То, чего ему не хватает

      Лес казался куда более спокойным местом, чем особняк, но исполинские деревья словно сдавливали с двух сторон, оставляя лишь тропу между ними, которая все петляла и петляла, не прекращаясь… Розово-фиолетовая листва не издавала ни малейшего шороха, не было и других звуков, кроме шагов еле переставлявшего ноги Льва и его вздохов. Дни, проведенные в лесу, измотали не только тело, но и душу юноши — тот уже не испытывал никаких эмоций, в голове была лишь пустота, за всю дорогу ему ни разу не пришла идея свернуть с дороги или пойти обратно… Хотя обратно он уже и не мог вернуться во всех смыслах этого слова…       Все время пути его взгляд был устремлен вниз, изредка лишь смотря чуть дальше или в сторону, чтобы свернуть где надо. Ноги еле шевелились, но стопа уперлась в почву возле дороги, хотя и поворота, вроде как, не было — дорога была и слева и справа, только с каким-то островком посередине… Лев поднял глаза и впервые за долгое время посмотрел ровно вперед. Это была развилка… первая развилка… впервые за все время, начиная с попадания в особняк, Лев мог решить, куда ему пойти…       Лев ошарашенно оглядел два пути, он никоим образом не ожидал, что могло произойти что-то подобное. И с той, и с другой стороны тропа выглядела идентично, но Лев чувствовал, что его выбор что-то изменит. Или нет? В конце концов, если выбор ему был предоставлен, значит он важен? Мозг активно размышлял, куда ему стоит пойти, приводил аргументы то в пользу одного, то другого варианта — вот эта дорога, вроде, более прямая, но другая выглядела чище. Запутавшись в мыслях, Лев просто отошел немного от развилки назад и сел на землю, он не мог решить, куда идти.       Так он просидел несколько минут. Первое время он продолжал размышлять о том, куда все-таки лучше пойти, но позже попросту уставился в центр, где дорога разделялась. Лев услышал вопль, исходящий откуда-то из глубины леса. Поначалу он не обратил на него внимания — в последнее время такие вопли перестали быть редкостью, однако этот словно приближался к нему, становился громче, а поверх него начинали звучать другие. Это, наконец, привлекло внимание Льва, и он вскочил, озираясь по сторонам. Под непрекращающийся вопль где-то сзади послышался знакомый рев, под чем-то тяжелым повалились огромные деревья. Лев запаниковал и побежал, выбор дороги перестал уже быть важным, он просто понесся по одной из них. Порядочно пробежав, он остановился, поняв, что крики стихли. Лев немного успокоился и постарался вспомнить, какую дорогу он все-таки выбрал, но в голове было пусто. Он осмотрелся по сторонам и замер.       В пяти шагах от него стояла скрючившаяся тощая фигура. Все ее тело дрожжало, а руки тряслись возле груди, будто закрывая ее. На существе почти не было одежды, которая могла бы прикрыть его, только несколько тряпок. Черные, как ночь, волосы ниспадали на плечи и челкой закрывали один глаз, ошеломленно смотрящий на Льва, второго глаза не было — вместо него была лишь небольшая ямка, из которой несколькими тонкими струйками текла уже запекшаяся кровь. Немало времени понадобилось Льву, чтобы понять, что перед ним стоял человек. Он удивленно подошел к нему, чтобы рассмотреть поближе, но тот испуганно отскочил и встал еще дальше, чем в прошлый раз. Лев настойчиво шагнул еще раз, но человек опять отпрыгнул. Недовольно оглядев его, Лев махнул рукой и пошел дальше. Но, пройдя несколько десятков метров, вновь обернулся и обнаружил, что безглазый преследует его. Лев разозлился. С одной стороны, его выводило из себя навязчивое преследование, но с другой, он был рад впервые за долгое время увидеть человека, однако желание избавиться от него перевесило, и он твердо шагнул в его сторону, спугнув. Он пытался крикнуть на него, но с удивлением обнаружил, что не может выдавить из себя ни одного звука. В конце концов Лев поймал себя на мысли, что его на самом деле нисколько не волнует присутствие второго, и он просто пошел дальше, не обращая внимания на своего спутника.       С тем же темпом ходьбы, что и обычно, он продолжал шагать дальше, но вдруг уперся в стену. Пустым взглядом без всякого, даже малейшего проявления эмоций оглядел стену и обнаружил дверь, однако казалось, что это нисколько не смутило и не встревожило его, чего нельзя было сказать о безглазом, который трясся в отдалении и тихо скулил. Лев оглядел его и подошел к двери. Рука остановилась возле дверной ручки и после медленно нажала на нее. Дверь открылась.       За дверью находилась не очень большая, но все равно просторная комната, полностью выполненная из белого мрамора, посреди нее стоял стол с тремя пустыми стульями. Лев узнал ее. Из уголка глаза по бесчувственному лицу покатилась единственная слеза. Его разум был чист, но на уровне инстинктов он уже знал, что ему нужно делать. Лев прошел в комнату и сел на один из стульев, безглазый последовал его примеру. Внезапно на Льва накатила жуткая усталость, которая даже не могла сравниться с той усталостью, что он испытывал ранее. Он задремал, сквозь сон почувствовав, как чьи-то нежные женские руки забинтовывали его голову. И этот смех… он звучал на редкость нежно, ни нотки надменности, никакой жестокости в этом смехе не чувствовалось. Лев не хотел, чтобы этот миг заканчивался — за все то время, что он провел здесь, начиная с леса с особняком и заканчивая этой комнатой, он чувствовал, что может, наконец, быть спокоен.       Но этот миг тишины и спокойствия прекратился, когда он проснулся. Его голова была уже разбинтована, а рядом слышались чужие голоса. Спустя пару минут он услышал приближающиеся шаги, почувствовал, как что-то мягкое падает возле его лица в тарелку. Треск за спиной известил о том, что пора двигаться, и он вместе с безглазым и еще одним человеком встал и вошел в дверь, а дальше был свет…       Лев обнаружил себя лежащим на траве. Она нежно щекотала лицо, легкий ветер играл с волосами. Он медленно поднялся и осмотрел окружение. Он стоял посреди огромного поля, которое раскинулось во всех направлениях до самого горизонта. Темное небо с перистыми облаками дополняло прекрасную картину. Лев никогда не видел пейзажа красивее этого. Он обернулся, глаза удивленно расширились, челюсть отвисла от удивления.       Перед ним раскинулось ровное озеро, которое можно было сначала ошибочно принять за гигантских размеров зеркало. Но это привлекало его внимание не настолько, насколько фигура, стоящая возле берега. С ее головы ниспадали черные волосы, взгляд был с мягкой радостью устремлен прямо на него. Лев резво побежал и обнял его, слезы потекли ручьями, руки прижали к себе тело насколько могли. Фигура же тем временем прижала Льва в ответ, тела стали едины. Ноги неконтролируемо поджались, и Лев упал на колени, все еще обнимая друга. Тепло приятно растеклось по телу, гоня все плохие мысли, ощущения и переживания к груди, которые, словно материализовавшись, навсегда покинули тело. Из Льва вырвался крик, полный скорби и сожаления… а после стало легко… Остались лишь нежность, радость и спокойствие. Лев наконец получил то, чего ему не хватало. — Прости меня, прости, друг, — прошептал Лев, Юлий прижал его сильнее. — Если бы я был тогда более спокоен и терпелив, если бы я ценил тебя, мы бы смогли сбежать вместе.       Юлий мягко отстранил Льва, одна рука продолжала держать его за плечо. Он слегка помахал рукой из стороны в сторону, говоря этим, что прощает его. — Прошу, скажи мне, скажи мне что-нибудь…       Лев глядел на Юлия мокрыми глазами, на что тот ответил, указав пальцем на открытый рот, в котором не было языка. После он взял руку Льва и поднес ее к его ушам. Лев заметил, что его уши вернулись на место. — Хочешь сказать, что ты не смог получить его обратно, в отличие от меня?       Юлий кивнул. — Это моя вина… — слезы потекли с новой силой, но Юлий успокоил его дружеским хлопком по плечу и милостивым взглядом, а затем помог ему подняться.       Лев встал и снова посмотрел на друга, тот спокойно улыбался. Теперь они были свободны, пускай один из них и не получил того, чего ему не хватало, но они были свободны. Не было ни особняка, ни леса — только бескрайнее поле и озеро-зеркало, полные спокойствия и умиротворения. Теперь они могли пойти куда хотят, могли делать что хотят и испытывали такую радость, что, казалось, не была известна ни одному живому человеку.       Этот миг был прекрасен...