Я не убийца!

Ди.

Свет. Яркий свет и больше ничего. Поднимаю глаза и смотрю наверх, где расплывается сияющий потолок со светодиодными лампами. Кажется, я жив. Коктейль чувств после пробуждения был очень странным. Дополняя друг друга, вместе смешались и разочарование, и некая радость. Я все-таки выжил… Мозг стал потихоньку соображать, и я понял, что нахожусь в больнице. Приподнявшись на локтях, я осмотрел комнату. Рядом со мной прижималась койка с каким-то мужчиной. Я находился в самом углу палаты с уныло-зелеными стенами и маленькими окошками, в которых светило туманное солнце. Сейчас, наверное, время заката, вечер. Сколько я здесь лежал? День, два? Все тело сильно затекло. Глянув на свою левую руку, я увидел тоненькую нить проволоки, по которым струилось бледно-желтоватое вещевство, которое текло в мою вену. И каким же лекарством меня пичкают, интересно… Я лежал еще полчаса, будучи не в силах подняться. Думать тоже очень не хотелось. «Я жив.» — эта мысль все равно продолжала крутиться в голове, сдавливая последние нервы… Как же так вышло… Я же выпил целую пачку… Печалиться или радоваться? Я не знал. И вновь мое незнание давило мне на голову так, что та начала болеть, а в висках запульсировала кровь. Наконец, в палату зашел врач. — Ди Швагенвагенс, вы проснулись! Хотите воды? — доброжелательно заговорил мужчина. — Да, пожалуй. — поразмыслив несколько секунд, ответил я, чувствуя, как в горле бушевала пустыня. Тот вернулся через пару минут со стаканом воды. Поднимаясь в сидячее положение, я жадно хлебнул прохладную жидкость. Сначала врач отключил меня от капельницы, а затем сразу начал звонить кому-то и я невольно прислушался к разговору. Кажется, говорили обо мне. Он звонит Хэви, все понятно… Наверняка, тот сейчас приедет… Я даже не знаю, что говорить ему. Но оправдываться точно уже не буду. И так поступил, как последний трус. Что он сейчас обо мне вообще будет думать?.. В любом случае, я заслужил это… — К вам сейчас приедет ваш брат. — подтвердил мои опасения мужчина, снова подходя ко мне. — Хорошо… Меня выпишут? — спросил я. Наверняка нет. Меня отправят лечиться в психушку. Там мне самое и место. Теперь это мое клеймо на всю жизнь. — Да. — неожиданно сказал он. — Но на некоторое время под опекой младшего брата. Под опекой вроде звучало не так уж и страшно, но Хэви… ох, лучше бы меня упекли в больницу навсегда… Я умру от стыда, смотря на него. Он все прочитал… Он знает, какая я сука, тварь и мразь. Теперь не получилось умереть, нужно жить с этой ношей. Будет ли Хэви со мной вообще общаться? В голове рисовались страшные картины. Я представлял, как Хэви с невероятным отврашением смотрит на меня, выжигая взглядом зеленых глаз. Представлял, как я с позором пытаюсь с ним заговорить, и просить прощения… Теперь я точно осознал, как глупо было умирать и оставлять записку. Мой уход бы ничего не решил. Невероятно. Еще одна очередная ошибка в череду моих жизненных пригрешений… Я думал, и все больше вжимался в койку от собственной жалкости. И даже сейчас, думая об этом, я продолжал ненавидеть себя за блядскую слабость. Что делать… В коридоре послышались шаги. Это он, да?.. Сердце все равно ухнуло вниз, когда в проходе показался Хэви. Он был измучен: под глазами залегли мешки, глаза были красными, а челка поникла сосулистыми прядями. Это из-за меня, черт… Я смотрел, и не мог даже вымолвить «привет». Некоторое время мы просто молчали, как будто виделись первый раз. Так и было. Он не знал всей той грязи, которая таилась во мне. И теперь он сжигал взглядом, но не взглядом презрения: в его глазах будто отражались мои собственные мысли страха и облегчения. Он подошел ко мне и сел на край рядом, всматриваясь в мое лицо, которое тоже явно было не в лучшем состоянии. Снова тишина, такая, что слышно как тикают часы в коридоре. Он подвинулся еще ближе, зеленые глаза находились прямо возле моих. И вдруг, он просто обнял меня обеими руками и… Мы просто одновременно зарыдали. Навзрыв, как девчонки, как в детстве… И я, шмыгая носом, утыкался в его плечо… Это были объятия двух израненных животных. Мы оба — на лезвии ножа… Один из нас чуть не потерял брата, второй, потеряв себя, сделался трусом, не думая о других… Вокруг были люди, которые могли в любой момент проснуться. В любой момент мог зайти врач. Ядовитые стены, окна, дверь смотрели на нас с укором. Но нам было настолько плевать, что мы продолжали задыхаться от слез, выплакивая всю боль, как малые дети… — Не-нав-вижу т-тебя, ненавижу. — дрожа говорил Хэви, исходясь слезами, продолжая обнимать меня за шею, чего я никогда не заслуживал. — М-мы могл-ли в-все решить вместе! Почем-му ты не рассказал мне? П-почему? Ненав-вижу. Я… не хотел, чтобы ты умирал… Почему ты не мог… Были и другие способы… Если бы ты покончил жизнью, я… Я слушал его полувсхлипы, а на глаза все больше и больше наворачивались предательские слезы.  — П-прости… — мой голос тоже хрипел, а руки все крепче хватались за единственную опору в моей жизни. Мы вновь обессиленно молчали. Что говорить? Что мне говорить, если я ожидал всего угодно, только не этого… Я ожидал глаза Хэви, полные отвращения. Я ожидал, что он будет называть меня трусом, глупцом, обвинять меня… Но я не ожидал поддержки… — Ты…когда нибудь… сможешь простить меня за все это?.. — спросил я, отчаянно посмотрев в зеленые глаза, полные слез. — Да… только, пожалуйста, не пытайся умереть… Ди… Мы придумаем что-нибудь, обещаю. — прошептал он. — Пошли домой, пожалуйста. — сказал я, чувствуя как зеленые стены сдавливают меня все больше. Эта комната очень тесная. — Хорошо… — он поднялся, молниеносно стирая ручейки слез. — Подожди, я сейчас, мне надо лишь оформить опеку. После того, как он сходил за опекой, я все еще сидел в палате, молча думая о том, что самое страшное уже позади, хотя впереди еще много припятствий… Что Хэви сказал родителям? Нужно спросить у него, чтобы быть готовым к встрече с ними… Придется говорить правду. Моя ложь уже принесла много боли, да перестану же я наконец совершать ошибки… Потом… Потом стоит попробовать разобраться с этой организацией. Не думаю, что Хэви отпустит меня одного справляться с этим… Эх. Снова подвергать его опасности?.. Он не виновен абсолютно, и ошибки нужно исправлять мне… Вот только как?

Офис.

«Какой же ужасный денек выдался» — недовольно думал мужчина, сидя за столом и постукивая по чашке с недопитым кофе. На столешнице лежали огромные стопки бумаг. «Мне еще этот мусор перебирать…» В дверь негромко постучали. — Входи, Алан. В проходе показался парень с белесыми волосами, которые были уложенны в причудливую прическу. Вид у него был взволнованный и крайне неуверенный. — Господин директор, есть очень плохие новости… — начал он, неловко переминаясь с ног на ногу. «Этого еще не хватало» — мысли мужчины становились все мрачнее и мрачнее. — Выкладывай. — холодно ответил он, готовясь к худшему. — Лидия и Чес… сбежали.