Самый лучший подарок

      Домой Какаши вернулся позже обычного, заглянул в спальню и привычно произнес:       — Снимай штаны, я жду тебя в ванной, — и кокетливо подмигнул.       — Я не в настроении, — тихо отозвался Обито, натянув одеяло на голову.       — Что такое? Заболел? — Какаши подошел ближе, наклонился и чмокнул его в лоб.       — Вроде негорячий.       — Сказал же, настроения нет, — раздраженно отмахнулся Обито, — чего пристал?       — Просто беспокоюсь.       — С чего бы?       — Дурацкий вопрос, — фыркнул Какаши и скрылся в ванной.       Обито закатил глаза и снова спрятался под одеялом. На душе скребли кошки, а в животе ворочался огромный ком. Беззаботность Какаши раздражала, и обида крепла с каждой минутой. Он одновременно не хотел видеть его и всем своим существом тянулся в душевую, где шумела теплая вода, омывая бледную кожу любовника. От чего время еле-еле ползло, сводя с ума.       Наконец, завершив водные процедуры, Какаши снова заглянул в комнату.       — А сейчас как настроение?       «Я готов!» — пронеслось в голове, но вслух Обито ответил:       — Херово.       — Но ты же поужинаешь со мной?       Обито выглянул из-под одеяла и окинул взглядом совершенно голого и влажного Хокаге с раскрасневшейся кожей и мокрыми зачесанными назад волосами. Из-за такой прически взгляд Какаши казался еще более томным, чем обычно. Сердце в груди подскочило, и сладкое возбуждение вызвало знакомое напряжение в штанах. И если бы не та секретарша, совершенно ему не знакомая, и не непозволительно долгие раздумья Какаши о том, что же ей ответить, Обито уже выскочил бы из-под одеяла, прижал Какаши лицом к стене и, задрав одну ногу, трахнул бы его в позе раздавленного таракана. Но тугой комок все еще сидел в горле, потому Обито отвернулся, тихо пробурчав:       — У меня нет аппетита.       В глубине души он надеялся, что Какаши догадается, в чем проблема, залезет под одеяло, прижмется к нему всем телом и тихо прошепчет на ухо, как в том злополучном фанфике:       — Я люблю тебя.       Тогда бы Обито в долгу не остался. Он скрутил бы его в бараний рог так, чтобы член навис над лицом, и трахнул бы его в задницу, предварительно как следует вылизав.       От этих мыслей член гордо поднялся, натянув ткань брюк, и словно стрелка компаса, указал на кухню.       — Вот предатель! — шепотом огрызнулся на него Обито. — Мы туда не пойдем, лежи смирно.       Ужинал Какаши целую вечность. Или это время тянулось невыносимо медленно? Пару раз Обито порывался встать, но отяжелевшее от накатившей депрессии тело не шевельнулось. Перед мысленным взором так и проносились картинки ужина, который он пропускал. Обнаженный Какаши, не удосужившийся даже полотенцем обмотаться, расхаживал по кухне, призывно помахивая членом. Уронил вилку, нагнулся за ней, крепкие ягодицы разъехались в стороны и…       Обито накрыл лицо подушкой, давя рвущийся наружу крик. Бегать голышом после душа — давно сложившаяся традиция. Какаши вовсе не дразнил его. Просто он чертов эксгибиционист и до смерти любит хвастаться блядской серебристой дорожкой волос, протянувшейся от мошонки до пупка. А Обито ужасно любит ее облизывать и не только ее. Вот и весь коварный план, но чертовски действенный. Прокачивает выдержку не хуже жестоких тренировок.       Сила воли не подвела. И пусть член даже и не думал опадать, с постели Обито так и не поднялся.       Покончив с ужином, Какаши вернулся в спальню, взял с полки книгу Джирайи и улегся на кровать поверх одеяла. Развратно раздвинул ноги, закинул одну руку за голову и принялся за чтение, время от времени мерзко похихикивая. Такая развязность в поведении прельщала Обито не меньше заветных признаний в любви. Чем дольше длились их отношения, тем более прозрачными становились рамки приличия, когда они оставались наедине.       Не сдержавшись, Обито выглянул из-под одеяла, окинул взглядом обнаженное тело любовника и обнаружил бодро стоящий член. На нежно розовой головке набухла капелька смазки и блестела, словно страза. Окончательно потеряв контроль, Обито придвинулся вплотную, обнял Какаши за талию и уткнулся носом в подмышку. Какаши глубоко и резко вздохнул. Прозрачная капелька увеличилась, сорвалась с головки члена, на мгновение зависла над блядской дорожкой и, в конце концов, исчезла в серебристых волосках. Какаши положил книгу на грудь и ласково потрепал Обито по волосам.       — Чего ты сегодня такой грустный?       Обито коротко пожал плечами. Сил говорить не было. Он даже представить боялся, как глупо прозвучит вопрос: «Ты меня любишь?» Ему же не двенадцать лет, чтобы выдавать нечто подобное. Да и спрашивать такое у любовника, жаждущего горячего траха, все равно что спрашивать у голодающего, любит ли он жаренную курочку.       Какаши убрал книгу на прикроватную тумбочку, сполз по кровати ниже, еще шире расставив ноги, и погладил Обито по щеке.       — Может, я смогу тебя развеселить?       Обито коротко пожал плечами, но предательская улыбка все же наползла на лицо. Пришлось срочно ее маскировать. Обито не понаслышке знал, что игнорирование проблемы не есть ее решение. И пусть сейчас Какаши донельзя возбужден, это еще не значит, что он с ним счастлив.       Прочистив горло коротким покашливанием, Обито напустил на себя серьезный вид и спросил:       — Ты хочешь разъехаться.       Какаши опешил. Побледнел, дернул левым глазом и плотно сжал губы, а после, с трудом разомкнул их, словно сопротивляясь супер клею:       — С чего ты это взял?       — Ну… — Обито почувствовал себя неловко от такой бурной реакции и, намереваясь сгладить конфликт, любовно погладил стремительно опадающий член Какаши.       Какаши в свою очередь довольно резко убрал его руку.       — Подожди, у нас тут, похоже, серьезный разговор начинается.       — Что? Нет, — уклончиво протянул Обито, — ничего серьезного, просто…       Но уклониться от острого взгляда Шестого Хокаге не удалось, и он мгновенно почувствовал себя идиотом, разворошившим осиное гнездо. Но что за осы прятались в лабиринте эмоций Какаши, не мог даже представить.       — Просто что? — резко спросил он. — Я тебе надоел?       — Нет! Я просто хотел сказать… — негодуя, начал оправдываться Обито.       Какаши поднял руку, требуя тишины, встал с кровати и поспешно натянул трусы.       — Я догадываюсь, что именно ты хочешь сказать.       — Да куда ты? — Обито совсем растерялся и словно школьница захлопал глазами.       И тут Какаши резко развернулся, ткнул пальцем в его грудь и почти прокричал:       — А ну говори, кто она!       — Кто?       — Не прикидывайся, я сразу все понял, — рыкнул он и схватился за голову, отрешенно бормоча:       — Вот почему ты так странно себя ведешь. Не пристаешь по утрам, кофе мне сделал. Это из чувства вины, да? — На его глаза навернулись настоящие слезы, с ресниц не сорвались, но тускло засверкали в лучах еще не севшего солнца. — С кем ты переспал?       — Ни с кем я не спал, ты чего? Дело ведь не в этом…       — Ты хочешь бросить меня, да? Я так и знал, что этим все закончится. Гай говорил: не связывайся с натуралами. Все вы одинаковые. Наиграетесь с новинкой и начинаете от скуки волочиться за каждой юбкой. Не мог подождать еще неделю? У меня ведь день рождения скоро. Да и на что я надеялся? Наверняка ты забыл или забил вообще.       — Ничего я не забил! — вспылил Обито. От обиды он едва не захлебнулся, но где-то в глубине души поднялось очень приятное чувство удовлетворения от того, что Какаши тоже параноит на их отношения. — Просто твоя секретариса…       — Моя секретариса? — Какаши выпучил глаза и с размаху влепил Обито затрещину.       — Моя секретариса! Ты совсем охренел? Тебе что, баб на улице мало?       — Да я не то имел в виду… — Обито повысил голос, а потом внутри что-то щелкнуло, он вытаращил глаза и яростно ткнул в Какаши пальцем. — А ты чего так из-за нее завелся? Ты что сам ее трахаешь?       — Спятил? Я голубой, как твоя футболка! Да я в жизни ни одной женщины не трогал. Не переводи стрелки! Хочешь свалить к моей секретарисе, собирай вещи и проваливай! Окончательно потеряв самообладание, Обито выскочил из кровати.       — Вот так, значит? Ладно! Нашел повод выгнать меня из дома? Хорошо, я уйду.       Он вытащил из шкафа походный рюкзак и начал запихивать в него вещи, не разбирая, какие принадлежат ему, а какие Какаши.       — Видишь, я собираю вещи!       — Собирай-собирай, — скрестив на груди руки, подбодрил Какаши.       — Собираю, — Обито подошел к столу, вытащил ящики и перевернул их, высыпая содержимое в рюкзак. Половина мелких безделушек посыпалась на пол, но и внимания не обратил, продолжая сверлить Какаши гневным взглядом. — Видишь, все собираю! — он прошел в ванную, сгреб с полки гигиенические средства, щетки и бритвы. — Собираюсь! — крикнул он громче, чтобы оставшийся в комнате Какаши смог его услышать. — И ухожу!       Он вернулся в спальню с рюкзаком на перевес и повторил:       — Все, я собрался и сейчас уйду. Но знаешь, что, — он снова ткнул пальцем в теперь уже бывшего любовника, — если тебе так не терпелось вышвырнуть меня, мог бы просто ответить «да» на заданный вопрос, а не устраивать скандал с обвинениями. Да я за два года ни разу тебе не изменил и не собирался! Но раз уж ты так хочешь следовать советам Гая, иди к нему и живи с ним. Уж он-то точно стопроцентный педик! А я ухожу, — Обито гордо задрал голову и нарочит медленно поволок рюкзак по коридору. — Видишь? — крикнул он у порога. — Я совсем ухожу и не вернусь больше. Навсегда ухожу!       Обито положил руку на ручку двери и замер. Сердце билось в груди как безумное. Он совсем не хотел куда-то идти, затеял этот разговор совершенно с другой целью и всей душой желал, чтобы Какаши его остановил.       — Я, правда, уйду сейчас! — крикнул он в последний раз, отчаянно ища причину задержаться еще хоть на минуту, но не найдя таковой был вынужден открыть дверь.       — Закрой немедленно, — послышалось за спиной.       Обито скрыл вздох облегчения, напустил на себя обиженный вид и неторопливо обернулся.       Какаши стоял перед ним в одних трусах с сердечком на опавшем члене и прижимал ладонь к сердцу.       — Прости меня, пожалуйста, не знаю, что на меня нашло. Я совсем не хочу, чтобы ты уходил. Не хочу разъезжаться. С чего ты это взял вообще?       — А с чего ты взял, что я сплю с твоей секретарисой? — парировал Обито, чуя, как право властвовать и обижаться постепенно перебирается в его руки.       — А с чего ты о ней заговорил?       — С того, что я звонил тебе сегодня, а она нагрубила мне и бросила трубку. И ты не перезвонил потом. Тебе что, вообще плевать, что тут со мной происходит?       — Нет! Конечно, нет.       — А когда я пришел к тебе, она заявила, то неплохо бы вышвырнуть меня из дома, потому что я, видите ли, для тебя опасен!       — Она тебе так и сказала?       — Это она тебе сказала.       — Ты подслушивал?       — Случайно услышал! И то, как она это говорила и то, как долго ты думал прежде, чем ответил.       — Но я же ответил!       — Слишком долго думал!       — Я устал! — принялся оправдываться Какаши, все больше повышая голос. — Работа скотская, да еще и праздник этот дурацкий. А ты совсем меня не жалеешь!       — Жалею! А ты меня на этой почве в изменники записываешь. Мол, я из чувства вины тебя по утрам не трахаю и кофе завариваю!       — Прости…       — И где это ты после работы сегодня задержался?       — В приюте, фотосессию с детьми для местной газеты проводили. Мол, конкурс и все такое.       — А почему ты меня тогда прогнал?       — Я думал, ты хочешь уйти!       — А ты не хочешь, чтобы я ушел?       — Конечно, нет!       — Почему? — совсем обнаглев, требовательно спросил Обито и для наглядности притопнул ногой.       — Что значит, почему? — оторопел Какаши.       — Почему ты хочешь, чтобы я остался?       — Потому, что люблю тебя, ты же знаешь!       Одержав сокрушительную победу, Обито бросил рюкзак на пол и бросился на Какаши. Прижал его к оклеенной цветочными обоями стене коридора.       — Ну и напугал же ты меня, — выдохнул он, глядя в глаза Какаши. Тот покраснел, как шаринган, и потянулся к нему губами. Обито с жадной яростью ответил на поцелуй.       — В постель? — с придыханием спросил Какаши, оторвавшись от губ любовника.       — К черту постель.       Обито резко развернул его лицом к стене, опустился на колени и медленно приспустил трусы Какаши так, чтобы натянувшаяся ткань по-прежнему скрывала напряженный член. Нежно прикоснулся губами к правой ягодице и шлепнул ладонью по левой. Какаши томно ухнул, выпячивая зад. Раздвинув округлые половинки, Обито широко открыл рот и облизал туго сжатую дырку.       — В тумбочке есть смазка, — с блаженным придыханием проговорил Какаши.       — К черту смазку, я сам тебя, как следует, смажу.       Обито еще раз шлепнул его по заднице и, услышав довольный вздох, повторил действие. Собрал во рту побольше слюны, плюнул на пальцы и растер нежную кожу между ягодицами. Надавил пальцем, проникая внутрь.       Какаши застонал и еще больше выпятил задницу, насаживаясь на палец любовника. Обито резко отдернул руку, поднялся, схватил его за волосы, притянул к себе и томно прошептал на ухо:       — Не спеши, я все сделаю сам, — он облизал его шею и прикусил мочку уха. Какаши покорно расслабился, с трудом контролируя сбившееся дыхание.       — Трахай меня, как хочешь.       — Ты весь мой? — спросил Обито, лаская пульсирующую от возбуждения дырку. Еще раз плюнул на руку и ввел сразу два пальца.       — Весь твой…       — Тогда заткнись, — несколько раз толкнув пальцы внутрь, Обито резко вытащил их, просунул руку между ног Какаши и крепко сжал яички. — Я тебя так выдеру, имя свое забудешь.       Какаши дернул задницей и непроизвольно толкнул бедра вперед. И еще раз, и еще. Член в штанах Обито заныл от напряжения. Не выдержав давления, он отпустил яйца любимого, поспешно расстегнул ширинку и приспустил штаны. Прижался головкой члена к нежной коже между ягодиц и старательно растер выступившую смазку, но ее было недостаточно. Тогда он снова опустился на колени и принялся жадно вылизывать задницу Какаши. Язык то и дело проваливался в растянутую дырку, а член все больше набухал. Ноги Какаши задрожали — дурной знак. Он вот-вот кончит, а Обито еще даже не начал.       Поднявшись, он вжал Какаши в стену. Розовый член скользнул по шершавым обоям, и его хозяин застонал в мучительном нетерпении. Обито задрал его ногу в сторону. Полные округлые ягодицы разъехались, растянутая сотней горячих ночей дырка призывно краснела на фоне розовой кожи. Обито прижался к ней головкой своего члена и медленно вошел. Какаши охнул, и Обито толкнулся глубже, потом еще и еще, тихо вздыхая от удовольствия. Перед глазами заплясали темные звездочки, внизу живота разливалось жгучее, сводящее мышцы, тепло.       С каждым новым толчком Какаши все громче стонал. Его розовый член терся о прохладную шершавую поверхность обоев, руки царапали цветочный рисунок, и капельки пота катились по вискам к подбородку.       Удовольствие нарастало с каждой секундой, низ живота горел, напряженные мышцы ягодиц перекатывались под влажной кожей Обито в такт ускоряющимся фрикциям. Тяжелое дыхание все чаще срывалось на хриплый стон.       Он хотел проникнуть еще глубже, до самых яиц. Схватил Какаши за бедра и прижал к себе, насаживая до основания. Яркая вспышка удовольствия едва все не закончила, но он сдержался, закусил губу и, отвлекаясь на боль, еще раз насадил Какаши на член.       С третьим толчком Какаши вскрикнул. Головка его члена ткнулась в стену, и белая сперма размазалась по обоям. Обито быстрее задвигался внутри. Предоргазменный жар напряг мышцы живота. Еще толчок и еще. Голова закружилась от запаха пота и спермы. Он крепко вжал стонущего любовника в стену и кончил, протяжно охнув.       — Обалдеть, — тяжело дыша, проговорил Какаши. — Это было круто.       — Это еще не все.       Обито отстранился. Обмякший член бессильно ударился о яички, но он знал, что пробудет в этом состоянии недолго. Повторная волна возбуждения, взбудораженная внезапно пришедшими в голову фантазиями, уже захватила разум. Он снова опустился на колени и раздвинул задницу Какаши. Растраханная дырка сжималась в посторгазменных судорогах, выталкивая сперму. Довольно улыбаясь, Обито протолкнул в нее сразу три пальца, еще больше растягивая. С размаху шлепнул по напрягшейся половинке, протолкнул внутрь мизинец и надавил большим пальцем на копчик. Вздернул зад Какаши вверх, держась за розовое нутро, словно за ручку на сундуке.       Какаши жалобно заскулил, прижавшись щекой к стене.       — Вот теперь можно и в постель, — скомандовал Обито и, не вынимая пальцев, в раскоряку повел его в спальню, бросил на кровать, резко выдернув руку, перевернул на спину и задрал колени к ушам.       Растянутая донельзя дырка раскрылась навстречу. Обито сложил пальцы конусом и трахнул его рукой. Пальцы быстро скрылись внутри, а спустя мгновение спряталась вся кисть руки.       Какаши кричал, хватаясь за собственные ноги. В уголках глаз выступили крохотные капельки слез, но остановиться он не попросил. Ослабший член снова набух, розовая головка уперлась в живот, попав в пупок, словно в лунку.       Обито нежно укусил его за задницу, поставил смачный алый засос, не прекращая движения рукой, проникая все глубже и все больше ускоряясь, и старательно вылизал яички. Но стоило ему прикоснуться к пульсирующей жилке налившегося кровью члена, как Какаши изогнулся и кончил, забрызгав себя спермой.       Обито осторожно вытащил руку, вытер ее о простынь и улегся на Какаши сверху, нежно поцеловав в висок.       — Как ты, пупсон?       — Хорошо, — шепнул Какаши, обвив руками его шею.       — Выдержишь еще один заход?       — А то, — губы Какаши растянулись в кошачьей улыбке.       Обито уткнулся членом в растянутую дырку и резко вошел, заставив его снова блаженно стонать.       Какаши уснул первым, сразу после третьего оргазма, удобно устроившись на плече Обито. Сам Обито долго не мог заснуть. Он мусолил в голове недавнюю, казалось бы, ушедшую в историю ссору, и никак не мог понять, что его так смущает. Помнилось, как-то давно он слышал, что самые ревнивые люди — изменники. И подумал, что Какаши неспроста заподозрил его в неверности, но сразу отринул эту мысль.       «Нееет, он бы не стал, — мысленно убедил себя Обито, — сегодня мы точно выяснили, что любим друг друга, а не просто трахаемся. Ну, или трахаемся любя».       Обито мысленно хохотнул забавной мысли и окончательно успокоился. Не стал бы Какаши ему изменять да и некогда ему, наверняка просто перетрудился.       Ласково чмокнув спящего возлюбленного в лоб, Обито закрыл глаза и спокойно уснул.