Золотой дракон

Спустя несколько месяцев, когда выздоровевшего Снейпа, официально признанного погибшим в бою и не пожелавшего «воскресать», тайно переправили в Америку, а суды над Пожирателями Смерти остались в прошлом, Драко, занявший место главы семьи вместо осужденного отца, наконец смог уделить время поискам объяснений странных случайностей, произошедших в день битвы при Хогвартсе, воспоминания о которых не выходили у него из головы. Все же он, понаблюдав за своей реакцией на огонь, пришел к выводу, что столкнулся с чем-то реальным и ему не почудилась собственная способность силой воли управлять пламенем. Однажды, когда он штудировал очередной фолиант о свойствах огненной стихии, в библиотеку вошла мать. – Дорогой, тебя что-то волнует, – ласково улыбнувшись сыну, не спросила, а констатировала Нарцисса Малфой. – Меня всегда что-нибудь волнует, – постарался как можно беспечнее ответить Драко. Ему не хотелось выглядеть фантазером в глазах матери. – Огонь… – глянув на обложку, тихо произнесла Нарцисса, а затем очень серьезно потребовала: – Скажи, что случилось? Ты почувствовал… тягу к огню? – казалось, она с трудом подбирала слова для вопроса. – Да, – сдался Драко, подумав, что мать, судя по ее настойчивости, что-то знает и, возможно, способна помочь быстрее разобраться в ситуации. Он зажег свечу в изящном канделябре, стоявшем на столе, и бесстрашно сунул руку в огонь – тот его не обжигал, а, напротив, будто ластился, растекаясь по ладони. – Вот. Ты знаешь, почему он меня не жжет? – Только это? – глаза Нарциссы загорелись восторгом. – Ты им управляешь? Вызвать можешь без заклинания? А превращение? Ты не… – она оборвала себя на полуслове, заметив, что сын смотрит удивленно. – Огненная стихия – наследие Блэков, но уже пять поколений не рождались маги, способные ее подчинять. Но ты… У тебя все получится, я уверена! Огонь не жжет только истинного стихийника. Интересно, какая у тебя будет форма? – Мама, а можно поподробнее? Я ничего не понимаю, – Драко был слегка ошарашен ее словами. – Я дам тебе книгу, ее копию получает каждый родившийся в роду Блэк. Ты прочтешь и разберешься в тонкостях. Если кратко, еще пару веков назад в Британии встречались особо одаренные маги, которым подчинялись стихии: воздух, земля, вода и огонь. Это исключительное могущество, никакое знание заклинаний не может соперничать с умениями стихийного колдуна. В школе об этом не рассказывают, потому что такие волшебники уже давно не приходили в наш мир, либо же они тщательно скрывали свой дар. Однако учителя истории, которых мы тебе нанимали, должны были упоминать об этом на занятиях, – Драко кивнул, подтверждая, что так и было и он об этом помнит, а Нарцисса продолжила: – Род Блэк славился повелителями огня. Но в последнее время наследие оказалось запертым в крови. Мои родители думали, что оно проснется в Белле – очень уж необузданной она была с самого детства. Но нет… Она просто выгорела, став почти сумасшедшей, – Нарцисса горько вздохнула – как бы там ни было, она скорбела по родной сестре Беллатрисе, погибшей в последней битве Второй магической войны. – Никто и не подумал бы, что огненное наследие пробудится в тебе! Ведь у Люциуса в роду отметились повелители воздуха (правда, их было всего два или три – точно не скажу), но в любом случае это совсем другая направленность магии. Да и ты всегда был спокойным ребенком, в тебе не замечалось неистовства огня или ветра, а стихии обычно проявляют себя в чертах характера. Как ты узнал, что огонь тебе не страшен? – В первый раз это произошло в Выручай-комнате, когда Винсент выпустил на волю Адское пламя. Мне тогда удалось его немного сдержать. Чисто интуитивно, – Драко рассказывал эту историю не только матери, но и на суде, подтверждая слова Поттера о случившемся тогда. – А потом все повторилось в Визжащей хижине при спасении крестного. Мне тогда почудилось, будто руки стали блестящими, как новый галлеон. И крылья… Мне показалось, что надо мной раскинулись крылья, защищая от посыпавшихся на голову искр, – признался он, убедившись, что смеяться над ним не станут. – Крылья? Ты был птицей? Это, скорее, у тебя от Люциуса. Повелители воздуха обычно принимают форму летающих существ, – вполголоса озвучила свои мысли Нарцисса. – Но ты огненный! – она указала на язычок пламени, которым бездумно играл Драко, перекидывая его из ладони в ладонь. – Полагаешь, я был птицей? – переспросил Драко, заинтересовавшись услышанным. – Нет. Крылья вроде были другие, без перьев, гладкие, как у летучей мыши или… – глаза распахнулись от привлекательного предположения. – Дракона, – догадалась Нарцисса о том, что пришло ему в голову, и улыбнулась, гордясь сыном. – Вполне возможно. Дракон – дитя огня. И он летает. Похоже, на твой облик повлияли древние наследия и Блэков, и Малфоев. – А я могу научиться управлять этим даром и по своему желанию превратиться? Разумеется, если я действительно в кого-то превращался тогда и мне это не показалось, – Драко задумался, на миг возвращаясь в прошлое. – Руки у меня оставались тогда человеческими, хотя и блестели, словно их облили расплавленным золотом. – Скорее всего, неполная трансформация, ведь это случилось впервые, к тому же из-за стресса, – предположила Нарцисса. Она знала о стихийниках лишь из книг и рассказов старших в семье, так что ничего утверждать наверняка не могла. – Ты, конечно же, всему научишься! И превращаться, и без ограничений управлять огнем силой воли… Идем в закрытую секцию библиотеки, мне нет туда хода без главы рода. Я покажу, что тебе нужно прочесть, кроме той книги, что я тебе обещала дать. Как же я счастлива, что мой сын получил наследие! А вдруг тебе и от малфоевского дара что-то перешло и ты освоишься с воздушной стихией? Вот было бы здорово! Активное наследие легче и более полно передается потомкам, чем спящее. Так что твои дети, вероятнее всего, тоже будут стихийниками. А это такое могущество, каким ни Темный Лорд, ни Дамблдор не могли похвастаться. – Я никогда не видел тебя такой... эмоциональной, – с улыбкой отметил Драко, его и впрямь удивляло поведение матери, обычно очень сдержанной и почти безразличной ко всему. – Да ладно! Я же – Блэк! У нас всех горячая кровь. Просто я привыкла подстраиваться под Люциуса, чтобы не выглядеть рядом с ним слишком взбалмошной, как та же Белла.

***

Нарцисса Малфой оказалась права: у ее сына в критической ситуации раскрылся древний семейный дар – способность силой воли управлять огнем. Почти полгода ушло у Драко на то, чтобы более-менее основательно освоиться с новыми талантами и научиться с легкостью менять свою форму. Он действительно принимал вид дракона, а приложив немного усилий, мог менять свой размер от огромного, как те, с которыми столкнулись участники Турнира Трех Волшебников в Хогвартсе, до почти крошечного – немногим больше английского бульдога. Еще одним несомненным преимуществом являлось то, что огромная скорость полета не зависела от того, насколько мелким становился дракон – магия это компенсировала каким-то немыслимым образом. Способность Драко превращаться не являлась анимагией, это было физическое проявление своеобразной второй сущности мага стихий, которая и позволяла работать с огнем на недоступном другим волшебникам уровне. Однако вместе с явными преимуществами наследие принесло Драко и проблемы. Стихийники из-за особенностей собственной магии, иногда слегка пугающей обычных волшебников, обычно являлись однолюбами, к тому же они зачастую с первого взгляда интуитивно определяли свою пару среди таких же, как они сами, и больше их никто не интересовал в матримониальном плане. Даже неактивированный, но готовый к пробуждению в этом поколении дар подчинял жизнь маленького Малфоя своим законам и еще в одиннадцать лет соединил его определенными магическими узами с будущим партнером, стоило им только столкнуться в мастерской мадам Малкин. Разумеется, Драко это выяснил лишь тогда, когда принялся усиленно изучать все, что могло бы помочь ему раскрыть свой потенциал как можно полнее, и тщательно проанализировал свое прошлое, стараясь отыскать моменты скрытого проявления дара. Само собой, подобный расклад не слишком радовал, хотя открывшееся обстоятельство помогло найти Драко ответы на ряд вопросов, мучивших еще со времен учебы в Хогвартсе. Стали понятны и безразличие в отношении строивших глазки девиц, и своеобразная одержимость Поттером, шесть лет толкавшая на глупые выходки из-за страха оказаться вне поля его внимания, и безмерное счастье, наполнившее сердце, когда стало ясно, что тот выжил в противостоянии с Темным Лордом. Но вместе с тем в душу закрадывались сомнения, порой даже лишавшие нормального сна. Поттер был сильным магом, однако признаков того, что он владел магией стихии, не наблюдалось, да и в Отделе тайн, где подобному велся учет, наверняка об этом бы знали, а не заявляли, что Драко – единственный такой специалист в настоящее время на всю Великобританию. Это наводило на мысль, что либо судьба связала Драко не с тем волшебником, либо, что более вероятно, дар у Поттера по каким-то причинам так и не проснулся, а следовательно, он вряд ли почувствует и осознает зародившуюся партнерскую связь и вполне может жениться, даже не подозревая о том, что по воле рока уже стал для кого-то истинной парой. К тому же Драко предполагал, что воспитанный магглами Поттер может и не принять тот факт, что его партнером станет парень, а не девушка, и откажется создать с ним семью. Однако и торопить события, навязываясь и требуя взаимности, не имело смысла – насильно мил ведь не будешь, вот и приходилось просто плыть по течению, положившись на волю случая и провидения. К тому времени, когда Поттеру, вынужденному вернуться в школу доучиваться из-за пропущенного седьмого курса, пришла пора последовать выбранному жизненному пути, Драко без труда пользовался своими обретенными способностями. Он был вынужден зарегистрироваться в Отделе Тайн, чтобы не возникло недоразумений, если кто-то все же узнает о его способностях. Там же ему предложили работу в секторе по изучению огненных заклятий, доступных обычным магам. В его обязанности входило присутствие два-три раза в месяц на испытательном полигоне для страховки во время проведения опытов другими сотрудниками отдела. В остальное время он был волен в выборе – мог подключиться к любой группе ученых или проводить собственные исследования. Одним словом, Драко приносил какую-никакую пользу обществу, а с него за это полностью сняли обвинения в пособничестве Темному Лорду, вернули гражданские права в полном объеме и открыли доступ к поистине бездонному источнику знаний – к объединенной библиотеке десятков стран мира, заключивших договор о сотрудничестве.

***

Однажды через год после окончания Второй магической войны ближе к концу июня Драко ассистировал невыразимцам, проводившим испытания нескольких новых заклинаний, предназначенных для защиты от воздействия высокой температуры. Превратившись в дракона, он поливал огнем зачарованные магами вещи, чтобы можно было определить степень надежности примененного к ним колдовства. Не то чтобы в данном случае не могли обойтись без Драко, но он просто попал под руку начальнику Отдела тайн, и тот скорее попросил его об услуге, чем потребовал содействия. И вдруг, когда работа была в самом разгаре, Драко отчетливо ощутил, казалось бы, беспричинную удушающую тревогу, нараставшую с неимоверной скоростью и отзывавшуюся в сердце леденящим страхом. Когда он уже готов был вернуть себе человеческий облик, чтобы выяснить, что с ним происходит, неведомая сила просто выдернула его из лаборатории, в которой проводили опыты, и переместила, как позже выяснилось, в Косой переулок к зданию Гринготтса. Драко, невзирая на неожиданность случившегося с ним, все же, будучи теоретически подготовленным к подобному, буквально за пару секунд разобрался в ситуации и понял, что Поттер попал в смертельный переплет. Ни мгновения не сомневаясь в правильности собственных действий, дракон инстинктивно встал на защиту своей пары и выпустил струю пламени в невидимых противников, все еще продолжавших по инерции бросать в него проклятиями, которые отскакивали от волшебной золотой шкуры, как горох, не причиняя ни малейшего вреда. Три факела вспыхнули на пару мгновений и погасли, а Драко как-то отстраненно подумал о том, что это были живые люди, пока он их не сжег, но сожалений не было, как и страха перед судом закона. Шокировать Поттера и превращаться при нем, возвращая себе человеческий облик, Драко не рискнул. Он лишь убедился, что тому больше не угрожает опасность ни от врагов, ни от ран (те с виду не казались серьезными), и взмыл в небо. К сожалению, в виде дракона аппарировать он не умел, так что приходилось полагаться на силу крыльев и на умение по воле желания прямо на лету уменьшаться в размерах, чтобы не так сильно привлекать к себе внимание посторонних. Благо Министерство было недалеко, а Драко требовалось вернуться в Отдел тайн и объяснить свое внезапное исчезновение, пока его не объявили в розыск. Перекинуться можно и прямо возле входа под прикрытием стационарных магглоотталкивающих и скрывающих чар, выставленных вокруг магического объекта. Как бы там ни было, он состоял на учете как маг с редчайшими способностями и являлся гордостью британского научного магического сообщества – так ему в свое время на полном серьезе объяснил шеф невыразимцев мистер Хейг. Правда, Драко был не настолько наивен и прекрасно осознавал, что все не так просто и за ним наверняка установлен строжайший контроль, так что стать очередным Темным Лордом вряд ли ему позволят, а альтернативой работе в Отделе тайн, скорее всего, окажется заключение, пускай и не в Азкабане, а в какой-нибудь тайной лаборатории.

***

Драко решил, не откладывая, доложить начальнику Отдела тайн о том, почему исчез с места испытаний, а так же сообщить, где был и что произошло. Ведь, как ни крути, он только что лишил жизни трех магов, пусть они и были преступниками, а правда все равно выплывет, как бы ее ни скрывал. – Вы правильно сделали, что рассказали мне, – внимательно выслушав своего подчиненного, заметил Хейг. – Значит, мистер Поттер ваш партнер? Он знает об этом? – Нет. Я еще не говорил ему, и мне не хотелось бы, чтобы он узнал об этом при таких обстоятельствах, – Драко старался не паниковать из-за случившегося, хотя, когда стычка осталась позади, его не оставлял страх оказаться осужденным за убийство. – Я вас понимаю. Никуда не уходите со своего рабочего места. Я сейчас загляну в Аврорат и постараюсь выяснить, что там и как, – Хейг поднялся из-за стола, но покидать кабинет не торопился. – И вот еще что… Не переживайте, мы не отдадим вас на растерзание правосудию. Ваши исследования собственных возможностей слишком ценны для нас. Если дело обернется совсем плохо, то мы вас спрячем у себя. Уверяю, у нас есть для этого тайные местечки с особняками и чудесной природой. – Спасибо, – Драко воспрянул духом, услышав заверения начальника.

***

Спустя час Хейг снова вызвал Малфоя к себе. Драко кивком поздоровался с седым волшебником, сидевшим за столом рядом с начальником невыразимцев, по выправке которого несложно было догадаться, что он служит в отделе правопорядка. – Мистер Малфой, присаживайтесь, – успокаивающе улыбнувшись, Хейг указал на стул напротив себя. – Знакомьтесь – это старший аврор Томпсон. Он проводит расследование по инциденту о нападении на мистера Поттера. Расскажите ему все, чем поделились со мной. Мистер Томпсон дал клятву, что о вашем особом статусе никто посторонний не узнает, и никаких записей он вести не будет. Зато следствие не зайдет в тупик, а мистера Поттера не отправят в Святого Мунго для проверки на адекватность. – А почему его должны отправить в больницу? – прежде чем подчиниться просьбе, спросил Драко. – Потому что мистер Поттер утверждает, что его спас золотой дракон. А это нонсенс. Но мистер Хейг меня заверил, что вы можете пояснить, откуда у мистера Поттера появилась такая уверенность. – Оттуда, что все так и было, – Драко вздохнул и принялся рассказывать о своем даре и о том, что случилось меньше трех часов назад. – То есть вы хотите сказать, что превращаетесь в золотого дракона? – в тоне Томпсона сквозило откровенное недоверие. Драко вопросительно посмотрел на Хейга и, получив от того безмолвное согласие на демонстрацию, поднялся из-за стола, отступил на несколько шагов в сторону и превратился в небольшого дракона длиной ярдов двух. Дав себя рассмотреть, он вернул себе нормальный вид и спросил: – Теперь верите? – Как интересно… – протянул Томпсон, не скрывая удивления и легкого восторга. Как бы там ни было, дракон, даже невзирая на его весьма скромный размер, и впрямь выглядел очень впечатляюще. – Значит, вы защищали партнера, но мистер Поттер не в курсе того, что вас туда привела магия соединивших вас уз, подобных помолвке? – Это самое близкое понятие, с которым можно сравнить то, что связывает мистера Малфоя с мистером Поттером. Но узы действительно существуют. У меня есть три свидетеля, как мистер Малфой внезапно исчез из секретной лаборатории, а здесь нельзя аппарировать или перемещаться с помощью портключа. Только очень сильный направленный поток магии неизвестной нам структуры способен на подобное. Не верить сведениям, предоставленным мистером Малфоем, о том, что произошло в Косом переулке, у нас нет ни малейших причин. Мистер Томпсон, скажите, его показания совпадают с тем, что поведал вам мистер Поттер? – Да. Все совпало в точности. Но как же мне теперь быть? Я не могу добавить к делу объяснение мистера Малфоя из-за секретности всего этого, – Томпсон повертел кистью по кругу, намекая на работу Драко в Отделе тайн и на необходимость неразглашения сведений о его даре. – Спишете видение мистера Поттера на шок, – предложил Хейг. – А сгоревшие трупы? – Томпсон кинул красноречивый взгляд на Драко. – А что трупы? Вы же сняли отпечатки магии на месте преступления? Сомнений в том, что на мистера Поттера напали и едва не убили, нет? Нет! – Хейг кивнул, увидев, как Томсон отрицательно покачал головой. – Так в чем вопрос? Герой самостоятельно справился с преступниками. Честь ему и хвала! Вы же не станете его обвинять в том, что он защищался доступным ему способом? – Только не Поттера, – сказал Томпсон и криво усмехнулся, заметив, как Драко облегченно выдохнул, поняв, что никого не накажут за жестокое уничтожение трех магов. – Вот и хорошо. Будем считать, что инцидент исчерпан, – Хейг намекнул, что беседа окончена. – Будем считать, – саркастично согласился Томпсон и тут же уточнил: – На первый раз, – он поднялся на ноги и, перед тем как уйти, обратился к Драко: – Мистер Малфой, попрошу вас в следующий раз не предпринимать столь кардинальных мер. Преступников предпочтительнее обезоружить и связать, а не сжигать заживо. Вы уверяете, что вам не страшны большинство проклятий, так зачем же опускаться до убийства? Я помню, что вы объяснили свой поступок инстинктом дракона, но все же не стоит этим злоупотреблять. У нас оборотней казнят, если они нападают на людей, и никаких снисхождений из-за их сущности не предусмотрено. – Я – не оборотень. Я – дракон, воплощение стихии огня, – Драко не понравилось, с кем его сравнили. – Но я вас понял и принял к сведению сказанное вами. Надеюсь все же, что мистер Поттер больше не попадет в подобную ситуацию. – Да, ему не помешало бы быть осторожнее, – согласился Томпсон и покинул кабинет. – Спасибо, мистер Хейг, что помогли справиться с ситуацией, – искренне поблагодарил начальника Драко. – И все же как тебе удалось пройти через все защитные кордоны Отдела тайн и Министерства, не повредив их и даже не вызвав тревоги? – задумчиво сощурившись задал риторический вопрос Хейг. – Такие неординарные способности нужно исследовать более активно. Не хочешь взять себе помощника? Кого-то из наших умников? – Нет. Я предпочту сам разобраться. Если мне понадобится помощь, я вам скажу, – Драко не хотел превратиться в подопытного, поэтому вел исследование своего дара в одиночку. – Как скажешь. Иди домой. День выдался необычный, тебе нужно отдохнуть. – Не помешает, – кивнул Драко. – Всего хорошего.