Солнце Треомара

      Один из демонов чуть не сбил Наратзула с ног — но последние дни в Зеробилоне научили его многому, поэтому он устоял и даже сумел контратаковать. Подсек, повалил в сугроб очередного несчастного зелобилонца, пригнулся, уворачиваясь от комка белого пламени, отшвыршнувшего архонта в сторону, без лишних слов вогнал меч под ребра противнику, тут же развернулся, отбивая следующий удар. Над ухом просвистел арбалетный болт. Отшатнувшийся зеробилонец атаковал Наратзула вновь, на этот раз предварительно хлестнув энтропийным заклинанием. Наратзул успел поставить рассеивающий магический щит, и зеленая смертельная стрела, злобно зашипев, распалась на искры. Атака! Наратзул с рычанием рванулся вперед на незадачливого энтрописта. Вдруг почувствовал, что земля уходит из-под его ног — точнее, огромный пласт снега, на котором были вытоптаны колеи дороги, стал решительно плыть вниз. Не став дожидаться, Наратзул отпрыгнул к камням и увидел, что его оппонент на ногах не устоял и свалился в снег.       Что это такое?       В вышине словно крикнула птица. Протяжно, раскатисто, почти отчаянно. Прояснившееся было небо снова затягивал мрак.       — Мерзул! — тоненько крикнули со стороны телеги, и это прошибло Наратзула словно электричеством.       Куда он полез?! Сказали же, сиди в телеге вместе со своей аразеалькой, дурень!       Зеробилонец тем временем поднялся и предпринял еще одну попытку атаковать Наратзула энтропией — на этот раз с расстояния, поэтому его стрела пролетела мимо. Наратзул со злостью зарычал и рванул к телеге, которую уже застила буря. Что там с Мерзулом? Где он?!       Белая вспышка. Знакомое заклятие против демонов! Это Ооран испепелил архонта под вопль зелобилонца, которому уже через секунду прилетело в затылок кинжалом Константина.       — Мерзул! — крикнул в круговерть Наратзул, не особенно надеясь услышать ответ.       Интересно, где Армонаарт?       Хотя нет, не интересно. Пусть в бездну катится. И Альказар с собой заберет.       От мысли о ней болезненно свело скулы, будто имя ее было ломтиком неспелого лимона.       Вот и Мерзул. Надо же, они с аразеалькой сумели отбиться от зеробилонца, не покинув телегу. Судя по дрожащей протянутой руке аразеальки, на кончиках пальцев которой еще плясали электрические искры, это она убила напавшего. Мерзул, бледный и дрожащий, смотрел на распластавшееся перед телегой бездыханное тело — а затем вдруг увидел подбежавшего Наратзула, и губы его что-то прошептали.       — Сзади! — крикнула аразеалька. — Наратзул, придурок, сзади!       «Кто тебе придурок?!» — хотел было выпалить он, но вдруг жгучая боль вонзилась ему в лопатку. Он развернулся, еще не зная, что это не энтропия, а арбалетный болт, поставил запоздалый магический щит и метнул заклятие наугад. Шипя от боли, кое-как ощупал спину. Ерунда! Ну, где ты там, арбалетчик? Пришло время этот арбалет сломать об твою пустую голову!       — Нет! — вскрикнули где-то справа.       — Обойдешься, — прошипел Ооран.       — Остановитесь… Мы должны были лишь…       — Вы напали на нас. Чего ты ждал?! Что мы будем мило беседовать?       — Владыка приказал, я ничего не смог сделать! На самом деле мы здесь не за этим. Мы пришли, чтобы упокоить останки Лустария!       — Что-то я тебе не верю!       — Лис, мы боимся Армонаарта так же, как вы! Просто если у тебя хотя бы есть выбор, то я не могу ослушаться владыку Зеробилона!       — Где Армонаарт? — воззвал Константин.       — Я не вижу его, — ответил ему Ооран.       Наратзул шагнул вперед, не обращая внимания ни на вскинувшего окровавленные руки зеробилонца, что умолял Оорана, ни на Константина, который озирался по сторонам, тщась увидеть демона сквозь сгущающуюся бурю. Наратзул замер и сосредоточился, претворяя заклятие, которое показало бы арбалетчика, — и вот уже через мгновение его ледяная стрела насквозь пронзила смутную фигуру на скале. Та уронила арбалет и безропотно упала в снег.       — Похвально, — горячо прошептали ему на ухо.       — Пошел вон, Армонаарт! — Наратзул хлестнул заклинанием, но оно не достигло никаких целей.       — Это была не засада, — продолжал вкрадчиво вещать демон. — Они хотели предложить помощь, чтобы вы могли одолеть меня. Видишь ли, ностальгические чувства по Лустарию, жажда мести и прочие людские слабости. Они милые люди. Им было что рассказать вам. Но… Ранка в спине болит, да? О, это достаточный повод для того, чтобы уничтожить потенциальных союзников. Всегда — только так. Ни жалости, ни благодарности, на ненужных сантиментов! Что это, если не ржавчина на клинке твоего несломленного духа!       — Уходи! — крикнул Наратзул.       Буря обступала его, и сквозь снежную круговерть слышался ехидный смех. Наратзул попытался было с помощью заклятия найти телегу, чтобы начать хоть как-нибудь продвигаться к ней, но заклятие ничего не показало, словно он… словно он оказался в полной пустоте.       — Константин! — громко позвал он. — Ооран!       — Прямо как тогда, — усмехнулся Армонаарт, — когда Лустарий затянул тебя в зеркало! Ситуация точь-в-точь! И помощи попросить не у кого… Просто ужасно!       — Надеешься, я начну просить о помощи тебя? — фыркнул Наратзул.       — Нет.       — Тогда чего тебе надо?       — Это все лишь твое представление о самом себе. — Шепот снова обжег ему ухо, и Наратзул отшатнулся. — Ветер сплел все это из голосов и потаенного эха, что, как птица в силках, попалось в ловушку скал. Ты не учишься на своих ошибках, ты продолжаешь смотреть на палец, который указывает в небо. Я помню, как ты испугался, попав к Лустарию. Как растерялся. Как стал вдруг думать, чего стоит твоя жизнь — о, совершил ли я что-то хорошее, что-то великое, нечто, сделавшее бы меня бессмертным? Я лишь забирал жизни. Не оставляя ничего взамен. Разрушенное не стало материалом для созидания. Быть может — лишь боль моя материалом станет для Солнца. А может, Солнце станет тем, что породит во мне боль.       Армонаарт протяжно выдохнул в ухо Наратзулу, и по всему его телу прошла дрожь.       — Больше никаких обещаний, — произнес напоследок демон.       Небо было голубым и чистым. Телега стояла там, где Наратзул ее остановил. Зеробилонцы напряженно смотрели на них. Арбалетчик, что сидел на уступе, осторожно взвел оружие. Наратзул дернул плечом, проверяя, болит ли.       Не болело.       — Что прикажешь, темный владыка? — дрожащими губами спросил ближайший из зеробилонцев.       — Прошу, уходите! — вскинула руки Альказар. — Никто из нас не хочет этого.       — Мы должны предать Лустария огню, — произнес зеробилонец, скользнув взглядом по Наратзулу. — Владыка, нельзя оставлять его так.       — Я все сделаю, — грубо перебила его Альказар. — Можете довериться мне. Я сожгу голову Лустария как только будет можно.       — Это нужно сделать прямо сейчас, — настоял зеробилонец. — Точнее — нужно было сделать уже несколько дней назад. Лустарий плетет проклятия — пусть мысленно, но они осязаемы. Горбун Ассава сказал, что он пытается переломить волю архонтов, да и мы сами это видим — архонты почти не слушаются нас. Почему ты не заберешь его дух, владыка?       — Если все пойдет хорошо, — твердо произнесла Альказар, — то дух его исчезнет уже сегодня. Уходите домой.       — Лустарий не заслужил такого, — вступил другой.       — Он заслужил худшего! — зарычала Альказар. — С дороги!       И они расступились перед телегой, как зачарованные морские волны пред заклинателем воды.       — Ух ты, ух ты, они все-таки чтят тебя, Альказар! — ликовал Константин, когда они отъехали от того места уже достаточно далеко вверх по склону.       — Куда им деваться, это же Армонаарт, — заметил Ооран. — Лорд-демон, их высший повелитель. Выше просто не бывает, и апеллировать не к кому.       — И Армонаарт… то есть Альказар на нашей стороне, — задумчиво произнес Мерзул. — Это… Наверное, это хорошо.       — Я не на вашей стороне, — огрызнулась Альказар. — Я на его стороне — и только!       Когда она указала на Оорана, Наратзул лишь фыркнул. Ну-ну, демоненок, это мы еще посмотрим. Стороны она выбирает. Здесь выбирает лишь Армонаарт.       Кто-то едва уловимо усмехнулся Наратзулу в ухо — вновь.       Он вздрогнул. Оглянулся. Альказар сидела на приличном расстоянии от него, перепроверяя падаль в мешке. Знает ли она?.. А, какая чушь! Пусть думает что хочет, пусть хоть слабаком его считает, это не имеет никакого значения! Важен лишь выбор демона. А его выбор, как и чей-либо другой, обусловлен.       — Но по крайней мере, сейчас ты с нами, — настоял Мерзул. — Я беспокоился бы намного больше, если бы ты приняла их сторону.       — Но долго ли она сможет себя контролировать? — тихо произнесла Ванмирия. — Вчера вот не смогла.       На это демоненок ничего не ответила, явно прикинувшись глухой. Мерзул тоже не стал развивать свою мысль. Лишь Константин с кряхтением вновь приложился к своей фляге.       Налетевшая было непогода окончательно отступила, и небо вновь очистилось. Без особых приключений их телега доскрипела до развилки с указателем «Каменный карьер», затем пересекла натянутый над пропастью мост, а чуть дальше, у нависающих над узкой дорогой скал, пришлось исхитриться, чтобы разминуться с несколькими всадниками. Наратзул прекрасно видел, что это были звездники — их лица были спрятаны за хитроумными масками с крупными окулярами, а сами коротышки смотрелись крайне нелепо верхом на мощных тяжеловозах со столь же хитроумной упряжью. Ооран подал им знак рукой, звездники ответили тем же и без лишних слов последовали дальше.       — Это часть группы, что расчищает дороги от снега, — пояснил Ооран, хотя никто не спрашивал. — Странно, не собрался ли наш звездный король укатить куда-нибудь.       — Значит, подождем, — фыркнул Наратзул.       — Нет, ждать мы никого не будем.       — Ниже вашего достоинства, светлейший?       — Поговорим с его братом — так будет даже лучше, — непроницаемо ответил Ооран, пропустив колкость мимо ушей. — Я заранее предупредил Ардану о нашем приезде, он будет готов.       — Оптимистично, после Зеробилона-то, — усмехнулся Наратзул.       — Приходится верить в лучшее. — Ооран оглянулся на Альказар. — Надеюсь, не нужно лишний раз предупреждать о том, чтобы ты помалкивала насчет Зеробилона?       — Насчет того, что я — оттуда? — уточнила демоненок, воззрев на Оорана взглядом побитой собаки. — Нет, не нужно, я вполне хорошо это поняла после разговора с Вестаром.       — Если что, ты из Треомара, — продолжил Ооран, вновь глядя на дорогу. — Магичка, специалистка по демонологии, единственная, кто умеет управляться с проклятыми предметами, коим является голова Лустария.       — Отлично, — с готовностью отозвалась Альказар. Разве что хвостиком не помахала. Тьфу, псина!       — И… ты можешь поменять внешность? Если Вестар догадался, кто ты, то и Ардану догадается.       Демоненок призадумалась.       — Могу, — наконец заключила она. — Но в кого мне превратиться?       — В парня! — крякнул Константин.       — В старушку, очевидно же, — предложила Ванмирия.       — В курицу, — не преминул Наратзул.       — В кого хочешь, — ответил Ооран, — лишь бы не было внешнего сходства.       — Я приму облик своей матери Альбы, — выдала Альказар. — Я всегда представляюсь ее именем, и… Мы не похожи.       Оглянувшись через пару минут, Наратзул обнаружил, что на месте Альказар в ее грязном тряпье сидит миловидная зеленоглазая женщина-этерна лет сорока. Действительно, теперь демоненок совсем не походила на себя прежнюю.       — А что если, — протянул Наратзул, — наша специалистка, скажем, выйдет за пределы теоретических изысканий в некоторую практическую плоскость?       — Ответим, что одержимость — это влияние головы Лустария, — неуверенно сказал Ооран. — Все-таки она проклята.       — Если живы останемся, — вставила Ванмирия.       — Надеюсь, Альказар не допустит воплощения Армонаарта. Да, Альказар?       — Ни за что, Ооран. Я сделаю все, что от меня зависит. Даже больше. Я буду держаться. Клянусь.       Наратзул неслышно передразнил ее приторное подобострастие.       За новым поворотом уже показалась котловина. Огромная, глубокая, окруженная монументальными горными склонами, она хранила внизу изумрудное озеро, над которым высился невообразимых размеров акведук, перекинувшийся с одной стороны котловины на другую.       — Мост Стэры, — подал голос восторженный Мерзул. — Я читал о нем сотни раз, но не думал, что когда-нибудь увижу!       — А что в нем такого? — Ванмирию, кажется, совсем не впечатлил размах котловины и всего, что теперь открывалось ее взору.       — Это самый большой мост Нерима! Самый высокий, а по протяженности как два Эрофинских! Смотри, слева! Статуи просто гигантские! Как звездникам удалось построить такое?       Наратзул нехотя окинул взором две гигантские простирающие друг ко другу руки статуи, что сторожили противоположный выезд из котловины, — этот путь, очевидно, как раз вел к горе Анку.       — А вот! — не унимался Мерзул. — Нет, милая, справа, смотри! Там виден Кабаэт! Он совсем крохотный, если смотреть с этого моста, буквально деревенька.       — Раньше город не так хорошо было видно, — заметил Ооран. — А теперь, когда гора потеснилась… — Он вновь оглянулся на глупо хихикнувшую Альказар. — Гхм… Ладно. Впереди звездники, что охраняют заставу. Пожалуйста, молчи.       Подумав, что он обращался к демоненку, Наратзул угукнул.       Где-то на середине акведука путь им перегородил патруль коротышек в чванливых, начищенных до зеркального блеска доспехах, и пришлось остановить телегу. Один из них, оглушительно громыхая латами, смело подошел к ним и, прежде чем они смогли что-то сказать, отвесил неловкий, скрежещущий поклон.       — Принц Ардану ждет тебя, король Треомара, — приглушенно изрек страж. — Надеюсь, дорога была легка. Кто сопровождает тебя?       — Доброго дня, — кивнул Ооран, вновь с опаской глянув на Альказар. — Это мои помощники. Наратзул, Мерзул, Константин, Ванмирия и магичка по имени Аль… Альба. Мы везем дары новому королю Анку, чтобы поздравить его с восхождением.       — И ни у кого из вас не найдется жареной курочки?       Этот вопрос стража поставил было Оорана в тупик, но Наратзул не замедлил прийти на помощь:       — Нет, уважаемый, но мы обязательно привезем ее вам в следующий раз!       — И даже совсем немного не найдется? — продолжил звездник, под чьим шлемом послышалось нечто умоляющее. — Хоть крылышко!       — Нет, прости, — ответил ему Ооран.       Пока они говорили, подошел второй страж и немедленно отвесил первому звонкий стальной подзатыльник.       — Проезжайте, господин, — изрек он. — И простите Курга, он первый день.       Наратзул заметил, что третий страж в это время взгромоздился на лошадь и бодро поскакал в сторону статуй, чтобы, видимо, предупредить Анку об их прибытии или — принести страждущему товарищу кусок курятины. При мысли об этом Наратзул сдавленно усмехнулся. Позади их уезжающей телеги тихо перегавкивались стражники, поясняя поникшему бедолаге Кургу, в чем именно тот был неправ.       — Они довольно милые, — заметила Ванмирия. — Мне казалось раньше, что звездники нелюдимы и даже враждебны, а тут…       — Они весьма дружелюбны, когда не злятся, — ответил Ооран. — А разозлить их может, увы, что угодно.       — Какие-то конкретные темы? — уточнил Мерзул. — Ну, чтобы знать, где помалкивать.       — Когда нужно будет замолчать, вы поймете по лицу собеседника-звездника, — и в этот момент лучше закрыть рот и спешно менять тему. А еще лучше — предоставить все переговоры мне. Это особенно касается Наратзула и Альказар.       — А я-то почему? — вскинулась демоненок. — Я никого не оскорбляла, в отличие от Арантеаля!       — У тебя и у него язык без костей, — мрачно изрек Константин. — Вот даже я могу не выражаться — некоторое время. А вы не можете без того, чтобы не брякнуть какую-нибудь обидную глупость.       — Зато ты у нас — образец морали и справедливости, — вздохнул Наратзул, обращаясь к Огневспыху.       — Вот, я именно об этом, — перебил их Ооран. — Просто молчите. Если я оставлю вас внизу, в конюшнях, звездники не поймут — все-таки вы тоже гости. А если я вас наверх возьму и вы там начнете собачиться — то может закончиться очень скверно. Мы не сможем уйти по порталу в случае чего, потому что в Анку всюду связующие кристаллы, и, открыв портал, мы просто подорвемся на них. Если вас выгонят — пойдете пешком с позором.       — Доходчиво, — отозвался Наратзул. — Ясно тебе, демоненок?       Альказар лишь прошипела что-то в ответ.       С той стороны котловины казалось, что статуи совсем рядом — однако они ехали до них уже второй час. Солнце явно клонилось к вечеру. Лошади ощутимо уставали. Ванмирия, вдоволь нажаловавшись на то, что ее котята утомились, затянула грустную песню — Наратзул не стал бы отрицать, что у аразеальки был по-настоящему красивый голос. Какое-то время все молчали и слушали. Сумерки, пришедшие в котловину раньше срока, окрасили склоны в синий, а холод от озера, казалось, сковывал и без того тяжелый воздух.       По пути им то и дело попадались звездники — на груженых повозках, верхом, пешие, голосящие, молчаливые, напряженно грустные, приветливые, нервные, показывающие на них пальцами или вовсе игнорирующие гостей. Мимо в противоположном направлении проскакал тот страж с моста, что уезжал предупредить об их прибытии, — ну и хорошо, это означает, что Анку уже скоро!       Но как бы не так. Они проехали статуи, что, как оказалось, назывались Вратами Древних Отцов, поздоровались со служаками на еще одной заставе и медленно покатили вверх по склону. Ванмирия замолкла — вместо нее заголосили кошаки, и тщетно девица шикала на них, пытаясь успокоить. Стало еще холоднее, ведь теперь они оказались в глубоком ущелье, темном и неприветливом. Ветер свистел в вышине и затягивал в ущелье колкий снег. Стражи-звездники зажигали фонари и зябко кутались в меховые плащи. Кое-кто отвешивал поклоны проезжающей телеге, кое-кто свистел вслед.       — Вот и разведывательная станция, — спустя целую вечность затяжного подъема, сказал Ооран. — Наконец-то.       Наратзул оглядел простершуюся на выходе из ущелья деревушку. Несколько бревенчатых домиков, между которыми змеилась узкоколейка, выглядели жилыми; поодаль громоздились большие строения из камня и стали, которые походили на склады или ангары; где-то высились грузовые краны, где-то чернели сколоченные из досок наблюдательные посты, но всюду сновали звездники, некоторые из которых — но далеко не все — тоже обратили внимание на прибывших. Наратзул не выдержал:       — Только станция?! То есть до Анку еще ехать и ехать?       — Смотри, — указал Константин налево, — нам, видимо, туда.       Узкоколейка, ярко освещенная кристальными фонарями, уходила от деревушки вверх по склону — необозримо огромному, крутому, черному, полностью застящему небо склону самой большой горы Нерима. В вышине тоже сияли огни, но за туманом не было видно всего — лишь бесконечные подъемники, площадки, краны. Слышался суетливый скрип механизмов и тяжелый гул противовесов. Со стороны горы тянуло гарью и раскаленным железом.       — Ну ничего себе, — выдохнул Мерзул. — Это Анку! Настоящий Анку!       Они подъехали поближе к ангарам и покатили вдоль узкоколейки. В конце, у внушительных механизмов гигантских подъемников, располагались конюшни, возле которых их уже ожидала взволнованная делегация: разнаряженный в бархат лысый молодой звездник и его свита в виде троих суетливых помощников.       — Посол Сулай. — Ооран поскорее покинул опостылевшую телегу и направился к делегации. К телеге же, напротив, подбежали несколько звездников с явным намерением помощь распрячь лошадей и доставить груз куда полагается. Наратзул тоже сидеть не стал. Звездники сделают все сами.       — Ооран Мираль, владыка Треомара, — поклонился посол. — Мы ждали вас позавчера, уже волноваться стали.       — Нужно было закончить некоторые дела в Кабаэте, — невозмутимо ответил Ооран.       — А, новый правитель из рода Коареков, — с пониманием кивнул посол.       — Именно, господин Сулай. Вы не против, если мои спутники пойдут со мной?       — Конечно-конечно, ваши друзья — наши друзья. — Посол указал в сторону подъемника. — Прошу.       Не глядя на то, как Мерзул с помощью демоненка пытается спустить с телеги вцепившуюся в котят Ванмирию, Наратзул поспешил за Оораном. Вежливый посол встал у переключателя и теперь ожидал, пока остальная группа («Мерзул, только не урони их!!!») примкнет к Оорану, Наратзулу и озирающемуся по сторонам Константину.       — Странный человек, — изрек посол, словно наконец найдя тему для светской беседы. Хотя, на вкус Наратзула, тема была так себе. — Я имею в виду Ирлунга Коарека. Вы ведь были у него, алтис. Что скажете?       — Вас что-то беспокоит, уважаемый Сулай?       — Да. Шесть дней назад я прибыл из Кабаэта, где пытался наладить общение с владыкой Севера, и мысли мои на этот счет весьма… разнообразны. Общения не случилось. Ирлунг отослал меня, предварительно назвав лысым карликовым ослом.       — Он мне показался, — Ооран помедлил, подбирая слова, — своеобразным, но вполне способным к диалогу. Хотя поступок его… Честно сказать, я и сам не знаю, как объяснить такое неприемлемое поведение.       — И в чем секрет? — вымученно спросил Сулай, наблюдая за тем, как Мерзул и Ванмирия торопливо бегут на подъемник, подгоняемые демоненком. — Как вести с ним диалог?       — Я заметил, он любит выгоду, — ответил Ооран, — ставит своей целью сэкономить во что бы то ни стало. Любит, когда его возвеличивают. С братом у него плохие отношения. Он крайне скорбит по племяннице, души не чает в сыне Тараноре, а жену свою не ставит ни во что. Еще он очень религиозен, хоть и является неофитом, некогда вышедшим из отрицания божественного провидения, — иными словами, уверовал он недавно, но очень истово. Он принуждает семью и ближайшее окружение проводить время в постоянных молитвах, но, насколько я могу судить, сам читает молитвы изредка и лишь по книгам, не утруждаясь учить наизусть.       — Простите, — произнес запыхавшийся Мерзул.       — Что вы, — сухо ответил ему Сулай и, убедившись, что теперь все на подъемнике, дернул рычаг. — Да, Ооран, мне он тоже показался религиозным — даже слишком. Все эти обороты… «Боги даровали», «Если богам угодно», «Боги даруют власть, а с нею — постижение сути власти». Инфантильно, на мой взгляд. Однако, если он неофит, это многое объясняет.       — Вы правы, — встрял Наратзул. — Перекладывать ответственность на богов — безумно. Хотя бы потому, что богам на самом деле плевать и на Ирлунга, и на его постижение сути.       — Дело не в этом, господин, — непроницаемо ответил Сулай, глядя на Наратзула снизу вверх. — Дело в том, что если правитель не желает брать на себя ответственность, перекладывая ее на богов, то у народа будут проблемы. Большие проблемы. А вместе с народом Кабаэта рискует также народ Анку, ибо мы их соседи. Урожай сгнил — что ж, воля богов. Дороги засыпаны снегом — боги так хотят. Лавина? Божественное провидение! Эпидемия? Боги все исправят! Разве это здраво?       — Конечно, нет, — с готовностью произнес Наратзул. Это была его любимая тема, которую он мог обсуждать часами! — Вера в богов — лишь оправдание людской глупости.       — И мы, и вы — язычники в глазах таких, как Ирлунг, — вступил Ооран. Он незаметно толкнул Наратзула, намекая заткнуться. — Потому он неохотно говорит с нами. Однако, помимо религии, есть другие вещи, которые он будет обсуждать, — хочет он того или нет.       — Вы правы, — ответил Сулай. — Ирлунгу нечего поставить против нашей военной мощи — он прекрасно понимает это, однако продолжает вести себя неподобающе. Наш король… Впрочем, возможно, он сам вам расскажет, Ооран.       — Король звездников хочет воевать с Ирлунгом? — с недоверием переспросил тот.       — Если кратко, то — да, — замялся Сулай. — Признаться, наш король страдает навязчивыми идеями, которые обострились после того, как Ирлунг с позором изгнал мою делегацию из Кабаэта.       — Вам нужно его переубедить. Чем скорее, тем лучше. Что говорит Ардану?       — Там все еще хуже. Принц одержим идеей нападения на Зеробилон, выходцы из которого убили его невесту. Но в Зеробилон его не пускает Эродан, поэтому из уст принца мы все чаще слышим мысль о том, что сперва нужно уничтожить бога-короля. Боюсь, если дать братьям волю, то северные и срединные владения Эродана скоро будут пылать огнем.       Подъемник был уже достаточно высоко для того, чтобы с высоты было видно угасающее на западе рыжее солнце, туманную гряду, за которой скрывались Кабаэт и далекие-далекие земли, темные в этот закатный час, укрывающие в себе дрожащий от ужаса пред могучей горой Эрофин. Наратзул криво улыбнулся при мысли об этом. Сейчас он находится на горе, что снилась Эродану в кошмарах. Он видит ее мощь. Видит орудия на скальных площадках — огромные, ни с чем не сравнимые пушки, способные превратить бога-короля в кровавое месиво, а его вероломный город — в кучку обломков за считанные минуты. Со звездниками лучше не ссориться — и прав был отец, когда говорил это. Жаль, Эродан мнит себя бессмертным.       Или напротив, не жаль. Пусть мнит, пусть умирает с мыслью о том, что фатально ошибся.       — Этого нельзя допустить, — послышался голос Оорана, и Наратзул вернулся из мира сладостных грез на подъемник, что остановился на одной из площадок. — У Анку достаточно огневой мощи, чтобы сравнять Эрофин и Кабаэт с землей, но это будет стоить тысяч и тысяч жизней. Это немыслимое зло.       — Хуже демонов, — буркнула Ванмирия, покосившись на внимательно слушающую Альказар.       — Я понимаю это, — ответил Сулай. Он подал знак привратникам и завел спутников под свод огромной пещеры с протянутыми рельсами, платформами на железных тросах и снующими тут и там вагонетками под управлением салютующих ему звездников. — Каждый, кто способен мыслить здраво, понимает, что так поступать нельзя, однако король и принц… Они не мыслят здраво, понимаете, Ооран? Они просто не слышат аргументов. Я ужасно виню себя, потому что именно я не смог сговориться с Ирлунгом и именно из-за меня звездный король теперь намерен развязать конфликт. Я убеждал короля как мог, но сказанного не воротишь.       — Я многое отдал бы за то, чтоб посмотреть, как Эродан будет умолять о пощаде, — встрял Наратзул.       — Он не успеет, — одернул его Ооран. — Если звездники захотят, Эрофин сгорит за минуту, а Эродан не сможет ничего сделать.       — Тем лучше.       — Я думал, Эрофин — твоя родина, Наратзул.       — Эрофин — и моя родина, — вмешался Мерзул. — Я не хотел бы для него такой участи! Там мои родные!       — И моя, чего уж там, — произнес Константин. — Родных у меня в Эрофине нет, но обидно будет.       — Вам надо поговорить с братьями, Ооран, — произнес Сулай, когда они дошли до следующего подъемника. — Понимаю, что и это может не увенчаться успехом, однако… Вы же нашли подход к Ирлунгу, так, может, и к братьям найдете?       — Я постараюсь, — ответил Ооран.       Железная платформа с тяжелым скрипом пошла вниз. Спуск был настолько затяжным, что Наратзул успел заскучать — его развлекали лишь робкие попытки Альказар приструнить разбушевавшуюся голову в мешке да шипение Ванмирии, в руках которой шалили котята. Ну и компания! Мерзул вот мрачнее тучи, смотрит на Наратзула с осуждением — хотя почему бы? Что он такого сказал? И Константин еще этот, глядит так, будто Наратзул ему в суп плюнул. Чудаки.       — Сулай, — наконец нарушил затянувшееся молчание Ооран, — бывший король Арстанз ведь в добром здравии? Я могу попасть к нему?       — Если Ардану разрешит, то да, — ответил посол. — Но назвать состояние старого короля «добрым здравием» я бы не рискнул.       — Поделом, — загадочно изрекла Ванмирия.       — Каково его состояние? — спросил Ооран.       — Бред, истерики, припадки, — спокойно отозвался Сулай. — Его не стали выселять из старых покоев, к которым он привык, и он там целыми днями либо мечется, либо плачет.       — Ясно.       — Мы в ужасном положении, как вы могли заметить, Ооран, — грустно продолжил звездник, глядя себе под ноги, на свет, к которому неумолимо приближался подъемник. — Старый король невменяем, а новый… честно говоря, тоже, и к тому же, он пышет злобой. Принц Ардану желает только мстить. Совет старейших отрекся от какой-либо ответственности, сказав, что это не их компетенция: дескать, король у Анку есть, вот он пусть и решает. По факту же, никто просто не хочет с ним связываться — за нашим королем замечены спонтанные вспышки жестокости.       — А вы?       — Я не имею влияния на братьев. Не буду преуменьшать: мы вас тут очень ждали, потому что вы знаете их много лет и вы можете их образумить. Звездники не хотят воевать — нам нужно лишь строить корабли, что найдут Звездный город, и более ничего. А братья… У них совсем иные цели.       Подъемник остановился. Теперь они находились в огромном, освещенном множеством желтых ламп зале — здесь тоже были рельсы, сновали вагонетки, пахло прогорклым маслом и чем-то травяным. По стенам этого зала кое-где проблескивали розовые кристаллы, у которых стучали молоточками рабочие.       — Не думаю, что и я имею на них какое-то влияние, — сказал Ооран, следуя за Сулаем по залу. — Самое большее, что я могу сделать, это привести некоторые аргументы.       — Услышат ли братья… — обреченно вздохнул Сулай. Он свернул налево, в неприметный коридор и теперь уверенно шел к массивным медным воротам.       — Это серьезные аргументы, — ответил Ооран, оглянувшись на Альказар с мешком. — Если сможем переубедить Ардану, то и короля переубедим.       За воротами начиналась лестница вниз. Сколько еще идти? Изрядно уставший, Наратзул держался из последних сил, чтобы не озвучить этот вопрос. Но озвучила Ванмирия — правда, тихо, на ухо Мерзулу. Тот пожал плечами. Константин подбодрил аразеальку дружественным тычком локтя, но та не оценила и лишь фыркнула.       — Вот и станция, — словно услышав вопрос аразеальки, изрек Сулай. Он толкнул следующие ворота, и взору Наратзула предстали сцепленные друг с другом вагоны, стоящие на рельсах между еле освещенными факелами платформами. Блестящие стальные рельсы были широкими, не в пример тем, по которым передвигались вагонетки. Громадные металлические вагоны крепились к удивительному устройству, что, должно быть, приводило их в движение: в прорезях металла оно сияло, как кристальный генератор, и даже, судя по всему, источало слабую магию.       — Что это такое? — завороженно произнес Константин.       — Одна из станций Подпоезда, — спокойно пояснил посол. — А это — собственно Подпоезд. Мы используем его для доставки грузов, руды и рабочих.       — Под… что?       — Подпоезд. Это не наша разработка, а пирийская конструкция, уважаемый. И, как все пирийское, работает на силовых кристаллах, которые…       — Пирийское?       — Боюсь, мои спутники ничего не слышали о Подпоезде, Сулай, — усмехнулся Ооран. — Я тоже удивился бы на их месте.       — О, это чудесное устройство, — тоном экскурсовода проговорил посол, поднимаясь на железный мост, что был проложен над рельсами, и указав остальным следовать за ним. Когда они оказались на другой стороне, он продолжил: — По горой Анку полно тоннелей, как созданных звездниками, так и проложенных теми, кто жил здесь до нас тысячи лет назад. Подпоезд был обнаружен в одном из таких древних тоннелей в ужасном состоянии — каркас практически полностью был уничтожен коррозией, но силовые кристаллы оставались невредимы и даже заряжены. Это позволило восстановить Подпоезд и уже на нем глубже исследовать великое множество тоннелей. Тоннели эти таили в себе огромное количество ценной археологической информации, артефактов и полезных ископаемых, а еще дальняя разведка показала, что тоннели тянутся через весь континент, проходят под океанами и позволяют добраться хоть до Киры, хоть до Эндерала…       Тут Сулай осекся, видимо, поняв, что слишком уж расщебетался с чужаками. Он прокашлялся, промямлил что-то и повел спутников дальше, снова вниз, в гигантский, наполненный огнем и чадом зал с лавовыми реками и кузнечными горнами, трубы от которых зычно гудели в вышине, как будто сотни менестрелей одновременно дудели в дудки.       — Как это прекрасно, — произнес Константин. — Я имею в виду, Подпоезд и эти древние тоннели! Неужто никто их не исследовал, кроме вас?       — Орден запрещает археологию, — заметил Наратзул. — Лишь звездникам Орден не указ.       — Кроме древнего звездного короля Даромиса и, пожалуй, человека, в компании которого вы сюда прибыли, — Сулай кивнул на Оорана, — никто не заходил достаточно далеко без Подпоезда. Это очень опасно, ведь там, на глубине, искажения пространства и времени бывают такой силы, что… Хм. Впрочем, я вновь заговорился, друзья.       — Катакомбы, — прошептала Альказар. Константин, кажется, это услышал, потому что с пониманием кивнул.       — Расскажешь мне потом про Подпоезд и этих… — Константин, нагнав Оорана, зашептал столь настырно и потянул того за локоть так настойчиво, что Ооран приостановился. — Ну, которые его построили. Да? Да ведь, да?       — Я скажу, где искать необходимые книги в треомарской библиотеке, — вырываясь из хватки Константина, ответил Ооран.       — Годится! — согласился Огневспых.       Они спустились еще немного, прошли мимо монструозного кузнечного горна, который с помощью хитроумных мехов раздувал один маленький звездник, пересекли лавовую реку по каменному мосту, прошли украшенный мозаиками коридор и оказались в покоях, где было прохладно, непривычно тихо и торжественно красиво. Каменные стены здесь были покрыты искусной резьбой, изображавшей звездников и их изобретения. Кое-где цвели высаженные в горшки ползучие лианы, и розовые цветы их добавляли жизнерадостности суровым серым стенам каменных коридоров. Потолки здесь были усеяны мелкими голубоватыми кристаллами, что мерцали, как звезды. Пахло, как ни странно, то сдобой, то спиртом. Где-то далеко — отсюда было непонятно, где, — некто горланил бессвязную песню.       — Сюда. — Сулай указал на чеканные медные двери и тут же вошел в них первым. — Принц Ардану, прибыл владыка Треомара и его спутники.       Произнес он это с каким-то надрывом, словно рассчитывал поскорее сбежать. Действительно, как только все прибывшие вошли в небольшой, но уютный, отделанный чеканками зал с длинным столом и камином, посол куда-то исчез, и они остались наедине со вставшим со своего места у очага принцем. Наратзул сразу заметил, что с момента их случайной встречи в Кабаэте Ардану словно повзрослел и посерьезнел: ни на суровом лице его, ни в голосе не осталось ни следа былой беззаботности.       — Здравствуй, алтис, — проговорил он так, словно боролся с болью. — Рад, что вы наконец-то добрались до Анку. После того письма я начал переживать, что кабаэтский грубиян что-то сделал с твоей делегацией.       — Здравствуй, Ардану, — ответил Ооран. — Что ты, Ирлунг не навредил нам. Просто меня задержали некоторые дела. Ничего такого.       — А вот с нашим послом он не церемонился. — Ардану указал Оорану на свободное кресло рядом с собой, а остальных как будто еще не заметил. — Обозвал его. Приказал выкинуть звездников из крепости. Где такое видано? И это после того, как мы чуть не породнились с его племянницей!       — Это крайне глупый поступок со стороны Ирлунга, — согласился Ооран, садясь рядом с также опустившимся на место принцем. — Но, насколько я слышал, он и вовсе не отличается умом. Ирлунг — временный правитель, это понимают даже его сторонники.       Ардану хмыкнул и наконец обратил взор на остальных.       — Кого я вижу, — без чувства произнес он, задержав взгляд на Наратзуле и Мерзуле. — Снова вы, снова в той же компании. Удивительно.       Мерзулу достало решимости лишь кивнуть.       — Приветствую, — расплылся в улыбке Наратзул, без спросу занимая место за столом на небольшом отдалении от принца. — Мы сопровождали Оорана на важной миссии.       — А остальные — кто? — спросил Ардану у Оорана.       — Константин Огневспых, наемник, — представил Ооран, и принц кивком позволил Константину сесть. — Ванмирия Мар-Анг, магичка и сновидица из Аразеаля. — Она собиралась было сесть, но тут Ооран спохватился: — Ах да, с нею — семеро котят.       — Мило, — натужно улыбнулся Ардану. — Вы исключительно прелестны, Ванмирия.       — Спасибо. — Она осторожно села рядом с Мерзулом и как будто постаралась спрятаться за ним.       — И наконец, — Ооран помедлил, — наш консультант по демонам и проклятиям. Ее имя Альба.       Альказар отрывисто кивнула и без лишних слов села рядом с Наратзулом, поставив мешок на пол.       — По демонам, — прищурился Ардану. — Я не отказался бы от консультации, мадам Альба.       — Прими мои соболезнования, — сказал ему Ооран. — Насчет принцессы. Произошедшее по-настоящему ужасно.       — Спасибо. — Звездник тяжело вздохнул. — У меня словно вырвали сердце, Ооран. В тот день, когда выяснилось, что она мертва… умер и я. Я не могу справиться с этим горем.       — А тут еще королевские обязанности, — понимающе кивнул Ооран. — Выходит, что все решения ныне принимаешь лишь ты?       — Верно, — согласился Ардану. — В обязанностях нет ничего плохого, они здорово отвлекают меня от боли, но… Но душа моя требует отмщения, Ооран. Я желаю… Я страстно желаю видеть мертвым того, кто прислал к ней убийц, я желаю разорвать его на клочки, я желаю изничтожить всех, кто так или иначе причастен к Зеробилону! — В глазах его зажглось нечто жуткое, и Наратзул невольно подумал, что было бы здорово, если бы эта ярость все-таки обрушилась на Эродана. — Возможно, ты слышал, что я предпринимал попытки прорваться к башням демонопоклонников, но сиятельный бог Эродан отказал мне. Я долго упрашивал, умолял, грозил, но все без толку. Видимо, вместо меня теперь должен говорить крупный калибр. До Зеробилона он не добьет, но зато отлично достанет до жалкой колоколенки бога-короля.       — Твой посол немного ввел меня в курс дела, — ответил Ооран. — И, по правде говоря, я удивлен.       — Чему? — поморщился Ардану. — Что милый маленький принц стал кровожадной мразью? А каким еще мне стать после такого?!       — Нет, Ардану. Ты желаешь того, что я уже исполнил.       — Что? — В глазах звездника как будто что-то прояснилось.       — Позволь я начну сначала, — вскинул руку Ооран. — Около луны назад на Треомар напал сильный демон. Он убил людей, разрушил здания и попытался убить меня — это ему, надо сказать, почти удалось.       — Было ли это до или после смерти моей принцессы? Может, это тот же демон, Ооран?       — Я выяснил, что он, как и убийца принцессы, действовал по приказу некоего владыки Зеробилона, и потому, чтобы защитить свое королевство, принял решение найти этого владыку и покончить с ним.       — Тебе… удалось? — одними губами прошептал звездник.       — Я собрал команду прекрасных магов, — Ооран жестом обвел сидящих за столом, и Наратзул победно ухмыльнулся, — каждый из которых внес значительный вклад в наше дело. И да, Ардану, несколько дней назад нам удалось прорваться в логово этого владыки, который оказался древним каллидарским арорма по имени Лустарий, и убить его.       — Не может быть! — Звездник аж подскочил. — Я просто не верю в это.       — Наша демонолог Альба, — Ооран указал на сглотнувшую Альказар, которая была бледнее обычного, — настояла на изучении останков Лустария, поэтому при нас находится его голова. Кроме того, в окрестностях Анку мы сцепились с бандой бывших зеробилонцев, которые следовали за нами с целью отомстить за своего владыку, — твои люди из бригады, что расчищает дороги, наверняка встретили их.       — Покажите, — пробормотал Ардану, — его голову.       — Альба?       Альказар, стыдливо скрывающаяся за личиной собственной матери, нерешительно встала и подошла к принцу, который немедленно сунул нос в развязанный мешок и, разглядев, что там находится, вскрикнул:       — У него горят глаза! Красным горят!       — В голове осколки его духа, — пояснила Альказар. — Не касайтесь, принц. Лишь я могу касаться Лустария, не боясь стать проклятой. Он частично жив, но… после изучения останков… я уничтожу его окончательно.       — Это настоящее чудовище. — Ардану вновь оглядел содержимое мешка. — Таким нет места под солнцем Вина. Хорошо, что ты сделал это, Ооран.       — Не без помощи союзников.       — Поскорее избавьтесь от этой головы, Альба. Я желаю, чтобы от чудовища не осталось и следа — в память о моей дорогой принцессе.       — Конечно, — кивнула Альказар, завязывая мешок. — Могу ли я одолжить на время одну из ваших лавовых рек?       — Хотите сжечь его в лаве? Да будет так.       Альказар села на место, и Ардану, вздохнув, продолжил:       — Что ж, если главарь Зеробилона убит… опасность миновала?       — Конечно, множество демонопоклонников еще живы, — невозмутимо ответил Ооран, — но без владыки они — лишь обыкновенные грабители и мародеры. Он был истоком их силы, и теперь… Да. Теперь все кончено.       Наратзул еле слышно фыркнул, видя, как потупилась Альказар. Ага, все кончено. Как же! Все только начинается — особенно для вновь открывшего глаза демона, что неторопливо смаковал дивный новый мир и вкус человеческой крови.       — Я отзову послов, — после некоторых раздумий изрек Ардану. — Сулай!       Из-за приоткрытой двери показалась лысая голова:       — Да, принц?       — Садись и пиши письмо в эрофинскую ставку. Пусть посол Ролис скажет Эродану, чтоб тот утерся и не крякал: не будет больше никаких поставок металлов, которые я обещал ранее! Сделка разорвана. Паровые машины этот дятел тоже не получит, и семечки его вонючие мне не нужны. Пусть Ролис даст понять, что мы больше не стремимся в Зеробилон, но навеки запомним гнусное отношение Эродана к звездному народу. Как и прежде, наш единственный надежный союзник — Треомар, и, судя по всему, в других мы не нуждаемся.       — То есть нападения на Эрофин не будет? — В голосе Сулая зазвенела надежда. Ардану в ответ посмотрел на него как на идиота. — Слава Древним Отцам!       Наратзул видел, с каким облегчением выдохнул Мерзул, и то, как ободряюще ему подмигнула аразеалька. Подумаешь!       — Ах да, Сулай, — одернул уже собиравшегося исчезнуть посла Ардану. — Ты не знаешь, где носит свинорылого? Тут уважаемая делегация приехала его поздравлять, а он их даже не удостоил вниманием. Пусть жопу свою несет сюда — или пожалеет.       — Его величество… гхм… Его величество проводит дегустацию даров, привезенных треомарским владыкой.       — Передай, пусть сюда приползает, сволочь, и тут дегустирует, а то какие к херам переговоры, если он опять налижется?!       — Вижу, вам здесь нелегко, — сказал Ооран, когда Сулай степенно покинул зал, а из коридора послышалось «Юхууу!».       — Не говори, — буркнул Ардану. — Брат — это нам наказание за легкомысленность. Веками звездный народ жил и ни о чем не беспокоился, а потому утратил бдительность. Но вот на троне придурок — и всем теперь как будто есть чем заняться.       — Возможно, ему нужно привыкнуть.       — Ага. Это звездному народу привыкнуть нужно, что у нас тут теперь театральное представление каждый день. Мне иногда… иногда так стыдно перед отцом. Он не так нас воспитывал, не такие идеалы он вкладывал в наши сердца. Он всегда говорил, что мы должны трудиться во благо народа, чтить память предков, искать Звездный город, а брат… Брат лишь пьет да блудит. И если между ног очередной девицы вдруг не найдется Звездного города, то все так и останется безнадежным.       — Ардану, у меня будет к тебе просьба, — прервал этот поток сетований Ооран. — Точнее, две, если честно.       — Проси что хочешь. За то, что ты избавил меня от необходимости вбивать истины в тупую башку Эродана, я сделаю для тебя что угодно.       — Могу ли я повидаться с Арстанзом?       Ардану вскинул бровь.       — Зачем тебе это, алтис? Отец обезумел и почти никого не узнаёт.       — Пусть так, — ответил Ооран. — Мы с ним знакомы много лет. Я ни за что не простил бы себе, если бы с кем-то из нас что-то случилось, а мы напоследок не попрощались бы.       — Будь по-твоему, — согласился Ардану. — А вторая просьба?       — Видишь ли… — Ооран помедлил. — Мы задумали построить в Треомаре компенсатор магической аномалии, самый большой и самый эффективный. На работу твоих ученых он никак не повлияет, не беспокойся. Но для постройки нам нужны некоторые материалы.       — Я предоставлю. Что вам нужно?       — Связующие кристаллы. Тридцать штук.       Ардану изменился в лице. Уголки рта его дернулись так, будто он едва сдержался от какой-то грубости, и титанического усилия воли его хватило лишь на то, чтобы наконец ответить короткое:       — Нет.       — Ардану, это очень важно для нас, — взмолился Ооран. — Старые компенсаторы нуждаются в глобальной перенастройке, и шансов сделать это без нового конструкта практически нет.       — И что будет, если не сделать? — сухо спросил принц.       — В лучшем случае — громадный дымящийся кратер на месте Треомара. Это если повезет. А если не повезет, то дымящимся кратером станет весь запад Нерима. Я очень прошу о помощи, Ардану. Вспомни, разве когда-нибудь Треомар отказывал твоему народу хоть в чем-то?       — Вы всегда получали сторицей за свою помощь.       — Но мы никогда не нарушали договор, даже когда вы захотели посадить на трон Кабаэта род Коареков, которых теперь мечтаете уничтожить. Я рисковал всем — но я сделал это ради твоего отца. И я сделал бы снова, потому что я чту клятвы.       — Я тоже их чту, — пожевал губами Ардану. — Но ты сам знаешь, алтис, какую ценность для нас представляют кристаллы. Один кристалл — сорок лет синтеза, кропотливой работы множества ученых и инженеров. А ты просишь тридцать! В обмен на…       — Назови цену, — оборвал его Ооран.       Ардану бросил взгляд на мешок, который все еще держала «Альба». В этот момент он явно жалел о своем обещании сделать что угодно для наглых этерна, возжелавших больше, чем он мог дать. Наратзул уже знал, как выкрутится из этой ситуации принц, поэтому нисколько не удивился, когда тот изрек:       — Это решение может принять лишь король.       Ну да, спихнуть всю ответственность на пьяницу, который даже не осознаёт, где он, — отличное решение. А главное, всегда можно сдать назад, сославшись на то, что король дурачок. Отличный маневр! Наратзул решил, что пора брать дело в свои руки:       — Дражайший мой друг, а скажи, ты не мог бы провести нам небольшую экскурсию по твоему королевству?       Ардану нахмурился, но смолчал, не понимая, к чему это. Насладившись его замешательством, Наратзул продолжил:       — Хочу, знаешь ли, увидеть легендарные плодородные поля Анку, о которых мы все читали в книгах! — Он обвел взглядом присутствующих. — Там говорилось… Стой, как там говорилось? Ах да, там было о том, что у Анку нет собственных пахотных земель, поэтому звездники вынуждены закупать продукты питания… где? Ты не помнишь, Мерзул? На языке вертится, название такое необычное…       — Кабаэт, — осторожно предположил Мерзул.       — Не, — помотал головой Наратзул, — не Кабаэт. Там ведь сидит злой Ирлунг Коарек, который выкинул послов и теперь либо будет торговать со звездниками по взвинченным вдесятеро ценам, либо вовсе не будет. Там еще был какой-то город… столичный, большой такой… Но не Эрофин, потому что там лишь Эродан с гнусным отношением ко звездному народу. А какой же?       — Ты смеешься надо мной? — сурово вопросил принц.       — А, этот город называется Треомар! Я слышал, оттуда везут все необходимое, включая мясо и рыбу в шикарных магических холодильных установках. Хлеб, фрукты и овощи, специи, вино, сахар, ткани — и в довесок разнообразные иноземные забавы, вроде киранийского бархата, из которого сделан твой великолепный сюртук, принц. Было бы крайне неприятно, если бы этот славный город превратился в дымящийся кратер, как мне кажется. Ты согласен, Мерзул? — Тот сдавленно угукнул. — Вот-вот. Ведь если, к примеру, Треомара не станет, то звездникам придется признать выходку Ирлунга простым недоразумением или, что еще страшнее, мириться с Эроданом! Такой позор не стоит тридцати кристаллов. Это уже не говоря о том, что честные люди не забирают назад свои клятвы.       И почему это «Альба» так вытаращилась на Наратзула, пока он толкал свою блистательную речь? Вот Ванмирия и Мерзул глядят с обожанием, потому что явно знают цену филигранной дипломатии, а демоненок просто слишком глупа для таких вещей… Константин тоже, кстати, не слишком проникся. Да что он там понимает! Знает, с какой стороны меч держать, — и на том спасибо.       — Я думал, — наконец изрек Ардану, сверля Оорана злым взглядом, — ты никогда не будешь шантажировать меня договорами по поставкам провизии, потому что… Ну хотя бы потому, что я мнил тебя честным человеком, алтис.       — Разве я сказал хоть слово о договорах? — спокойно осведомился Ооран. — Я намерен и далее исполнять их — вплоть до разрушений, которые случатся оттого, что ты пожадничал. Наратзул, в целом, прав. Не я нарушаю нашу клятву, принц. Не я.       — Даже если король согласится, — процедил Ардану, откинувшись на спинку кресла, — это будет не бесплатно.       — Хорошо. Давай обсуждать цену.       Наратзул не мог бы не согласиться с тем, что этот самый момент был идеален для появления сиятельного звездного короля. Высадив дверь зала ногой, лохматый, воняющий выпивкой, одетый лишь в мятые парчовые штаны звездник ввалился в зал и, приложившись к бутылке Эбру, воскликнул:       — Благословен будь Треомар и щедрые дары короля Оорана! Друзья, любимые мои союзники!.. Всем Эбру!       — О, явился, упырь подземный, — пробурчал Ардану.       — Всем Эбру! — надавил звездный король и свистнул топтавшимся в проеме слугам.       — Приветствую, король, — начал было Ооран.       — Как я рад тебя… ик!.. видеть! — выпалил звездник и решительно зашагал к Оорану с распростертыми объятиями, но на полпути передумал и вновь присосался к бутылке. — Ох! Ты как знал! Как знал, что я люблю это чудесное пиво!       — Угадал, — скромно ответил Ооран, а Мерзул, не сдержавшись, сдавленно хохотнул.       — Пророк! — выпалил звездный король. — Прорицатель! Я всецело рад и доволен! Брат, выпей!       — Заткнись, — властным тоном приказал Ардану, но король лишь махнул на него рукой, попробовал отпить еще, изумился опустевшей бутылке и, вытряхнув их нее последние капли себе на язык, расшиб ее об стену.       — Еще! — вскрикнул он, и слуга тут же всучил ему следующую бутылку.       — Уймись уже! — Ардану встал со своего места. — Хватит позорить меня!       — Позорить?! — Звездный король прищурился. — Тебя? А ну сядь и закрой рот. Это приказ, Ардану.       Тот зарычал, как раненый горный охотник, но, к удивлению Наратзула, повиновался.       — Так о чем это мы? — как ни в чем не бывало продолжил король.       — Треомарцы просят связующие кристаллы, — ответил Ардану, опередив Оорана.       — Да пусть берут! Треомарцам не жалко! Треомарцы к нам добры — треомарцы привезли Эбру! — Король весело подмигнул Оорану. — Кстати, я решил, что буду на завтрак!       — Сбрендил? — вновь грянул Ардану. — Связующие кристаллы, брат! Это тебе не горсть мышиного дерьма, это же…       — На завтрак я буду, — невозмутимо продолжил король, — запеченного в яблоках Ирлунга Коарека! Отличная закуска. А город его, прожаренный до угольков, пойдет на обед. Треомар случайно не желает присоединиться к веселью? Я был бы крайне рад, если бы этерна отхерачили убегающих северян с южной стороны, пока мы будем поливать Кабаэт раскаленным железом, — за это готов отдать вам Ледур, ущелье Копья и выход к Перевалу смерти! А? Как мысль?       — Треомар считает, что это ужасная мысль, — ответил Ооран.       Звездник со злостью прошипел, обнажив зубы, а затем нехотя изрек:       — Ты всех своих подданных опросил? Все считают именно так?       — А ты своих? Многие хотят войны с Кабаэтом?       — Какая война! — вскинул руки звездный король, и пиво расплескалось во все стороны. — Один раз «бабах!» — и никакой войны. Вечное благоденствие.       «Поговори с ним на его языке», — псионически посоветовал Оорану Наратзул.       — Ты же понимаешь, король, — мельком глянув на Наратзула, продолжил Ооран, — что после твоего «бабах!» будет разрушен целый город, в том числе пивоварня. А это означает, что больше никакого Эбру не будет. Никогда.       «Вот! С этого надо было начинать! Идиоты вроде него плевать хотели на убийства и покалеченные судьбы — они понимают весь масштаб ужаса лишь тогда, когда ужас касается их лично».       Почему демоненок так уставилась? Слышит псионику, что обращена не к ней? Ах да, Армонаарт же. Точно.       Тем временем звездный король внимательно оглядел бутылку и задумчиво почесал затылок.       — Брат, Ирлунг — временщик, — воззвал Ардану. — Дай ему неделю — и он сам приползет к нам с просьбой о перемирии, потому что без наших бригад он не сможет чистить дороги от снега. Он тупой и не умеет просчитывать наперед, как умела принцесса. А из-за того случая с Сулаем мы сможем содрать с него какие-нибудь договоры. Мне вот, к примеру, нравится идея про причалы и склады в Сарноре.       — Спрятался за Эбру, хитрый Коарек, — изрек король, любовно оглаживая бутылку. — Что ж, тогда мы не хотим убивать Кабаэт. Мы хотим… Хммм… чего же мы хотим? О, мы хотим полететь в Треомар на какое-нибудь торжество! Я не был там с детства!       — Ты там вообще никогда не был, дурень, — буркнул Ардану.       — Какой у вас ближайший праздник? — осведомился звездный король.       — Мельмари, — спокойно ответил Ооран.       — Что это?       — Это праздник мертвых.       — Уныло! А что следующее?       — Благодарение за весть.       — А это?       — Праздник явления Алтиссими, этернийского божества.       — Ну, так себе! А потом?       — Спуск на воду, праздник кораблей. Только он уже летом.       — Корабли хороши лишь тогда, когда летают по небу, а не когда барахтаются в воде. Да и до лета еще далеко… О, я знаю! Твой день рождения, последняя луна весны! Приглашай.       — Я польщен, что ты помнишь, но я не праздную. Прилетай просто так, король, в любое время. Мы тебе устроим праздник какой захочешь.       — Не советую, он любой праздник превратит в попойку, — вставил Ардану.       — Годится! — просиял король. — Я только… Погодите… Что это?       Он сдвинул брови настолько сурово, что тщетно пытающаяся унять раскричавшихся котят Ванмирия заметно побледнела. О, только бы котята не стали той самой причиной, по которой звездный король вновь возжелает ломать и крушить! Наратзул не знал, как этот звездник относится к котятам, но по испуганному виду Ардану предположил, что — не слишком хорошо.       — Ничего! — поспешил одернуть брата Ардану. — Тебе мерещится, пьянь!       — Это мои котята. — Ванмирия притянула корзину к себе, пряча «детишек» от нависшего над ней короля.       — Котята?! — воскликнул король. — Настоящие? Живые? Треомарские?       — Нет, они кабаэтские… Но… Настоящие. Живые.       — Можно посмотреть?       Ванмирия в замешательстве глянула на Мерзула, который лишь растерянно пожал плечами. На Наратзула, что угрожающе чиркнул пальцем себе по горлу, намекая, что если Ванмирия не уступит королю, то повторит судьбу арорма. На Оорана, который лишь кивнул.       — Только аккуратненько, — изрекла она.       — О, маленькие звездочки, — умилился король, когда Ванмирия развернула покрывало, устилавшее корзинку. — Какие же они хорошенькие!       — Да, — подтвердила Ванмирия, которая явно слышала настойчивый псионический шепот Наратзула, но виду не подала. — Они очень дороги мне.       — Насколько дороги? — вскинулся король. — Я мог бы у вас их купить. Просто цену скажите.       — Что вы! Это же мои… — Она осеклась, когда Наратзул псионически уже перешел на крик и от щедрот добавил пару ругательств. — Они мне как дети.       Глядя на Наратзула, Ооран многозначительно повел бровью.       «Да, Ооран, я ей уже говорю об этом!»       — Но я так мечтал бы, — ворковал звездник, нежно оглядывая котят, — так хотел бы, чтобы они остались со мной, в Анку! Милая девушка, золото, алмазы, звездный металл — все в вашем распоряжении! Хотите корабль на воздушном шаре?       «Кристаллы, Ванмирия! — псионически вопил Наратзул. — Связующие кристаллы!»       — Три корабля, — настаивал король, — с командой! У вас будет собственный маленький флот, на котором вы сможете летать… эээ… по своим девичьим делам. Ни один мужчина не останется равнодушным при виде эскадры звездных кораблей — уж вы мне поверьте!       — В таком случае, — пролепетала Ванмирия, отмахнувшись от молчащего, но сосредоточенно претворяющего псионические воззвания Наратзула, как от навозной мухи, — я могла бы уступить вам котят за сущую безделицу — за несколько связующих кристаллов. Если, конечно, вы пообещаете заботиться о котятах.       Наратзул с облегчением выдохнул. Ооран, который явно боялся, что Ванмирия соблазнится кораблями, кажется, тоже.       — Правда? — с надеждой переспросил король. — Вы отдадите мне такое богатство лишь за кристаллы?       — «Лишь»?! — в гневе завопил Ардану, но его никто не слушал.       — Сколько кристаллов вы хотите, девушка?       «Тридцать!» — псионически выпалил Наратзул.       — Сорок! — самодовольно изрекла Ванмирия.       — Сколько?! — обалдел Ардану, чуть не подавившись этим словом.       — Эй, там, — обратился король к слугам. — Подготовить для моих треомарских друзей повозки и пятьдесят связующих кристаллов! Да пусть инженеры проверят — это должны быть лучшие из лучших кристаллы! Самые кристальные и самые связующие! Поняли?       Наратзул торжествующе глянул на Оорана. Тот улыбнулся. Демоненок, Константин и Мерзул тоже тихо радовались такой неожиданно удачной сделке.       — Брат… — тоненько, как прибитая мышь, произнес Ардану.       — О, какое роскошество! — Тем временем король заполучил корзину с котятами, а Ванмирия всхлипнула. — Как их зовут?       — Как светорожденных, — горестно отозвалась она. — Вот Эродан, вот Тир, Мальфас, Морала. Ой, осторожнее, не дайте Ирланде вылезти, она сама вредная! Салдрин еще слабенький, его нужно кормить дольше других, потому что он может отказаться от еды. А Эзара самая спокойная.       — Они в надежных руках! — заверил король. — Вы ни за что не пожалеете! Я буду заботиться о них как о королевских наследниках! А еще — присылать вам письма и подробно рассказывать о состоянии звездочек! Да, Ардану?       — Брат, ты безумец! — прорычал в ответ принц. — Какие наследники?! Какие звездочки?! Ты кристаллы отдал!!! Почти задаром!!!       — Если вы из Треомара, я буду писать алтису, а он вам перескажет мои письма, — щебетал король, невзирая на протесты брата.       — Конечно, — ответил Ооран.       — Вам нечего бояться! — напоследок ободрил приунывшую Ванмирию звездный король и, не отвлекаясь от корзинки, покинул зал.       Тут Ванмирия горько зарыдала, а Мерзул нежно обнял ее. Судя по выражению лица, Ардану тоже был готов зарыдать, но держался из последних сил.       — Ты сказал, решает король, — напомнил Ооран.       — Я помню, что сказал, — негромко отозвался Ардану. — Ты вроде хотел повидать моего отца?       — Да, если ты не против.       — Как я могу быть против. Выйдешь из зала — и направо до конца. Там ворота со змеями. Но… не говори, что я тебя не предупреждал насчет отцовского душевного здоровья.       — Спасибо.       Ооран собрался было уходить, напоследок указав засобиравшейся с ним Альказар сесть на место, но тут вступила Ванмирия.       — Я могу пойти к Арстанзу с вами? — вытирая красный от рыданий нос, хрипло спросила она.       — Да, — кивнул Ооран, — если тебя это утешит.       — Ей можно, а мне нельзя?! — вспылила Альказар.       Мерзул, который тоже не понял этого маневра, лишь вопросительно смотрел на Ванмирию.       — Именно так, — ответил Ооран «Альбе». — Наратзул, побудь здесь. И, если не затруднит, проследи, чтобы госпожа Альба вела себя пристойно.       Наратзул хихикнул и обратил взгляд на Ардану. Принц теперь лишь задумчиво смотрел на огонь.

***

      Пустота в душе изъедала Ванмирию, как соль. Она уже столько напридумывала! Тир и Мальфас ловили бы мышей, Эзара играла бы с клубком, маленький Эродан и Ирланда, конечно, бродили бы по крышам и гонялись бы за птицами… Ох. Невыносимо было думать о том, что теперь дети навеки останутся под мрачной ледяной горой в руках странного, глуповатого звездника. Да еще и склонного к жестокости!       Слезы и не думали останавливаться, и Ванмирия едва успевала вытирать их рукавом. Ооран протянул ей платок, нежно пахнущий полевыми цветами, и она, с благодарностью кивнув, без церемоний в него высморкалась.       А вдруг звездник забудет их покормить? А вдруг накормит чем-то не тем? А вдруг он сделает им больно — как жителям Кабаэта собирался? Что оградит детей от неконтролируемых вспышек его гнева? Может, побежать и отнять котят обратно?       Но тогда, кажется, не видать им кристаллов вовсе, зачем бы они ни были нужны. Мерзул будет расстроен, если они останутся без кристаллов, ведь, насколько понимала Ванмирия, ради них все и было задумано: пиво, Зеробилон, голова арорма…       — Понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — говорил Ооран, пока они шли по бесконечно длинному, отделанному чеканным железом коридору. — Тебе наверняка нелегко было это сделать, но я очень благодарен тебе за то, что ты согласилась.       — Так и есть. Не легко.       — Но без тебя и без них ничего не получилось бы. Своим решением ты спасла Треомар, я серьезно. Треомар — и всех живущих в нем. Я буду постоянно спрашивать звездного короля о котятах. Не переживай. С ними все будет хорошо.       Ванмирия вымученно улыбнулась сквозь слезы. Да, конечно, хотелось верить.       Когда они наконец подошли к литым воротам с изображением переплетенных змей, она спешно стала приводить себя в порядок — не то чтобы ей было интересно мнение старого мародера, по случайности оказавшегося королем Анку, но все-таки предстать пред ним рыдающей девчонкой не хотелось.       Задержавшись у ворот, Ооран обратился к ней:       — Было бы хорошо, если бы ты не обвиняла его. И не вспоминала то видение про гробницу вовсе. Я разрешил тебе пойти со мной лишь на случай, если иных вариантов не останется.       — И как вы объясните ему свою осведомленность о Рунном клинке? — Ванмирия твердо решила сосредоточиться на деле, чтобы не думать о котятах.       — Еще не знаю. Посмотрим.       С этими словами он отрывисто постучал в ворота, а затем, не дожидаясь ответа, открыл их.       В комнате царил полумрак: едва освещенная несколькими толстыми желтыми свечами, она была совсем небольшой — насколько можно было судить по силуэтам скудного убранства. У стены стояла незастеленная кровать, платяной шкаф был распахнут, а внутренности его разворочены и раскиданы по углам, пол же был усеян подушками и кухонной утварью. Заросший серой бородой человек сидел на письменном столе и равнодушно жевал яблоко — на того мародера из видения он был похож очень отдаленно, и Ванмирия даже поначалу подумала, что это не он, но потом все же узнала в нем знакомые черты. Подле старика смиренно держала ведро пожилая звездница — она-то и обратила внимание на пришедших.       — Владыка, — без тени почтения в голосе произнесла она, — к тебе гости пожаловали.       — Арстанз, это я. — Ооран с осторожностью подошел поближе. — Надеюсь, ты меня узнаёшь.       — Тебя-то, — фыркнул бывший звездный король, — как не узнать! Мне было известно, что ты придешь. Змей, что ползает в подполе, слышал твое имя много раз за последние дни, алтис.       Если бы не диковатый вид комнаты и самого Арстанза, Ванмирия ни за что не назвала бы этого человека безумцем. Он совершенно осмысленно слез со стола, швырнул огрызок в подставленное женщиной ведро, взял лучину и зажег еще несколько свечей.       — Я очень рад тебя видеть, — с явным облегчением произнес Ооран.       — Наколи орешков, — попросил женщину Арстанз, и та с тяжелым вздохом удалилась в соседнюю комнатушку, что была, должно быть, кладовой. — Меня вот какой вопрос мучает, Ооран. Если имя каждой звезды начертать задом наперед, то сколько символов получится? Имя из пяти букв наоборот читается как имя из ста тысяч — не меньше. Так если все сложить, то сколько будет?       Вздохнувшей Ванмирии пришлось признать, что звездник-таки безумен.       — Тут каждое слово лучше в степень возводить, Арстанз, — невозмутимо ответил Ооран.       — У меня были расчеты… — Звездник полез было в ящик стола, но замер. — А если мой возраст прибавить? Что если мой возраст — и есть сумма имен всех звезд?       — Нет, не думаю. — Не знай Ванмирия наверняка обратное, она решила бы, что и Ооран двинулся. — Мы должны считать каждую категорию отдельно, а уже затем суммировать, иначе не избежать ошибки.       — Имя звезды не такое простое, — посетовал Арстанз.       — Как и имя демона.       — Какого конкретно, алтис?       — Армонаарта. Он восстал из мертвых, преследует меня. Я был бы благодарен за твой мудрый совет.       — Один, состоящий из пяти. — Звездник начал что-то строчить на нетронутом уголке испещренного цифрами листа. — Пять равно один. Один равен пяти. Пятиликий. Ты знаешь его, давно знаешь! Когда Мифрас ушел за тобой, я был даже рад. А потом, когда ты вернулся без него, мое сердце раскололось на пять частей… Племянник все-таки. Ай, я мог бы дать ему власть и силу. Но ты ему нечто большее дал. Он вернется. Он вернется с теневых путей, и сметет отсюда моих незадачливых отпрысков. Один состоит из пяти — именно столько пришло, именно столько ушло.       — Боюсь, Мифрас уже не вернется, — едва совладав с волнением, ответил Ооран. — Скажи лучше, как мне победить Армонаарта?       — Как иные побеждали.       — Значит, мне нужен Рунный клинок?       — Увы. — Звездник поднял глаза, и во взгляде его что-то прояснилось. — Змей из подпола предполагал, что о клинке скоро спросят, — и вот, ты спросил. Я расскажу тебе правду. Мне было тридцать шесть лет, когда я повел экспедицию в Мьяр Аранат — с благословения моего отца, короля Арандрама, я набрал команду, снарядил корабль и полетел в поисках артефактов времен войны с Азатороном.       Ванмирия, которая видела во сне, чем кончилась «экспедиция», лишь фыркнула. Ооран-то тоже все знал, но виду не подал, чтобы не сбивать рассказ старого безумного мародера.       — Мы кружили над крепостью в Нортфордже, — продолжал заливаться Арстанз, — несколько часов, пока погода позволяла, и вывод мы сделали такой: руины эти древнее, чем кажется, а Зорас занял уже построенное до него.       — Чьи это были руины? Первых этерна во главе с Сарантой?       — Они пирийские, Ооран. То место, тот храм… он был живой, как и те, что мы находили в глубинах тоннелей при помощи Подпоезда.       — Живой храм, — не сдержалась от ехидства Ванмирия, за что получила предостерегающий взгляд Оорана.       — Моей большой ошибкой было приземлиться и начать изучать его, — продолжал Арстанз, который словно не видел и не слышал Ванмирию. — Не самой большой в жизни, конечно, — о самой большой я поведаю позже. Но — ошибкой. Сначала все было тихо. Очень холодно. Одиноко. Старые трупы, вмерзшие в лед. Оружие и доспехи, не тронутые ржавчиной. Записи на древнем языке этерна. Непогребенный Зорас, что лежал все эти тысячелетия там же, где совершил отцеубийство его единственный сын.       — Ты видел его? — зачарованно переспросил Ооран. — И какой он?       — Холодный. Брошенный. Умоляющий о могиле — но мы не стали его трогать. Мы пошли дальше — и там, в глубинах храма, пустота вышла из стен и заговорила с нами тихим, вкрадчивым голосом. Она требовала слушать — и мы слушали. Мой компас взбесился, север стал югом, ночь стала днем, ветер стал камнем и размозжил голову одному из наших товарищей. Она пела — она показывала, как умерла ее цивилизация, и скорбела, ибо песнь ее никто не слышал долгие и долгие тысячи лет. Кроме Зораса. Зораса, чья рука была пуста. Рука, некогда сжимавшая клинок с синими рунами.       Арстанз зачарованно глядел на собственную руку, которая сжимала в горсти лишь воздух.       — Ты знал о клинке до прибытия в Эрторат? — спросил Ооран.       — Конечно. — Звездник не уловил подвоха и простодушно ответил, тем самым подтвердив подлинность видений Ванмирии. — Храм все рассказал мне. Она рассказала мне.       — Она? — уточнил Ооран.       — И мы пошли на юг, к Нарсиллу, — не слыша вопроса, продолжил Арстанз. — Мы уже знали, куда нам надо, и потому без труда нашли руины королевского дворца и крипту. Мы сломали пол — и оказались там, среди гробниц старых правителей Фальяса. Долгое путешествие не прошло бесследно. Мои товарищи, усталые и алчущие хоть какого-то результата долгих странствий, стали бить сосуды, а затем — и гробы, ища в них драгоценности древних королей. Я не горжусь этим, алтис, но было именно так.       — Там был мальчик, что пытался вас образумить, — не выдержала Ванмирия. — Мальчик-звездник с веснушками на лице.       — Тарфир, — кивнул Арстанз, все так же не глядя на нее. — Ему недавно исполнилось семнадцать зим. Простодушный, но смелый. Его никто не слушал, и гробы ломались как скорлупки. — Он протянул руку к оставленной служанкой тарелке и разжевал несколько орешков. — В гробах были лишь кости, медь и старое пыльное стекло. Но после мы нашли страшное сокровище: сначала женщину, что выглядела спящей…       — Тарнри. — Ванмирия припомнила, как в видении Ооран сразу узнал древнюю этернийскую королеву, отражение которой до этого видел в чертогах владыки Зеробилона.       — …и мужчину, у которого не было головы, но не тронутого тлением, сжимавшего в руках тот самый меч, о котором пел мне храм, — продолжал старик.       — Мериан, сын Зораса и Тарнри, — произнесла Ванмирия, припоминая догадки Оорана в видении. — Последний король Мьяра.       — Я знал, кто он. — Наконец-то Арстанз взглянул на нее, и взор его был пуст и переполнен одновременно, как омуты Промежутка. — Храм пел о его появлении пред Зорасом в последний миг — а Зорас пел о нем, но смолк пред последним мигом. Я был заворожен клинком в его руках. Я уже видел, как беру его, как на меня проливается звездный свет и град меж облаков обетованный разворачивает передо мной ступени на небо. Но Тарфир… Он начал что-то кричать, взывать к Отцам и умолять, чтобы мы уходили. Мои товарищи смеялись над ним и потрошили гробы, а я… Песнь застила мне слух. Рука моя взяла клинок, и холод обжег мне пальцы, и смерть предстала передо мной во всем своем величии. Черный, смолянистый след… Кровь. Расколотое отражение. Не я. Не я!       — Это сделали вы, — произнесла Ванмирия, не обращая внимание на шипение Оорана.       — Это сделал клинок, алтис. — Звездник вновь говорил так, будто Ванмирии здесь не было. — Клинок настолько переполнен ненавистью, что она сводит с ума и буквально заставляет тебя совершить убийство — во что бы то ни стало, в первую же секунду, когда ты берешь его в руки. Но это же — уловка. Как только первое убийство совершено, клинок нарекает тебя своим хозяином и служит вечно — до тех пор, пока следующий не возьмет клинок и не окропит его первой кровью. Он дает великую силу разрушать непостижимо созданное, однако требует дань: разум. Взгляни на меня. Я разваливаюсь на части, мой ум разлагался долгие годы, пока не стал лишь горсткой битого стекла. Я отдал клинку все. Но ничего не получил взамен.       — И где Рунный клинок сейчас? — спросил Ооран, и Арстанз кивнул куда-то вглубь своих покоев. — В твоей сокровищнице?       — Да.       — Его нынешний хозяин — ты?       — А что же, алтис, по-твоему, я единственный безумец под горой? Его нынешний хозяин — мой старший сын. Тот, который хотел покрасоваться королевскими драгоценностями перед своим лучшим другом и тайком пробрался в сокровищницу. Конечно, меч привлек моего сына — он зарубил им своего друга и тем самым обрек себя на вечные муки. Я не смог его удержать. И не смогу уже никогда.       — Так вот что случилось с новым звездным королем, — пробормотал Ооран. — Вот почему его разум…       — Я могу отдать клинок тебе, если хочешь победить Армонаарта, алтис, — продолжил Арстанз, бесцельно блуждая взглядом в пространстве. — Но ты должен понимать, что его безумие сразу же овладеет тобой, и ты прольешь кровь — скорее всего, ее. — Он указал на Ванмирию, по чьей спине от этих слов пробежал холодок. — Ведь меня, старого хозяина, меч не тронет. Ты убьешь ее — и станешь новым хозяином Рунного клинка. Ты победишь своего демона. А после… отдашь все, что меч потребует взамен. Станешь ли ты злом, чтобы победить зло? Да. Непременно. Всенепременнейше, алтис.       — Чтоб тебя, проклятый Тирна. — Ооран произнес это тихо-тихо, и едва расслышавшая Ванмирия не поняла сказанное. — На самом деле, у меня нет особого выбора. Рунный клинок — единственный способ победить Армонаарта. Это буквально моя последняя надежда.       Ванмирия вздрогнула и смерила Оорана полным непонимания взглядом.       — Но тебе лучше сейчас вернуться к остальным, — с улыбкой сказал он ей. — Я не коснусь клинка без защитных чар — они помогают защититься даже от темного проклятия Армонаарта, а значит, смогут погасить и воздействие гнева Тирны. Однако… мало ли.       — Я останусь, — твердо ответила Ванмирия. — И помогу вам.       — Боюсь, таланты сновидицы тут бесполезны.       — А еще я магичка, и у меня есть пара трюков для усмирения гнева.       — Ты ничего не сможешь со мной сделать, я сильнее тебя.       — Пффф! Разве? Поймите, кормить клинок кровью — это плохой способ побеждать Армонаарта. Начало победы над демоном — это победа над собой, над гневом, пробужденным клинком, противодействие злу. Если не преодолеть этот яд, то Рунный клинок не получит нужных свойств и против Армонаарта будет бесполезен!       Если бы у Ванмирии в тот момент спросили, откуда она взяла эти мысли, столь несвойственные ей, то она промямлила бы что-то про сон, который уже видела, и про невесть чьи разговоры, подслушанные в Промежутке. Но на самом деле она не знала точно. И не была уверена, что хочет знать.       Оказалось, пока они говорили, Арстанз уже подошел к стене и пощелкал какими-то переключателями. С последним словом Ванмирии вдруг открылась потайная дверь, за которой — о предки! — сияла невозможная гора золота. Оно переливалось в слабом свете кристаллов, поблескивало драгоценными камнями и протестующе зашуршало, когда звездник прошел по нему, как по рассыпанному зерну, к стеклянной витрине, в которой покоился меч в простеньких ножнах.       — Нас здесь уже только трое, — изрек Арстанз, когда они с Оораном подошли к мечу. — А значит, девушке конец.       — Никому не конец, — ответил Ооран. — Раз уж она такая упрямая, мне нужно постараться совладать с ним.       — Вряд ли у тебя получится, — «подбодрил» Арстанз.       — У Зораса ведь получилось не убить Маннората в момент, когда он взял Рунный клинок с останков Тирны. В дальнейшем он, конечно, был не так великодушен, но… Сначала-то у него получилось.       — Тогда хозяином клинка останется мой сын, ты же понимаешь это.       — О, Арстанз. Я знаю одно: хозяином Рунного клинка всегда был, есть и будет лишь Тирна, а остальные либо сопротивлялись, либо шли у него на поводу. — Ооран взглянул на Ванмирию: — Еще есть время уйти.       — Нет уж, — ответила та. — Давайте, вы же лучше мародера, верно? А если вдруг окажется, что нет, то старое доброе заклинание паралича нас всех спасет.       — Наверное. — Ооран зачарованно наблюдал за тем, как Арстанз открывает витрину. — Но если что…       — Ой, да бросьте! — не выдержала Ванмирия.       — Давай, — произнес звездник, — задавай свои вопросы, если готов услышать ответ.       Ооран претворил серебристое заклинание, которое облекло его руки, словно перчатки, и, глубоко вздохнув, взялся за рукоять Рунного клинка. Выждал пару секунд, затем приподнял, затем аккуратно извлек его из ножен наполовину — и синие, нестерпимо синие руны заставили Ванмирию непроизвольно ахнуть.       Клинок был… Клинок был самой красивой вещью, какую она видела в своей жизни. Она ни с чем не могла бы сравнить его красоту, как ни пыталась бы, ведь все остальное в мире мгновенно утратило свой смысл в момент, когда зажглись синие руны: моря обмелели, небо стало бесцветным, голоса утратили звучание, любовь затихла и стала колким обломком ракушки в руке. Жизнь ее до этого прекрасного момента вдруг превратилась в череду неумело нарисованных, убогих картинок, а люди, что не находились сейчас в этой комнате, как будто стали кривыми черточками и завитушками, выведенными рукой несмышленого ребенка. В блеске рун скрывался всеобъемлющий смысл, ответ на каждый вопрос мироздания, непостижимый конец Моря Вероятностей, сошедшего к одной точке, что была не больше яблока — можно было съесть его и обрести беспредельное могущество. Можно было стать истинной магией — воплощением, тождеством вечности. Можно было собрать время, как цветы на поле, и сплести венок бесконечного цикла. Чем не корона мудрой королевы Аразеаля, что свергнет нечестивую Ирланду и спасет тысячи альяни? Мучительница Ирланда поплатилась бы за все, за каждую слезинку, за каждый предсмертный вскрик! Она умоляла бы, валяясь в луже собственной крови, запутавшись в своих кишках, скулила бы, как псина, и просила бы новую королеву о милости. Новую королеву. Могучую и прекрасную, что будет править справедливой рукой, — стоит лишь взять этот синий свет рун и утолить его жгучую жажду! Стоит лишь…       Ванмирия помотала головой. Оказалось, прошло не более пары секунд — Ооран только что полностью извлек меч из ножен, а Арстанз прохныкал что-то на незнакомом языке.       — Я чувствую его воздействие, — призналась она. — А вы?       — И я. — Руки Оорана дрожали. — Он сильный и очень вкрадчивый, не так ли?       — Он пообещал мне смерть Ирланды. А вам, наверное, Армонаарта пообещал? Только не…       — Нет. Не Армонаарта. А Алтиссими. — Ооран решительным движением вернул Рунный клинок в ножны, и морок стал значительно слабее. — Но демоны лгут, и Тирна не исключение. Этот клинок должен стать смертью лишь для демона, однако… Я пока не знаю, как его использовать так, чтобы не поддаться его влиянию.       — Что ж, — усмехнулась Ванмирия, — кажется, все обошлось.       — Как странно, — изрек Арстанз. — Ты должен был сбрендить, как я. Или, в крайнем случае, девица должна была… А, ну вас. Этерна!       — Я не этерна, я альяни! — возразила Ванмирия.       — Ты правда не против, что я заберу его? — уточнил Ооран.       — Не против, — ответил бывший король, выходя из сокровищницы. Ванмирия последовала за ним, находя теперь странное наслаждение в том, что топчет золото. — Я даже рад, что ты избавишь меня от этой дряни. И наконец используешь по назначению.       — Спасибо, Арстанз. — За спиной Оорана закрылась дверь сокровищницы. — Ты мне очень помог.       — Это твое заклинание подействовало, как думаешь? Или… или он утратил силу? — Звездник с опасением кинул взгляд на Рунный клинок.       — Скорее, первое, — ответил Ооран. — Силу он не утратил точно.       — А, ладно. У каждого своя стезя, своя правда, свои слабости, свои желания. Он найдет к тебе ключ, не сомневайся, просто не сегодня.       — Демоны всегда так делают. Но в чем-то мы сильнее демонов.       — Я помню тот день… — Начал звездник, и Ванмирия вдруг подумала, что он как будто за пару минут постарел лет на двадцать. — Помню день, когда мальчишка по имени Багразбар вернулся в Анку и начал заливать мне о том, что нашел в остианской пустыне молодого этерна, который разбирается в оптике. В пустыне нашел оптика, который был мне как раз был нужен для настройки навигационных линз! Ну и шуточки судьбы! Вот я смеялся! Но потом, когда Багразбар рассказал всю историю про мертвецов, про Орден, про негодяев в Остиане, которые взяли его в плен, а тот этерна спас, я даже как-то проникся. Хорошая история. И оптик мне действительно пригодился бы. Я пригласил того этерна в Анку, как тот и хотел. Кто ж знал, что он приедет уже королем Треомара.       — Я бы лучше у тебя оптиком работал, чем это все, — усмехнулся Ооран.       — Не знаешь счастья своего, — отозвался Арстанз, и голос его как будто гас с каждым словом. — Не ищи чужой доли. Не вини себя ни в чем. Победи своего демона. И тогда… где бы то ни было… свидимся.       — Да, Арстанз, — тихо ответил Ооран, глядя, как звездник тяжкой поступью перебирается к себе на кровать. — Позвать твою служанку?       Старик невнятно угукнул и лег. Ооран открыл двери и кивнул ожидающей за ними служанке. Еще раз на прощание глянул на звездника. И подал знак Ванмирии уходить.

***

      Что это такое?       Нечто незримое, но болезненное резко пронзило подреберье Альказар. В глазах потемнело. Она схватилась за грудь, в которой неистово чеканило сердце, и постаралась выровнять дыхание. Получилось лишь издать тихий хрип.       — Все нормально? — спросил Константин, который как будто был даже рад отвлечься от щебечущего с мрачным Ардану Наратзула и переключить внимание на бедовую одержимую.       — Вроде… того, — вымолвила Альказар.       Голова в мешке и вовсе разбушевалась — казалось, Лустарий решил напоследок сплясать все шестнадцать заходов каликнарзы. Альказар потуже затянула мешок, чтобы башке было тесно дергаться, сжала его коленями и с опаской бросила взгляд на стоящего к ней спиной Ардану.       Все остальные, кроме него, уже заметили, что с «Альбой» приключилось неладное. Мерзул подергал Наратзула за рукав, но тот и сам уже видел. Проблеяв что-то про уборную, он решительно подошел к Альказар и схватил ее за шиворот, чтобы уволочь подальше от непонимающе оглянувшегося принца. Мерзул начал плести какой-то бред про хрупкое здоровье Альбы, про переживания после зеробилонского сражения, про…       — Только держись, демоненок! — В коридоре Наратзул без церемоний прижал Альказар к стене в каком-то закутке. Как будто это помогло бы.       — Я держусь, — с усилием отозвалась она.       Лицо Арантеаля исказилось и исчезло — теперь в глазах ее было черным черно. Из ослабевшей руки Альказар вывалился дергающийся мешок, и Арантеаль отпрянул.       — Эй, не вздумай, уступить ему! — воззвал Наратзул, легонько похлопав одержимую по щекам. — Иначе все, чего мы добились сейчас, пропадет зря!       — Я не уступлю… Я       Но что же это все-таки такое?       Синее золото воспылало в глубине горы, совсем рядом, но невозможно далеко — синее, как горное озеро средь снегов, синее, как полуденное небо над остывающим полем битвы, синее, как смерть, как злоба Зораса, как тень его на павших, как боль, как сладкое страдание.       — Не могу! — взвыла Альказар, и Наратзул сильнее вжал ее в стену, словно надеялся, что демон растворится среди каменной кладки. — Он… Ааааа, он чувствует ярость, он хочет куда-то бежать, что-то делать, рвать, убивать… Он…       — Держись! — сквозь зубы прошипел Наратзул. — Не давай ему волю, только не это! Ооран… Где ты там ходишь?       — Это он, — захлебываясь собственным дыханием, проговорила Альказар, — у него что-то в руках… Я больше не могу…       — Нет-нет-нет! Подумай о том, что будет, если Армонаарт разворотит Анку! Это будет конец — конец всего! Такое допустить нельзя, слышишь меня? Альказар? — Он сильно тряхнул ее за плечи, но она медленно оседала на пол. — Альказар!!!       Синий, как свет из прорех тяжелых туч. Этот свет опустился на землю мягкой вуалью и укрыл разрушенный город нежно, как одеяло укрывает засыпающего ребенка. У стынущих руин, синих-синих, навзрыд плакал человек. Его черные волосы, вымазанные запекшейся кровью, были спутаны и прилипли к лицу. Под помятым стальным нагрудником у него ужасно болело — что именно, он еще не знал, но старался не придавать этому значения. Рыдания то и дело перехватывали ему дыхание, причиняя еще больше боли и высасывая остатки сил. Замутненный взгляд его блуждал. В обломках подле него поблескивал изгаженный кровью и каменной пылью драгоценный меч с синими, как смерть, рунами.       — Может, ты желаешь исповедоваться, Зорас?       — Тарнри? — Он оглянулся с надеждой, поспешно вытирая слезы.       Но то была не его возлюбленная — у развороченной стены стояла жрица, облаченная в синее струящееся одеяние. Глаза жрицы были скрыты черной повязкой, но он точно знал, что она смотрит прямо на него.       — Кто ты такая? — повысил голос Зорас.       — Ты убил Армонаарта — и плачешь? — Жрица словно не слышала его вопроса. — Разве не радоваться надо, что самое страшное зло, враг всего живого ныне мертвее камня? Но ты рыдаешь, и потому кажется мне, будто душа твоя нуждается в отпущении грехов. Либо — в исповедании тяжелых дум своих.       — Пошла прочь! — Зорас тяжело наклонился к лежащему на земле Рунному клинку и зашипел от боли. — Ты мне не нравишься, жрица, какому бы богу ты ни служила. Я чую в тебе демона!       — Неужто, — усмехнулась та. — Мое имя — Джиаль-Су, и ты не так далек от истины, Зорас.       — Ты… верховная жрица Каллидара? Но как ты оказалась в Эрторате? Я слышал, все погибли… Стой. Это означает, что ты тоже… как он…       Это означает, что слезы твои не напрасны, о неверный возлюбленный. Синие руны, синяя смерть, синие очи твои. Синяя боль, обжигающее касание, свет опаляющий, страх, отползающий во тьму. Тяжелое пробуждение, словно рождение заново, боль в груди, беспокойство, сводящая с ума дрожь огня, сердце, сердце, зашедшееся сердце, чьи-то ледяные пальцы, бурлящая в горле кровь.       — Что это такое? — сказало нечто голосом Альказар.       — Она пришла в себя? — где-то в отдалении проговорила Ванмирия.       — Думаю, да, — ответил Ооран. — Она удержала его. Даже удивительно.       В дрожащем свете факела Альказар сначала разглядела возвышающегося над ней бледного Наратзула. Поняла, что лежит на полу. Повернула голову. Ооран! Ванмирия… А что это у него в руках?       — Мне кажется, еще не все. — Наратзул вытер свой окровавленный рот. Судя по всему, кто-то разбил ему губу.       — Альказар? — позвал Ооран.       — Это я, — слабо отозвалась она. — Что это такое?       Указала на…       Меч?       Меч.       Ужас прошелся по ее загривку электрическими разрядами. Альказар и сама не поняла, почему, но вид этого меча — незнакомого, но совершенно точно известного ей — вызвал у нее панику. Она отпрянула к стене, вжалась в нее и лишь затравленно наблюдала.       — Ты нашел Рунный клинок? — расплылся в окровавленной, но восторженной улыбке Наратзул. — Здесь? Но как?       — Мы нашли, — с самодовольством поддакнула Ванмирия. — Самым сложным было задать нужные вопросы. Но… — Она бросила сочувствующий взгляд на Альказар. — Кажется, нам удалось.       — Чудеса, — без чувства фыркнул Наратзул. — Оказалось, и ты пригодишься, альяни.       — Вставай, — обратился Ооран к Альказар, взгляд которой блуждал по клинку, руны на котором она видела и сквозь ножны.       Она кивнула. Медленно поднялась с пола. Почувствала, что дрожит.       — Найди голову, — продолжил Ооран, — и идем уничтожим ее.       — У вас все в порядке, алтис? — послышался издалека голос принца Ардану.       — Да-да, — отозвался Ооран. — Ты же понимаешь, сражаться с демонами — нелегкая задача, а Альба пострадала больше всех. Но ничего. Сейчас мы сожжем голову арорма, и ей станет легче.       — Ну ладно. — Судя по усилившемуся голосу, принц подошел поближе. — Я уже распорядился, вы можете воспользоваться лавовой рекой возле горна.       — Спасибо, принц.       — С женщиной точно все в порядке?       — Пока нет, но скоро все будет хорошо.       Альказар приметила то, с каким старанием Наратзул пытается закрыть ее собой от принца. Судя по всему, иллюзия Альбы растворилась. Собравшись с силами и отчаянно представив облик матери, который почему-то причинил ей физическую боль, Альказар поскорее изменила себе лицо.       Где же голова?       Словно угадав ее вопрос, Наратзул указал в дальний угол, куда откатился ныне неподвижный мешок. Альказар подняла его, не слушая натужно беззаботное щебетание Ванмирии с невесть откуда взявшимися здесь Мерзулом и Константином. Счастливая аразеальская стерва!       Голова протестующе дернулась в мешке, словно чувствуя близкую кончину. Альказар покорно несла ее к месту упокоения, следуя за Оораном и увязавшимся за ними Арантеалем, который то и дело оглядывался и являл на своей самодовольной роже чистое презрение.       — И что теперь? — спросил он, когда они наконец оказались в опасной близости к бурлящему лавовому потоку.       — Она просто бросит голову туда, — ответил Ооран, — голова сгорит, дух Лустария погибнет, и…       — Да нет, — перебил Наратзул. — Теперь, когда у тебя в руках верное оружие против этой твари, — ты убьешь ее?       — Все не так просто, — ответил Ооран.       Тем временем Альказар спустилась на ближайший камень и с него перешла на уступ пониже. Здесь, должно быть, было уже очень жарко, но она не ощущала этого — Армонаарту нипочем была какая-то лава, и более того, оно просто обожал податливость этого материала. А вот Лустарию, дух которого теперь заставлял голову чуть ли не плясать в тщетной надежде спастись, это все совершенно не нравилось. И пусть. Ты заслужил, подлец. В этом есть даже что-то поэтичное: Альба, некогда насмерть замученная тобой, теперь станет твоей погибелью.       — А почему не просто? — ухмылялся наверху Арантеаль. — Давай я тебе расскажу: короче, та часть меча, которая не острая, — это рукоять, за нее надо держаться. Острой частью нужно или рубануть, или…       — Ну и ну, какой ты смешной. Наверняка мнишь себя еще и остроумным.       — Не без этого, Ооран. А разве нет? Еще я, кстати говоря, довольно проницателен, и могу кое-что предположить. Твое нежелание здесь и сейчас зарубить Армонаарта и скинуть его бренное тельце в эту же лавовую реку объясняется тем, что тебе приглянулся новый союзник. Ведь подумать только! Еще через несколько дней девица, что в тебе души не чает, окончательно обуздает Армонаарта и будет делать то, что ты ей прикажешь. А когда начнет противиться — ты просто приподнимешь из ножен Рунный клинок. Будь на мне шляпа, я снял бы ее в знак почтения перед твоим сверхъестественным везением.       — Не говори глупостей. Никто на свете не обуздает Армонаарта. Это все бессмысленно. И нет, мое нежелание использовать сейчас Рунный клинок объясняется другим.       — Ага, так я и поверил.       — Думай что хочешь, Наратзул. Меня уже не слишком волнует мнение человека, который так обошелся со мной.       Уже у самой кромки бурлящей огненной реки Альказар украдкой ухмыльнулась, представив, какое выражение сейчас расцвело на лице Арантеаля: наверняка это было нечто удивленное или даже злобное. Впрочем, говнюк это вполне заслужил. Хорошо бы Ооран выгнал его взашей из Треомара! И тогда…       А, впрочем.       Она аккуратно зашла в лаву по щиколотку. Приподняла беснующийся мешок, чтобы сквозь тонкую рогожку в последний раз взглянуть на тварь, которая обрекла ее на все это.       — То есть ты поверил росказням одержимой, которая наговорила тебе бредятины в Драгморе? — попытался трепыхнуться Арантеаль. — Слушай, ну не было у нас с ней никакого бартера в Эрофине, не собирался я тебя предававать, понимаешь? Это было частью моего плана!       — Умолчать об Армонаарте и о связи Альказар с ним ты решил по той же причине? Извини, но в этом случае ты идиот. Мы могли погибнуть, но это ладно. В итоге из-за твоих «планов» случилось нечто худшее. У меня была причина доверять тебе и попросить именно твоей помощи — я пытался сказать тебе, что это за причина, еще в катакомбах, но ты не стал слушать, ибо таков был твой план, видимо. Однако случившееся в Зеробилоне, возрожденный Армонаарт и все эти непоправимые ошибки — это следствие того, что ты решил поиграть в хитрого змея. Воля твоя.       — Значит, теперь у тебя есть кое-кто другой, о чьей помощи ты будешь просить, не так ли? Ну конечно, Наратзул такой плохой и ужасный, не рассказал об Армонаарте! Но может, стоит поблагодарить Наратзула за то, что Армонаарт теперь будет служить тебе?       — Ты себя слышишь вообще? Армонаарт — будет служить? Впрочем, кому я пытаюсь это доказать…       — Гори, — хрипло произнесла Альказар и погрузила дрожащую голову Лустария в огонь.       Что она ожидала почувствовать в тот момент? Наверное, нечто решающее, окончательное, какой-то надлом плотины, который открыл бы русло бурной реке. Однако не произошло ничего. Совсем ничего. Мешок исчез мгновенно, кости горели несколько дольше, но вскоре не стало и их, а дух Лустария исчез легко и незаметно, так, словно его никогда и не существовало.       Возьмет ли его теперь Мальфас на Вечные пути?       Заберет ли Лустария Алтиссими в свой Дом святых?       Лустарий не был зол, лишь глуп, а все зло его свершил демон.       Значит ли это, что и Альказар не зла?..       Она омыла свои руки слепящим огнем и подняла глаза на ошарашенно следящих за ней Оорана, Наратзула и примкнувшую к ним остальную компанию. Ухмыльнулась. Умыла еще и лицо, чтобы окончательно очиститься от памяти о Лустарии, и стала тяжело подниматься наверх.

***

      Когда подъемник вернул их к подножию горы, уже было совсем светло. Множество звездников суетились у пяти запряженных телег, на которых, очевидно, покоились пять десятков укрытых полотнами связующих кристаллов. Старший, украшенный пышной сизой бородой звездник, прикрикивал на работников, но, завидев Оорана, поспешил принять благодушный вид и отчитаться о погрузке.       — Ваши люди будут сопровождать груз? — спросил Ооран.       — Само собой, алтис! — подобострастно отвечал старший. — По двое вооруженных охранников на каждую телегу, не считая возницы. Шестая и седьмая пойдут также с вооруженным сопровождением, с мастерами и с припасами. По расчетам, дней за двенадцать все доставим, вам не стоит беспокоиться.       — Не сочтите за недоверие, — осторожно начал Ооран, — но я хотел бы, чтобы караван также сопровождали мои люди.       — Эти? — Старший бесцеремонно указал на Наратзула.       — Конечно, нет. Если дадите мне время — хотя бы пару часов — я привел бы по порталам пятерых доверенных магов из Треомара. Они понадобятся и в пути, и когда караван будет въезжать в зону действия треомарской аномалии.       — Добро. А почему пара часов, алтис?       — Я не могу открыть портал возле кристаллов, мастер, вы же знаете, чем это чревато. Мне нужно будет отъехать хотя бы до Врат.       — Понял. Тогда — проблем не будет, алтис.       Слушая их вполуха, Альказар внимательно следила за Арантеалем, который с кислой миной пересказывал Мерзулу свой разговор с Оораном у лавовой реки. Конечно, в весьма уничижительных формулировках — настолько, что Альказар едва держалась от яростного желания отхлестать мерзкого полуэтерна по щекам. В какой-то момент Наратзул поймал ее взгляд и смолк. Мерзул тоже посмотрел на нее — крайне осуждающе.       — Где вы будете делать остановки? — Ооран тем временем продолжал расспрашивать мастера.       — Сторожка у моста, — охотно ответил звездник и в подтверждение своих слов развернул испещренную пометками карту. — Развилка у рудника. Старая крепость в Горном проходе.       — От развилки до крепости далековато, вы не поспеете за день.       — В крайнем случае, найдем место среди скал. После старой крепости — стоянка охотников, Горный монастырь…       Кажется, Арантеаль прислушался. Альказар тоже.       — Через север или через восток? — продолжал допытываться Ооран.       — Через восток, алтис. По северу телегам будет трудно.       — Правильно. Смотрите, здесь еще можете остановиться на ночлег, это таверна неподалеку от сигнального поста. Звездников там накормят бесплатно.       — Благодарствую, алтис. Последней стоянкой, я полагаю, будет Гор-Маль.       — Хорошо, вас там будут ждать. Назад я смогу вас отправить по порталу. Или, если хотите…       — Да, алтис, мы хотели бы со своими на воздушном корабле вернуться, через Подветренную гавань.       — Без проблем. Что ж… — Ооран оглянулся на ожидающую компанию, задержав взгляд на Наратзуле. — В таком случае, пора прощаться.       — Я думал, ты шутишь, — процедил Арантеаль, взгляд которого чуть ли молнии не метал. — Я думал, мы поняли друг друга. Да, я был не вполне честен с тобой перед Зеробилоном, но это совершенно не означает, что…       — Именно это и означает, — отрезал Ооран.       — Но как же Солнце? Кто его построит?       — Мои маги.       — У тебя нет «Генезиса», — продолжал упорствовать Арантеаль, тронув собственную сумку, в которой и хранилась книжонка. — Без него ты не составишь заклинания для Солнца!       На это Ооран лишь усмехнулся. Эта усмешка моментально стерла самодовольство с рожи Арантеаля и заставила его срочно перелистать извлеченный из сумки «Генезис». И, судя по нахлынувшей бледности, ничего хорошего он там не нашел.       — Ну, я тоже был не совсем честен с тобой, — наконец произнес Ооран.       — Где настоящий «Генезис»? — прорычал Арантеаль, отшвыривая книгу прочь.       — Кто его знает, — пожал плечами Ооран. — Демоны украли.       — Определенно, — хохотнула Альказар.       — Ах вот как… «Присмотри за Армонаартом», то есть пригрей моего шпиона, да?!       — Я разочарован в тебе, — продолжил Ооран. — Даже поблагодарить тебя не за что, потому что каждое твое действие было направлено на то, чтобы усугубить положение. Ты выгадывал что-то для себя, не считаясь с тем, как это отразится на других. Твоя «помощь» мне уже не нужна. Мерзул, Ванмирия, Константин, вы честно сделали свою работу, поэтому вас никто не выгоняет, вы можете вернуться в Треомар. Но ты… — Ооран помедлил, видя, как Наратзула буквально распирает от гнева. — Я не хочу тебя видеть. И даже если за тебя вновь вступится Алтиссими… так и знай, он от меня живым не уйдет.       — Чего?! Какой Алтиссими?       Арантеаль так и стоял, в глупом недоумении разведя руки, даже когда за их спинами проскрежетал подъемник. Альказар задрала голову вверх и разглядела кучку спускающихся звездников с крайне взволнованными лицами. Среди них был тот лысенький посол. Хм, неужели король-пьяница протрезвел и передумал отдавать кристаллы в обмен на блохастых кошаков?       — Там этот, — она указала наверх, обращаясь к Оорану, — посол Сулай едет. Может, он забыл что-то?       — Сулай? — обеспокоенно переспросил Ооран.       — Он передумал! — ахнула Ванмирия, которой явно пришла та же мысль, с той лишь разницей, что перспектива воссоединения с кошаками, напротив, обрадовала ее.       — Надеюсь, нет, — процедил Константин, который после всех этих разговоров был сам не свой.       — А если сейчас так выйдет, что вы снова будете нуждаться в Наратзуле? — тявкнул Мерзул. — Что тогда будете делать?       — Тогда уплатишь тройную цену, — прошипел Арантеаль.       — Что я буду делать? — фыркнул Ооран. — Подыщу другого предателя, благо, этого добра везде как грязи.       — Ты пожалеешь. Да-да.       — Нисколько.       — Я сделаю так, что пожалеешь, — шагнул вперед Арантеаль. — Можешь даже не сомневаться.       Альказар встала между ним и Оораном, всем своим видом давая понять, что следующего шага Арантеалю лучше не делать. Тот ощерился, пробормотал какое-то ругательство, но, прислушавшись к здравому смыслу, больше говорить ничего не стал.       — Алтис! — Подъемник остановился, и послышался крайне взволнованный голос лысенького. — Алтис, как хорошо, что вы еще не уехали! Это срочно! Очень срочно!       В руках Оорана блеснул отданный Сулаем медный футляр для писем.       — Это привез экипаж нашего воздушного корабля, который находится на рейде у вас, в Подветренной гавани, — пытаясь отдышаться, проговорил Сулай. — Они даже бросили вахту, потому что ваш наместник Мериан Лотерин просит немедленной помощи.       — Да чтоб его, — сквозь зубы проговорил Ооран, прочитав несколько кривых строчек наскоро накарябанного письма. — Мне нужно идти.       — Я могу помочь! — вызвалась Альказар, внутри которой Армонаарт язвительно хихикал, припоминая свои деяния в форте Фальдрин. — Что? Подожди, при чем здесь Фальдрин? Эээ… Я не тебе, Ооран, это он… я…       — Ты мне ничем не поможешь, — ответил тот. — Посол, прошу, мне нужна лошадь, чтобы доехать до Врат и там открыть портал в Треомар.       — Конечно, конечно…       — Что-то случилось в городе? — бледнея, спросила Ванмирия. — Если да… Я иду с вами! У меня там отец!       — Ванмирия, дорогая… — пролепетал было Мерзул, тщетно пытаясь остановить свою зазнобу невесть для чего.       — Хорошо. — Ооран наскоро оседлал серую кобылу и помог взобраться насмерть перепуганной Ванмирии. — Посол, насчет доставки…       — Я сам буду руководить доставкой кристаллов, не беспокойтесь, — заверил Сулай.       — И доложите Ардану причину моего скорого отъезда. Вот, отдайте ему письмо Мериана, он все поймет.       — Но как же я! — только и сумела выкрикнуть Альказар за пару секунд до того, как они умчались.       То есть дурацкая аразеалька ему там пригодится, а Альказар — нет?! Это что еще за хреновня!       — Не понял, — давясь схожим неговованием, изрек Мерзул.       — Да что тут понимать! — взвился Константин. — Ванмирия беспокоится за отца! Вдруг там… не знаю, дождь из сколопендр! А она — тут будет с тобой миловаться? Старина, подумай о своей возлюбленной.       — Что ты несешь? — огрызнулся Мерзул. — Она даже не… не попрощалась. Да, знаю, глупо звучит, но мое мнение она могла спросить! Или хотя бы позвать с собой.       — Третьим? На лошадь? Только если тебя к хвосту привязали бы, зануда. Успокойся, Ванмирия в надежных руках.       — Угу. Как же.       — И не веди себя как Альказар! Ты только глянь на нее. Она за малым делом не не ползет на четвереньках, причитая и вопя!       — Она просто стоит разинув рот, Константин. Хватит драматизировать.       — Друзья, — приобнял из обоих Наратзул, — у меня к вам есть животрепещущий вопрос.       — Например, какой? — фыркнул Константин. — Нет, прикинуться любовью всей моей жизни и на том вернуться в Треомар ты не можешь.       — О, Константин, я в любом случае вернусь в Треомар и осуществлю задуманное. Мне только нужно знать: вы со мной?       — Да, — твердо ответил Мерзул. — Я всегда с тобой. И если хочешь знать, я считаю, что Ооран сейчас поступил как осел.       — Тссс, без оскорблений, а то нас слушает один взбалмошный демон. А ты, Константин?       — Ну… да. Я с тобой. Но — просто потому, что мне интересно.       — Славно, — заключил Арантеаль, глядя прямо в глаза подошедшей Альказар. — Тогда, милые друзья мои, нам нужно срочно оказаться в Горном монастыре — так, чтобы обогнать караван с кристаллами.       — Что ты задумал? — нахмурилась Альказар.       — Подыскиваю новый дом! — пропел Арантеаль. — А что же еще! Друзья лишь помогут мне обосноваться.       — А зачем раньше каравана?       — Чтобы поскорее оказаться у теплого очага, конечно! А с чем же связано твое недоверие, дорогой демоненок?       — Ты что-то задумал, Арантеаль. И вот что: я не спущу с тебя глаз. Куда бы ты ни пошел, что бы ты ни задумал против Оорана, я…       Хватит трепаться, носительница. Пора идти.       И тут демон со всей силы рванул ее под ребра — так, что Альказар вскрикнула от боли. В следующее мгновение она вдруг обнаружила себя лежащей лицом в склизкой жиже, отвратительно воняющей болотом.       Приподнялась, разлепила глаза.       Действительно болото.       Солнечные лучи лениво скользили по голым ветвям, что сплелись над одинокой заболоченной поляной. Затянутая вязкой зеленью вонючая вода громко чавкнула, когда Альказар попыталась выбраться из нее — и больше ни единого звука не было слышно в этой чаще.       Для чего ты принес меня сюда? Захотел в болоте искупать в отместку за мое своеволие?       — Своеволие? — пророкотал Армонаарт. — Ты не можешь перечить мне, носительница, ибо мы едины в своих желаниях. Пройди дальше по этой тропе. Да не спугни птиц.       — Мразь, — хрипло отозвалась Альказар своим голосом, но повиновалась.       Тропа нашлась без труда. Она петляла между поваленными деревьями, почерневшими пнями, присыпанными жухлой листвой кочками, сизыми валунами и болотцами поменьше. Здесь по-прежнему было тихо — лишь отдаленный скрип ветвей кое-как нарушал тишину. Альказар тоже решила ступать еле слышно, ведь мало ли, для чего ее предупредил Армонаарт.       Примерно через четверть часа она вышла на прогалину, с которой наконец открылся знакомый пейзаж: теперь между скал виднелся вымощенный камнем Юго-Восточный тракт, а это означало, что демон вернул ее в Треомар.       — Не знаю, что теперь делать, — послышалось едва различимое, настолько тихое, что если бы не мертвецкая тишина леса, Альказар приняла бы этот голос за отдаленный шелест ветра. — Вроде сговаривались, что без крови.       — Что сделано, то сделано, — отозвался некто второй. — Предлагаю подать им сигнал к отступлению.       — С ума сошли? — Третий голос, грубый и басовитый, и не старался звучать тихо. — Все уже, мы начали, отступать некуда! Треомарцы сами виноваты, что полезли и не стали слушать! Вот теперь пусть получат по полной.       — Скольких они вырезали, по-вашему?       Альказар неслышно подобралась поближе. Трое мужчин в чистеньких, по-вороньи черных дорожных плащах смотрели куда-то в сторону города, не замечая слежку. Один из них поднял магическую подзорную трубу.       — Я вижу трупы, — произнес он. — Шесть треомарских гвардейцев. Несколько сельчан… Мне отсюда не видно. Сколько остианцев — не видно тоже.       — Ты так говоришь, как будто это достижение! — вспылил первый. — Сейчас еще несколько сотен припрутся — и никакие магички из пустыни по помогут оборванцам Каразала!       Каразала?       — Магички могут претворить телепортацию, — заключил тот, что был с подзорной трубой. — Вывести их. Я считаю, коллеги, операция зашла слишком далеко. Мы должны были просто припугнуть треомарцев, заставить их вступить в войну против Остиана, а не возненавидеть вообще всех.       — Но постойте, — встрял басовитый, — разве для операции вся эта кровь — не лучший исход? Треомарцы обозлятся еще больше. Они теперь проходу храмовникам не дадут, и мы победим!       — Не говоря уже о том, что мы дали гарантии Каразалу… — начал было тот, что с трубой.       — Да насрать на Каразала! — перебил басовитый. — Каразал получил сполна, когда мы отдали ему грузы из форта Фальдрин, вот пусть и отрабатывает.       — …мы еще обещали командующему Арантеалю, — невозмутимо продолжал его собеседник. — Он просил обойтись без крови, в особенности без крови мирных жителей.       — Теалор Арантеаль — трус! — отрезал басовитый. — Он с Киры такой, трясется над каждой деревенщиной! Нет. Коллеги, считаю своим долгом напомнить, что мы подчиняемся лишь Тораму Даль’Капосу, Грандмастеру Святого Ордена. Командующий же — проглотит и еще попросит, как только придет грамота из Арка.       — Если треомарцы предпримут еще одну попытку штурма Белого ручья, — проговорил первый, — люди Каразала уже не выстоят. Я понимаю, таверна набитая сельчанами и обвешанная пыльными кристаллами, — это довольно свежая идея. Но если этерна возьмутся всерьез или же сочтут, что полсотни взорванных сельчан — не так уж страшно, Каразал останется и без кучи солдат, и без своих ненаглядных магичек. Я бы не рисковал.       — Чем больше крови, тем эффективней! — воззвал басовитый.       — Я так не думаю, — прорычала за их спинами Альказар.       Трое оглянулись. И ее рука, что за мгновение до этого стала смертоносным когтем, была чуть ли не последним, что они увидели в своей жалкой жизни.       — Белый ручей… — пробормотала Альказар, когда в ближайшем болоте смывала с рук прикипевшую кровь. — Тогда… надо…       — Надо, — изрек Армонаарт. — Ты придешь и всех спасешь, носительница.       — Но зачем это тебе? Зачем ты подстроил Фальдрин и… все это? — Она разогнала ряску и вгляделась в собственное отражение в мутных водах, однако ничего толком не увидела, кроме завихрений черного дыма.       — Все требует своей оплаты, — ответил демон. — Ничто не появляется ниоткуда, и любой материал не возникнет сам по себе, если до этого иной не претерпел изменений. Ты будешь катализатором изменений. Ты явишь материал, из которого я построю себе дорогу домой.       — Как странно. — Альказар попыталась рассмотреть свои руки, но это ей вновь не удалось.       — Идем, — поманил ее за собой Армонаарт.       И она без раздумий шагнула вслед за его настойчивым зовом.