Солнце Треомара

      Константин осторожно расположился у очага — подальше, чтобы не спалить ботинки, которые не решился снимать перед откровенно грязными половицами трапезной. Со стороны кухни мерзко тянуло соленой капустой и жидкими щами, которыми их попотчевали по прибытии, — горечь еще жгла Константину горло, и он приложил немалые усилия воли, чтобы не думать о прошедшем ужине и удержать съеденное в желудке. Наратзул, помнится, вовсе отказался от еды, сославшись на то, что их на славу накормили в Анку. Гнусная ложь! Как и остальное, сказанное ушлым полуэтерна маленькому, дерганому настоятелю по имени Реладо, который радушно принял их в Горном монастыре.       Кажется, Наратзул был честен лишь с Мерзулом.       Или — это только кажется, и он в принципе никогда не был честен?       Константин вздохнул и, оглянувшись, вновь украдкой оглядел Калисто. Странное дело, но этот тип Константину не понравился с первого взгляда, хотя он и объяснить толком не мог, почему так. Калисто был исполнен странного, граничащего с апатией спокойствия, а во взоре его таилось нечто, что Константин назвал бы горделивым снисхождением. Боги знают, так это или нет, или же Константину просто померещилось после долгой и трудной дороги из Анку («Отдыхать нельзя, бродяга, иначе мы не обгоним караван!» — подначивал Наратзул, откровенно загоняя одолженных у звездников лошадей), но мнения своего он изменить не мог.       Калисто виделся Огневспыху чужеродным черным провалом в бездну. Хоть и выглядел он как задрипанный лысоватый монах, но… он необъяснимо и был бездной.       — То, что ты рассказал мне, Наратзул… — после долгого молчания изрек Калисто, и Константин вздрогнул. — Я должен это осмыслить. Это нелегко, признаюсь, но мне нужно время, чтобы вынести какое-то суждение.       — Тебя волнует Армонаарт? — переспросил Мерзул, который все это время нервно крутил в руках огниво и лишь изредка дополнял поток откровений своего Наратзула. — Понимаю. Нас тоже.       — Армонаарт? — повел бровью Калисто. — Нет, друг мой. Он не слишком меня волнует. Старый демон заперт в Вине с незапамятных времен, и я могу спорить на что угодно, что у него уже было немало возможностей освободиться — в конце концов, энестериа существуют на его благо уже много тысяч лет, а навигаторы никогда не переводились. Он остается здесь по иной причине. Какой? Не могу сказать точно. Рискну предположить, что он отчаялся, и отчаяние — его тюрьма.       — Сейчас-то он не отчаялся, сейчас у него все отлично! — возразил Наратзул. — Но это ладно. Что же тебя так взволновало, если не Армонаарт?       — Ооран и Рунный клинок.       — Странно.       — Намного страннее то, что тебя самого это не волнует, Наратзул. Судя по тому, что ты рассказал, Ооран — навигатор, как те маги, что через порталы вывели на Пангору народ погибавшего Ирдора. — Когда Калисто говорил это, Константин лишь фыркнул. Он не обмолвился Наратзулу о том, как они спаслись из зеркального коридора, и теперь ни секунды об этом не жалел. — Конечно, ирдорская кровь его уже разбавлена и во многом утеряла свою силу, но он по-прежнему может натворить дел. Я знал одного навигатора…       — Действительно? — усомнился Наратзул.       — О да, — спокойно ответил Калисто. — Сила того человека впечатляет любого, кто видит ее, и это поистине опасный человек. Он может буквально стереть границы между мирами, а порталы его, как стрелы, прошивают насквозь и пространство, и время. Едва ли Ооран со своими полуоткрытыми «окнами» способен на такое, однако под воздействием Рунного клинка он…       — Рунного клинка? Что в нем такого?       — Рунный клинок дарует жестокость и отнимает разум. Это — чистый гнев Тирны, лорда-демона, который создал его. Говоришь, навигатор многое прощал тебе и до Зеробилона, и после, но взбеленился, когда взял в руки меч? Это последствия, от которых не оградит ни одно защитное заклятие. Гнев всегда сильнее. Вспомни Зораса, вспомни его сына Мериана, который, обретя клинок, растоптал и собственного отца, и Мьяр Аранат. Здесь будет что-то похожее.       — Уверен?       — Абсолютно. Рунному клинку не важно, кто и для чего взял его, пусть даже это будет тысячу раз благовидный предлог. Рунному клинку нужно лишь напиться крови, и клинок добьется этого так или иначе. А в руках навигатора, хоть и слабого… он не ограничится лишь Треомаром.       — Ты слишком много знаешь для монаха, — не выдержал Константин. Он мог поклясться, что в тот момент, когда он оглянулся, густые тени, похожие на сплетающиеся кольца, на секунду запоздали отступить от «Калисто».       — Давно живу на свете, — ответствовал монах. — К тому же, здесь неплохая библиотека.       — И что с этим можно сделать? — спросил Мерзул.       — Нужно убить навигатора, — было ему ответом, — а клинок швырнуть в огонь Железных залов. Это будет самым правильным решением.       От этих слов дрожь прошла по спине Константина — настолько странным был «Калисто» в тот момент. Ему непременно захотелось нагрубить монаху и поскорее покинуть холодную трапезную, но он решил держаться до конца, просто чтобы все понять и суметь хоть что-то сделать. К горлу его снова подкатило — не то нервное напряжение, не то негодный ужин — и Константин тяжело сглотнул.       — Но тогда Армонаарт почует свободу делать что угодно! — запротестовал Мерзул. — И сделает. Я не верю, что его удержит Альказар, вот ни капли не верю! Армонаарта сможет остановить лишь Ооран с Рунным клинком в руках!       — Ты вправду так думаешь? — осведомился монах. — Никто не остановит старого демона, это невозможно. Рунный клинок способен убить тело одержимого, но самого Армонаарта, боюсь, не убьет ничто. Благо, он — не главная проблема, ни тогда таковой не был, ни теперь.       — Ты просто не видел, на что он способен, — сухими губами прошамкал Константин, испытывая к «Калисто» плохо контролируемое презрение. — Армонаарт — главная проблема ныне, а вовсе не Ооран, которого ты так легко предлагаешь убить.       — Я видел, на что способны навигаторы, — парировал монах. — Помнишь, я упоминал, что знал одного? Если бы ты видел то же, что и я…       — Если бы ты видел Армонаарта в деле, — сквозь зубы произнес Константин, — то заткнулся бы.       — А кем он был? — спросил у «Калисто» Наратзул. — Тот навигатор, я имею в виду. Я вот лишь двоих знаю: Оорана да Тира. Оба, конечно, упрямцы, но едва ли способны на подлость.       — Он был тем, чей гнев лучше не будить, — покачал головой «Калисто». — Да, он не способен на подлость, но сила и знания навигатора внушают ему уверенность в собственной непогрешимости.       — И все же кто он? Ты говоришь о нем в настоящем времени…       — Разве? — фальшиво скрипнул «Калисто». — Нет, я знал его давным давно, и как он сейчас, не ведаю.       Лжешь, брехливая псина.       Константин потянулся к своей фляге, но осилил лишь пару глотков — на этот раз тошнота подошла под самое горло, и пришлось стиснуть зубы, чтобы не блевануть прямо в трапезной. И все же, это кислая капуста всему виной — или присутствие этого странного монаха? И то, и то, вестимо, да еще неизвестно, кто ужин сегодня готовил. На лбу Константина проступила испарина, и он отер лицо рукавом, почувствовав одновременно иссушающую слабость и дрожь во всем теле.       Как есть — отравился!       Ох уж эта монастырская кормежка. Ничем не лучше того рагу в Остиане, которым его однажды попотчевали после выигранного на арене боя, и Константин, помнится, за милую душу уплетал рагу ровно до того момента, пока у него в зубах не застрял мышиный хвост.       О нет, лучше сейчас это не вспоминать.       Живот скрутило сильнее. Да почему Наратзул с Мерзулом чувствуют себя отлично? Мерзул точно ел капусту, слишком он вежливый, чтобы отказаться от угощения. Так почему он…       — Я не хочу этого делать, — послышался голос Наратзула. — Пойми, Калисто, сейчас моя цель не в этом. Кто опаснее, Ооран или Армонаарт, мне абсолютно плевать, потому что ни один, ни другой — не моя проблема. Прикончат они друг друга — и ладно. Бегать же за ними и отнимать Рунный клинок я точно не буду. Ты мне вот что скажи, Калисто, наш караван с кристаллами прибудет в монастырь уже очень скоро, и нам нужно заранее…       Константин попытался прочистить горло, но вышло отвратно. Подкатило вновь, на этот раз сильней, пришлось прижать руку ко рту и рвануть к выходу, по пути чуть не навернувшись через невзначай выставленную ногу Мерзула.       — Эй, ты в порядке? — бросили ему в спину, но Константин не стал терять ни секунды, несясь по промерзшему коридору, как на пожар.       Его вывернуло во дворе, возле глубокого сугроба, в который Константин рухнул чуть позже, чтобы хоть немного прийти в себя. Отдышался, глядя в нависшее над ним непроглядно-черное небо. Вытер рот. Почувствовал, как его губы странно слиплись, и оглядел руку, которой только что вытерся.       Кровь.       А вот это уже нехорошо. Глянул за сугроб. Порядочно же крови он выблевал! Ну и харчи у этих монахов, ничего не скажешь. Что делать-то? С монахов можно было бы получить шиш да прошлогодний подорожник вместо лечения, а зелий здесь наверняка не варят. К Наратзулу, наверное, надо. Он здорово исцелять умеет — примерно так же преотлично, как пиздеть.       Константин кое-как выбрался из сугроба, но тут же чуть не свалился вновь. Его опять бросило в жар, дыхание перехватило, а в животе завозилась острая боль.       Псина, говоришь, брехливая?       — Что? — прохрипел Константин, оглядевшись. Но рядом никого не было, ближайший монах бдил у моста на большом расстоянии отсюда. — Какого хера?       Раскроешь рот снова — крови выльется еще больше. Тебе ясно?       — Наратзул, хватит! — прорычал Константин, зная, что единственный псионик здесь — это зазнавшийся полуэтерна с хреновым чувством юмора. — Не смешно вообще. Мне больно!       Не успел он произнести последнее слово, как соленая кровь брызнула у него изо рта и носа — Константин только и успел, что задержать дыхание, да вновь согнуться над сугробом.       Ага, и кровью блевать тебя тоже Наратзул заставил? Закрой пасть и не вздумай встревать, я в последний раз прошу.       — Понял, — сдавленно произнес Константин. — Ни слова больше.       Он закашлялся, боясь, что снова подкатит, но на этот раз сплюнул лишь вязкую кисловатую слюну. Вновь осмотрел свою руку — крови не было. За сугробом — тоже. Почудилось? Да как такое почудиться-то может! Это явная псионика! Ну, Калисто или как тебя там, теперь ты не отвертишься, сукин пес. Ясно теперь, что ты — не только брехло, но и ублюдок псионический!       Константин сплюнул вновь и решительно зашагал в трапезную, чувствуя, что боль в животе и слабость исчезли как не бывало. Он собирался все высказать мерзкому монаху. Ну а если получится — то еще и в глаз засветить ему за идиотские шуточки, невзирая на то, что в стенах монастыря бить монахов наверняка неблагочестиво и настоятелем не благословляется. Кстати, и настоятелю не худо бы доложить о «Калисто» и пожурить, дескать, глянь, настоятель Реладо, какую хтонь ты развел под собственным носом! Стыд и срам! Псионика — оружие мудозвонов и трусов, а нормальные мужики…       Он замер на пороге трапезной, лишь распахнув дверь. Настоятель был тут как тут: Реладо вскинулся, заслышав шаги Константина, и не замедлил спросить:       — И ты видел их в ущелье?       — Чего? — нахмурился Константин, глядя то на Реладо, то на невозмутимого Калисто, который крутил в пальцах какой-то небольшой черный предмет, похожий на монету, то на фыркнувшего Мерзула, то на Наратзула.       Последний недовольно сложил руки на груди:       — Тебя больше часа не было. Где шлялся? Там караван наш уже на подходе, а ты ошиваешься невесть где.       Константин растерянно почесал затылок. Час? Куда мог подеваться час?       — Если с ними все-таки едут треомарские маги, то у нас проблемы, — произнес Калисто. — Я бы поторопился.       — Маги, не маги, — отмахнулся Наратзул, — все едино. Ты, Мерзул усиливай метель, помнишь еще заклинание?       — Угу, — отозвался тот.       — Ты, мастер Реладо, прибывших по кельям рассели, да поскорее. Они, конечно, только рады будут побыстрее нырнуть в тепло. Вина не жалей — не зря же тебе старина Мерзул треомарского золотишка отсыпал.       — Конечно, конечно, — суетливо ответил монашек, который при виде золота сегодня днем чуть слюной не подавился. Константин понимал, конечно, что все дело в бедственном положении нищего монастыря и у настоятеля выбора, на самом деле, немного, но все равно не осуждать не мог: еще бы в печку за деньги прыгнул, прощелыга!       — Ты, Константин, отвлекаешь охранников, — продолжал распоряжаться Наратзул. — Если понадобится, то и заклинание паралича кинуть не греховно. Так ведь, настоятель, не греховно же?       Реладо лишь криво улыбнулся так, словно у него поперек горла застряла морковка.       — Вот и хорошо, — осклабился Наратзул. — А мы с тобой, Калисто…       — Ждем удобного момента, — отозвался тот, ничуть не смутившись под вызывающе пристальным взглядом Константина. — Думаю, через четверть часа уже можно будет опускать мост, отец настоятель. Отдай приказ братьям, пусть не мешкают.       — Ты тоже мой брат… — начал было упираться Реладо, но тут же сник, когда Наратзул хлопнул его по плечу.       — Давай, друг мой, — пропел полуэтерна. — Ибо благословен каждый, кто странника приимет, не так ли?       Реладо что-то буркнул и вылетел из трапезной.       — Я пошел, — сказал Мерзул, натягивая капюшон.       — Устрой им бурю, — напутствовал Калисто.       — И нам пора, — заключил Наратзул. — Не подведи, Константин. Если что, ты — тоже насельник, понял? Только ты тут недавно, вот тебе и дали послушание возле конюшен, хехе…       Послушание возле конюшен… Ну да.       Буря в ущелье получилась у Мерзула на славу: ветер хлестал по лицу не слабее злобной кухарки, а холод кусался, как дворовая псина. Не чувствуя ног и кое-как прикрывая лицо от взбесившейся метели, Константин прошел до первой повозки и, не обнаружив там стражника, побрел дальше, чтобы удостовериться в том, что все звездники ушли в теплые помещения монастыря жрать тухлую капусту.       — Стой, — пробасило из-за второй повозки. — Чего тебе тут надо?       Константин вздрогнул и остановился. Вгляделся и за круговертью едва смог рассмотреть слабенький фонарь, который держал в руках белый от налипшего снега звездник. Выглядел он снежной кучей, из которой торчала неряшливая борода, но, несмотря на это, производил впечатление сурового, прожженного парняги.       — Я один из монахов, — фальшиво прокашлялся Константин. — Мне велено стражей горячим супом накормить. Всех ваших из каравана в монастырь пригласили, а вас, бедолаг, у конюшен оставили сторожить. Не померли бы вы до утра!       — Славно плетешь, — чихнув, ответил звездник. — Хрен я куда с этого места сдвинусь, понял? Мне надо охранять груз.       — Да я тебя и не думал двигать! — запротестовал Константин. — Я пришел прикинуть, сколько супа взять, чтобы на всех вас хватило. Миски вам принесу, ложки, винишка горячего, а вы тут и поедите.       — А, добро, — отозвался звездник и шумно втянул сопли.       — Так на скольких брать?       — Пятеро нас, мы у телег с грузом. Сколько солдат осталось на шестой и седьмой, я не видел, да и не мое дело. Поспрашивай сам.       — А треомарские маги? Они в монастырь не ходили — значит, где-то здесь?       — Нету магов, не доскакали еще от Анку. Видать, алтис послал их поздно, да и погода, сам видишь… Хотя подожди… Откуда ты знаешь, монашья душонка, что с нами должны быть треомарские маги, а?       А ведь действительно, насельник Горного монастыря вряд ли знал бы об этом. Константин растерянно пожевал губами и решил сыграть дурачка:       — От Реладо знаю, настоятеля нашего. Ему наверняка из Анку прислали письмецо. Вот… Ну, я за супом, друг. Сейчас принесу. Ты щи ешь с хлебом — или так?       — Ты мне не нравишься, «дружище», — скривился звездник. — Иди-ка ты нахер. Я теперь точно пост не брошу, крыса ты подземная. Вали. А сам не пойдешь, я тебя электропищалью подгоню.       Ну и славно, ну и хорошо. Константин признался сам себе, что вздохнул с облегчением — ровно до того момента, пока где-то на самом краю его поля зрения не сверкнуло красным, а связующие кристаллы на телеге едва уловимо зазвучали, как пастушьи колокольчики.       — Хреново справился, — произнес Наратзул, когда мгновенно заснувший звездник рухнул под телегу. — Но отвлек, и на том спасибо. Иди-ка остальным идиотам расскажи по суп, а я уж тут как тут.       — Ладно, — нехотя отозвался Константин и поплелся дальше.       — Хорошо, что обошлось без треомарских магов, — подытожил Калисто. — С ними мы и близко не подошли бы к стражам.       Он оглядел спящего звездника и на пробу пнул его мыском сапога.       — Надо поскорее, — засуетился Наратзул, отбрасывая заклинанием холщовый саван, в который был обернут молочно-белый, тонкий, как сосулька, громадный кристалл длиной никак не меньше десяти локтей. — Если они проснутся, то супом уже не отделаемся.       — А что такое электропищаль? — мрачно спросил Константин.       — Это небольшой ручной арбалет, который стреляет дротиками с зарядом, — отчеканил «Калисто» так, будто всю жизнь только и делал, что конструировал звезднинские устройства. — Бьет больно, а может и насмерть. Не советовал бы связываться.       — Тогда не будем. — Наратзул вгляделся в молочную гладь тускло светящегося кристалла. — Давай, Калисто. Ты свою часть криптограммы придумал?       — Конечно, — кивнул тот. — Только будь осторожен с первичным заклятием: кристаллы крайне чувствительны к любой магии. То, что мы будем делать сейчас… это как высекать искры на бочку с порохом.       — Я буду осторожен, — усмехнулся Наратзул. — Знаю, у меня только один шанс.       Под его рукой загорелось ярко-алое, и в горле Константина предостерегающе засолонела кровь. Он отвернулся, стараясь не думать о том, что будет, если Наратзул где-то ошибется (хотя что может быть, кроме обратившегося в груду камней Горного монастыря?), и перепроверил лежащего с открытыми глазами звездника. Парняга был жив, слава гребаным богам. Наверняка по пробуждении у него будут некоторые вопросы, но потом он перепроверит груз, убедится, что ничего не пропало, и успокоится. Да. Так и будет. Возможно, даже примет Константина за плохой сон и посетует на бурю. Попросит у монахов супа. До самого Треомара будет мучиться болью в животе. Нормально. Выживет. Константин, убивший бесчисленное количество не слишком безвинных ублюдков на арене, теперь до дрожи боялся, что этот вот парняга замерзнет насмерть, а ни одеяла, ни заклинания на него не накинуть.       — Хорошо, — тихо пробормотал Наратзул, глядя в Море.       — Прерывается, — строго одернул его «Калисто». — Не упусти вероятность, держи ее мертвой хваткой. Если упустишь…       — Да знаю, знаю, господин ментор, — огрызнулся тот. — Ты мне одного моего наставника напоминаешь, тот тоже все время под руку каркал. Аркт его звали.       — Какая честь, — усмехнулся «Калисто», и что-то в его интонации заставило Константина вновь почувствовать несуществующую боль в животе. — Но ты все равно держи заклинание, выравнивай…       — Есть, — выдохнул Наратзул, зажмурившись, но руки с кристалла не убрал. — Твоя часть криптограммы, Калисто.       — Ты запечатал свою? Правильно запечатал?       — Клянусь небом, ты вылитый Аркт, когда квохчешь. Да, запечатал. Делай свое дело.       «Калисто» тронул кристалл, и тот вновь отозвался звоном, но протяжным и жалобным, будто то был последний аккорд разбитой лютни. Кристалл стал светиться сильнее и беспокойно задрожал, но через несколько секунд угас, став неотличимым от соседних кристаллов.       — Ловко, — оценил Наратзул заклинание «Калисто». — Я бы побоялся делать это так… лихо. Но ты молодец. Теперь это тканью укрыть надо. Справишься, Константин?       Тот угукнул.       — Идем заколдуем оставшиеся четыре и — в монастырь. — Наратзул тронул плечо замершего было Калисто. — Я скоро околею тут, как эти звездники.       — Ты ж их расколдуешь потом, да? — бросил ему, уходящему, в спину Константин, но Наратзул отмахнулся. — Расколдуешь, — буркнул он про себя и перед тем, как укрыть кристалл, вывел на ткани углем едва приметный крест.

***

      Синяя зыбь портала вывела их на улицу, по которой Ванмирия обычно ходила к Пристанищу с рынка. Подступал полдень, с серого неба несмело моросило мелкое и гадкое, холодный ветер хохотал средь высоких домов. Множество горожан толпилось здесь кто во дворах, кто на дороге, в каждом окне виднелась чья-то любопытная голова с острыми ушами — и отовсюду слышались взволнованные возгласы. Ооран поспешил к городским воротам, мгновенно обратив на себя внимание толпы. Голоса, казалось, стали еще взволнованнее.       Ванмирия решила не отставать и торопилась за Оораном как могла. Сердце выпрыгивало из ее груди от волнения, череда бессвязных догадок, вопросов, предположений постепенно сминалась в единый ком тревоги, заставляя девушку дрожать и сыпать идиотскими вопросами.       — А если они уже все взорвали? — не контролируя собственный голос, выпалила она.       — Тогда южан уже не отпустят живыми, — ответил Ооран. В руках его все еще был Рунный клинок, на ножнах которого странно играли отблески серого неба и забытых с ночи уличных фонарей.       — Отец постоянно возит в Белый ручей грузы, — всхлипнула Ванмирия. — Я почти уверена, что он там. Я сердцем чувствую.       — Ты видела какой-нибудь сон об этом?       — Нет. Но мы ведь в Анку и не спали толком. Ах, лишь бы он вчера не поехал! Лишь бы не поехал!       Однако она почему-то знала, что отец там.       За воротами было еще страннее. Большое количество людей, обозы, лошади, голосящие горожане, которых стража оттесняла обратно в город, ровные шеренги солдат, какой-то мальчишка с окровавленной головой — от волнения Ванмирия не сразу приметила на нем доспехи и почему-то решила, что это кто-то из сельчан. Мальчишка вскинулся, когда они проходили мимо. Ванмирия споткнулась, заглядевшись, и чуть не налетела на очередного солдата.       — Светлейший, — доносилось тут и там.       — Какое счастье, что ты здесь. — На лице магички по имени Олиэнн, которую Ванмирия хорошо запомнила еще со встречи у дома Мерзула, не было ни кровинки. — Там все плохо, Ооран.       — Где Мериан? — не останавливаясь, спросил тот.       — Да вон он, на мосту.       — Мериан! — громко окликнул Ооран, и высокий черноволосый этерна, внешность которого в другой ситуации Ванмирия сочла бы весьма занятной, в испуге оглянулся.       Он тоже был бледен и явно тщился сохранить хладнокровие.       — Ты вернулся! — просиял Мериан. — Ну, слава Алтиссими! Буду только рад передать тебе коман…       — Не так быстро, — парировал Ооран, — по бумагам, до рассвета ты у нас самый главный, а меня тут вообще нет. Какая там обстановка?       Ванмирия выглянула из-за спины Оорана, чтобы разглядеть в дымке хотя бы очертания Белого ручья. Вроде поселок еще не взорван. По крайней мере, не весь.       — Пятьдесят-шестьдесят вооруженных южан, — ответил поникший Мериан. — Ночью перебили патруль и нескольких сельчан. Я тут же выслал подкрепление, но у них там две магички, которые моих солдат раскидали, как котят.       — Скольких ты выслал?       — Ну… как предписывает инструкция…       — Пятерых он выслал, — нашлась Олиэнн. — Понадеялся на инструкции, видимо, но магички там не простые. Четверых солдат убили, одного отпустили с ультиматумом: сорок селян, запертых в обвешанной пыльными кристаллами таверне, в обмен на Тенебриса.       — Там есть аразеалец по имени Кохран? — взмолилась Ванмирия, но ей не ответили.       — Зачем им опять нужен слабоумный остианский синистроп! — вспылил Мериан. — Столько крови пролито из-за него!       — Сколько дали времени? — спросил Ооран.       — До полудня.       — Сейчас почти полдень. Не вижу здесь ни Тенебриса, ни подготовленный для штурма отряд. Что ты намерен делать, Мериан?       — Я не собираюсь выполнять их требования, — рыкнул Мериан. — Хер им, а не синистроп.       — Хорошо, но как сельчан вызволять?       — Киранийские пыльные кристаллы активируются от любого элементального заклятия и с довольно большого расстояния, — вступила Олиэнн. — Поэтому рекомендую убить сначала магичек. Проблема в том, что их две: убьем одну — вторая взорвет таверну. Если, конечно, нам удастся хотя бы подобраться к магичкам через шесть десятков вооруженных остианцев.       — Нужно ударить так, чтобы получили все одновременно, — кивнул Мериан. — Но я еще не придумал, как. Олиэнн сказала, телепортационные руны могут спровоцировать взрыв, а пешком отряд не подойдет незамеченным.       — Тогда надо отдать им то, что они просят! — не выдержала Ванмирия.       — Не думаю, девушка, — покачала головой Олиэнн. — Когда Тенебрис будет у них, им уже ничто не помешает взорвать кристаллы.       — Надо ударить одновременно со всех сторон, — тихо повторил Ооран. — Мы знаем, где засели магички?       — Час назад разведчики видели одну на мельнице, — поспешил ответить Мериан, — а вторая бродила у часовни. Последний рапорт был четверть часа назад: одна в доме старосты, второй не видно. Возможно, так и сидит в часовне, а с ней еще десяток бойцов.       — Как обезвредить пыльные кристаллы?       — Водой, — пожала плечами Олиэнн. — Что? Я серьезно, их нейтрализует холодная вода. Стоит их облить — они лопаются, как обычное стекло, не нанося никакого вреда.       — Устроим дождь?       — Кристаллы в помещении, не достанем.       — Телепортировать отряд, который первым делом обольет кристаллы водой?       — Ооран, я же сказала, телепортационная магия спровоцирует взрыв. Твоя портальная, возможно, тоже — я не уверена, но лучше не рисковать.       — Ах да. Тогда как насчет подобраться поближе и сконденсировать воду в помещении? Погода подходит.       — Идея, в целом, ничего, но нужен отважный маг с короткой экспозицией заклинаний, при этом ему нельзя будет использовать элементализм. Это не я и не ты, но… я могу подыскать такового.       — Подыскивай, Оли, лучше нескольких, чтобы процесс не затягивался. У них будет пара минут.       — Я могу, — вызвалась Ванмирия, крайне смутно понимая, что вообще нужно будет делать, но от всей души желая удостовериться в том, что отец не находится среди запертых селян. Потому что ее чутье буквально кричало о том, что отец в опасности.       — Девушка, при всем уважении, — прокашлялась Олиэнн, — там придется взаимодействовать с водой, не прибегая к элементализму, — это примерно то же, что устроить пожар, не зажигая огня. Здесь нужен профессионал, а не самоучка.       — Но… я…       — Нет, Ванмирия, ты не идешь, — перебил ее Ооран. — Действуй, Олиэнн. Теперь Мериан. Дай знак разведчикам, пусть найдут вторую магичку и не выпускают обеих из виду. Если у наших магов не выйдет разрушить кристаллы, то придется убить их первыми, одновременно.       — Если никто не умеет останавливать время, то это будет практически невозможно, — невесело хохотнул Мериан.       — А ты постарайся, — холодно ответил Ооран. — И собирай отряд для штурма, у тебя пять минут.       — Останавливать время… — задумчиво протянула Олиэнн. — Вот бы сюда Армонаарта… Впрочем, и без него хватает головной боли.       Сражаться со всею тьмою мира, которая есть ты? Без шансов. Уж проще самой стать тьмою, проще признать, что зло не есть нечто внешнее, враждебное, противоположное, — оно всегда было тобой. Ты всегда была демоном. Я лишь довершил картину парой новых штрихов.       Дорога текла под ее шагами быстро и уверенно. Желтый, синий, зеленый лес гудел и сплетался вокруг, образуя ровную, логически выстроенную систему — каждое дерево, каждая травинка были всесовершенным материалом, податливым и мягким, и Альказар едва останавливала в себе навязчивое желание все это преобразовать в звук, в песню, в камень, в дождь, в плоть, в ярость. Чтобы хоть как-то выпустить пар, она заставила цвести терновник, но куст тут же зачах, стоило ей отойти от него.       — Неправильно, — вырвался из ее горла голос Армонаарта.       — Да плевать! — огрызнулась Альказар. — Ты не можешь меня просто отнести к Белому ручью?       — Нет, ты должна подойти со стороны полей тихо, как сон. Здесь горькая почва, засеянная костями, — вот кладбище, вот склеп, что построен на руинах более старого погоста. Человек, ощущающий магию, почувствует, что почва перестала быть горькой, и поймает тебя. Иди так, будто тебя здесь нет.       — Вот ты паскуда! Сказал бы что-то конкретное, совет бы дал… А так — только болтаешь без толку!       — Я говорю тебе предельно ясно, носительница. Ты просто не хочешь понимать.       — Что я делать-то должна? Ооран сказал, я все равно ничем не могу помочь!       — Просто навигатор не любит просить помощи — так и знай. Но ему придется. Обязательно придется.       Альказар перевела дыхание у старого скрюченного вяза неподалеку от маленького кладбища, что виднелось с тракта. Сплюнула горечь слов Армонаарта и вдохнула холодный воздух, наполненный похожими на паутинки нитями. Нити оказались и следами, и голосами, и стонами — слово «никогда» застряло в горле Альказар, и ей пришлось долго откашливать его, как мокроту. Белое, сахарное небо равнодушно взирало на нее и звучало, как свистящая над травами коса.       Идиотский мир. Как же она хотела в тот момент видеть его как человек, а не как демон!       — Тебе это не помогло бы, — возразил Армонаарт. — Людям неподвластно ничего — даже их собственные жалкие тела. Нам же с тобой подвластно всё.       — Жалкие тела? — зло усмехнулась Альказар. — Поглядела бы я на тебя без тела. Знаешь, кто ты без меня? Лишь кучка дерьма!       — А ты без меня — труп.       — Вот и заткнись, демон!       Колеи дороги стянулись к сизой ленте поля в просветах между деревьями впереди, и Армонаарт как бы в насмешку потянул за них, как за веревки, притягивая Альказар к нужной развилке. Она ахнула и чуть не потеряла равновесие. Вот она, мельница Белого ручья, уже рукой подать.       — Превратись в ветер, — посоветовал Армонаарт. — Сейчас будет.       Альказар послушалась демона — в конце концов, она и сама планировала сделать нечто подобное. Первый порыв ее взметнул пыль на прямой, как стрела, дороге, второй — разворошил сонное зимнее поле, третий тронул раскинутые крылья мельницы и спустился вниз, к женщине, которая, нервно заламывая руки, общалась с мужчиной в легкой кожаной броне.       — …чувство, будто орденцы за нами уже не придут, — говорил мужчина. — Это так, Цера?       — Каразал нас не бросит. — В голосе женщины явственно звучала неуверенность. — Он наверняка уже знает, что все пошло не по плану.       — И что сделает? Гляди, на мосту, уже белым бело от треомарской гвардии, они приготовят из нас кааф-на быстрее, чем мы взвизгнем.       — Надо дождаться. Каразал что-нибудь придумает. Он любит мою сестру. Он не бросит ее здесь.       Голос Церы оборвался и затих так, словно женщине перехватило горло.       Так-так-так, сестра… Где она прячется?       Альказар скользнула в одно из распахнутых окон, в другое, в третье… В домах, прежде заселенных этернийскими фермерами, засели угрюмые южане, и всюду царило звенящее уныние: никто не верил ни в Каразала, ни в Орден, ни в богов. Судя по всему, нападать на патруль первыми они не хотели, просто в пылу битвы случилось худшее и им пришлось импровизировать, а теперь… теперь и деваться некуда, нужно отыгрывать до конца.       Ты вправду так думаешь, Армонаарт? Как по мне, они разбойники, нанятые Орденом дешевые провокаторы, которые ради подлых орденских игрищ перебили людей. А, вот же вторая девка, сидит в часовне, обхватив себя руками, словно ей холодно, и даже не смотрит на то, как влетевший в приоткрытую дверь ветер взметнул страницы оставленной на пюпитре священной книги.       — Помоги мне, помоги, помоги, — шептала она, и зубы ее дробно стучали. — Помоги, помоги, помоги…       — Тайра, — окликнули ее, и она вздрогнула, — сестра тебя зовет. Слышишь?       — Что случилось? — громко отозвалась девица, не глядя на вошедшего.       — Там треомарцы выстроились за мостом. Похоже, сейчас начнется.       — Они не перейдут мост, — так же не оглядываясь, проговорила Тайра. — Дее взорвет порох. У нас будет еще немного времени.       — Чего мы ждем, Тайра? — выпалил кто-то третий. — Ноги надо делать! Или ты вправду хочешь заполучить Тенебриса? Нахер он нам нужен на том свете-то?!       — Помоги мне, — вместо ответа прошептала зажмурившаяся Тайра.       Порох. Хм… Вот бы его сдул ветер!       — Тенебрис — подручный Ягала, который и поможет Каразалу его убить! — наконец отозвалась Тайра и добавила чуть тише: — Да и бежать нам уже некуда.       — Сестра! — послышался голос вбежавшей Церы. — Сестра, пора. Они идут, человек сто, может больше. Там маги наверняка. Дадим им бой!       — Мы сдохнем тут все! — запротестовал один из южан.       — Каразал успеет.       — Он уже похоронил нас, Цера!       — Который час? — наконец оглянулась Тайра.       — Без четверти.       — Взрываем таверну сейчас.       — Но тогда Каразал уже не договорится! — крикнул кто-то из мужчин.       — Если бы Магнус любил меня, — горько подытожила Тайра, — то уже явился бы. Но нет. После Фальдрина его как подменили. Наша борьба с остианскими сектантами стала ему в тягость. И ладно. Пусть не словами, а кровью — но мы заставим Треомар уничтожить храмовников Ягала. Пусть этерна думают, что мы из них и пришли их уничтожить ради Творца. Пусть обратят свой гнев на Остиан — и не важно, какую цену нам придется заплатить. Ведь жизни наши — уже искуплены…       — Тогда…       Ветер дохнул Цере в лицо, покидая часовню, и женщина закашлялась. Первым делом ветру пришлось разметать порох под мостом — яростный порыв перевернул замаскированные кустарником бочки и согнал тяжелую черную пыль к воде как раз тогда, когда первые латные сапоги солдат застучали по каменным блокам моста. Теперь таверна.       Здесь южан было мало — они явно старались держаться от таверны подальше, боясь взрыва. Внутри копошились люди: надрывно рыдали женщины, не унимались дети, несколько мужчин, сгрудившись в кучу, обсуждали, как выломать заколоченные двери и окна. Большой бородатый аразеалец призывал всем вместе навалиться — и ух! Ветер даже засмеялся в печной трубе. Двери и окна запечатаны магией, тут хоть целый левиафан навалится — толку не будет. По углам поблескивали желто-серые гроздья кристаллов. С потолка капала вода — да вся мимо, потому что трое магов, сидящие на крыше под покровом невидимости, могли собирать воду в наглухо закрытом помещении лишь наугад.       Чувствуешь это?       В дворике перед часовней Тайра обняла Церу и сказала, что любит ее больше жизни. Теперь она кивнула своим, и те присоединились к остальным южанам, уже ожидающим треомарский отряд, который вот-вот должен грянуть из-за холма. Сейчас она претворит огненную искру, и таверна взлетит на воздух.       Пламя в ее руке.       Три.       Две.       Одна.       Длинная, застывшая секунда. Время почти остановило свой ход.       Альказар обрела свой обычный вид и прошла к углу таверны, пристально разглядывая кристаллы.       — Что с ними делать?       — Я бы сделал из них берег моря и смолу для кораблей, — мечтательно протянул Армонаарт. — Песок пустыни, соль, ядовитую почву для выращивания зелено-красных цветов!       — Бесполезный кусок говна, — вздохнула Альказар, — вот ты кто, демон. Нахер мне твоя смола? Через полсекунды эти люди сгорят, а ты мне про смолу! Как избежать взрыва?       — Дать ему начаться, а затем собрать огонь в пригоршню и посеять в ближайшем поле. Думаю, взойдет хамсин, — с издевкой ответил демон.       Альказар лишь зарычала, хлопнув себя по щеке и от души надеясь, что демон тоже почувствует этот удар. Но Армонаарт только засмеялся.       Скотина.       Так, думай. Время остановлено, конечно, но у всего есть предел. Может, вынести отсюда эти кристаллы да бросить поблизости, где не жалко? В поле, в овраг, в море, быть может. Нормальная идея. Надо собрать их, как виноград, лишь бы не напортачить только.       — Зачем, по-твоему, маги воду с потолка льют? — хохотнул Армонаарт, когда первая массивная гроздь уже грела руки Альказар. — Или нет-нет, вот вопрос получше: для чего тебе мозги, если ты ими не пользуешься? Когда кристаллы взорвутся от твоего перемещения… о, что будет! Что будет!       — У нас одни мозги на двоих, скотина! — не выдержала Альказар. Кристаллы тревожно моргнули и как будто стали горячей. — Ты… ты что, запустил время?!       — Одна тысячная секунды, — пропел Армонаарт. — Хочу увидеть, как все здесь укроет пламя! И особенно меня завораживает мысль о распадающихся в огромной температуре человеческих телах.       — Так, стой! Что ты там про воду говорил? Стой, дрянь ты такая! — Кристаллы моргнули вновь и стали светиться красным. — Ладно, допустим, их надо облить водой, да? По крайней мере, я попробую, была не была. Так… из чего бы воду сделать? А, проще простого, тут куча выпивки. Сейчас…       Первая бутылка бренди лопнула, и чистейшая, преобразованная из алкоголя вода заставила погаснуть уже наливающийся оранжевым кристалл. Альказар в восторге взвизгнула и поскорее схватила вторую бутылку. Когда последний, уже нестерпимо белый, раскаленный кристалл погас, она вздохнула с облегчением и поспешила на улицу, чтобы наподдать магичкам и помочь треомарцам.       Отбросив несколько замерших в воздухе стрел, которые уже устремились в поднявших щиты первых треомарских гвардейцев, она пробежала обратно к лужайке у часовни, ища глазами Тайру. Обнаружила ее Альказар быстро: в протянутой руке магички еще горел огненный сноп, которым она, очевидно, пробудила кристаллы в таверне, а Ооран, за чьей спиной еще не погас портал, тщетно бросал перед собой рассеивание, не зная, что кристаллы уже активированы. Полюбовавшись им, Альказар поскорее закрыла магичке взор. Всё. Теперь она ничего не наколдует. Как там ее сестричка Цера? Однако Альказар не успела отойти, ведь именно в этот момент гребаный Армонаарт с хохотом запустил время снова.       Сноп огня погас в ладони магички, и Ооран ахнул, оглянувшись на таверну. Взрыва не последовало, и это серьезно озадачило магичку — она взглянула на свои руки и, похоже, разглядеть не смогла.       — Сестра! — в ужасе выпалила она. — Он ослепил меня!       Убедившись, что таверна еще не взорвалась, Ооран вздохнул с явным облегчением и собирался было обездвижить Тайру заклинанием — Альказар уже видела тронувший его пальцы злой свет — но тут оглушительно грохотнуло с другой стороны. Оказалось, это мельница с тяжелым гулом обрушилась на землю, подняв плотные клубы пыли. Наверняка это сделала Цера, и Альказар устремилась туда, чтобы поскорее обезвредить и вторую магичку. Впрочем, уже через мгновение она убедилась в том, что ошиблась и то была не Цера, а смуглый остианский дурачок с факелом, остро пахнущий порохом.       Это никуда не годилось. Чтобы дурачок не подпалил что-нибудь еще, Альказар швырнула его на пару миль севернее, в поля, а сама обратилась в дым и стала разыскивать проклятую Церу, которая вряд ли сдалась бы так просто. Да, вот бабенка Олиэнн с окровавленным виском отбивалась от пары южан, на которых натравила своего призрака — а до этого она явно сражалась с Церой, потому что на ней по-прежнему была вуаль рассеянной магии Церы, желто-зеленая, болотно-вязкая и воняющая энтропией. Альказар последовала за этой нитью, обогнула залитую кровью проселочную дорогу, группу треомарских солдат, которые добивали нескольких южан у колодца, незадачливого остианского лучника — у бедолаги не вовремя кончились стрелы, и подоспевший Мериан без особого труда зарубил его. Впереди стелился туман. Энтропия усиливалась и зеленела еще гуще. Свет. Вскрик. Можно было не искать Церу вдалеке, а просто подождать, когда она прибежит к ослепленной сестре.       Магичка обрушила заклинание на треомарцев, и тех, кричащих, прижало к земле. В следующую секунду ее отбросил было Ооран, но Цера успела как-то развеять его магию и даже удержалась на ногах.       Сзади!       Сотканная из дыма Альказар прошла сквозь грудь ослепленной Тайры, сворачивая ее внутренности в тугой узел, а затем отшвырнула вопящую девку прочь. Оглянулась. О нет, скорее! Цера уже полоснула заклятием по горлу Оорана — промазала, насколько могла видеть Альказар, и вместо глубокой раны он теперь зажимал рукой лишь порез. Впрочем, вида его крови хватило, чтобы разжечь нечеловеческую, кипящую ярость.       — Ах ты дрянь!!! — пророкотала Альказар с такой злостью, что все лорды-демоны позавидовали бы, и бросилась на Церу.       Носительница, останавливай время, не совершай этой глупой ошибки.       — Да нахер тебя! — прорычала она демону, готовясь разорвать Церу на куски.       Всему тебя учить надо, носительница. Отпусти меня на волю, и, уверяю, уже через мгновение все закончится.       — Как бы не так! — Ее когти достигли Церы, и вот магичка уже была на волосок от смерти, но…       Когти Альказар схватили лишь воздух. Иллюзия! Это была иллюзия!       А ты думала, я шуточки шучу, носительница? Останови время.       — Где ты?.. — зарычала сквозь дым Альказар.       Цера уже разрушила магический щит Оорана и очередным заклинанием повалила его на землю. Он увернулся от ее электрического разряда, но магичка тут же припечатала энтропией, заставив его закричать от боли.       — Во имя Творца! — исступленно крикнула Цера, претворяя призрачный меч.       От ужаса Альказар словно парализовало. Куда там останавливать время — она забыла все напрочь! Лишь остолбенело глядела на то, как Цера хочет вонзить меч, а Ооран отбивает ее атаку Рунным клинком. Снова. Синие руны и ослепляли, и манили — при виде них Альказар еще больше растерялась, потому что вспомнила вдруг боль Кератлана, первого сердца Армонаарта, которого некогда пронзил Зорас, вспомнила ужас, бурлящий в горле огонь и ледяную смерть, что расползалась от груди по всему телу. Страх сковал ее, когда Оорану удалось швырнуть Церу на землю и занести над ней Рунный клинок. Альказар была неподвижна и когда он замер перед последним ударом.       Руки его дрожали. Похоже, он боролся с алчущим гневом Тирны, что бесновался огнем яростных синих рун.       Так и есть. Гнев манит его убить Церу. Он сделает это, и тогда… тогда тебя он тоже убьет носительница. Это было бы нежелательным финалом, знаешь ли. Поэтому нужно забрать меч! Забрать, забрать, во что бы то ни стало!       Что делать?       — Чего медлишь, этерна? — хрипло проговорила Цера.       Это привело Оорана в чувство, и он тут же отбросил Рунный клинок, как ядовитую змею.       ЗАБИРАЙ!       — Ой, зря, — осклабилась было магичка, собираясь вновь претворить энтропийное заклятие, но на этот раз ее остановил черный дым.       Черный дым, что осмелел при виде отлетевшего в сторону Рунного клинка. Черный дым, что схватил магичку за ноги и разбил об землю, как пустой горшок.       Черный дым, который снова стал ею, Альказар, бледной, дрожащей, по-прежнему кипящей от гнева и одновременно с этим обмирающей от ужаса.       БЕРИ МЕЧ!       — Пожалуйста, Ооран, подбери меч, — еле-еле проговорила она, дрожа и упираясь перед настигающей силой демона. — Прошу… Не отдавай его… Армонаарту… он спрячет его… как серп…       Ооран едва сумел оторвать взгляд от окровавленной, изломанной кучи, которая только что были Церой, и, едва преодолевая не то ужас, не то отвращение, поднял-таки с земли клинок и вернул его в ножны, лежавшие неподалеку.       НЕТ! Забери! Ты должна отобрать у него меч, носительница!       — Ты?! — послышался голос подошедшего Мериана. — То есть ты… как ты можешь быть… я… Каэра ведь с тобой мне изменила, а ты…       Альказар лишь глупо улыбнулась. Армонаарт еще кипел в ней, гнев его и злость рвали ее на части, а раскаленное сердце его грозило, казалось, прожечь ей грудную клетку.       — Да, это Армонаарт, — подтвердил Ооран. Его руки заметно дрожали, и стереть с лица кровь Церы у него не получилось вовсе. — Вы закончили?       — Да, светлейший, — отозвался Мериан, испепеляя взглядом Альказар. — Кристаллы в таверне не сработали, похоже. А южных говноедов мы перебили всех до одного. Сельчане не пострадали.       — Кристаллы не сработали потому, что я их облила водой! — возмутилась Альказар, силясь заглушить в своем горле рокот демона. — Вовремя я подоспела, не так ли?       — Какого ответа ты ждешь? — мрачно спросил ее Ооран.       — Ну… — Она запнулась, не зная, что еще сказать.       — Она ждет благодарности, — нашелся Мериан. — И я вот лично благодарен. Без нее все было бы намного хуже. Скажи, Олиэнн?       Подошедшая бабенка лишь фыркнула.       — Папа! Папочка! — вопила где-то позади Ванмирия. — Я сердцем чувствовала, что ты здесь! О, предки… как мне было страшно!       — Хорошо, что все обошлось, — процедила бабенка. — Какие будут приказы, наместник Лотерин? Если мне не изменяет память, ты все еще самый главный.       — Пока он думает, — вступил Ооран, — я попросил бы тебя найти пятерых магов для сопровождения связующих кристаллов из Анку. Думаю, караван уже уехал, им придется его догнать. Пусть переместятся по рунам к мосту Стэры, чтобы было безопаснее.       — Сделаю.       — И еще, — продолжил Ооран, задумчиво глядя на Рунный клинок, — мне нужно отлучиться на некоторое время. Когда вернусь, надо выяснить, по чьей милости через наши заставы сумела пройти целая банда головорезов и две энтропистки с пыльными кристаллами. И само собой, понять, что вообще случилось.       Мериан потупился.       — Да, — отозвался он.       — Что делать с Армонаартом? — бесцветно спросила бабенка.       Ооран смерил Альказар взглядом, в котором не было ни капли благодарности за спасение. Конечно, она не ожидала иного, да и кто ожидал бы на ее месте, но какая-то надежда все еще теплилась в том уголке ее души, которую ныне не плавил своим гневом упустивший Рунный клинок демон. Дрожащими пальцами она смахнула с лица грязную прядь и всхлипнула.       — Пусть расскажет все, что знает о произошедшем, — заключил Ооран. — Ведь если она здесь оказалась, значит, что-то знает.       — Я расскажу, — вымолвила Альказар. — Все, что угодно.       Ооран зажег портал и перед тем, как уйти, бросил настороженный взгляд на радостно верещащую подле черноволосого бородатого аразеальца Ванмирию.       — Надеюсь, демоница будет хорошо себя вести, — фыркнула бабенка, когда портал погас. — Хотя, если что, Мериан, ты позовешь для переговоров Каэру, правильно я понимаю?       — Не смешно, — буркнул генерал.       — Твоя невеста изменяла тебе с Армонаартом, — продолжала потешаться Олиэнн, — а это достойно сочувствия. Ладно, что ж. Надо работать. Занимайся здесь, а я выполню поручение Оорана. Эй, девица Альказар. Эй! Ты как, все в порядке?       Нет, с ней было не в порядке. Альказар сильно дрожала, все ее нутро горело так, словно она хлебнула лавы, и кипящий гнев Армонаарта ей уже было не сдержать. Из последних сил она кивнула и сделала на пробу первый шаг по направлению к городу, однако тело ее слушаться не стало.       — О нет, — выдохнула Олиэнн.       — Что? — осторожно спросил Мериан. — Это… Армонаарт? Он… идет?       — Я держу его, — прохрипела Альказар.       — Дева, спаси нас, — вкрадчиво проговорила Олиэнн, — унеси его отсюда подальше!       Альказар пробулькала в ответ согласие и попыталась переместиться.       — Задумал сбежать?! — прорычал Армонаарт, разрывая ее голосовые связки.       Мгновение — и он унес ее, но не туда, куда она хотела, а под сень сада перед домом Оорана, хоть Альказар этого сразу не поняла. Что она поняла сразу — так это то, что под ней, рухнувшей наземь, затрещали розовые кусты.       — Что это?.. — ахнула выбежавшая во двор Теола. Все пространство около нее горело алым светом от проснувшихся охранных рун, которые реагировали на демонов.       — Назад! — Ооран отпихнул Теолу в дом.       — Задумал сбежать? — повторил Армонаарт, возвышаясь над ним на высоту, втрое превосходящую дом.       Ооран выхватил Рунный клинок, но, судя по его виду, он не верил, что сможет противостоять и Армонаарту, и алчущему гневу Тирны в своих руках, однако это было лучшим, что он мог придумать в тот момент.       — Я тебя не отпущу, пока ты не подчинишься! — закричал Армонаарт, и весь город, казалось, задрожал, как от землетрясения. — Портал в Ратшек открыть не захотел! — Демон выломал несколько кипарисов и с яростью швырнул их в дом. — Теперь и меч отдать не хочешь?! — Он хлестнул пламенем, и голые ветви каштана загорелись. — Я заставлю тебя слушаться!!!       Ооран глянул на Рунный клинок в своих руках, и отблеск неистово синих рун озарил его лицо.       — Попробуй, — ответил он Армонаарту и шагнул в портал.

***

      Как море швыряло в штормовых волнах несчастный корабль с обломанными мачтами, так и демон швырял Альказар — ожесточенно, хаотично, грубо, не считаясь с ее хрупким телом. Кое-как ей удавалось приходить в сознание, и в эти краткие моменты просветления она тщилась забрать себе свою волю.       Безуспешно.       Все, что ей удалось постигнуть, — это стремительное смещение солнца. День, ночь, непроглядный снежный шторм, палящий зной, звездный океан. Ооран бежал без оглядки, пройдя Вин по кругу за полминуты, но утопающий в собственной ярости Армонаарт преследовал его, как опьяненная кровью гончая, и настигал уже через секунду. Озаренные лунами зиккураты Унил-Яра сменялись ослепительной метелью в ущельях Эрофинских гор, искристо-звездное, тихое Истекшее море превращалось в палящий зной остианской пустыни, алый закат средь барханов Киры вдруг становился густой, холодной ночью эндеральского Златолесья. Бег этот был неостановим, и как бы Альказар ни старалась задержать преследующего Армонаарта, у нее ничего не выходило — она была лишь зрителем в этом театре.       До поры, конечно, потому что кто-то из них троих должен будет устать первым.       Ледяная буря Нортфорджа растворилась в изумрудной чаще на западе Арктвенда, вершина безымянной неримской горы отшвырнула их в чернеющую гавань перед Арком, а хохочущий, пряный ветер пестрого Аль-Рашима вдруг обратился в шалые морские волны на просоленном и безлюдном побережье Мили. Колонны, дворцы, мшистые лесные чащи, пыльные большаки, заснеженные леса — о боги, это когда-то должно закончиться! — бирюзовая озерная гладь, покинутая деревня, петляющая по склону дорога, гуща виноградников, полутемный каменный карьер — да что это за места?! — обломки каких-то строений, стропила, пепелища, дрожащие на ветру пальмы, крохотный островок в бушующем море, прочертившая себе путь в снегах кроваво-красная лавовая река — мир распадался и упрощался, словно разложенный на компоненты, — торчащие кости прибрежных скал, белый песок, древнее кладбище средь каменистой пустыни, разделенный рекой каньон, снежная шапка очередной горы — нет, хватит! я больше не выдержу! — овраг, ручей, дорога, поле, глинистый склон, черное, смоляное побережье.       — Хватит! — запищала Альказар и рухнула в накатившую морскую волну.       Но Армонаарту, кажется, не хватит. Измотанная гончая, хромая на три лапы, упрямо ковыляла за навигатором сквозь пространство, норовя пожрать небо и землю — лишь бы окончился бег! Но навигатор не давал гончей отдыха и уходил вновь и вновь, а обессиленный демон уже не мог бы остановить его.       Конечно, Армонаарт такое терпеть не станет. Альказар знала, что демон не оставит себя в дураках и уже скоро что-нибудь придумает, — и действительно, во время следующего рывка он попытался опередить портал и исказить его, что в итоге и удалось.       Тьма.       Лишь алый отсвет огня под пологом каменных сводов неведомой пещеры, раскаленное чрево которой бурлило лавой и удушливой смертью. От резкого рывка демона Ооран не удержался на ногах и чуть было — совсем чуть-чуть! — не уронил Рунный клинок в лаву.       — Хватит, — прорычал Армонаарт, глядя на него из-под озаренных пламенем сводов. — Ты уже понял, что не убежишь от меня.       В ответ навигатор лишь хмыкнул, оглядел бурлящий лавовый поток под собою и приставил Рунный клинок к собственной шее, на которой еще кровоточил оставленный магичкой порез.       — Поспорим? — с вызовом крикнул вверх навигатор. — Нужен портал в Ратшек? Пойдешь к Тиру, потому что больше никто не откроет. Хочешь меч? Подойди и забери его из лавы, дрянь!       — Ты не сделаешь этого. — Армонаарт приблизился к нему в виде черного дыма и замер. — Тут и спорить нечего. Я остановлю тебя в любой момент.       — Хочешь проверить? — упрямился навигатор.       — Не особо, — признал демон.       Он принял облик Альказар и подошел поближе, видя, что Ооран отступил на шаг.       — Как исследователю, — продолжил демон, — мне было бы крайне любопытно увидеть, что будет, если ты обратишь гнев Тирны против самого себя, так что режь, я не против. Однако ты не сделаешь этого, как бы ни бахвалился, потому что вы, люди, никогда не бываете готовы к смерти. Я знаю: четверо моих носителей умирали в свое время, и ни один из них не воспринял этот факт смиренно и решительно. Они сопротивлялись. Они умоляли. Я сопротивлялся, и я умолял их устами. Я знаю, что такое смерть. Знаю, каково это — решиться. Ты не решишься.       — Мне абсолютно нечего терять, Армонаарт, — с горечью ответил Ооран. — Кроме возможности стать твоей игрушкой. Но этого не будет, конечно же.       Вот же дрянь! Армонаарт никак не ожидал, что он действительно дернет клинок, и лезвие уже рассекло бы дурному навигатору артерию, если бы время не остановилось.       — Терять ему нечего, — прорычал демон, глядя на то, как красиво отсветы огня замерли на сводах пещеры. — Сбежать он задумал! Но от меня не убежишь.       Глупая, строптивая скотина явно нуждалась в перевоспитании — благо, Армонаарт перевоспитывал и не таких. Предыдущая глупая скотина по имени Зорас тоже поначалу сопротивлялась, дралась, кидалась в огонь, грозилась — ха! — вернуться с повинной к Маннорату и настичь демона с «войсками богов». Правда, у Зораса было очевидное слабое место: он очень боялся потерять свою Тарнри и маленького сына. Еще Зорас, конечно, не умел так стремительно перемещаться, самым наглым образом вытягивая из Армонаарта силы! А этот… Впрочем, первый шаг сделан, новая глупая скотина уже узнала свое место и вот-вот сама захочет избавиться от Рунного клинка, чтобы меч случайно не оказался у «столь жаждущего» его демона. К тому же, у Армонаарта уже был готов прекрасный аргумент, который подходил для любого идиота, которому «нечего терять».       Тебе, предположим, нечего. Но те, кто от тебя зависит, вряд ли так же легко согласятся расстаться с собственными жизнями.       Поразмыслив, Армонаарт собрал огненные отсветы и сплел из них полотно, в которое обернул руки Альказар, чтобы дуреха не обожглась и не поранилась об лезвие, и резко толкнул навигатора, одновременно заставив время идти.       Меч оставил порез, но не смертельный. Зажмурившийся было Ооран распахнул глаза и с непониманием, а затем с досадой оглядел Рунный клинок, на котором еще алели капли его крови. Рядом с ним тоненько завизжала Альказар.       — Боги, — пищала она, — ты… ты… я не могла его остановить… я не могла! Я… он…       — Отстань от меня, — бросил Ооран и исчез в очередном портале.       Ужас не дал бы Альказар сдвинуться с места еще долго, но навязчивое чувство из груди протянуло ее будто крюком, и пришлось вновь перемещаться.       — Нет! — сквозь зубы произнес Ооран, который, как оказалось, был на каком-то незнакомом Альказар мосту. — Я сказал, отстань!       Еще его портал — еще одно перемещение против ее воли. Сияющая звездами ночь укрывала чернильной вуалью глухую, безжизненную степь.       — Зачем меня преследуешь? — вымолвил Ооран.       — Это не я — это он! — взвизгнула Альказар.       Еще портал, перемещение. К горлу Альказар подкатила горечь, а голова закружилась. Теперь они находились в саду, расположенном, судя по потрясающему виду, на одном из ярусов зиккурата. Это же Унил-Яр, вне сомнений! Альказар не отказала бы себе в удовольствии насладиться потрясающим видом столицы Синих островов, но пронзительная боль в голове почти ослепила ее.       — Ма’са? — подал голос растерянный стражник, неловко выставив вперед алебарду.       — Все в порядке, — бросил ему Ооран, и, к удивлению Альказар, этого стражнику хватило.       Но даже если бы нет, все равно следующий портал открылся через секунду. Демон вновь понес Альказар неведомо куда, и на этот раз у нее подкосились ноги. Эти перемещения были ужасно изматывающими. А еще эта безумная гонка, которую Армонаарт устроил до этого! Она даже понять не успела, где находится, — весь мир вдруг стал пестрым цветным пятном — а демон рванул ее вслед за Оораном снова.       — Пожалуйста, я больше не могу! — вскрикнула она. — Не уходи! Постой! Пощади!       Подкошенная, как деревце, она упала на холодный камень и, отчаянно ловя ртом воздух, приготовилась к очередному рывку, однако его не последовало. Неужто Армонаарт оставил Оорана? Ну наконец-то, а то Альказар была уже почти без сознания — множественные перемещения были настолько убийственными, что теперь она ощущала себя шахтером, что три года махал киркой без малейшей передышки. Дрожь не позволяла ей сомкнуть челюсти, и зубы смешно и дробно стучали, усиливая беспощадную головную боль. Если бы не эта ободряюще холодная каменная плита, на которой Альказар сейчас лежала, и вовсе было бы худо. Но…       Интересно, где она очутилась?       Скрип дерева и плеск воды. Голоса в отдалении. Вроде даже цокот копыт. И… музыка? Определенно музыка, витиеватая, протяжная и грустная — какой музыкальный инструмент пел столь печальные песни, Альказар в тот момент понять не удалось.       — С леди все в порядке? — поинтересовался кто-то.       — Думаю, да, — ответил Ооран, чей голос Альказар никак не ожидала услышать.       — Ох, нынешние леди такие… норовистые! И склонны к пьянству!       Приподняла голову, чтобы оглядеться. Встретилась взглядом с немолодым мужчиной в шляпе — он глядел на нее с жалостью и любопытством из лодки, проплывающей по широкому, петляющему между монументальными городскими улицами каналу. Улицы были зелены и густо украшены цветными фонарями, высвечивающими высокие каменные здания с арочными окнами, колоннами из желтого камня и изящными, увитыми розой балконами. На весельной лодке мужчины тоже подрагивал беспокойный фонарь — ровно как и на других лодчонках, что маячили чуть поодаль. Однако на ведущих к каналу ступенях под мостом, на которых и помирала Альказар, было темно.       Ооран расположился на ступенях пониже, почти у самой воды. Он подкатил рукава своей рубашки с окровавленным воротом и, шипя от боли, перепроверил раны на шее, которые выглядели одна другой хуже.       — Ты правда сделал бы это, — проговорила Альказар, осторожно спускаясь к нему и стараясь не свалиться в обморок от подкатившей слабости. — Армонаарт… Думаю, он все равно не отпустил бы тебя.       — Похоже на то, — отрешенно ответил Ооран, провожая взглядом ушедшую лодку. Рунный клинок покоился подле него, и Альказар поспешила отвести взгляд от паскудного меча.       — Но… зачем?       — А что, ответ не очевиден?       — Пожалуйста, не злись на меня, — прикусила губу Альказар и неслышно села рядом. — Ты уже устал, должно быть, слышать от меня о том, что это не я, а демон, но это правда — не я, а демон! Это он преследует тебя. Это он пытается вынудить тебя. Он…       — Он слышит наш разговор, конечно?       — Да.       — Так вот, Армонаарт, — он взглянул ей в глаза, и Альказар пришлось приложить усилие для того, чтобы не отвернуться, — ты не хуже меня понимаешь, что ты бессилен. Я — твоя дорога в Ратшек, и не будь меня, тебе придется расшибиться об Тира, который вышвырнет тебя в небытие быстрее, чем ты начнешь выпендриваться, — он-то тебя терпеть не будет. И я тоже не буду терпеть, Армонаарт. Начнешь бесчинствовать — пожалеешь. Тебе понятно?       — Убьешь носительницу Рунным клинком? — ухмыльнулся демон, перекосив лицо Альказар, которая тут же закрыла себе рот ладонью и залилась краской. — Думаю, ты сам не захочешь делать это.       — Нет, я не оставлю тебе выбора. Или думал, если умеешь останавливать время, то выиграешь этот бой? Нет. Даже если я проиграю, то на своих условиях, и тебе придется проиграть вместе со мной.       — Пожалуйста, не надо… — выдохнула Альказар. — Я…       — Разве ты не благодарен мне теперь, когда увидел мою силу в Белом ручье? — осведомился Армонаарт, и она тщетно попыталась сжать зубы, чтобы не дать демону говорить. — Я могу совершить нечто большее, намного превосходящее твои самые смелые фантазии. Я могу быть бесценным союзником — а могу быть врагом, от которого не спастись. И вместо того, чтобы испытать мое истинное могущество, ты трусливо выбираешь смерть? Это глупо, навигатор.       — Я нужен тебе больше, чем ты мне, демон, — отрезал Ооран.       — Ты можешь так думать, — усмехнулся Армонаарт, ловя в ладони носительницы яркие отблески на воде, чтобы превратить их в золотые монеты, которые звонко раскатились по ступеням и упали в чернеющую зыбь канала. — Но… Тебе не стоит тешиться иллюзией, будто у тебя есть какой-то выбор. Ты отведешь меня в Ратшек — так или иначе.       — Не думаю.       — Да-да. Конечно, ты можешь пойти более длинным и мучительным путем. Можешь наблюдать за тем, как я разрушаю привычный тебе мир или вовсе превращаю его в нечто непостижимое. Сможешь вдоволь захлебываться чувством вины, потому что ничего иного ты уже не испытаешь вовеки. Сможешь наконец узнать, что такое настоящее одиночество. Что? О, Зорас смотрел на меня с таким же возмущением перед тем, как выбрать мою милость. Но затем ему стало легче.       — Я не верю ни единому твоему слову, — ответил Ооран, подобрал Рунный клинок и тяжело поднялся со ступеней. — Катись куда подальше, видеть тебя тошно.       Армонаарт задумчиво наплел еще немного золота из отблесков на реке и, пересыпая монетки руками носительницы, все размышлял, размышлял, размышлял. Река была черна и текла смолой, отмеряя время, запечатанное в ее черной зыби. Изящный, колкий город, растекшийся инеевыми узорами по буйно цветущим вересковым холмам, дрожал, звучал и смеялся, тщась изобразить жизнь. Слезы его, звонкие и блестящие, искрились в музыке — Армонаарт поплыл на звук в надежде съесть эту музыку и для того подобрал податливое тело носительницы, уступая ей волю.       — Тьфу! — Горечь голода жгла горло Альказар, а слабость буквально превращала ее тело в липкое тесто. — Когда же ты от меня отстанешь!       — Когда же ты от меня отстанешь, — вздохнул Ооран, завидев ее подобравшейся к музыкантам на другой стороне улицы и зачем-то раззявившей рот.       — Ой! — Голод отступил, а монетки, что все это время были в руках Альказар, неловко раскатились по мостовой. — Я ничего такого не собиралась делать, Ооран!       — Да? Мне показалось, ты собралась укусить кого-то из музыкантов.       — Как ты мог такое подумать! — фальшиво взвизгнула она, не обращая внимание на вытянувшуюся рожу собирающего монетки дудочника.       Чуть не угодив под проезжающую повозку, она ринулась к Оорану, а он безразлично зашагал дальше.       — Куда ты? — наконец нагнав его, спросила Альказар. — И… где это мы вообще?       — А что, Армонаарт не знает?       — Он-то знает наверняка, но со мной не делится.       Ооран указал направо, где из гущи буйной зелени возвышалась подсвеченная тысячами фонариков громада бело-синего купола, окруженная острыми башенками-минарами, голубыми, звездными и искристыми. Зрелище было поистине великолепным, и это наверняка была какая-то знаковая достопримечательность, о которой не знает лишь редкий идиот, однако Альказар и была тем самым, редким. Озадаченно почесав затылок, она лишь пожала плечами.       — Это храм Ирланды, — спокойно пояснил Ооран, бредя вдоль канала, — самое сердце Ксармонара, столицы Аразеаля.       — И что мы здесь делаем? — с опаской спросила Альказар.       — Я сюда убежал от демона. А что здесь в данный момент делаешь ты, понятия не имею.       — Но почему не в Треомар?       — Чтобы разгневанный демон разнес мой город? Нет уж, если ему захочется уничтожить нечто прекрасное, то пусть это будет храм Ирланды — не зря ведь в легендах говорится, что богиня обязалась его отстраивать за одну ночь.       — Я не хочу ничего уничтожать! — Альказар приостановилась было, но Ооран, на окровавленную рубашку которого недоуменно таращились все прохожие, ее ждать не стал. — Напротив, я хочу и наконец-то могу созидать!       — Ага, я видел.       — Я защищу тебя от Армонаарта!       — И это я тоже видел.       — Ты все еще можешь убить меня Рунным клинком! — воскликнула Альказар, и теперь прохожие таращились еще и на нее.       — Это на самый крайний случай. — Он помедлил. — Ведь если чему-то меня и научило «Темное желание», так это тому, что чем больше дается могущества, тем выше взимается плата. Все из-за него, — указал Ооран на клинок в своих руках. — И Зорас спятил из-за него, и сын его спятил, и Арстанз, и сын Арстанза… Каждый, кто проливал им кровь, становился тварью похуже любого демона. Я так не хочу.       — Но даже если Армонаарт… — начала было Альказар, но горло ей перехватила горечь, в которой потонули другие слова.       Они свернули направо, прочь от канала, и теперь шли пестрыми садами, в которых тут и там виднелись богатые дома, изящные веранды, пышные розарии и затейливые кованые ротонды, изукрашенные мозаиками и витражами. У громадного, во всю площадь, фонтана, на бортиках которого расположились стайки горожан, Ооран остановился, чтобы зачерпнуть воды и промыть раны на шее.       — Дрянь, — буркнул он, глядя на свою красную от крови ладонь, — нельзя с таким перемещаться.       — Почему? — оглядывая прохожих, за каждым из которых тянулся шлейф пройденного пути, спросила Альказар.       — Перемещения усугубляют любые раны, — отозвался Ооран. — Видишь, раньше это были просто порезы, а теперь я весь в крови. Еще один портал — и Армонаарт наконец-то будет мной доволен.       — Вот еще! — встрепенулась Альказар. — Я могу тебе помочь! То есть… я не знаю, как, но… Ох! Мне никогда не удавалась целительная магия. Может, у тебя есть зелья?       — Нет. Видишь ли, я пришел домой, собирался переодеться и пообедать, а тут какой-то демон пришел разорять мой сад и что-то требовать. В суматохе я не взял ни сумки, ни верхней одежды.       — Можно пойти и купить зелий.       — Не поверишь, но денег я не взял тоже.       — Сейчас! — Альказар сгребла в кучу блики из чаши фонтана и, как до этого — Армонаарт, превратила их в золотые монеты. — Вот! У нас куча денег!       — Это… — Ооран пригляделся к монетам. — Кажется, это довольно топорно сделанные из латуни килейские серы.       — Из латуни? — изумилась Альказар, оглядывая монеты. — Нда, не быть мне фальшивомонетчицей.       Она безнадежно ссыпала их обратно в фонтан.       — Я не поблагодарил тебя за то, что ты сделала в Ручье, — не глядя на нее, продолжил Ооран. — И пусть ты снова скажешь, что это не ты, а демон, но все равно — спасибо. Не знаю, зачем ты пришла туда, но без тебя все было бы намного хуже.       — Не за что, — расцвела в глупой улыбке Альказар. — Я рада, что пригодилась тебе. Вот бы так всегда! Вот бы… вот бы я была нужна тебе так же, как ты мне.       — Как дереву — гусеница?       — Как собаке — кость!       — Кость в горле?       — Да! Хоть бы и так!       — Каждому из нас было бы лучше без всего этого, — мрачно заключил Ооран. — Но если уж я не могу сбежать от Армонаарта, а ты не можешь от него избавиться, то… что ж, придется как-то смириться. По крайней мере, до тех пор, пока мы не придумаем что-нибудь. Однако тебе нужно решить, как сдержать демона, и научиться этому. Конечно, определенные мысли у меня есть, но, по правде, я никогда не…       Альказар уже почти не слушала его — лишь тонула в его красивом голосе и, как пьяная, беззастенчиво разглядывала его лицо в восхищении и тревоге. Она замурлыкала бы, если бы была кошкой — но она была лишь демоном, поэтому просто остановила одно из прекрасных мгновений, чтобы испить этот миг, как самый сладкий мед, а затем с сожалением вновь запустила время.       — Таким образом, — говорил Ооран, — чем больше неприятных Армонаарту поступков ты будешь совершать, тем больше он будет злиться, а чем больше он будет злиться, тем больше будет терять контроль. Над ситуацией — и над твоей волей. Конечно, это лишь теория, но…       — Да, — вымолвила Альказар.       — Ты меня не слушаешь, верно?       — Что?.. Слушаю, конечно.       — Конечно, — процедил Ооран и, тяжело поднявшись, пошел прочь от пустеющей вечерней площади.        Через четверть часа он уже отрывисто стучал в голубую арочную дверь в последнем угловом доме перед перекрестком, а Альказар осматривалась. Там, через дорогу, ослепительно сиял храм, величавый, одинокий и холодный, а здешняя мгла густых садов казалась последним прибежищем перед его неукротимым гневом.       Гнев храма, носительница? Гнев богоформы не более ли гнева богов, ибо богоформа осязаема, хоть и не существенна, в отличие от бога, что не осязаем, но наполняет собой всё.       — Чего? — вымолвила Альказар, пред взором которой храм вдруг стал ледяной искристой скалой.       — Чем я могу вам помочь? — прищурилась вышедшая на порог женщина. — Хотя… Можете не говорить. Я вижу.       — Я был бы очень благодарен за лечение, мэсси. — Ооран указал на свою израненную шею.       — Проходите, — кивнула женщина, пропуская их в свой дом. — Как давшая обет Ирланде, я должна оказывать милость каждому, кто попросит. И, раз вы просите…       — Я отплачу вам, как только окажусь дома.       — Не надо. Боги даруют мне силу врачевания, а с ними вам не расплатиться вовек.       — Боги даруют, — еле слышно повторила Альказар, видя краем глаза, как исступленно засинел виноградник во дворе дома этой «жрицы». Боги ее направляют? Как же! На что она Ирланде, на что богам каждый из людей со своей жалкой жизнью, с мелочными проблемами, с неразрешенной, тяжкой болью! Боги не могут унять боль — лишь демон может. Боги не слышат, ведь они не хотят слышать! А демон…       — Вы меня не помните? — с грустной улыбкой спросил Ооран, садясь в кресло, на которое указала женщина.       — Нет, — ответила та. — А должна? Заходите, девушка, не впускайте в комнату москитов.       Альказар нерешительно переступила порог, и стараясь не глядеть на синий, расцветший виноград во дворе, осмотрела небольшую прихожую, отделанную темным деревом и еле освещенную единственной свечой на высоком подсвечнике.       — Вы лечили меня несколько лет назад, — сказал Ооран, когда заклинание женщины коснулось его шеи. — Я был с делегацией из Треомара, и вы попросили экземпляр нашей карты.       — А, вот теперь начинаю припоминать, — расплылась в улыбке женщина. — Карта ваша просто прекрасна, часто выручает меня в деле построения телепортационных рун. И особенно — приложенная к ней таблица координат. Совершенно бесценный дар!       — Мой друг Азетер, картограф, будет крайне польщен.       — Передайте ему мои благодарности. Что ж… И тогда, помнится, и сейчас на вас удивительные раны. Такой странный угол пореза…       — Так получилось.       — Или НЕ получилось, — вздохнула женщина. — Интересоваться я не буду из чувства такта. В любом случае, это всё. — Ее заклинание погасло. — Может быть, вам необходим ночлег? Ужин? Немного денег?       — Благодарю, мэсси, но больше ничего не надо, — поклонился ей Ооран.       — Благословляю ваш путь, — кивнула женщина. — И ваш, девица. Вы не ранены, к слову?       — Нет, — отозвалась Альказар и поспешно удалилась вслед за Оораном.       Конечно, он заметил, что виноград расцвел, но говорить ей ничего не стал. Альказар и не хотела бы, чтоб говорил. Они ушли подальше от дома «жрицы» и поближе к храму, который теперь, как удалось услышать Альказар пел многоцветием неистовых, звонких переливов, словно богоформа Ирланды тщилась богом стать.       — Она — там? — дрогнувшим голосом зачем-то спросила Альказар и указала на храм.       — Ирланда? — догадался Ооран. — Насколько я знаю, да. Лучше об этом у Наратзула спросить, но крайне надеюсь, что больше никогда в жизни не увижу Наратзула.       Иль бог, что тщится стать богоформой оттого, что сути своей не ведает?       — Я знаю о… — заикнулась было Альказар.       — О чем? О Наратзуле? — вновь угадал Ооран.       — Да! Я была премного удивлена, когда Армонаарт посвятил меня в эту тайну. Но, судя по тому, что ты сказал об Ирланде, ты тоже знаешь?       — Знаю… Ну, то есть я случайно узнал, подслушав разговор Элиас и Ирланды в черной воде катакомб. Даже пытался отвести туда Наратзула в надежде, что он тоже услышит и начнет действовать более осмысленно, однако… Да, я был весьма наивен.       — Неужто это повлияло бы на него? — пробормотала Альказар.       — Я надеялся на это, — сухо ответил Ооран. — Ровно как и на то, что наших с ним сил хватит на то, чтобы победить в Зеробилоне… тебя. Ладно. Могу я тебя попросить пока не ходить за мной? По крайней мере, попытаться.       — Можешь, — закивала Альказар, почти не видя его за пеленой иллюзорной переплетенной синевы перед глазами. — Но демон не послушает и снова швырнет меня к тебе.       — Тогда придется путать след, — вздохнул Ооран, распахивая перед ними портал.       — Он найдет тебя.       — Сделай одолжение: дай мне побыть одному.       — Могу ли я? — всхлипнула Альказар, и вслед за закрывшимся порталом демон немедленно потянул ее вперед — в ослепительный после пряного вечера Ксармонара треомарский зимний день. Багряная боль вновь застила Альказар взор и перехватила дыхание.       — Где Мериан? — услышала она голос Оорана, который, судя по всему, уже не удивлялся ее навязчивому преследованию.       — В зале Трех королев, — ответил ему кто-то. — Он собрал совет по поводу событий в Ручье. А кто это… Она не из портала пришла?       — Нет.       Вновь портал, вновь хлестнувшая воля демона, что погнала Альказар вперед. Она взвыла — боль от перемещений загудела в висках сильней и заодно подкатила едкой тошнотой.       — …она меня преследует, я не смог оторваться, — слышался голос Оорана сквозь звон в ее голове. — Но у меня остались еще дела, поэтому вверяю ее вам.       — Но если она вновь побежит за тобой? — натужно прокашлялся, кажется, Мериан.       — Не побежит. По крайней мере, не сразу. Расспросите ее. Пусть расскажет свою версию произошедшего.       — Мы попробуем. — Сквозь рассеявшуюся было тьму Альказар смогла разглядеть говорившую это бабенку Олиэнн и небольшой, но богато украшенный зал с длинным, ненакрытым столом, затейливыми фресками и искусным серебряным канделябром.       — Если у нас получится, — поддакнул Мериан.       Альказар попыталась разглядеть остальную публику. Да, вот на украшенном перламутром резном кресле во главе стола важно восседает Мериан, на деревенской роже которого холодело боязливое любопытство. Вот ухмыляется адмиральша Альме, фривольно примостившаяся на подлокотнике кресла Мериана. Вот разнаряженный в виноградно-синий бархат Солан, который обожал выдавать себя за короля перед иноземцами. Из-за него выглядывает среброволосый юноша неземной красоты — Альказар знала, что это старший сын Солана, но напрочь забыла, как его зовут. У балконного проема бдят близнецы-драконы: она вновь не знала, кто из них кто, но один глядел на нее враждебно, исподлобья, а второй равнодушнее отнесся к ее появлению, не прекращая рыться в бумагах. Вот молодой помощник Мериана по имени Арелдор, испуганный взгляд которого метался между Альказар и его генералом. Вот поджавшая губы Олиэнн, с явным недовольством оглядывающая Оорана:       — Кто тебя так неумело исцелил?       Тот лишь улыбнулся.       — Не говори, что Армонаарт, — процедила Олиэнн. — Я думала, его магия будет искуснее.       — Что ты, Оли. Армонаарт может меня только об землю разбить, в лечении он не мастер. Это была одна жрица.       — Вот любишь ты всяких жриц.       — Грешен. Пожалуйста, позадавайте Альказар вопросы. И Альказар, — он помедлил, открыв портал, и она зажмурилась, боясь, что демон вновь ее перенесет куда-нибудь, — помни, что я тебе сказал.       — Да, — пискнула она, не открывая глаз. Она, конечно, помнила бы, если бы тогда слушала, но…       Портал погас, Ооран ушел. В зале повисла ожидающая тишина. Дрожащая словно под занесенным ударом Альказар осторожно огляделась, чтобы убедиться в том, что ее не перенесло.       — Он ушел в Тельранос, — пробормотала она. — От меня подальше…       — И правильно сделал, — заключила Олиэнн. — Что ж, господа. У нас есть что обсудить.       Но присутствующие по-прежнему хранили молчание.       Первым, на удивление Альказар, заговорил Солан:       — Прошу заметить: сиятельный Ооран в очередной раз сбежал от наших проблем. Что это такое? «Решайте без меня, я устал после Зеробилона»? А кто его туда тянул? А главное, какой был во всем этом смысл — притащить сюда Армонаарта? Милосерднее было бы привезти в Треомар обоз с прокаженными!       — Отец, — одернул его юноша. — Демон все слышит.       — Да, Эорин, демон все слышит — и может напасть в любой момент! — продолжал Солан. — Разве это дальновидно, скажите на милость? Мы все в опасности!       — А я вот поддержу Солана, но только в одном, — подала голос Альме, доселе пристально глядевшая на несмело усевшуюся поодаль Альказар. — Господа, я считаю вполне очевидным фактом, что Ооран возвращаться из Зеробилона не планировал — он думал, что умрет там, убивая демонов, и потому всячески готовил нас к своему отсутствию: все эти указы, грамоты с полномочиями для Мериана, спешное окончание всех дел. Ставлю фрегат своего отца на то, что он и сам крайне удивлен, что вернулся. И эти его исчезновения только подтверждают мою мысль. Он полагает, что Армонаарт может в любой момент убить его и потому задумал оставить нас.       — Он не тот человек, который бросит все на полпути, — возвысила голос Олиэнн. — Ты ошибаешься, Альме. В конце концов, он еще планирует строить Солнце! Только вот… Ты права, в свете того, что теперь его постоянно преследует Армонаарт…       — Твое право так думать, адмирал, — изрек один из драконов, который отвлекся от своих бумаг. — Однако это не отменяет нашей радости о его возвращении.       — Да, Рейнар, он вернулся, — поморщился Солан, — и наверняка даже вы с Иоррисом оценили подарочек, который он нам привез из Зеро! Эта девка удержит Армонаарта? Не смешите меня, она и псину на цепи не удержит.       — Мы оценили, — процедил Иоррис. — Например, то, что на Треомар больше никогда не нападут демонопоклонники. То, что мы навсегда избавились от этой заразы в квартале Архонта. И — то, что ты, дурень, теперь можешь спокойно спать, не опасаясь, что к тебе в окно влезут убийцы из Зеробилона.       — Великая, святая жертва Оорана, — ядовито фыркнул Солан. — Подумать только, мы избавились от нападений энестериа. А то, что теперь здесь находится целый Армонаарт во плоти, — не считается?!       — Ой, да ладно тебе, — бросил в ответ Рейнар. — Тут иной вопрос: я не верю, что Оорана не станет, однако нужно подготовиться к любому исходу событий. — Он натужно прокашлялся. — Олиэнн и Альме правы, за ним увязался лорд-демон. Возможно, Мериану и вправду скоро придется стать королем.       — Я не хочу. — Мериан уставил взгляд в столешницу, словно надеясь найти на ней ответы на все свои вопросы.       — Надо, — весело пихнула его локтем Альме.       — Что ж, Лотерин, — пожевал губами Солан, — если ты не хочешь, то знай: в этом зале есть люди, гораздо более подходящие для престола…       — Ты что ли? — Тяжелый взгляд Иорриса перешел с Альказар на продолжающего беспечно щебетать Солана.       — …как кровные родственники действующего короля. Да, я говорю о себе и о своем сыне Эорине. Если Мериан настолько не желает взваливать на себя бремя правления Треомаром, я приму…       — Кровные родственники? — хохотнула Альме. — Кто ты там? Сын его сводного брата? Ну родственник! Ничего не скажешь!       — А кто-то может похвастаться более близким родством? — сложил руки на груди Солан. — Мы — единственные, кто…       — Есть еще королева, — перебила его Альме. — Она — единственная наследница, и в случае смерти или исчезновения Оорана должна организовать коллегию, как, собственно, и за ней же остается право утвердить следующего правителя — когда она посчитает нужным. Так, Рейнар?       — Так, — кивнул дракон. — Формально, если он… уйдет, то править нами должна она.       — Она мертва! — Солан аж побагровел от гнева. — Мертвее мертвого, и это каждый знает — и каждый признать должен, хватит этих слащавых побасенок! Померла ваша «королева» еще пятнадцать лет назад от рук зеробилонцев, но даже если и нет — где это видано, чтобы никчемная алеманнка правила этерна!       Мериан резко встал с места, и словом «этерна» Солан подавился и в ужасе отшатнулся, чуть не свалившись со стула. Сын его сдавленно пропищал что-то примирительное, но предпочел не высовываться из-за папаши. Единственным звуком, нарушившим воцарившуюся тяжелую тишину, стала ехидная усмешка Альме, которой, казалось, все это было лишь поводом позубоскалить.       — Ты что-то сказал, Солан? — ледяным тоном осведомился Мериан, и даже Альказар признала, что генерал был в тот момент смертельно серьезен.       — Нет-нет, — пробормотал тот, — тебе показалось.       — В самом деле?       — Конечно, Мериан, я молчал, как могильный камень. Я вообще о другом хотел сказать…       — Ай-ай-ай, Солан, — цокнула языком Альме, не переставая ухмыляться. — Ты столько лет ходишь красоваться на советы, но до сих пор не выучил правила игры.       — Что сказать-то хотел? — усаживаясь на место, спросил Мериан.       — Мммм… ну… — замялся Солан.       — Поскольку королева временно отсутствует, — прокашлялся Рейнар, — Мериан формально будет наречен наместником, хоть де-факто и будет исполнять королевские обязанности. А лет, скажем, через двадцать, если королева не вернется… мы его коронуем.       — Через двадцать лет ей будет всего пятьдесят шесть, — покачал головой Иоррис. — Сколько там живут алеманны? Разве не восемьдесят?       — Шестьдесят они где-то и живут, братец. Думаю, срок в двадцать лет — справедливый.       — После случившегося в Ручье сегодня, — вступила Олиэнн, — я как-то сомневаюсь, что кандидатуру Мериана поддержат.       — Ах да, Ручей, — почесал затылок Рейнар. — Ну, тут смотря как подать это народу, дорогая архимагистра. В худшем случае все свалим на Арелдора, который и должен был присматривать за заставами, — он махнул на нервно сглотнувшего адъютанта, — и будет довольно.       — Тогда надо подготовиться к… — начал было его брат, но тут, не выдержав, подала голос Альказар:       — Вы все идиоты!       Теперь все лица были обращены к ней — написаны на них были разные эмоции, от возмущения до интереса, но сама же Альказар испытывала чистейший гнев, который бурлил в ней, как вмиг вскипевшая кровь.       — Зачем вы его заживо хороните? — проговорила она, старательно сдерживаясь от грубости в сторону этих напыщенных говнюков. — Почему вы вдруг решили, что Ооран больше не вернется? Да, он готовился к смерти перед Зеро — а вы бы не готовились?! Но он не умер — я не позволила бы ему умереть, никогда! И не позволю! Я защищу его от Армонаарта, чего бы мне это ни стоило! А вот вы, стервятники, мне абсолютно безразличны, и вам стоило бы помнить об этом!       Она и не заметила, как в руках Мериана блеснул серебряный кинжал со вставленным в рукоять кристаллом-усмирителем. Руки его явно дрожали, да и вряд ли генералишка всерьез собирался пускать оружие в ход, однако в тот момент он словно бы уступил собственному страху, который Альказар и видела, и могла буквально осязать. Так же — как страх остальных присутствующих.       — Я не боюсь серебра, — вкрадчиво проговорила она, глядя в глаза Мериану, — и кристалла твоего — тоже.       — Не нервничай, прошу тебя, Альказар, — через силу улыбнулась Альме. — Мы уяснили, что такие темы при тебе обсуждать нельзя. Всё. Больше никаких обсуждений. Поговорим о Ручье. Или… ну, сама выбери тему. Может, ты что-то рассказать хочешь? С радостью тебя выслушаем!       Альказар вызывающе молчала. Мериан демонстративно положил кинжал на стол перед собой, рассеянно глядя на молчащий, словно не ощущающий демона усмиритель.       — Да, — наконец произнес он, прокашлявшись, — эти ваши разговоры о наследовании пугают меня больше, чем Армонаарт. Давайте лучше о Ручье. Мы…       — В Треомаре есть один мудрый закон, — бесцеремонно перебил его Солан, почему-то тыча пальцем в Альказар, — который должен быть обязателен для каждого: любой, кто вызовет демона, повинен смерти! Все эти энестериа, демонопоклонники, зеробилонцы, что, как мотыльки на свет, слетаются в Треомар, прилежно истребляются стражей — так почему мы прощаем Оорана, который не просто призвал из небытия Армонаарта, но и притащил его на совет?!       — Ты ебанутый что ли? — сдавленно проговорила Альме и испуганно глянула на Альказар.       — Ооран не звал сюда Армонаарта, — холодно ответила ему Альказар. — Это Армонаарт увязался за ним. А продолжишь угрожать ему — я сделаю так, чтоб у тебя кровь вскипела.       — Вот поэтому и надо действовать по закону! — не унимался Солан, бездна знает на что надеясь. Думает, Мериан или Альме защитят его, если он выведет из себя Альказар?! — Одержимую — на виселицу, и дело с концом!       — Удачи, — процедила Олиэнн. — Смею напомнить, что Армонаарта победить практически невозможно, а виселица и вовсе будет неэффективна.       — Одержимая спасла людей в Ручье, между прочим, — вставил Иоррис.       — Солан, — вздохнул Рейнар, — а может, ты на хер пойдешь со своими идеями? Ты сегодня явно с перепоя, так и изволь, сиятельный, заткнуться уже. Итак, насчет Ручья.       — Ну знаете! — выпалил было Солан, но подошедшая Альме отвесила ему подзатыльник, как уличному мальчишке, который стащил у торговца калач.       — Продолжай, Рейнар, — как ни в чем не бывало сказала адмиральша, возвращаясь на облюбованный ею подлокотник. — Что там известно? Конечно, помимо того, что это явились — какой сюрприз! — южане из Остиана, о которых — кто бы мог подумать! — я предупреждала всех на протяжении последних лун. И нет-нет, не надо формальностей, вроде «спасибо, что вовремя предупредила, Альме» или «как хорошо, что мы послушали тебя, Альме, и в Ручье никто не погиб, Альме». Я лишь скромно послушаю ваши измышления на этот счет, господа. Ибо, как показало время, вы начинаете суетиться, лишь вляпавшись в говно по шею.       — Вижу, для тебя это повод для радости? — поморщился Мериан. — Ты счастлива, что твои бредни про южан стали реальностью? Ну-ну, Альме. Эта резня каким-то чудом не переросла в бойню — благодаря демону, а не тебе.       — А благодаря тебе и твоим нерасторопным гвардейцам она вообще произошла, — прищурилась адмиральша. — Если бы меня кто-то слушал! Если бы хоть кто-то думал не жопой, а головой, люди были бы живы.       — При них найдены письма за подписью высшего храмовника, — невозмутимо продолжил Рейнар, сверяясь с каким-то пространным списком. — В них нет конкретных приказов, а Тенебрис не упоминается вообще, однако письма не оставляют сомнения в том, что перед нами — сектанты-остианцы. Кроме того, найдены накладные на закупки в Остиане и…       — Они не остианцы, — произнесла Альказар, вновь приковав к себе всеобщее внимание.       — Тогда как объяснить бумаги? — вступил Иоррис.       — Они ведь знали, что бумаги найдутся. Вот и положили к себе в карманы то, что вы должны будете найти, — хоть за подписью храмовника, хоть с рисунками ручной собачки Грандмастера.       — Подложные письма? — уточнил Рейнар. — С чего ты взяла?       Альказар нехотя ответила:       — Я просто знаю это.       — Олиэнн, — задумчиво потер подбородок Мериан, — что с выжившей магичкой? Она сказала что-нибудь?       — У нее были ужасные повреждения внутренних органов, — ответила архимагистра, с испугом глянув на Альказар, которая эти «повреждения» Тайре и устроила. — Наших заклинаний хватило лишь на то, чтобы довезти ее в креариум, где она мучительно умерла. Она ничего не сказала толком.       — А заклятия? Ну, те, что позволяют прочитать мысли мертвого.       — Заклятия последней минуты? Мериан, мы знаем, как южане умерли. Выяснить их мотивы с помощью магии невозможно.       — Я уверена, что это остианцы, а демоница ошиблась, — вмешалась Альме. — Или, быть может, ты знаешь подробности, Альказар?       — Эти люди — мятежники из пустыни, нанятые Святым Орденом, — осторожно ответила та, от души надеясь, что нашептанное ей Армонаартом правдиво и что она не будет выглядеть дурой.       — Что? — вымолвил Рейнар, выронив список. — Орденом?       — Орденцы, конечно, досточно слабоумны, — процедил Иоррис, — но вряд ли решились бы напасть на Треомар. Это равняется объявлению войны.       — Поэтому они действовали чужими руками, — уже смелее продолжила Альказар. — Пошлите людей к болотам на востоке. Неподалеку от холма, с которого открывается вид на тракт и Ручей, они найдут три трупа, что некогда были орденскими хранителями, — Армонаарт убил их, но перед этим я услышала их разговор, который мог бы многое объяснить. И да, заклинание последней минуты здесь вам пригодится как никогда.       — Распорядись, — указал на кивнувшего Арелдора Мериан. — И Олиэнн…       — Пошлю с ними магов, — согласилась та.       — Рассказывай сначала, — обратился генерал к Альказар. — Если это вправду орденцы…       — …то Наратзул Арантеаль оказался прав, — закончила за него Альме, и в голосе ее зазвучала неожиданная радость. — Ну надо же. И я, и он предупреждали вас как могли, а вы отмахивались от каждой здравой мысли, как корова от мух!       — Продолжаешь радоваться? — повел бровью Мериан. — Ты уж определись, чья правота тебя радует больше, твоя или его.       — Обоих, — облизнула губы Альме. — Говори, демоница. Теперь и я еще больше желаю услышать твой рассказ.