То, чего ему не хватает

— Не много времени нам осталось, — сказал Лев скорее себе, чем Юлию, тихо стонущему в углу. — Осталось добыть только лицо… Нехорошо получится, если время выйдет, а мы не будем готовы.       Юлий обхватил голову руками и пытался выдавить слова, но издавал лишь полный отчаяния вопль. Лев подошел к нему и нагнулся так, что их лица разделял лишь десяток сантиметров. — Хочешь что-то мне сказать? Погоди секунду, дай-ка я отгадаю, — Юлий, поняв, что слова ему уже не помогут, мыча, указал на часы, после на людей за столом, затем на себя. Лев с интересом проследил за пальцем, пока Юлий не закончил «предложение», образовав крест руками. — Да, тормоз, я уже понял, что времени мало осталось. Еще и отдавать, значит, лицо не хочешь, думаешь, не подойдет? Хм, а я думаю, что они неприхотливы, раз уж мои уши и твой язык приняли, — Юлий жалобно застонал. — Ну-с, тогда почему бы нам не попробовать?       С этими словами Лев схватил одной рукой голову, а другой поднёс нож к лицу Юлия. Тот, однако, инстинктивно оказал сопротивление, придержав руку с ножом и ударив нападающего в пах. Лев вскрикнул и отпустил Юлия, который сразу же выбрался из-под него и отбежал в другой конец комнаты, использовав стол с все так же неподвижно сидящими за ним людьми как прикрытие. Льву еще немало времени потребовалось, чтобы прийти в себя. Обеими руками он прижался к месту удара, оставив нож лежать рядом. Юлий, приметив такой благоприятный шанс заполучить оружие для дальнейшей обороны, после которой он смог бы успокоить друга, побежал в его сторону и потянулся за ножом, однако Лев уже к тому моменту восстановился и, схватив его, рассек воздух в паре сантиметров от груди Юлия, который чудом успел отскочить, после чего снова отбежал как можно дальше. — Вот как, значит? Хочешь, чтобы мы оба тут сдохли?! — Лев тяжело встал и оперся на стену, нож в вытянутой руке указал на Юлия. Глаза горели злостью, губы исказились от гнева и обнажали мощно стиснувшиеся зубы, все тело тряслось — Не знаю, как ты, но я оказывать подобной почести этой бабени не собираюсь. Отдай мне свое лицо, пока я сам его не забрал! — Юлий лишь стонал в углу и вертел головой из стороны в сторону. — Значит, нет? Вот как, по-твоему, поступают друзья?! Хорошо, если так неймется в догонялки поиграть, то давай!!!       Лев рванулся в сторону Юлия, обегая вокруг стола, Юлий же, не уступая Льву, отбежал в другую сторону и опять расположился напротив него. Такая беготня долго еще могла продолжаться, если бы Лев одним прыжком не вскочил на стол, вынудив Юлия перестать бегать вокруг него и отступить вглубь комнаты, где он сразу уперся спиной в стену — комната была недостаточно большой для подобного маневра. Лев спрыгнул со стола и начал загонять Юлия в угол, тот пытался еще выбежать, но мощной рукой был отброшен обратно, уже не имея шанса выбраться. Он постарался максимально вжаться в угол, как будто это могло еще его спасти, Лев грозной тенью навис над ним. — Набегался, говнюк? — тяжело дыша, немного погодя сказал он, грудь тяжело вздымалась. — Если сказать честно, я хотел просто свернуть тебе шею, что было бы для тебя менее болезненно, но ты меня вымотал. Получай же теперь, что заслужил, дружок!       Юлий отчаянно закричал, по привычке он пытался сказать Льву не делать этого, предложить еще раз все обдумать и попробовать подождать, пока выйдет время. Юлий не был готов умирать, ровно как и не хотел убивать Льва, посему он хотел узнать, что произойдет по истечении времени — возможно, отдавать лицо и не нужно было и они бы просто выбрались, а если нет, так умерли бы вместе. Лев еще несколько секунд наблюдал за криками Юлия, а после жестким ударом по уху оглушил его и схватил за голову. Юлий, почти без сознания, перестал ощущать происходящее вокруг — тело словно перестало слушаться его, в глазах потемнело, в ушах стоял гул. Единственное, что он почувствовал в тот момент — ужасную боль в области шеи, каждой клеткой он чувствовал медленно рассекающее плоть лезвие ножа, который вскоре пробил трахею. Юлий начал захлебываться, во рту ощущался вкус крови, нож вышел с другой стороны. Умирающий Юлий тяжелой рукой потянулся за рукояткой и схватился за нее, но нож накрепко зацепился. Юноша закрыл глаза, боль перестала ощущаться, по телу разлилось приятное тепло, только ступни чувствовали сильный холод. Юлию показалось, что он засыпает, но он тщетно старался сопротивляться этому, однако вскоре сдался. Рука, словно сделанная из резины, как театральный реквизит, упала на пол.       Лев без сил упал рядом и взглянул на часы, оставалась всего пара минут. Он с трудом встал и вытащил нож из шеи. Кровь еще пуще полилась из раны, но нисколько не смутила Льва, который принялся сдирать лицо Юлия, что ему далось нелегко. Закончив начатое, он посмотрел на результат с явным спокойствием — вид неаккуратно содранного лица Юлия нисколько не смущал его. Лев подошел к столу с лицом и взглянул на часы, оставались считанные секунды. Три, два, один…       Часы отвалились и упали в центр стола, Лев, защищая и свое и чужое лицо, отвернулся. Вслед за часами с потолка упало что-то мягкое, отовсюду раздался женский смех, он звучал с особой жестокостью в голосе. Лев вздрогнул, повернулся обратно к столу и пошатнулся…       На столе лежало чужое лицо, оно принадлежало незнакомому человеку, но его принадлежность интересовала ошарашенного Льва меньше всего — дрожащими руками он держал лицо Юлия и с ужасом смотрел на лежащее на столе. Простояв так с минуту, он посмотрел в сторону распластавшегося на полу владельца: глаза его были устремлены в потолок, а рот широко раскрыт. Лев закрыл рот рукой и пару раз тяжело сглотнул, ноги подкосились, и он рухнул на пол. Его взгляд упал на лицо, которое он все еще держал в руках. Глядя на него, Лев чувствовал, как его глаза наполнялись слезами, он закричал и бросил его рядом, а затем, свернувшись и обхватив голову руками, громко зарыдал. Он не знал, сколько времени так пролежал, но в конце концов смог успокоиться и встать. Трезвости ума это ему не добавило, но он уже смог принять хоть какие-то решения. Он подобрал лицо Юлия и подошел к владельцу, после чего встал рядом с ним на колени. — Прости меня, друг, — всхлипывая, шепотом сказал Лев, он аккуратно положил лицо на свое законное место и затем закрыл Юлию рот и глаза.       Встав, Лев вернулся к столу и подобрал лицо, лежавшее там. Оно действительно оказалось незнакомым. Простояв так пару мгновений, он положил лицо в тарелку к последнему человеку, раздался знакомый гул, после которого люди неожиданно встали. Лев испуганно отскочил и прижался к стене, но люди словно не видели его. В одной из стен образовалась трещина, затем еще одна, вскоре в образовавшемся разломе появилась дверь, а от нее стены начали быстро покрываться красным бархатом. Распространившись по всей комнате, бархат не оставил ни намека на белый мрамор, без которого комната стала значительно темнее. Люди за столом синхронно взяли свои тарелки и друг за другом вошли в образовавшийся проход. Дверь открылась сама по себе, за ней виднелось что-то то ли фиолетовое, то ли розовое. Дверь захлопнулась, и Лев остался сидеть в полумраке.       Безуспешно попытавшись переварить увиденное, Лев подошел к двери и приоткрыл ее. За ней виднелся лес из высоких деревьев с фиолетово-розовой кроной, которая опускалась почти до самой земли. Посередине была тропа, на которой в ширину могли бы выстроиться человек пять. Она немного шла вперед, а затем резко уходила в сторону. Лев окинул взглядом комнату и задержался на трупе Юлия. Он не знал, что ему делать дальше, и просто вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.       Теперь снова оставалось только идти вперед...