Золотой дракон

Шеклболт наклонился над Омутом Памяти и в следующее мгновение словно оказался в кабинете директора Хогвартса. За столом сидел осунувшийся, болезненно постаревший Дамблдор, которому до смерти оставалось не больше пары месяцев. – Кингсли, мальчик мой, я понимаю, что опускаю тебе на плечи непомерный груз, но мне больше некому оставить свой завет. Аластор погиб, Ремус слаб духом, Артур слишком мягкотел, а у Северуса своя судьба и своя задача, поверь, не легче твоей, – Дамблдор смотрел сочувственно, но твердо. – Но почему вы считаете, что Поттер опасен? – Шеклболт, чуть-чуть моложе того, который в данный момент пересматривал свое воспоминание, был шокирован известием о возможной скорой смерти Альбуса, погибавшего от неснимаемого проклятия, и о роли, которую тот определил ему на ближайшее будущее. – Ты был невнимателен, но я повторюсь. В мальчике с годовалого возраста живет часть души Волдеморта. Он – крестраж Тома. Такое не проходит без последствий. Судьба дала Гарри способность победить самого могущественного Темного Лорда, какой появлялся на этих землях едва ли не со времен Мерлина. Ты представляешь, какая сила заключена в Поттере? Она полностью раскроется годам к двадцати – двадцати пяти, и тогда же скажется влияние больного разума Тома, который заключен в частицу его души, обитающую в Гарри. Это будет такая мощь, с которой не сравнится никто. Этого нельзя допустить ни в коем случае, иначе мир захлебнется в собственной крови, – Дамблдор с досадой вздохнул. – Почему не избавиться от мальчишки прямо сейчас? Зачем вы вообще оставили его в живых после той хэллоуинской ночи? Неужели какое-то пророчество важнее? – Тогда я не знал, что все обернется таким вот образом. Гарри был для меня всего лишь маленьким мальчиком, лишившимся родителей. Только когда он учился на втором курсе, я понял, какую потенциальную угрозу для нашего мира он несет. Но ведь все не так однозначно… – Дамблдор снял очки и принялся протирать их большим ярким носовым платком. – Мальчик может стать залогом безопасности страны, если правильно направить его действия, к тому же он ведь является единственной надеждой на уничтожение Волдеморта при минимальных потерях среди волшебников. Ты же не глупец и прекрасно знаешь, что война, как таковая, еще даже и не начиналась. Все эти нападения Пожирателей Смерти, о которых пишут в газетах, не более чем выходки банды террористов. И именно Поттер не позволит случиться чему-нибудь непоправимому, – водрузив очки назад на нос, Альбус пристально посмотрел на своего собеседника. – Я думаю, что первая масштабная битва станет и последней, если Поттер выполнит свой долг, о котором ему сообщит Снейп. А ты проследишь, чтобы так и случилось. Ты же помнишь, что он должен сделать? – Подставиться под Аваду Волдеморта, – хмуро ответил Кингсли под требовательным взглядом Дамблдора. – Верно. А вот потом история может пойти разными путями. Если мальчик погибнет, в чем у меня имеются большие сомнения, то тебе не придется переживать за последствия его взросления, которых просто не будет. Но если он все же останется жив, ты обязан проследить за ним. Вероятнее всего, после убивающего проклятия крестраж, как таковой, разрушится, но вред от влияния части души Тома никуда не исчезнет, поэтому у Гарри начнет очень быстро меняться характер, и ему потребуется твердая рука для сдерживания темных помыслов. Чем влиятельнее пост ты займешь, тем проще тебе окажется справиться с Поттером. Кресло министра магии просто идеально подойдет для этого. Превратишь мальчика в знамя победы, пусть постоянно остается на виду общественности. Это не даст ему возможности строить дурные планы. Сделай его аврором – постоянная борьба со злом тоже благотворно подействует на него, воспитывая ненависть к темному колдовству и преступлениям. Не вздумай беспричинно поощрять его или позволять быстро продвигаться по служебной лестнице, напротив, всячески тормози эту тенденцию, чтобы он не возомнил о себе слишком много. Пусть добивается всего большим трудом. Не подпускай к нему слишком грамотных колдомедиков, которые способны измерить магический потенциал. Он очень высок, мы и так об этом знаем, но самому Поттеру такие сведения ни к чему. Когда ты поймешь, что справился и сломил его мятежный дух, полностью подчинив себе, тогда сделаешь своим заместителем и… – Альбус, я не пойму… Ты же сказал, что он опасен. Ладно, согласен, что нужно дать ему возможность расправиться с Волдемортом, но не лучше ли после этого его по-тихому убрать? Да, жалко парня, но нарисованная тобой перспектива слишком мрачно выглядит, чтобы рисковать. Зачем все эти игры и сложности? – Кингсли недоумевал тогда и до сих пор так и не разобрался в резонах Дамблдора, хоть и точно следовал его указаниям. – Очень недальновидно уничтожать столь могущественного мага, который способен стать жемчужиной нации и помочь получить нашей стране привилегии планетарного масштаба. Не это ли то, за что мы боремся десятилетиями? Благо для всех строится на силе единиц, и Поттер станет тем краеугольным камнем, на котором ты выстроишь новый мир, – глаза Альбуса зажглись фанатичным огнем. – Гораздо лучше сделать его послушным воле грамотного наставника – послушным тебе, чем уничтожать. Я бы с радостью сам этим занялся, но, видишь ли, – он показал свою почерневшую от проклятия руку, – даже такие великие волшебники, как я, ошибаются. Поэтому я доверяю столь важную миссию тебе. Воспользуйся моими советами с умом, мой мальчик. Шеклболт вынырнул из воспоминаний и потер виски – у него почему-то после использования Омута всегда болела голова до тех пор, пока он не возвращал магическую субстанцию памяти назад в свое сознание. – С умом… – повторил он последние слова Дамблдора. – Видимо, я не такой умный, как ты Альбус, потому что сейчас вижу только один путь, чтобы не допустить кровавого итога, конечно же, если верить твоим прогнозам. Но как избавиться от Поттера, если его взял под крыло по-настоящему могущественный маг, судя по той должности, которую Хейг занимает. Председателем Высшего совета по правилам выбирается самый сильный магически волшебник, прошедший не менее чем двадцатилетнее обучение среди невыразимцев. Государство в государстве, Мерлин их побери! Нужно было удушить Поттера, пока он отсыпался после боя с Волдемортом, и не переживал бы сейчас о будущем, – проворчал Шеклболт. – А Хейг точно уже понял, каким потенциалом обладает мальчишка, и готовит его если и не в преемники себе, то в члены совета наверняка. Но… – внезапно в голове родилась мысль равносильная озарению. – Выходит, теперь Отдел тайн будет нести ответственность за Поттера. И я могу просто умыть руки! Шеклболт вскочил из-за своего стола и принялся кружить по кабинету, выплескивая свою радость – ему больше нет дела до мальчишки, потенциально способного уничтожить мир. И вдруг он остановился, словно наткнулся на прозрачную стену. – Стоп! Все не так просто! Альбус ведь несколько раз повторил, что о мощи Поттера в итоге после его «взятия на поводок» должны узнать все, лишь при таком раскладе он превратится в знамя и движущую силу, с помощью которой мы станем центром мирового сообщества волшебников. А в Отделе тайн его спрячут точно так же, как и остальных магов Верховного совета, которые явно сильнее даже Дамблдора, раз он не вошел в их круг. Им неинтересны мирские потребности, они избегают вмешательства в политику и хозяйственные вопросы. Они только командуют, когда им это взбредает на ум! – презрение так и сочилось в экспрессивной речи Кингсли, разговаривавшего с самим собой. – Пускай Хейг стал наставником Поттера, но еще не все потеряно, можно повлиять и на него. Да, в конце концов, я просто расскажу ему о планах Альбуса. Пускай Хейг попытается найти, что противопоставить идеям, впитанным Поттером за то время, когда Дамблдор натаскивал его на свои цели, – Шеклболт вернулся за рабочий стол, взял чистый пергамент и принялся записывать все, что, по его мнению, следовало предпринять или выяснить в ближайшее время. Здесь были пункты и общего характера, и касавшиеся непосредственно Поттера и его окружения – друзей, врагов, недоброжелателей и фанатов. – Что же это за дракон? – дойдя до упоминания странного явления, о котором рассказали Грейнджер и Уизли, Кингсли задумался. – Нужно поднять материалы по древним магам с солидным магическим потенциалом. Может, это действительно фамильяр, как предположил Рон? У Альбуса ведь был феникс – тоже исключительно редкое создание. Да и с Малфоем нужно разобраться, чтобы не путался под ногами друзей Поттера. Гермиона и Рон, сами того не зная, помогут мне добиться нужных результатов. Еще не все потеряно! Мы еще поборемся за светлое будущее нашего мира. До самой ночи министр магии Кингсли Шеклболт не покидал своего кабинета, строя планы по обузданию нрава мистера Поттера и подчинению его воли для воплощения в жизнь грандиозных идей великого волшебника Альбуса Дамблдора. Он отменил все заседания и встречи, даже отказался подписывать срочные бумаги, сославшись на плохое самочувствие.

***

Начальник Отдела тайн пригласил к себе Поттера, Малфоя и Снейпа. Ему не нравилась активность министра магии, и он хотел выяснить, чем это может быть вызвано. В двух словах пересказав сообщенное Томпсоном, он спросил: – Северус, что скажешь? Ты дольше ребят общался с Шеклболтом и лучше знаешь, на что он способен. – Вот так сходу могу озвучить лишь два предположения. Первое – Кингсли не желает терять удобный рычаг для воздействия на коллективное сознание общества. Как бы там ни было, все мы понимаем, что в министерское кресло он попал лишь благодаря удачному мельканию после победы рядом с Поттером. Шеклболт везде трубил, что он руководил Орденом Феникса, и так все подавал слушателям и в интервью прессе, что создавалось стойкое убеждение, будто он являлся наставником Поттера. Его и сейчас еще отождествляют чуть ли не с главнокомандующим светлыми силами во время последнего боя, хотя его и близко не было даже тогда, когда МакГонагалл объявила эвакуацию студентов. В общем, вы мою мысль поняли, – оборвал свои рассуждения Снейп. Сделав паузу, он продолжил: – Второй вариант – он, как и я, и Поттер, получил задание от Дамблдора. Мы с Гарри обязаны были покончить с Темным Лордом, а Шеклболту, возможно, вменялось проследить за нами после победы, если мы выживем. – Зачем за вами следить? – Хейг посмотрел на Гарри, желая убедиться, что ему не показалось и тот согласен с таким предположением Северуса. – Мы знаем некоторые секреты, которые помогли справиться с Волдемортом, надеюсь, окончательно, – тихо произнес Поттер. – И какие же? – Хейг посмотрел по сторонам, намекая, что за пределы его кабинета не выйдет ни одна тайна. – Убив Дамблдора, я должен был стать хозяином его волшебной палочки, но кое-что вышло из-под нашего контроля. Судьба впутала в дело Драко, что в конечном счете оказалось нам только на руку, – Снейп обзорно рассказал о Бузинной палочке и ее роли в борьбе с Темным Лордом. – Перед Поттером стояла задача посерьезнее. Сам расскажешь? – обратился он к Гарри. – О крестражах? Конечно. История Поттера вышла длиннее и запутаннее. – То есть обо всем этом наверняка знают еще мисс Грейнджер и мистер Рон Уизли? – уточнил Хейг, внимательно выслушав своего подопечного. – Про то, что и я был крестражем, в курсе только мистер Снейп. Ну теперь и вы с Драко, – Гарри, избегавший во время повествования смотреть на кого бы то ни было, глянул на Малфоя, желая узнать его реакцию на свое откровение, и облегченно вздохнул: тот не излучал ни презрения, ни страха, ни брезгливости – лишь сочувствие и искреннюю поддержку. – Дамблдору пришлось мне объяснить, почему я должен послать парня на верную смерть. Он был убежден, что только так Гарри получит шанс выжить. Якобы от смертельного проклятия погибнет только часть души Темного Лорда, поселившаяся в нем, – пояснил Северус. Ему было тяжело вспоминать все это, но он догадывался, что причины нынешнего поведения Шеклболта, скорее всего, уходят корнями в те времена. – Гарри, посиди минутку спокойно, я кое-что проверю, – Хейг продемонстрировал волшебную палочку в своей руке, намекая, что собирается провести диагностику. Спустя минут пять он хмыкнул и тихо рассмеялся. – Я так и думал. Сейчас все объясню, – пообещал он, заметив прожигавшие его любопытные взгляды. – Дамблдор, конечно, был не последним магом и по силе, и по знаниям, но он все же не дотягивал до того, чтобы его взяли к нам в Отдел тайн. Как вы уже в курсе, сюда приглашают лишь в трех случаях: благодаря выдающимся способностям в области магических наук, – Хейг кивнул Снейпу, – при обладании редкими способностями, – его взгляд переместился на Драко, – и обладателей мощного магического потенциала, таких, как ты, Гарри, – он улыбнулся Поттеру. – Дамблдор, к сожалению, к науке был не слишком расположен, способностей особых не имел, а с его потенциалом он все же немного уступал тем, кого мы рады видеть в своих рядах. Хотя вряд ли он был в курсе этого, ведь мы не зря зовемся Отделом тайн, но свой взор Альбус обратил на закулисную политику. Влияя на умы студентов, он пытался изменить магический мир согласно своим представлениям. К чему я это говорю? А вот к чему. Нахватавшись по верхам, Дамблдор так и не понял суть созданных Темным Лордом якорей – крестражей. Да, при должном умении и отсутствии страха перед последствиями, можно поместить отпечаток своего сознания и часть некоей субстанции, называемой душой, в предмет или животное, однако в человека… – Хейг покачал головой. – В человека – никогда и ни при каких условиях! Даже новорожденный ребенок отторгнет чуждый ему духовный элемент. – Но я мог связываться с Волдемортом ментально, – напомнил Гарри. – Твой шрам до сих пор фонит чужой магией. Еле-еле, но проверка четко показала ее наличие. Видимо, это и давало тебе возможность, так сказать, настроиться на волну Волдеморта. А вот откуда у тебя вообще такие способности – соединять разумы на большом расстоянии, нам только предстоит выяснить, – Хейг самодовольно потер руки. – То есть я не был крестражем? Точно? Дамблдор ошибся? Но я не погиб от повторной Авады. Почему? – Гарри растерянно уставился на наставника, пытаясь понять, к чему тот ведет. – Здесь мы сталкиваемся с подменой понятий. Ты и в годовалом возрасте не погиб от такого же проклятия. Если даже принять в корне неверное предположение Дамблдора за истину, что в последней битве тебя от смерти защитило наличие в тебе части чужой души, то в детстве ты точно не мог быть крестражем. Какова вероятность, что ты дважды избежал гибели от Авады Кедавры и каждый раз это были разные причины? – Очень малая, если не нулевая. Но Альбус всем твердил о материнской жертве, – Снейп тоже хотел понять, с чем же на самом деле они столкнулись. Сомневаться в заявлениях Хейга он не имел причин, но и Дамблдор ведь был уверен в своих выводах. – Я знаком с его псевдонаучной теорией и готов поклясться честью главы Отдела тайн, что это лишь красивая сказка для обывателей. Северус, Гарри, тысячи матерей отдавали свои жизни за детей, и ни разу не было зафиксировано ничего подобного тому, на что намекал Дамблдор. Причина выживаемости Гарри в другом – в его наследии, в его даре стихийного мага. Да-да, я помню, что ты ничего особого за собой не замечал, – отмахнулся Хейг от аргументов против его теории, готовых сорваться с губ Поттера. – А как же чтение личных магических аур без применения диагностики? – Снейп уже понял, к чему клонит начальник, и готов был с ним согласиться. Он, конечно, не знал пределов возможностей стихийников, но уже смог наблюдать весьма значительные успехи крестника. – Вот об этом я и говорю. Гарри, я не знаю наверняка, но предполагаю, что из-за того, что дары много поколений спали в крови волшебников, они активируются теперь не так, как описано в старых трактатах. У Драко это произошло по одному сценарию – в довольно ограниченный промежуток времени, у тебя, похоже, это происходит иначе – постепенно, начиная с рождения. – То есть мне вообще можно не опасаться Авады Кедавры? Но почему мне вредят другие проклятия? – тон Поттера четко демонстрировал его скептическое отношение к сказанному наставником – он вообще порой отличался исключительными твердолобостью и упрямством. – У убивающего проклятия особая структура магического потока, возможно, дело именно в этом. Но мы не станем экспериментировать и проверять, выдержишь ли ты попадание Авады в третий раз. Вдруг твои внутренние ресурсы, способствовавшие выживанию, уже исчерпаны или не восстановились до необходимого уровня. Мы еще не раз обсудим этот вопрос, а сейчас вернемся к начальной теме нашей беседы, а то мы что-то сильно отклонились в сторону, – остановил споры Хейг. – Шеклболт… Мы не знаем, что у него в голове, но нужно постараться выяснить, какие у него планы в отношении Гарри. И главное – будьте все начеку, не теряйте бдительности. – Эмм… А те нападения на Гарри не могли подстроить люди министра? – подал голос Драко, сидевший молча с самого начала разговора. – Не думаю. Тогда он бы вел себя тише воды ниже травы, а не надоедал мне и Робардсу. Томпсон намекнул, что у них появилась ниточка, так что подождем, что скажут авроры. Да и про появление дракона-защитника, – Хейг усмехнулся, – по словам Томпсона, Шеклболт явно ничего не знал, судя по его реакции после прочтения рапортов. А если бы он был связан с нападавшими, те ему наверняка рассказали бы о таком. Все! – ладонь громко шлепнула по столу. – Мы прояснили некоторые моменты, так что теперь нам будет легче ориентироваться в обстановке, если появятся новые данные. Возвращаемся к работе.