Credendo vides

      — Выходите, мисс Грейнджер.       Она едва удержалась от того, чтобы демонстративно посмотреть на часы.       Двадцать минут. Двадцать чертовых минут они не могли починить лифт. Зачем, спрашивается, использовать изобретение магглов, если у вас оно, даже напичканное магией, постоянно ломается? Или это был ее злой рок — застревать в лифте между этажами Министерства вот уже который раз за год?       Как бы то ни было, она опаздывала на важное собрание. В том, что оно важное, Гермиона не сомневалась — иначе его не проводили бы в Отделе Тайн.       На самом деле, не застрявший лифт был причиной ее раздражения — Гермиона ужасно нервничала. Она работала в Министерстве без малого шесть лет. После школы сразу же отправила свои рекомендации и результаты ЖАБА в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними — ей хотелось продолжить деятельность Г.А.В.Н.Э. в более серьезных — министерских — масштабах. Но ее бумаги по какой-то причине были переданы в Отдел магического правопорядка, а сама она в какой-то момент обнаружила себя сидящей напротив мистера Уизли — начальника этого отдела.       — Гермиона, для нас твое участие в работе нашей службы будет просто неоценимо! Подумай сама: Сектор по борьбе с незаконным изобретением магглов нуждается именно в тебе. Ты могла бы не просто пресекать противоправную деятельность, но и собирать материалы о том, чего не хватает магическому обществу, что они ищут у магглов. И мы, таким образом, могли бы удовлетворять нужды населения…       Она молча слушала и кивала. Ну да, это важная работа. Серьезная работа.       — К тому же, — продолжал мистер Уизли, — на одном с тобой этаже будет находиться Штаб-квартира мракоборцев. Сможешь видеться с Роном и Гарри.       Это был весомый аргумент, и Гермиона согласилась.       Не учла она двух вещей. Во-первых, времени на друзей у нее просто не оставалось. Во-вторых, никто, как и раньше, не воспринимал Сектор всерьез. Конечно, для нее не имело никакого значения, кто и что думает. Она-то понимала, что делает очень важную работу. Но где-то глубоко внутри ей хотелось большего признания.       И вот теперь ее позвали на совещание в Отдел Тайн. Может быть это значило, что ее хотят продвинуть по службе? Например, в Отделе открылась новая должность. И она — лучший кандидат. Возможно, руководство оценило ее успехи в борьбе с взбесившимися чайниками и швейными машинками — убийцами.       А она опаздывает. Вот так нелепо и глупо.       Гермиона помнила длинный коридор, по которому теперь почти неслась — он ничуть не изменился с их пятого курса. А у двери в самом конце уже стоял один из секретарей Кингсли Бруствера — Министра Магии. Во взгляде молодого человека читалось осуждение.       — Лифт сломался, — сказала она вместо приветствия.       Юноша молча кивнул и пустил ее в первую комнату. Гермиона растерялась прямо как девять лет назад: круглое черное помещение, множество дверей. Никаких подсказок.       — Зал совещаний, — раздался за ее спиной голос секретаря.       Двери без опознавательных знаков закружились хороводом, и от их движения на Гермиону накатила легкая дурнота. Она прикрыла на мгновение глаза, а когда справилась с собой, слева от нее в черной стене зиял светящийся голубоватым светом проход.       — Скорее, пожалуйста, — раздраженно произнес секретарь. — Вас уже давно ждут.       «Да как этот юнец со мной разговаривает?» — возмущенно подумала она и поспешно вошла в комнату, напряженно сжав кулаки. Взгляд ее сразу уперся в сидящего за столом мужчину средних лет. Выбритая голова, строгий костюм, неопределенный возраст.       Она давно не читала маггловских газет и не смотрела новости, но этого человека узнала — сэр Джон Скарлетт, глава МИ-6. Секретной разведывательной службы Великобритании.       — Добрый день, извините за задержку. Лифт вышел из строя, — произнесла она, едва сдержав желание начать оправдываться.       Глаза присутствующих обратились к девушке.       Помимо Скарлетта за овальным столом сидели Кингсли, его первый заместитель — Воринг и худой светловолосый мужчина, весь в черном. Драко Малфой. Какая неожиданность…       — Спасибо, Розингс, можете идти, — махнул своему секретарю Кингсли и указал Гермионе на стул рядом с собой. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер.       Она опустилась на предложенное место и снова обвела присутствующих взглядом. Глава МИ-6, в свою очередь, беззастенчиво рассматривал ее.       — Прекрасно! Раз все в сборе… Мистер Скарлетт, пожалуйста.       Мужчина перевел взгляд на Кингсли, кивнул и начал без какого-либо вступления:       — В ночь с девятого на десятое марта Скотланд-Ярд получил сообщение о том, что на Уолзингем Плейс, возле дома номер шесть, было обнаружено тело молодой девушки. Погибшей оказалась Нора Робинс, двадцать четыре года. Причина смерти — перелом шейного отдела позвоночника. Как удалось выяснить нашим коллегам, девушка выпала из окна собственной квартиры на четвертом этаже.       Гермиона слушала его внимательно, с возрастающим удивлением. Очень жаль Нору, но для чего им это рассказывают? И зачем ее вызвали? На рабочем столе в крохотном кабинете скопилось множество недописанных отчетов, лучше бы она, ей-богу, ими занималась.       Скарлетт тем временем продолжал.       — Рядом с телом мисс Робинс находился Мэтью О’Фаррелл, который, как было установлено позже, работал у мисс Робинс личным охранником.       «Да мисс Робинс была непростая барышня», — мысленно прокомментировала Гермиона.       — Судя по его показаниям, они с мисс Робинс находились в ее квартире, по какой-то причине — подозреваемый указывает, что не помнит, по какой именно — повздорили, мисс Робинс стала угрожать мистеру О’Фарреллу, что выбросится из окна, не удержалась на подоконнике и упала вниз. Что случилось, дальше вы уже знаете.       — Подозреваемый? Вы считаете, что это О’Фаррелл выбросил Робинс из окна? — раздался мужской голос, знакомый до нервного тика. Со времени окончания школы у Малфоя немного изменился тембр — стал более низким — но не узнать его было невозможно.       Цепкий взгляд Скарлетта тут же переместился на молодого человека. Чем-то глава МИ-6 напоминал Гермионе Грозного Глаза.       — Все верно, иначе я не назвал бы его подозреваемым. Итак…       — Почему банальным бытовым преступлением вдруг занялась разведка? — снова спросил Малфой, и теперь уже все обратили на него свои взоры. Он сидел, чуть откинувшись на спинку кресла, его руки лежали на столе, ладонями вниз. Вся поза выражала расслабленность.       Воринг возмущенно цыкнул. Скарлетт, надо отдать ему должное, ничем не выдал своего раздражения, хотя Гермиона на его месте уже взорвалась бы и послала Малфоя с дурацкими расспросами подальше. Неужели нельзя просто дослушать?       — По нескольким причинам. Во-первых, Нора Робинс — дочь сэра Эдгара Робинса. А поскольку сэр Эдгар носит титул маркиза Бьюта, его дочь — графиня Бьют.       — Это мало что объясняет, мистер Скарлетт. Ближе к делу, если можно.       Гермиона задохнулась от наглости бывшего слизеринца, а тот невозмутимо смотрел на главу разведки Великобритании и ждал ответа на свой вопрос.       — Британская королевская семья кровно заинтересована в том, чтобы докопаться до правды и наказать виновного, — подал голос Кингсли. Он повел плечами — кресло было явно маловато для его могучей фигуры. — Маркиз Бьют — Эдгар Робинс — один из многочисленных внучатых племянников королевы. Нора — ее сколько-то-там-юродная внучка.       Малфой кивнул, благосклонно глянув на Министра. В нем было столько самолюбования и самомнения, что Гермионе стало тошно. Неужели еще не понял, что мир не вращается вокруг него?       — Вторая причина состоит в том, — как ни в чем ни бывало, продолжил Скарлетт, — что подозреваемый — уроженец Белфаста в Северной Ирландии. Там снова активизировалась преступная группировка сепаратистов, которые, к тому же, выступают за смену монархической формы правления на республиканскую.       — То есть вы просто хотите… — снова начал Малфой с самой противной снобистской интонацией, но в этот раз Кингсли все же его прервал.       — Поскольку никаких свидетелей преступления нет, Корона обратилась к Премьер-министру с просьбой подключить к расследованию Мракоборческий центр, а он, в свою очередь, связался с нашим Министерством и прислал мистера Скарлетта.       — Но чем мракоборцы могут помочь, сэр? — негромко спросила Гермиона. — Их задача — бороться с темной магией и теми, кто ее использует. Бытовое преступление, как изволил выразиться мистер Малфой, — не их компетенция.       Она не могла упустить возможности поддеть засранца, но и не согласиться с ним было нельзя.       — Все верно, мисс Грейнджер, — ответил Кингсли и одобрительно кивнул. — Именно поэтому здесь сегодня присутствуете вы и мистер Малфой. С этого момента, Воринг, начинайте стенографировать, пожалуйста.       Первый заместитель, ранее сидевший ровно и неподвижно, точно кукла, пришел в движение: взял в руку перо, постучал им о пергамент и произнес:       — Проверка. Меня зовут Стефан Ворнинг, я…       Перо вырвалось из его пальцев и побежало по бумаге.       Гермиона посмотрела на Скарлетта — как он отреагирует на проявление магии? Явно же не видел ничего подобного в своей жизни. Но Скарлетт и здесь не проявил никаких эмоций, даже бровью не повел.       — Вот уже два года, — продолжил Кингсли, — Отдел Тайн занимается разработкой нового способа извлечения воспоминаний. Вам, — он посмотрел на Гермиону, — известно, что существуют Омуты памяти, в которых можно хранить воспоминания человека о каком-либо событии. Но что делать, если человек более недоступен, а нам необходимо извлечь из его памяти какой-то момент?       Гермиона молчала, глядя на Министра. Она не знала ответа на этот вопрос.       — Обратиться к нижней части Астрала, — произнес Малфой и усмехнулся. У Гермионы свело зубы от его самодовольства — показушник! Она думала, что давно избавилась от раздражения и злости на слизеринца. Но нет — подростковая неприязнь не прошла и обострилась сейчас еще сильнее потому, что он, в кой-то веки, знал ответ на вопрос. А Гермиона не знала.       Кингсли снова кивнул:       — Продолжайте, Драко.       Малфой соизволил сесть в кресле ровнее и впервые за все время их совещания посмотрел прямо на Гермиону.       — Астральное тело умерших людей девять дней находится в нижней части Астрала. Оно представляет собой энергетический слепок, который не имеет формы, но с которым можно взаимодействовать посредством нескольких заклинаний, ряда зелий и, конечно, своих умственных усилий, — звучал он очень уверенно и профессионально, и девушке только оставалось догадываться, откуда он все это знает. В журналах о последних открытиях в области магической науки об этом не было ни слова. — В первый день пребывания в Астрале мы можем, как бы зеркально, извлечь воспоминания о последних девяти днях жизни, на второй день — о восьми. После девяти дней, к сожалению, астральное тело и воспоминания человека, которым оно когда-то было, становится для нас недоступными.       Гермиона мысленно подсчитала: предполагаемое убийство произошло с девятого на десятое марта, десятое — первый день, а сегодня уже четырнадцатое. Значит осталось…       — Сегодня, господин министр, мы можем достать воспоминания, начиная с пятого дня. Но лучше поспешить, — закончил свою речь Малфой, переводя высокомерный взгляд с Гермионы на Кингсли.       Бруствер молча кивнул и посмотрел на Скарлетта. Тот ответил ему таким же молчаливым кивком.       Скрипело перо Ворнинга, выводя сказанное Малфоем. Глаза всех мужчин обратились на Гермиону.       Она смутилась, не понимая, чего от нее ждут. Какой-то реакции? Восхищения достижениями Министерских ученых? И откуда все же, черт побери, Малфой знает об этих достижениях?       — Что скажете, мисс Грейнджер, готовы поучаствовать в нашей операции?       Кингсли сидел к ней ближе всего, к тому же, они были в очень хороших отношениях много лет, поэтому от него нельзя было ожидать какой-то западни.       — Разумеется, сэр. Но чем я могу помочь? Вряд ли в моих силах внести что-то новое в ваш грандиозный проект, но я могу…       — Не нужно вносить ничего нового, Грейнджер, — ответил Малфой вместо Кингсли. — Все уже отлажено. Нам просто нужна девушка того же возраста и сложения, что погибшая.       От его слов Гермиону прошиб холодный пот.       — Зачем?       — Затем, что… — важно начал Малфой, но Кингсли остановил его движением руки.       — Видите ли, воспоминания астрального тела — это не то же самое, что воспоминания живого человека. В Омуте памяти мы являемся просто свидетелями происходящего, в то время как в процессе извлечения информации из Астрала нам необходим сосуд, который вместит эти данные в себя и сможет их интерпретировать.       Гермионе почему-то стало страшно, и хотя она мало поняла из того, что сказал Кингсли, но уже начала догадываться…       — Не могли бы вы разъяснить поподробнее, сэр? — спросила она, стараясь не выдать своего страха.       — Все элементарно, Грейнджер. Ты как бы проживешь эти пять дней, будучи Норой, — нетерпеливо выпалил Малфой и посмотрел на часы с таким видом, точно Гермиона задерживала их на целые сутки.       — И последний день ее жизни тоже? И умру вместе с ней?       — Нет-нет, вы ни в коем случае не умрете, Гермиона, — постарался успокоить ее Кингсли и поморщился — понял, что Малфой преподнес эту информацию не лучшим образом. — Вы останетесь в живых. Но как бы… прочувствуете все то, что чувствовала она.       Потрясающе. То есть ей предлагают испытать на себе всю гамму эмоций и ощущений девушки, которая падает из окна и ломает себе шею.       — Почему я? Неужели во всем Министерстве больше нет ведьмы того же возраста и сложения? Кто-то из мракоборцев, например?       — Этот проект засекречен, мисс Грейнджер, — извиняющимся тоном ответил Кингсли. — И нам бы не хотелось посвящать в подробности кого-то из министерских сотрудников.       — Но я ведь тоже министерский сотрудник, — произнесла она упавшим голосом. Ее что, уволят ради этого? А она-то ждала повышения…       — Вам я могу доверять, Гермиона, — сказал Кингсли и посмотрел ей в глаза. Он думал о том же самом, что и она несколько минут назад — многолетняя дружба не давала ей возможности отказать ему в просьбе. — К тому же, вы очень талантливая волшебница и, я уверен, справитесь с этой непростой задачей.       Он знал, на какие точки нужно нажимать. Одной из них было ее чувство собственного достоинства и непоколебимая уверенность в своих силах.       — Разумеется, сэр.       — Так вы согласны? — Кингсли улыбнулся.       — Да.       Возможно потом она об этом пожалеет. Когда будет лететь из окна и умирать, вероятно.       — Тогда подпишите здесь, пожалуйста, — Воринг подвинул к ней пергаменты. — Это договор о неразглашении и ваше согласие на участие в проведении эксперимента.       Гермиона пробежала глазами по обеим бумагам. «Обязуюсь хранить в секрете», «не выдавать никому полученные сведения» — это понятно, можно ставить подпись. А вот второй лист — «добровольно иду на этот шаг», «беру на себя всю ответственность за мои жизнь и здоровье»…       Она снова подняла глаза на Кингсли.       — Со мной точно ничего не случится?       Это был вопрос молодой женщины к старшему товарищу, а не сотрудника Министерства к начальнику.       — Я сделаю для вашей безопасности все возможное, — клятвенно заверил Бруствер.       Гермиона медленно кивнула и произнесла:       — Последний вопрос. Откуда мистеру Малфою известно так много о засекреченных разработках?       Она была готова к какому угодно ответу, но не к тому, что услышала:       — Мистер Малфой занимается разработками с самого начала запуска этой программы. Он один из ведущих специалистов.       Великолепно. Значит, она будет полностью зависеть от змееныша и его интеллектуальных способностей. Просто чудесно.       — Грейнджер, подписывай давай. Дел выше крыши, — Малфой снова посмотрел на часы. Как же ее бесила его привычка напускать на себя важности. Сперва в школе, когда он направо и налево бросался именем отца, теперь на работе. И кто бы мог подумать, что он разрабатывает новый метод взаимодействия с Астралом, а она — Гермиона Грейнджер, героиня войны, — борется с напавшей на хозяина газонокосилкой. Разве это справедливо?       Можно, конечно, отказать Кингсли, но тогда придется вернуться в свой тесный кабинет и зажить жизнью, которую она вела уже шесть лет — скучная важная работа, дом, снова работа, редкие встречи с друзьями. А можно согласиться, и тогда она станет частью грандиозного эксперимента и поможет Британской разведке раскрыть убийство девушки. Звучит, как неплохое приключение.       Ей стало дурно от собственных мыслей. С каких пор спокойная мирная жизнь вызывает у нее тоску по острым ощущениям?       «Я об этом пожалею», — снова подумала она и поставила внизу листа росчерк. Точно подписала себе смертный приговор.