Credendo vides

      Лаборатория Отдела разработок выглядела как кадр из научно-фантастического фильма: огромные стеклянные цистерны с разноцветными жидкостями, соединенные трубками, провода, термометры и циферблаты. Все это освещалось пронзительно-белым светом, который казался еще белее из-за кристально-чистой плитки на полу и отштукатуренных стен. Всюду сновали ученые в халатах, переговаривались, что-то писали, проверяли температуру в цистернах. И все, как один, замерли и оглянулись, когда тяжелая дверь открылась и пропустила в Отдел гостей.       — Добрый день, Министр.       — Здравствуйте, Пауэрс, добрый день, Коллинз. Как поживаете?       Едва ли здесь был уместен неторопливый обмен любезностями, но Кингсли вел себя уверенно и спокойно. Малфой целенаправленно прошел к одному из рабочих столов и тоже натянул поверх черной рубашки халат. И только Гермиона плелась вслед за Бруствером, оглядываясь и покусывая губу. Ей было неуютно и, чего уж там скрывать, — страшно.       — Познакомьтесь, Гермиона. Это — мистер Бакер, глава Отдела разработок.       — Очень приятно, мисс Грейнджер.       У Бакера были светло-голубые, почти прозрачные глаза и жидкие русые волосы. На вид ему можно было дать от тридцати до сорока лет. Его внешность была совершенно непримечательной, и девушка подумала, что именно такие вот обычные люди и должны заведовать секретными разработками — не привлекают лишнего внимания к своей персоне.       — Взаимно, сэр.       Втроем они прошли чуть дальше, к небольшой двери в противоположной стене. За ней обнаружился кабинет — полная противоположность лаборатории: маленький, полутемный и практически пустой, оборудованный только столом с креслом, удобным стулом с подлокотниками напротив стола и высокой металлической стойкой с креплениями наверху. Она напомнила Гермионе штатив для капельницы.       — Скажите, мисс Грейнджер, — обратился к ней Бакер, закрывая за ними дверь. В комнате тут же стихли все звуки. — Известно ли вам, что такое Астрал?       Она задумалась. В рамках школьной программы этого не изучали, а книги, которые она прочитала позже сама, рассказывали об Астрале очень размыто и не конкретно, как о некоем вместилище энергии, существующем вне нашего мира. Именно это она и ответила Бакеру.       Он кивнул:       — Вы совершенно правы, только мы предпочитаем использовать слово «слой» — так проще понимать метафору. Если представить весь окружающий нас мир в виде пирога, то наша реальность — такая, какой мы ее видим и ощущаем, — это самый нижний слой, а Астрал — еще один прямо над нашим. Между ними находится связующая и, при этом, разделяющая часть — крем. Следите за моей мыслью?       Гермиона рассеянно кивнула. Метафора про пирог казалась ей весьма странной в разговоре на такую серьезную тему. Кингсли тем временем неторопливо мерил шагами комнату — видимо, уже слышал объяснения Бакера.       — Иногда этот крем распределен по поверхности слоев неровно, из-за чего происходят соприкосновения и мы получаем различного рода катаклизмы или, напротив, события, которые обычно называются чудесами. Как видите, смесь нашего уровня и астрального довольно опасная и непредсказуемая штука.       — Именно поэтому вы вплотную ею занимаетесь, — не удержалась Гермиона.       Ученый улыбнулся:       — У нас в этом деле особый интерес, мисс Грейнджер. Он напрямую связан с установлением причин возникновения магии и проявления у части населения планеты волшебных способностей, — он сделал многозначительный вид, а затем продолжил. — Но это тема отдельного разговора, а пока поговорим о нашей непосредственной цели. Присаживайтесь, пожалуйста.       Бакер указал на стул с подлокотниками. Гермиона села, чувствуя себя подопытным кроликом, которого милый улыбающийся ученый сейчас начнет препарировать. Кингсли, вставший за ее спиной, уверенности не добавлял.       — В этой комнате мы производили пробные выходы в Астрал с дальнейшим извлечением оттуда части какой-либо информации. Должен сказать, что наши успехи весьма впечатляют, и вам не стоит беспокоиться о своей жизни и здоровье — процесс полностью контролируется. От вас требуется только четко выполнять инструкции. Вы понимаете?       Гермиона плохо различала его лицо в полумраке, но была уверена, что ученый смотрит на нее, поэтому молча кивнула.       — Прекрасно. Поскольку в Астрале не существует понятия времени и пространства, события, воспоминания о которых вы будете проживать там, здесь могут длиться дольше. Или, наоборот, пролетать за долю секунды.       — Насколько дольше?       — Прожитый в Астрале час может равняться приблизительно полутора нашим. Отсюда и возникает сложность — есть всего сутки, чтобы извлечь воспоминания о конкретном дне недавно почившего человека. Поэтому приходится работать в режиме постоянной готовности и на пределе сил.       Гермиона обернулась к Кингсли:       — А как же моя работа? Что я скажу мистеру Уизли?       Министр ласково сжал ее плечи:       — Мистера Уизли уже поставили в известность, что ты выполняешь особое задание Министерства, поэтому на месте основной работы тебе дан двухнедельный отпуск. Мы считаем, что этого вполне должно хватить. Кроме того, за эти две недели ты получишь денежную компенсацию. Скажем так, очень хорошую денежную компенсацию.       Его почти отеческие интонации и переход на «ты», который Кингсли позволял себе только в приватной обстановке, немного успокоили Гермиону. Все вопросы с работой улажены, она будет находиться под контролем лучших магических специалистов, еще и получит за это деньги. Она давно думала о том, чтобы съездить с родителями в Исландию. Вот и заработает себе на поездку.       Дверь кабинета открылась, впуская гул голосов и яркий свет, а затем снова стало темно и тихо.       — А, мистер Малфой. Вы вовремя. Проходите, пожалуйста. Наколдовать вам кресло?       Взгляд Бакера обратился в сторону входа, и Гермиона снова напряглась. Что тут делает Малфой?       — Благодарю, я сам.       В поле ее зрения сперва появилась металлическая тележка с несколькими ящиками, а затем и сам молодой человек. Видеть его, облаченного в белый халат, было странно — на ее памяти он никогда не носил ничего светлого, кроме форменных хогвартских рубашек, да и те чаще всего прятались под темной мантией, свитером или пиджаком.       Кингсли снова осторожно коснулся плеча Гермионы:       — Ты хорошо себя чувствуешь? Голодна? Нужно в дамскую комнату?       Она покачала головой. Живот немного сводило от волнения, но в целом чувствовала она себя, как всегда.       — Хорошо. Тогда я вынужден уйти. А ты ни о чем не переживай.       Она снова кивнула и обернулась, провожая Бруствера взглядом.       Малфой устанавливал на штатив две банки с переплетенными трубками, которые сходились в длинный тонкий отросток. Выглядел слизеринец сосредоточенным и очень серьезным. Непривычно серьезным.       — Вам когда-нибудь делали капельницу, мисс Грейнджер? — деловито спросил Бакер.       — Делали, — пробормотала она, смутно припоминая, как в восьмилетнем возрасте лежала в больнице с тяжелой формой гриппа.       — Прекрасно. Нам необходимо, чтобы в ваш организм непрерывно поступало особое зелье, которое помогает преодолевать субстанцию между слоями. Вместе с ним вы будете получать поддерживающий и укрепляющий настой — переход и извлечение информации могут быть довольно утомительными, а ваше тело и ваш разум должны быть готовы к любым испытаниям.       — Положи руку на подлокотник.       Малфой не смотрел на нее — внимательно разглядывал пол.       — Зачем?       — Мисс Грейнджер, — мягко обратился к ней ученый, — прошу вас. Все будет в порядке, не надо переживать. Мистеру Малфою всего лишь нужно ввести катетер.       Она подчинилась, и левое предплечье тут же обхватили жгуты.       Гермиона вздрогнула.       — Они обеспечат неподвижность вашей руки, мисс Грейнджер.       Все это больше начинало походить не на научную фантастику, а на фильм ужасов. Боже, на что она согласилась?       Малфой провел кончиком палочки вдоль ее руки, и по коже побежал холодок.       — Обеззараживание, — скупо пояснил он и прошептал еще несколько слов, которые Гермиона не разобрала. Отросток на трубках, присоединенных к зелью, пришел в движение, заострился, стал тонким и блестящим.       Девушка с ужасом смотрела на то, как магическая игла приближается к ее руке.       — Сейчас будет больно, — ровно произнес Малфой, и она внутренне напряглась.       Ожидание оказалось страшнее самой боли — совсем легкий угол. Гермиона рассердилась на слизеринца — зачем пугать ее еще больше? Неужели не видит, что ей и так жутко?       — Прекрасно, Драко. Дальше я сам, — Бакер уселся за стол.       Малфой открыл один из ящиков металлической тележки и извлек на свет странного вида маску, сделанную точно из стекла и наполненную светящейся жидкостью. Это было очень похоже на…       — Омут памяти, — прокомментировал Бакер, обратив внимание на то, в какую сторону она смотрит. — Наша новая разработка. Позволяет изучать длительные воспоминания с максимальным комфортом, сидя или лежа.       — А чьи в нем воспоминания?       — Мэтью О’Фаррелла.       Гермиона нахмурилась.       — Подождите, зачем же тогда выходить в Астрал, если можно просто заглянуть в память подозреваемого?       — Это очень хороший вопрос, мисс Грейнджер, — Бакер достал из ящика стола большой журнал в твердой обложке и Прытко Пишущее перо — такое она уже видела сегодня у Воринга. — Потому что магглы тоже умеют подделывать воспоминания. Им это сделать несколько сложнее — нужно искренне верить в то, что ты помнишь и говоришь. Для следствия важно сравнить, так скажем, показания Норы и Мэтью. Поэтому мистер Малфой, как и вы, будет исследовать глубины памяти. Но несколько другим способом. После возвращения вам нужно будет описать то, что вы видели, и сравнить с тем, что увидел мистер Малфой. Все понятно?       Гермиона кивнула. По трубкам в ее тело медленно проникали разноцветные капли зелья.       — Вы можете почувствовать легкую тошноту, но не переживайте, это быстро пройдет. А теперь вам нужно закрыть глаза и думать о Но́ре.       — Но я даже не знаю, как она выглядит…       — Это неважно, — ответил Бакер. — Достаточно просто думать о том, как ее зовут.       Гермиона подчинилась и закрыла глаза. Ее окружила абсолютная темнота.       «Нора Робинс, Нора Робинс», — прокручивала она в голове имя девушки.       А потом почувствовала тягу, точно сидела на борту самолета, набирающего скорость перед взлетом. Ее вжало в стул, уши заложило, а голова закружилась.       Голос Бакера монотонно читал заклинания на латыни и постепенно удалялся. Шум в ушах становился все сильнее, желудок девушки подпрыгнул вверх, а потом она почувствовала, что летит.