Золотой дракон

Драко Малфой с удобством устроился на ветке давно облюбованной им яблони. Слегка щурясь от яркого летнего солнца, он лениво наблюдал за порхавшими по саду неимоверно прекрасными бабочками. Их распахнутые на целый фут белоснежные крылья, словно присыпанные алмазной крошкой, переливались на свету всеми цветами радуги – это ласкало взгляд, дарило сердцу умиротворение и настраивало на подходящий лад для отправки в прошлое на волнах воспоминаний.

***

День, когда мать повела маленького Драко за покупками к школе, выдался ясным и теплым. Они оставили заказ в аптеке Малпеппера, купили учебники для первого курса во «Флориш и Блоттс» и полюбовались новыми скоростными метлами в магазине «Все для квиддича». – А теперь тебе нужно подобрать ученическую мантию, – Нарцисса Малфой подвела сына к магазину мадам Малкин. – Но почему здесь? Мы же всегда покупали одежду в «Твилфитт и Таттинг», – Драко озадаченно посмотрел на мать. Внешний вид лавки «Мантии на все случаи жизни» его не впечатлил – краска на вывеске слегка облупилась, а через мутноватое окно витрины смотрели на мир слепыми глазами пара манекенов в ничем не примечательных, по мнению Драко, одеяниях. – К сожалению, у хозяйки этого магазина заключен договор с Хогвартсом, и только она имеет право шить для его студентов школьные мантии, – Нарцисса чуть брезгливо скривилась, но все же решительно открыла дверь и вошла внутрь, ладонью легонько подталкивая сына в спину. Быстро договорившись обо всем с мадам Малкин, Нарцисса оставила сына в мастерской, решив не тратить время попусту и, пока ему будут подгонять по размеру мантии, сходить к мастеру Олливандеру. Они еще почти месяц назад подобрали Драко волшебную палочку, но их не устроил ее простоватый дизайн и отсутствие защитных чар от повреждения и утери, поэтому за дополнительную плату заказали усовершенствование колдовского инструмента – украшение гладкой рукоятки вычурной резьбой и нанесение на нее специальных рун. Сегодня требовалось просто забрать выполненный заказ. Так Драко остался в незнакомом магазине один – без взрослого сопровождающего, чего еще никогда не случалось. Не то чтобы он в свои одиннадцать боялся не справиться с примеркой, но все же чувствовал себя немного неуютно. Поначалу ему было любопытно наблюдать за уверенной работой помощницы мадам Малкин, укорачивавшей подол его мантии, но скоро слушать монотонное повторение одного и того же швейного заклинания ему надоело, поэтому появление в магазине нового покупателя привлекло к себе пристальное внимание. Вид лохматого черноволосого очкарика в поношенной одежде вызвал гадливую гримасу, но стоило Драко встретиться взглядом с изумрудными глазами мальчишки, как его сердце отчего-то заколотилось в груди с удвоенной скоростью, захотелось немедленно познакомиться и подружиться. Поэтому немудрено, что Драко, желая показать себя с лучшей стороны, тут же приосанился и принялся копировать своего отца, вступая в диалог с незнакомцем – явно его ровесником. Каково же было удивление, когда мальчик, несмотря на все старания разговорить его, не пошел на контакт, не принялся болтать обо всем на свете, а напротив, замкнулся, не смотрел в сторону Драко и ограничивался односложными ответами на заданные ему вопросы.

***

Вспоминая о том случае, Драко лишь фыркнул – теперь-то, по прошествии стольких лет, он отлично представлял, как смешно и высокомерно должен был выглядеть во время той первой встречи с Гарри Поттером. Собственно, как и в день прибытия в Хогвартс, когда Гарри весьма категорично отказался от предложенной дружбы и не прислушался к совету не якшаться с Предателями крови. Семь долгих лет Драко не мог понять, почему его так неимоверно тянуло к Поттеру. Почему каждый раз, когда он его видел, сердце то замирало в надежде, что вот сейчас все изменится, и Гарри протянет руку, спасет его от одиночества, то наоборот – начинало биться так, будто хотело вырваться из грудной клетки из-за наполнившей его горечи от невозможности воплотить свои мечты в реальность? Почему он ненавидел Грейнджер не за ее грязную маггловскую кровь, как требовали наставления отца, а за то, что она была рядом с Гарри вместо него, Драко? Как так вышло, что игнорировавший его дерзкий мальчишка заполнил собой всю его жизнь, проник в каждый самый дальний закоулок его души и заставил ее страдать? Драко презирал себя за слабость, имя которой – одержимость Поттером. На старших курсах к непонятной и необъяснимой тяге к Гарри добавились ночные сны – мучительно приятные, наполненные сексуальностью и страстью, жаждой телесной близости, желанием брать и отдаваться. Порой ему казалось, что он сходит с ума, и тогда его нападки на Поттера и его друзей становились еще злобнее, будто он надеялся, причинив им боль, облегчить свою собственную. Только спустя какое-то время после ужасных событий, произошедших в день битвы при Хогвартсе, Драко сумел разобраться в происходящем с ним. Это его и обрадовало, потому что доказало – у его тяги к Поттеру имелась объективная причина, и ужаснуло – ведь будущее при сложившемся положении дел не сулило ничего хорошего. Одиночество и вечная мука от невозможности быть рядом с тем, кто предназначен ему судьбой, страшили, но Драко решил, что не сдастся и постарается не терять Гарри из виду. Пускай они не смогут быть вместе, однако никто не вправе ему запретить устроить все так, чтобы оказаться поближе к тому, кто являлся смыслом его жизни. Воспоминания снова вернули его на год назад, туда, где мир рушился на глазах, а будущее было зыбким и неопределенным.

***

Драко и сам не мог бы толково объяснить, почему решил остаться и не ушел вместе с остальными студентами, которых спешно эвакуировали из школы, осажденной Пожирателями Смерти, стоило ему услышать, как его бывшие товарищи Крэбб и Гойл договаривались о поимке Поттера. Видимо, подсознательное предчувствие беды, касавшейся его лично, не позволило поступить иначе. – Малфой, уходи! Мы справимся без такого ничтожества, как ты! Темный Лорд будет гордиться нами! А ты вали к своему папаше-неудачнику! – возмутился Винсент Крэбб, выпятив для внушительности грудь, что при его габаритах выглядело скорее смешно, чем сурово. – Гордиться, говоришь? И как ты доставишь Поттера Лорду? Просто проведешь его через весь замок с кляпом во рту и со связанными руками под взглядами защитничков Хогвартса? И никто тебя не остановит? – Драко удалось произнести вопросы насмешливо и высокомерно, хотя его едва не трясло от осознания, что он скоро, вероятнее всего, окажется в самом центре будущего сражения. – Или ты можешь похвастаться наличием знака на руке, с помощью которого способен призвать помощь, когда захватишь Поттера? – Винс, остынь! Он прав. Мы не подумали об этом, – пробасил Гойл. – Пускай идет с нами. Идея-то все равно наша, так что ему не обломится благодарности за хитрость. Так и вышло, что в Выручай-комнате, где что-то искали Поттер и его друзья, Драко оказался в компании не самых умных, но вместе с тем довольно злобных и опасных сокурсников, преданных делу Темного Лорда, как и их такие же недалекие отцы. Когда Драко увидел первые языки Адского пламени, вызванного заклятием скудоумного Крэбба, не сообразившего, что подвергает опасности и самого себя, он испугался так, как никогда в жизни. Самое странное, он переживал не столько о собственной участи, сколько о Поттере, рванувшем куда-то прочь вместе со своими друзьями. Драко отлично понимал, что им не сбежать, если не укротить волшебных демонов, вырвавшихся, казалось, из самого ада. Лежавший у ног оглушенный в потасовке Гойл не вызывал ни малейшего сочувствия, но и оставить его на верную гибель казалось несправедливым. Драко ухитрился втащить его на гору поломанной мебели, откуда во всей своей жуткой красе открылась картина неизбежного – горы хлама полыхали гигантскими факелами, кольцо жара быстро сужалось, угрожая поглотить все и всех. И тут произошло что-то невероятное – Драко вдруг отчетливо ощутил родство с поступавшей к нему стеной огня, она больше не страшила и чувствовалась как что-то хорошо знакомое и близкое. Неосознанно протянув руку вперед (его волшебная палочка давно затерялась, выбитая из пальцев заклинанием Поттера), Драко остановил приближение пламени, а сообразив, что у него получилось если и не подчинить, то как бы договориться с неистовой стихией, он улыбнулся. Однако в следующее мгновение его сердце зашлось в неистовом ужасе – Поттер, о котором он на миг забыл, появился из клубов дыма, ловко маневрируя на метле среди жадных языков колдовского огня, он мчался прямо к Драко. От него не отставали друзья, вдвоем оседлавшие одну метлу. Они, несмотря на критическую ситуацию, на ходу еще и что-то обсуждали – Уизли выглядел недовольным, но все же кивнул Поттеру и, сделав резкий вираж, избегая соприкосновения с убийственной плетью Адского пламени, подлетел к Драко и без объяснений вместе с Грейнджер принялся затягивать на свою метлу Гойла, пока Поттер парил рядом, следя за бушующей стихией. – Гарри, я тебя убью, если из-за этого борова мы пострадаем! – выкрикнул Уизли, как только бессознательный Гойл был кое-как пристроен, а метла направилась в сторону выхода. – Договорились! – ответил ему Поттер и тут же подхватил Драко, помогая ему забраться позади себя. – Держись, Малфой! – скомандовал он и резко рванул вверх, намереваясь вслед за друзьями перелететь очередную гору вспыхнувшего хлама. Драко чувствовал себя словно пьяный. Эйфория от близости того, кто являлся его наваждением, захлестывала сознание, а ощущение внезапно обретенного могущества, способного укротить даже Адское пламя, кружило голову. Он бесцеремонно обхватил Поттера поперек груди, выполняя его приказ, и посмотрел вокруг на огненную стену, едва ли не кольцом окружившую их, но будто опасавшуюся подступить ближе. Лишь в направлении выхода оставался узкий свободный от неимоверного жара коридор, по которому и двигались беглецы, торопясь добраться до спасительной двери. Даже облака удушливого дыма расступились под взглядом Драко. Уж он-то, отчетливо ощущая свою внезапную связь, казалось бы, с каждой частичкой огня, точно знал, что именно его невысказанное вслух желание проложило им безопасный путь. Ему чудилось, что за спиной раскрылись золотые крылья, надежной броней укрывшие их с Поттером от Адского пламени. Не без помощи удачи благополучно выбравшись из уничтожаемой жестоким огнем Выручай-комнаты, Малфою пришлось снова окунуться в реальность – вокруг шел бой, а он и Поттер волею судьбы оказались по разные стороны баррикад. Не столько из-за собственных взглядов на жизнь, как по велению долга перед своими семьями. Не они выбирали свой путь, а их родители, и ничего кардинально изменить прямо сейчас было нельзя – предать родных и память о них никто не осмелился бы. Единственное, что Драко мог сделать – это вообще не вступать в схватку, избегая столкновений с кем бы то ни было. Пускай это выглядело как трусость, но увеличивать пропасть между собой и Поттером он не хотел, она и так была немаленькой.

***

С трудом покинув пределы территории основного сражения, Драко потихоньку двигался в сторону Хогсмида, надеясь отыскать там работающий камин и отправиться подальше от творившегося здесь ужаса (аппарировать без волшебной палочки, концентрирующей поток магии, как это делали некоторые волшебники, у него еще не получалось). Приблизившись к Визжащей хижине, он заметил возле нее пару Пожирателей Смерти и затаился под прикрытием огромного дуба. Как оказалось, очень вовремя – из здания вышел Темный Лорд в сопровождении своей мерзкой змеи и, кивком приказав своим слугам следовать за ним, двинулся к Запретному лесу. Драко вжался в земляную нишу, образованную полувывороченными корнями дерева, и молил Мерлина помочь ему не попасться на глаза Лорду и не привлечь внимания Нагини, путь которых проходил буквально в пяти ярдах от него. – Руквуд, сожги хижину! – донеслось до слуха Драко холодное распоряжение. – А Снейп… – подал голос Августус Руквуд, но тут же умолк, будто подавился своим незаконченным вопросом. – Устрой ему погребальный костер, – злобно прошипел Темный Лорд. – Инсендио! – Руквуд явно предпочел молча подчиниться и не проявлять неуместного любопытства. Драко словно окатили ледяной водой, он понял, что его крестный, скорее всего, убит, и его тело собирались сжечь вместе с Визжащей хижиной. Такого он допустить не мог. Откуда-то появилась уверенность, что он обязательно спасет хотя бы тело Снейпа, раз уж оказался не в состоянии помочь ему выжить. Спустя пару мгновений послышалось характерное потрескивание пожираемого огнем дерева. Судя по тому, что звук доносился сверху, скорее всего, загорелась крыша дома. Однако выглянуть из своего укрытия, чтобы убедиться в правоте таких выводов, Драко не рискнул, пока шум, вызванный удаляющимися людьми, не растаял вдали, но он попытался повторить трюк, удавшийся ему в Выручай-комнате, и потянулся своей новообретенной силой к огню, стараясь подавить его. Когда минут через пять он все же решился посмотреть, удалось ли справиться с проблемой, то лишь удовлетворенно кивнул – пламя не погасло, но распространялось гораздо медленнее, чем можно было ожидать при возгорании старого деревянного дома, и еще только-только добиралось до второго этажа, спустившись со сгоревших стропил. Не желая быть замеченным кем бы то ни было, пригибаясь к земле и прячась за валунами и деревьями, Драко бегом добрался до Визжащей хижины и через оставленную приоткрытой дверь осторожно проник внутрь. Сразу за порогом оказалась небольшая грязная пустая комнатка, вроде прихожей, но уже в следующей – более просторной и очищенной от хлама – он увидел крестного в луже крови. Первым делом Драко подхватил палочку Снейпа, валявшуюся рядом с ним, и наколдовал диагностические чары. – Жив! – непроизвольно на выдохе слетело с губ. Несмотря на появившуюся надежду, Драко не почувствовал существенного облегчения, он понимал, что ему быстро не справиться с разорванным горлом крестного, похоже, пострадавшим от зубов змеи Темного Лорда. Но и передвигать того в таком состоянии было равносильно убийству. Поэтому пришлось вспоминать все, чему его учили по оказанию первой помощи. В карманах Снейпа отыскались некоторые зелья, которые помогли остановить кровотечение и хотя бы на время купировали возможное воздействие яда. Затем Драко заклинанием кое-как стянул края ужасной раны и закрепил их чарами. Влив в крестного универсальное восстанавливающее, он наконец-то смог отвлечься, чтобы посмотреть по сторонам, и тут понял, что пожар уже вовсю лизал потолок над ними. – Стоять! – крик вырвался сам собой, а автоматически выброшенная вперед рука словно затолкнула языки пламени в деревянные брусья, оставив после себя лишь тонкие завитки дыма. Драко в очередной раз убедился, что он действительно каким-то образом управлял огнем, но, осознавая, что раздумывать над этим здесь не место, он вернул свое внимание Снейпу и снова его продиагностировал, а затем на всякий случай проверил, нет ли помех для аппарации. – Надеюсь, крестный, ты теперь выдержишь перемещение. Прости, но дольше оставаться здесь я не рискну. И в этот момент прогоревшее перекрытие между этажами начало рушиться. Время странным образом растянулось, будто подчинившись невероятно сильному магу, и потекло медленнее. У Драко то ли от страха, то ли от шока на миг потемнело в глазах, а потом зрение, напротив, обострилось, так же как и обоняние, и слух, начавшие различать малейшие нюансы запахов и звуков, однако анализировать свое состояние он не стал, торопясь выбраться из смертельной ловушки. Он наклонился к Снейпу и обхватил его за плечи, как-то отстраненно отметив, что собственные руки неестественно заблестели, словно покрытые золотой краской, а над головой будто возник купол из сложенных особым образом крыльев, защищающих от летевших сверху горящих головешек. Задумываться о странном видении было некогда, и Драко, поспешно сосредоточившись, использовал волшебную палочку крестного и перенесся в загородный дом Малфоев, о котором практически никто из посторонних не знал – это убежище его отец на всякий случай приготовил еще двадцать лет назад. Очутившись в безопасности, Драко не обнаружил в себе никаких изменений и решил, что ему могло все и привидеться из-за шока, вызванного страхом оказаться погребенным под завалами пылающей хижины.