Welter

Когда город наконец засыпало снегом, Синдзи жил в промежутке между двух самых напряжённых концертов в своей жизни – до этого момента. "Ещё один раз, и я свободен", – повторял он про себя мантру, уворачиваясь от замёрзших луж на асфальте. Через несколько дней начнутся новогодние каникулы, тогда он сможет направить всё своё напряжение на подготовку комнаты для Аски. Как же приятно быть занятым, когда нет времени на личные дела. Впрочем, если бы ему предстояло мучиться с учёбой и обычной жизнью, он предпочёл бы без второго. Он шёл домой из консерватории, когда увидел афишу, сообщающую про очередное рождественское мероприятие. Если бы не душевное смятение, он пошёл бы дальше. Разумеется. "При чём тут музыкальные шкатулки?" – Спросил сам себя Синдзи, набирая время и место в телефоне. Можно с уверенностью сказать, что он облажался, так как начал накапливать идеи для свиданий в голове. "Свидания", – мрачно подумал он. Ещё одна из его любимых тем. Он хотел бы сказать, что у него случился нервный срыв по этому поводу. Ему было бы гораздо лучше, если бы он позже мог сказать: "Ох, это был такой шок, мой мир просто перевернулся, а из первичного красного моря смерти на меня смотрел гигантский безглазый череп". Но, конечно же, этого не произойдёт. Слушая и записывая лекцию в классе, его осенила маленькая, яркая, совершенно несвязная мысль о том, что он каким-то образом влюбился; справедливый итог учебного опыта. В этот момент паника была бы вполне понятна. "Ну, да, – вместо этого была совсем неутешительная реакция организма. – Рад, что всё прояснилось". Возможно, он знал это с самого начала. Не то, чтобы он знал много о симпатии к людям. Синдзи не мог подавить забытое воспоминание о том, как Аска впилась в его рот своим собственным, заявляя, что это его первый поцелуй. Синдзи сначала подумал, что это своеобразный выпад в его сторону, он мог бы поспорить с ней и победить. Так, ладно, Аска забрала его первый и единственный поцелуй в средней школе. Синдзи не мог сказать, что почувствовал что-то большее, кроме лёгкой зубной боли, но кто знает. И всё же, какое-то время она ему нравилась, странно и изощрённо. Ему нравилась Рей, которая не обращала на него внимания, что, по мнению Синдзи, так и должно было быть. Но сейчас... сейчас всё было по-другому. Предполагал он. Спустя несколько попыток вогнать себя в панику – и как это раньше удавалось? – Синдзи решил, что это не имеет значения. Если паника доберётся до внутренностей и заставит целыми днями прятаться в кровати, то ничего страшного, каникулы почти наступили. Однако в данный момент он не мог не быть обеспокоенным и удивленным тем фактом, что ему кто-то нравится. В каком-то смысле это было неизбежным. Казалось, что он давно ожидал, когда это произойдёт. Ещё раз поморщив лицо, спрятанное синим шарфом матери, от постера, он повернулся и пошёл домой. У него ещё есть время игнорировать это, пока он планомерно ломает своё тело виолончелью. Каору: Можешь посмотреть соль мажор Баха для фортепианного дуэта? Синдзи выжил, но пока он жив, то будет уверен в том, что оставил половину своей души в университете и своей виолончели. Он лежал в постели, когда пришло сообщение, и не мог заставить себя подойти к компьютеру, даже если бы от этого зависела вся его жизнь. Синдзи: Я думал, мы решили, что Бах немного жёсткий... Он пробовал. Что ему ещё оставалось делать? Он вернулся домой с последнего концерта в этом году и направился к гостевой комнате, решив приготовить постель Аске. Потом он направился в свою комнату, упал на кровать и отдыхал в райской тишине, пока не зазвонил телефон. Или пока его кузены не вернулись, незадолго до этого. Почему они вернулись так рано? Сейчас только полдень. Каору: Думаю, мы справимся. Если хочешь, я могу кое-что поправить в листах. Синдзи покосился на свой телефон и оторвал голову от подушки. Синдзи: У тебя так много свободного времени? Он ответил немедленно, фактически подтвердив сомнения. Каору: Может быть. Каору: На самом деле не совсем. Табрис и я попытались украсить комнату и рождественскую ёлку, но это оказалось более сложной задачей, чем мы думали. Так что теперь мы сидим на коробках с украшениями и уклоняемся от наших обязанностей. Синдзи нельзя было винить за это, но он начал медленно опускать голову на подушку, лежав таким образом до тех пор, пока не выкинул образ Каору из головы. Это уже слишком. Синдзи: Тебе помочь? Ответом была тишина. Это были самые долгие пять минут в его жизни, и пока он ждал ответа, то почувствовал, как вся паника, которая не выдавала себя последние несколько дней, поднималась в животе. Наверное, он зашёл слишком далеко. В руке непринужденно завибрировал телефон. Каору: Давай. Сейчас напишу адрес. Спустя 40 минут, надругавшись над Гугл Картами, Синдзи стоял перед двенадцатиэтажным жилым комплексом. Снег прекратился, из-за чего было ужасно холодно; лицо замерзло, ноги тоже, он не чувствовал пальцев, руки готовы были оторваться, держа коробку, купленную в ближайшей пекарне. Ему было неудобно идти с пустыми руками; он даже купил небольшой пакет кошачьего корма, просто на всякий случай. Он подумал, живёт ли Каору один. Судя по нему, так оно и было. Он поднялся на лифте на шестой этаж и сразу же нашёл дверь. Ему всё ещё было холодно, только теперь ещё всё болело. Каору открыл дверь, и первое, что почувствовал Синдзи, был порыв тёплого воздуха, пахнущего ванилью и печёными яблоками. А затем услышал Чайковского на малой громкости. – Добро пожаловать, – Каору сделал несколько шагов назад, чтобы пропустить Синдзи, и закрыл дверь. Всё было таким тёплым, или это, вероятно, его опасная температура тела. Синдзи осторожно отдал коробку Каору. – Хм? Ах, спасибо, – он отошёл, давая Синдзи достаточно места, чтобы снять одежду. – Извини, что так внезапно, – сказал Каору, будто он заставил Синдзи прийти. Ну, не совсем. – Ты ел? Я кое-что готовил. Ох, у тебя закончились занятия? Что-нибудь ещё осталось? Синдзи молча снимал шарф, давая Каору выговориться. – Закончились этим утром, – ответил он, положив шарф рядом с пальто и снимая ботинки. Он сделал несколько осторожных шагов по деревянному полу, пока не добрался до мягкого оранжевого ковра, который был намного лучше для его замёрзших ног. – Ты наверняка устал, – Каору бросил на него обеспокоенный взгляд, оставил коробку на столе и сократил расстояние между ними. Он стряхнул иней с волос Синдзи и указал на маленький серый диван. – Сядь сюда. Я принесу тебе попить что-нибудь тёплое. Не имея никаких вариантов, Синдзи подчинился. Сев на мягкий диван, он осмотрел квартиру. Здесь была только одна комната, которая оказалась меньше, чем он ожидал. Она была разделена на двое: с одной стороны диван, кровать с коробками и обёрточной бумагой на ней, сравнительно большая рождёственская ёлка, а с другой – маленькая кухня, за которой стояло множество книжных полок разной формы, длины, цвета, отчего комната казалась переполненной и живой. Всё казалось немного хаотичным, но с приятной энергетикой, и Синдзи удалось вдохнуть свободно. Каору вернулся с двумя разноцветными кружками и поставил их на маленький кофейный столик рядом с собой. – Я немного поторопился, но должно быть нормально. – Его волосы были взъерошены сильнее, чем обычно, и он был одет в простой бледно-бирюзовый свитер без узоров. Синдзи стало интересно, где он хранит свою одежду. Когда он поднёс кружку к губам и попробовал напиток, то решил, что всё, через что он прошёл сегодня, того стоило. – Как вкусно, – выдохнул он, возможно, это прозвучало слишком удивлённо, потому что Каору усмехнулся и сел рядом с ним. – Какое облегчение. У меня полный горшок этого, и я боялся, что пропадёт, – признался он и тоже попробовал. Он издал одобрительный звук и откинулся на спинку дивана. Синдзи бы сделал то же самое, но высматривал кошку. – Хочешь увидеть Табрис? – Спросил Каору и вскочил с дивана, чуть не расплескав свой напиток. "Ему нельзя нервничать", – подумал Синдзи и смущённо кивнул. – Минутку, – Каору поставил кружку и подошёл к полуоткрытой двери слева от них. – Она любит спать на вешалке для полотенец, – услышал он, а затем увидел Каору с большой, серой кошкой в руках. Это была самая большая кошка, которую Синдзи когда-либо видел, а мягкий, длинный мех придавал ей почти мифический вид. – А-а, – безвольно сказал он, когда Каору подошёл к дивану, Табрис громко мурлыкала у него на груди. – Она выглядит устрашающе, но даже не знает, как пользоваться когтями, – сказал ему Каору, улыбаясь и поглаживая большую голову кошки. Синдзи сделал ещё один глоток горячего напитка, хотя бы для того, чтобы взбодриться. – Извини, если много кошачьей шерсти, – он бросил на него извиняющийся взгляд, Синдзи покачал головой, поставив кружку и немного повернувшись к ним. – Я не возражаю, – уточнил он и пристально посмотрел на Табрис, пока она не открыла свои ярко-голубые глаза и посмотрела на него в ответ. – Эм. – Она так уютно устроилась на груди Каору, что Синдзи не понимал, ревнует он, или боится. Тем не менее, он протянул руку, чтобы коснуться её меха. – Я никогда не видел на тебе кошачьей шерсти, – он посмотрел на Каору, как только его поглаживания перешли в постоянный темп. – Я держу всю свою одежду плотно запертой в ванной, – усмехнулся Каору, поглаживая слегка потемневшие ушки кошки. Её большие серые лапы слегка мяли его свитер. – С учёбой всё в порядке? – Да. – В данный момент было несколько вещей, с которыми у Синдзи не было всё в порядке. – Я рад, что начались каникулы. Каору что-то промычал в знак согласия и слегка помассировал лапы Табрис. Синдзи узнал мелодию "Танец сахарной феи" на заднем плане. Каору начал поглаживать кошку по всей длине, отчего кончики их пальцев несколько раз коснулись друг друга. Синдзи немного волновался гладить кошку по животу; он слышал истории. – Итак, украшения, – сказал Каору, чем отвлёк Синдзи. Он указал головой на коробки, лежащие на полу и кровати. – У меня есть плохая привычка – расставлять оставшиеся по дому после ёлки. – Он вздохнул и снова посмотрел на кошку в руках. – А Табрис любит их сбивать по несколько раз в день. – Чем я могу помочь? – Синдзи отдёрнул руку, поняв, что Каору гладит её на автомате, тем самым заключая в объятия. Он взял кружку, чтобы не чувствовать себя не в своей тарелке. – Думаю, мы начнём с дерева, – задумчиво произнёс Каору. Оглянувшись через плечо, он увидел кое-что ещё. – Опять идёт снег. Во второй половине дня Каору налил им ещё этого варева, – которое, как он позже признался, был безалкогольным гоголь-моголем, – сейчас он напевал "Слава в вышних Богу" и развешивал серебряных ангелов на ветви дерева. Синдзи был менее весёлым, распутывая гирлянды. Табрис уже какое-то время обвивалась у его ног. – Ты куда-нибудь поедешь зимой, Синдзи? – Каору остановился, чтобы вытереть кофейный столик и подвинуть его поближе к дереву. Синдзи наблюдал, как он вешает серебряную звезду на верхушку ёлки, иногда поглядывая на скользкий пол и свои ноги в носках. – Нет, я- – он внимательно смотрел, как Каору невредимым спускается на пол. – Я останусь здесь. Мои тётя и дядя – эм, я живу с ними – вероятно, куда-нибудь поедут на Новый год. Но ко мне, э-э, приедет подруга, поэтому я остаюсь с ней. – Он уставился на свои ноги, откуда Табрис внимательно наблюдала за ним. Она, наверное, тоже думала: "Почему ты так много болтаешь?" – Хм, неплохой способ провести каникулы, – Каору оценил рождественскую ёлку и забрал гирлянды из рук Синдзи. Он выглядел непринужденно. Стараясь не наступить на лапы Табрис, Синдзи сел на ковёр, придвинул к себе коробку и начал её распаковывать. – А ты? – Спросил он, вытаскивая маленького оленёнка. Табрис протянула к нему лапу так тихо, что Синдзи взвизгнул, когда та коснулась его руки. Каору по сигналу повернулся и хихикнул от открывшегося перед ним зрелища. – Это её любимое, – пояснил он и отвернулся, – я тоже остаюсь. Синдзи разместил оленя у себя на коленях, чтобы тот не пострадал, и вытащил мягкого снеговика. Табрис с любовью трогала его за руку, время от времени переключаясь на ногу. – Может быть, ты сможешь навестить меня ещё раз на Рождество, – сказал Каору, закончив с гирляндой и начиная обыскивать остальные коробки в поисках оставшихся. – Если ты не занят, – сказал он, склонившись над коробкой, а Синдзи склонил голову набок, безуспешно пытаясь разглядеть его лицо. – Я не буду занят, – попытался пренебрежительно сказать он, собирая всё новые и новые вещи на коленях. – Обычно от меня требуется только готовить и запирать дверь на ночь, так что... Каору посмотрел на него, взъерошенные волосы упали ему на лицо, и улыбнулся. – Тебе нравится готовить? – Иногда, – Синдзи пожал плечами. Он слишком поздно заметил, что Табрис пропала, а потом почувствовал, как что-то давит ему на спину. – Чт-что она делает? Покачав головой, Каору опустился перед ним на колени и наклонился, чтобы взять кошку, которая поднималась по плечам Синдзи. Снова запахло стиральным порошком, и Синдзи неосознанно схватился за край свитера Каору. Он в ужасе отпустил его, как только Каору уселся перед ним и стал поглаживать Табрис. – Думаю, ты уделил ей недостаточно внимания, Синдзи, – с насмешливым осуждением в голосе сказал Каору и украдкой улыбнулся Синдзи. Синдзи только выдавил скептическую улыбку и посмотрел на Табрис. Кошка отвернулась, не впечатлившись, и он поднял брови, что заставило Каору рассмеяться. – Подержи её минутку, – сказал он, всё ещё весёлый, положив её на руки Синдзи и встав с пола. – Пойду посмотрю, как там на улице. Снег уже идёт несколько часов. Он вышел на балкон, оставив Синдзи с несколько килограммовой пушистой мурлыкающей кошкой на руках. Он посмотрел на неё, но вблизи она выглядела более устрашающей, поэтому он начал практиковаться в поглаживаниях, Синдзи гладил её голову и спину, а она в ответ мяла ему грудь. – М-м, – Каору посмотрел на него с извиняющейся неловкостью, когда вернулся. На его волосах таяли крупные снежинки. Синдзи предположил худшее. К счастью, он ошибся, но дороги выглядели не очень хорошо, а солнце уже зашло, поэтому он решил уйти, пока не так поздно. Ему показалось, что он услышал первое мяуканье Табрис, когда Каору взял её из рук и осторожно положил на диван. Это было настоящим доверием, если оно вообще было. – Спасибо, что пришёл, – улыбнулся ему Каору, когда они стояли в дверях. Он не знал, что сказать на спасибо. Синдзи поднял плечи, опустил их и тоже улыбнулся. – Было приятно побывать здесь. – Сказал он, прежде чем успел подумать. Видимо, это была хорошая идея, так как лицо Каору потеплело, он оглянулся назад, туда, где они развешивали гирлянды. – Табрис хорошо провела время. Думаю, теперь мне придётся смотреть, как она дуется. Синдзи издал короткий смешок, и взгляд Каору вернулся к нему. – Тогда я вернусь, – сказал он, затаив дыхание без причины. Каору кивнул. – Будь осторожней, – и наклонился немного в сторону; Синдзи понял, что он только что хотел поцеловать его в щёку, но его лицо всё же последовало за движением, и теперь они смотрели друг на друга, их лица были так близко, что всё размылось. Каору остановился, глядя в глаза Синдзи, а Синдзи не был уверен, что должен делать, но всё равно поднял дрожащую руку к лицу Каору, как только они сократили расстояние между собой. Было очень близко; он никогда не был так близко к кому-то, а его рот не мог закрыться, когда они осторожно, но намеренно, целовали друг друга. Он даже не осознавал, что желал этого, пока это не случилось. Он подрагивал от каждого движения, но, возможно, дело было не только в нём. Синдзи поднял другую руку, чувствуя, как волосы Каору проходят сквозь пальцы, а другой рукой он мягко надавливал на челюсть каждый раз, когда боялся, что тот отстранится, или когда чувствовал необходимость заземлиться. Он почувствовал, как одна рука Каору мимолётно погладила его подбородок, надавив на шарф, а другая легла на его руку. Может быть, оно и к лучшему, что Синдзи не понимал реальности происходящего, пока они не остановились, влажные губы всё ещё соприкасались, но не прижимались к друг другу. Может быть, так было лучше – медленно останавливаться, как при спуске с холма, чтобы не упасть с головой в неизвестность. Они оба осторожно отступили, наблюдая друг за другом, просто чтобы узнать, убежит ли другой, чтобы убежать тоже. Но никто этого не сделал. Каору сжал губы, за чем Синдзи наблюдал более пристально, чем ему хотелось, и неуверенно улыбнулся. – Уверен, что не хочешь остаться на ещё одну чашку... ну, чего бы там ни было? Синдзи покачал головой и сделал судорожный вдох, в итоге снова рассмеявшись. – Нет, меня... меня занесёт снегом. Каору вторил его смеху. – Тогда ладно. Будь осторожнее.