Золотой дракон

Очутившись в привычной обстановке родного дома, Драко наконец-то смог прекратить жестко контролировать свои эмоции, и те моментально взяли над ним верх. Бесконечная тревога о попавшем в беду партнере, ледяной страх оказаться осужденным за убийство, жгучая горечь и болезненная тоска от осознания, что вряд ли когда-то Поттер ответит ему взаимностью, смешались в неимоверный коктейль и сводили с ума. Даже две порции отменного виски не приглушили разочарования в судьбе, выбравшей ему в пару того, кто, скорее всего, даже не станет его слушать и пойдет в жизни своим путем, не пожелав делить его с бывшим школьным соперником. «Почему я связан с Поттером? Он ведь не стихийный маг, иначе и сам сумел бы отлично защититься от напавших на него уродов. Да и у нас в отделе об этом знали бы, а Хейг наверняка не стал бы от меня это скрывать, когда выяснил, что он моя пара, – размышлял Драко, невидяще глядя на раскинувшиеся перед домом ухоженные клумбы с пестрыми цветами и на вьющихся над ними бабочек. Он уже десятки раз обдумывал эту тему, но так и не пришел к какому-то определенному мнению. – Выходит, магия не всегда связывает только стихийников? Или у Поттера дар еще не проснулся? Ему ведь еще на четвертом курсе удалось скинуть с себя Империус. Может, это как раз и свидетельствует о том, что он обладает наследием стихии, ведь нам не страшны чары, подавляющие волю? Тогда понятно, почему шеф не скрывал удовлетворения, когда я признался, кто мой партнер. Получить в свои загребущие руки самого Избранного дорогого стоит. Да и появление сразу двух волшебников, подчиняющих себе стихии, когда такой дар не проявлялся десятилетиями, это выдающееся событие, которое невыразимцы с радостью изучат, пускай им и будет доступно лишь то, что мы согласимся им показать, – Драко поймал себя на мысли, что подсознательно уже считает Поттера стихийным магом, и невесело рассмеялся. – Мне так хочется, чтобы Гарри принял наш союз, что я готов любое его умение, выходящее за рамки обычного, считать доказательством наличия у него дара, которое наверняка станет весомым аргументом в пользу непротивления магии уз. А ведь все может оказаться гораздо банальнее, нельзя сбрасывать со счетов возможность запечатления именно дракона, а не стихийника как такового. Хотя тогда вряд ли это случилось бы до активации наследия…» Малфой еще долго предавался бы хандре, если бы к нему на террасе не присоединилась мать и не отвлекла разговорами о предстоящем ремонте восточного крыла особняка.

***

Прошло всего две недели, и как-то вечером Драко снова почувствовал внезапный прилив тревоги. Правда, на этот раз все ощущалось несколько иначе. Словно возникшие на пустом месте переживания накатывали волнами, однако определить, откуда ждать беды, было сложно. Драко принял стихийную форму, не без причин полагая, что в таком виде скорее сориентируется, в каком направлении следует отправиться, чтобы вытащить из неприятностей явно снова вляпавшегося в дурную историю Поттера, однако интуиция молчала, будто испытывая нервы на прочность. И только спустя пару часов стало ясно, что нужно поспешить. Драко, прикрыв глаза, вдруг как наяву увидел перед собой просторный двор с хозяйственными постройками, и уже в следующий миг очутился в том месте, которое, к своей радости, сумел опознать (однажды здесь организовывали конную охоту на дичь, и они с отцом были в числе приглашенных). Как ему удалось переместиться так быстро, он не знал, мог лишь с уверенностью заявить – это была не аппарация, потому что все произошло, во-первых, гораздо быстрее, во-вторых, никаких неприятных ощущений, сопровождавших волшебный способ перемещения, он не почувствовал, а в-третьих, он просто не мог аппарировать, находясь в трансформированном состоянии. Зато определить, где находился Поттер, ему не составило труда – магия уз об этом позаботилась. Стоило золотому дракону возникнуть на территории поместья, как несколько волшебников, околачивавшихся поблизости, тут же бросились врассыпную, и только когда Поттер покинул свою импровизированную тюрьму, некоторые решились применить заклинания в надежде предотвратить его побег. Разумеется, существу, по сути, созданному магией стихии, их попытки не смогли причинить вреда, но Драко все же осторожно пару раз пыхнул огнем в сторону нападавших, чтобы отогнать их подальше и не позволить достать проклятиями Поттера. Когда Малфой, справившись со спасением своего партнера, вернулся домой и прокрутил в голове все случившееся, то понял, что без объяснений с аврорами не обойтись. Мало того, что его видели не менее полудюжины волшебников, так к тому же он обладал ценными сведениями о том, где именно держали Поттера, тогда как сам потерпевший вряд ли был в курсе этого, разве что хозяин загородного дома представился ему, перед тем как приковал цепями в своем сарае. Обращаться к стражам порядка и рассекречивать личные способности не хотелось, поэтому Драко ограничился короткой запиской шефу: «Есть сведения по похищению Г.П. и работа для обливиаторов. Все живы». Уже позже мистер Хейг, разузнав подробности инцидента у Малфоя, передал данные старшему аврору Томпсону, с подачи начальника Отдела тайн негласно закрепленному за делами, касавшимися национального героя Гарри Поттера – настоящими и будущими. А Драко еще долго не мог уснуть в тот день, переживая из-за того, что оставил раненого Поттера на опушке Запретного леса без волшебной палочки и с цепями на руках. Он, конечно же, далеко не улетел, а лишь скрылся из виду партнера, осторожно вернулся и, приняв обычный облик, издали страховал его, пока тот не очутился в безопасности, но все же собственный поступок казался неправильным. Дорогому человеку требовалась поддержка, а он бросил его, оставив одного безоружным добираться до Хогвартса. И тем не менее мысль о том, что можно было признаться, кем является на самом деле, особенно после слов благодарности от Гарри, его пугала до дрожи. Страх увидеть в его глазах неприятие и презрение пугал сильнее, чем неизвестность. Так, по крайней мере, еще оставалась надежда на взаимность.

***

Вероятно, узы между Малфоем и его парой после каждого несчастного случая крепли, что позволило легче сориентироваться в ситуации, когда их связь снова дала о себе знать. А может, просто нарабатывался опыт использования новой личной магии – молодой стихийник не знал наверняка. – Я скоро поседею из-за всего этого! – Драко, коротавший воскресный день за чтением, положил книгу на приставной столик и вскочил из плетеного кресла, установленного в тени огромного дуба. – Ты что-то сказал, милый? – к нему повернулась Нарцисса, невдалеке собственноручно срезавшая засохшие бутоны цветов с кустов особо редких сортов роз. – Поттер опять куда-то вляпался, – со вздохом ответил Драко. Он не скрывал от матери того, что произошло раньше, не желая ее когда-нибудь испугать своим внезапным исчезновением. – Я чувствую, что он в опасности, – не став тратить времени даром, он обернулся драконом и тут же словно растворился в воздухе, отправившись на помощь попавшему в беду партнеру. На этот раз пришлось прикрывать Поттера от пуль – кто-то решил устроить на него охоту. Благо Драко уже испытал свою новую форму не только на устойчивость к заклинаниям, но и на возможность физических повреждений, поэтому теперь мог без страха подставляться под обстрел – его шкура была прочнее металла и камня. Нападавшие сглупили, решив кинуться в погоню за Поттером, невзирая на то, что того прикрывал дракон. Без кардинальных мер обойтись не удалось. Драко сомневался, что волшебники, свалившиеся с метел после его атаки, остались невредимы. Убедившись, что больше никто не преследует Поттера, дракон развернулся и полетел прочь, он инстинктивно чувствовал, что до дома не так уж далеко, поэтому решил размять крылья. Ему требовалось время, чтобы успокоить раздражение, вызванное безрассудством Поттера, летавшего вдали от обжитых мест в одиночестве, да и не мешало кое о чем подумать. «Вот завтра же разыщу этого ненормального, который вечно нарывается на неприятности, и выложу ему все как есть – пускай поймет, что терпение у меня не безразмерное и я не могу срываться с места всякий раз, как ему вздумается найти приключения на собственную героическую задницу! – последнее мысленное замечание вызвало определенные ассоциации, и Драко ухмыльнулся, что в исполнении дракона явно выглядело весьма незабываемо. Он уменьшился в размере и продолжал лететь домой, стараясь не задумываться, откуда ему известно, в какую сторону нужно держать путь – его вели инстинкты стихийника. – Если ему так неймется, и он не в силах усидеть на месте, мазохист мордредов, то я могу помочь в тренировке выдержки. Запру в спальне и выдеру так, что он ни ходить, ни сидеть не сможет. Тогда уж точно никто на него не нападет. Интересно, а я могу потребовать от него заключения партнерского союза? Оборотни ведь, если запечатляются на таких же ликантропов, как и они сами, не принимают отказа. Тот, с кем их соединил импринтинг, обязан стать его парой. Это у них вроде закона. Нужно порыться в книгах. Я как-то упустил этот момент, выискивая только описания способностей и методов контроля силы. А у меня ведь и форма огненной сущности непростая. Обычные драконы тоже подвержены запечатлению, они однолюбы, и у них создаются пары на всю жизнь, – Драко вдруг сообразил, что пытается убедить себя, будто можно просто приказать Поттеру – и тот покладисто согласится стать частью его жизни. – Нет… Он никогда не потерпит давления, тем более такого. Если бы я был девчонкой, то еще куда ни шло, но при таком раскладе, как сейчас, это просто немыслимо. Да он пошлет меня грубо и далеко. Я бы на его месте так и сделал, – дракон обреченно вздохнул, и из его пасти вырвалась тонкая струйка желтого пламени. – А ведь я не просто свыкся с мыслью, что Поттер моя пара, а и признался себе, что давно симпатизирую ему, хоть и пытался избавиться от этого чувства, не вписывавшегося в картину привычного мне мира, нарисованную поколениями чистокровных Малфоев. Да… с магией, похоже, спорить бесполезно. Раз мы так идеально подходим друг другу, то нужно извлечь из этого максимум пользы и удовольствия, а не сопротивляться из глупого упрямства, припоминая друг другу детские обиды». Так, обдумывая ситуацию, рассматривая ее с разных сторон, кружа мыслями по утоптанным тропам памяти, Драко и не заметил, как добрался домой. Завидев башни Малфой-менора, он вдруг сообразил, что не готов прямо сейчас обсуждать случившееся ни с матерью, ни тем более с Хейгом или Томпсоном, с которыми все равно придется обязательно встретиться. Поэтому, спустившись на околице поместья, он заложил плавный вираж, выбирая место для посадки в яблоневом саду, как раз находившемся по пути следования, где Драко любил посидеть в одиночестве, чувствуя себя свободным от условностей.

***

Поттер не упускал из виду блестевшего на солнце небольшого дракончика и уверенно следовал за ним, почти распластавшись на своей метле – скорость его спаситель набрал отменную, несмотря на небольшой размах крыльев (явно без волшебства не обошлось), так что приходилось не терять бдительности, чтобы ненароком не врезаться со всего маху в изредка встречавшихся по пути птиц. И тем не менее Гарри, невзирая на азарт погони и необходимость следить за обстановкой в воздухе, успевал еще и мысленно прикидывать, что сделает и скажет, когда наконец-то выяснит личность своего спасителя. «Надеюсь, это все же Драко, ведь магия дракона ощущалась точно так же, как и его личная – такая же жаркая и уютная, как пламя в домашнем камине, ласковая и отзывчивая, пахнущая разогретой на солнце травой и свежестью утреннего ветра. Я не мог ошибиться… Иначе, если окажется, что мне помогал совсем незнакомый человек, я даже не знаю, как объясню свое сегодняшнее настойчивое преследование. С Малфоем гораздо проще. Хотя… Он ведь не знает, что я уже совсем не злюсь на него за все те склоки, которые он устраивал в школе, да и его метка Пожирателя Смерти меня не волнует. Все в прошлом, – Гарри размял пальцы, по очереди сжимая и разжимая кулаки, чтобы они окончательно не потеряли чувствительность из-за крепкой хватки на древке метлы, и хмыкнул – из-за использованной дезиллюминации не видеть собственные руки, зная, что они практически перед самыми глазами, было странно. – А вдруг Драко не захочет со мной разговаривать? – мысль оказалась неприятной, и ее пришлось силой воли поскорее отогнать, чтобы не поддаться сомнению и не возвратиться к вопросу – стоит ли продолжать погоню? – Мне вряд ли есть на что рассчитывать в плане дружеских отношений, но поговорить-то мы ведь можем. Да и кое-что прояснить не мешает. Главное – не сорваться и не натворить глупостей. Мерлин! Я даже не знаю, как он отреагирует на намеки о моей симпатии и тем более о партнерских отношениях! Может, он абсолютно не приемлет подобного или вообще уже тайно женился. Но я устал предаваться мечтам без надежды хотя бы увидеть его. Вот сейчас и проясним все! Сколько можно молчать о своих чувствах? Пусть лучше он меня высмеет и утопит в презрении, чем мучиться от неизвестности! Все обязательно будет хорошо! Иначе и быть не может, я же – везучий Поттер! – Гарри подбадривал себя, храбрился, тогда как на самом деле совершенно не чувствовал уверенности, что сумеет открыто заговорить о том, что его волновало уже несколько месяцев. – Пусть это будет Драко! Пусть это будет Драко!» – твердил он как мантру, призывая свою удачу. Слишком увлекшись мысленными рассуждениями, Поттер едва не пропустил момент, когда золотой дракон исчез из виду: вот он летел прямо, как выпущенная из лука стрела, никуда не сворачивая и не отклоняясь от курса, и вдруг резко снизился. Тут же в воздухе на миг показалось что-то вроде мыльного пузыря, накрывшего на земле огромное пространство впереди по курсу движения – защитный купол таким образом отреагировал на пересечение хозяином его границы – и дракон словно растворился в воздухе. Гарри сделал вираж, экстренно гася скорость – ему не улыбалось столкнуться с чужими охранными чарами, от которых неизвестно чего можно было ожидать, особенно на большой высоте. Нигде не было видно ни домов, ни каких-либо других построек. Вокруг простирались пустоши, кое-где разбавленные редкими лесными массивами и каменистыми холмами, не дотягивавшими до настоящих гор, но выглядевшими весьма живописно. Судя по засветившейся на миг грани, чары надежно спрятали от посторонних глаз довольно большое поместье. Поттер приблизительно заметил, где по земле проходила черта невидимого барьера, и немного вернулся назад, прежде чем снизиться, не желая ненароком потревожить защиту. Затем он достал волшебную палочку и, летая на небольшой высоте, принялся диагностировать местность, благо за последние пару лет его колдовские способности значительно улучшились, а в памяти закрепились сведения о десятках полезных заклинаний. Хватило считанных секунд, чтобы определить, где точно начинается скрытая чарами территория, а еще через пять-семь минут исследований магических плетений Гарри практически убедился, что ему ничего опасного не грозит, если он попытается пройти через защитный периметр. Он опустился на землю, снял с себя дезиллюминационные чары, закинул метлу на плечо и, на всякий случай крепко зажав в руке волшебную палочку, рискнул продолжить преследование своего спасителя, понимая, что в другой раз такой возможности можно и не получить. Сделав всего несколько шагов по скрытой магией территории, Поттер остановился, поражаясь, насколько сильно изменился вокруг него мир, словно вынырнувший из-под мантии-невидимки. Гарри очутился на краю небольшого ухоженного сада, землю устилал ковер нежно-зеленой низкой травы, расчерченный удивительным рисунком посыпанных белым песком дорожек, вьющихся между яблонь. Слева вдали виднелся то ли лес, то ли парк – его высокие деревья стояли довольно плотной стеной, а справа в небо поднимались башни смутно знакомого богатого особняка. – Похоже, это все-таки Малфой-мэнор, – прошептал Гарри и расплылся в довольной улыбке, ведь он получил косвенное подтверждение тому, что его догадки насчет личности дракона верны. – Ладно… И куда мне теперь идти? – он посмотрел по сторонам, прислушиваясь к интуиции. – Пожалуй, не стоит бродить здесь без спросу. Мало ли на что можно нарваться, – пробормотал он и двинулся к замку. Он с удовольствием вдыхал свежий воздух, напоенный ароматами лета, и рассматривал огромных диковинных бабочек, время от времени пролетавших мимо. Уже почти дойдя до другого конца сада, Гарри вдруг почувствовал, что ему нужно свернуть вправо – оттуда неимоверно четко повеяло знакомой магией, ставшей для него наваждением в последние месяцы. Пройдя всего ярдов пятнадцать-двадцать, он увидел того, кого искал – на ветке одной из яблонь в тени листвы, окруженный стаей волшебных бабочек, удобно устроился маленький, не больше человека, золотой дракон и настороженно следил за ним.