бы придумали что-нибудь… Смогли бы… Обдумывая все письмо, я сел на кровать рядом с ним и каждые несколько секунд проверял запястье Ди, боясь, что не почувствую пульс, который, как мне казалось, с каждым разом замедлялся. Несколько минут тянулись невероятно медленно, особенно с мыслями, которые давили тяжелым грузом на грудь. Когда в прихожей послышался звонок, я бегом ринулся открывать дверь. В квартиру зашли два парня с носилками и две девушки-медсестры. Одна что-то спрашивала у меня про состояние Ди, а я не мог ничего толком сказать, поэтому отвечал скованно и кратко, а думал лишь о предсмертном письме. Тело Ди подхватили и вынесли на носилках, а я поплелся следом. Когда его положили в машину скорой, я был в полной растерянности, и все, что я мог, так это затуманенно взирать на его неестественно белое лицо, которое казалось даже сероватым на фоне золотистых кудряшек. Опять ожидание. Бесконечное. Я взволнованно теребил кофту — в скорой было холодно, и я и сам мог заболеть, но мне было плевать: мысли были вообще не о том. После того, как мы приехали, всюду замелькали лица врачей, у меня что-то спрашивали, а я не мог сконцентрироваться. Мне даже дали успокоительного, глядя на мой нездоровый вид, и проверили сердцебиение: оно зашкаливало. Я был на грани нервного срыва. От меня наконец отстали, и я, ссутулившись, сидел на скамейке возле палаты, ожидая дальнейших известий. Спустя долгих сорок минут, вышел врач, на носу коророго воорузились круглые очки, и обратился ко мне. — Полагаю, ваш брат, зовут Ди Швагенвагенс, 24 года? — послышался глубокий и низкий голос мужчины. — Да. — ответил я, уже не так дрожа. — При каких обстоятельствах вы его нашли и что было до этого, можете описать подробно? — Ди выходил на улицу, у него поднялась температура… Он пошел в свою комнату. Потом, у него стояла тишина и зашел к нему, увидел на полу… таблетки снотворного. — слегка запинаясь, говорил я. — Он лежал на кровати, я проверил его пульс — он был слабый, нечеткий… — Изменялось ли у него настроение до попытки суицида? Была ли какая-нибудь предсмертная записка? Поверьте, нам нужно это знать. — Нет и нет. — четко соврал я, потому что знал, что наверняка заставят показать ее, а этого я сделать не мог. Выдать Ди как преступника — ужасно. — Он когда-либо принимал снотворное? — Нет… — ответил я, но тут же сам себя перебил, вспоминая, сколько всего я узнал сегодня о Ди, — не знаю. — Вы живете одни, с родителями? — С родителями. — неловко выдавил я. — Вам стоит узнать у них… — задумчиво сказал врач. — В крови вашего брата уже обнаруженно это снотворное. Он принимал его иногда и раньше. Думаю, это началось около десяти лет назад… Родители вам могли и не сказать. Просто, сказывается впечатление, что это не попытка самоубийства. Возможно, ваш брат перепил снотворного. Как вы говорите? У него была температура? В таком порыве он мог схватить и несколько таблеток. Но хочу вас уверить, эти таблетки абсолютно безопасны, даже в количестве, как выпил он, поэтому не беспокойтесь. Хоть у него и довольно слабый организм, он справится. Сейчас у него обычное отравление. Слова доктора вызвали во мне одновременно и чувство огромного облегчения, так и чувство настороженности. Ди и раньше пил снотворное? Зачем? А ведь у Ди были какие-то проблемы лет в тринадцать. Родители могли и не сказать мне. Я был слишком мал. Хорошо, что недалекий врач не подумал, что у Ди психические расстройства. Его бы отправили на лечение к психологу. Не думаю, что он был бы рад таким известиям. — Его можно выписать? — с надеждой спросил я. — Пока нет. — покачал головой мужчина. — Он отоспится еще несколько дней, может, один-два. Снотворное все-таки. Но он обязательно поправится. У меня немного отлегло от сердца. С Ди все будет хорошо… — Можете позвонить, когда он проснется? Он взглянул на меня поверх очков, но потом со вздохом протянул бумажку и ручку, где я начиркал свой номер. — До свидания. Огромное спасибо! — от чистого сердца поблагодарил я, и выходя из больницы, продолжал думать о произошедшей ситуации. Я надеялся, что все наладится… Только придется как-то выкрутиться у родителей… Ну и еще осталось дожидаться полного выздоровления Ди. Я смогу убедить его, что он нормальный брат, и каждый может совершать ошибки… Мы справимся с организацией… С родителями… Справимся со всеми проблемами. В моей душе разгорелся огонек надежды. Мы справимся.