Я тебя не люблю

Тони в Ваканду заявляется без предупреждения. Перемазанный кровью, как будто только что с бойни. У него — остатки Кэпова щита из вибраниума и под глазами глубокие тени. У него — пустота по кромке радужки черными змеями вьется. У него — и намека нет на ухмылку. — Останусь у тебя ненадолго, король? — В глаза не смотрит. Виски сжимает железной перчаткой. У Т'Чаллы что-то сбоит в области сердца, как будто и у него там осколки железа, что пробираются медленно глубже, чтобы убить. — Тони? Ты... Что-то случилось? — Случилось? Мой друг... Да, Капитан. Ну, я его считал таковым... Почти прикончил меня в какой-то пещере в Сибири. Тебя там не было, король. Ни намека на сожаление. Все ради того, чтобы спасти террориста. Этого солдата с железной рукой. — Ты про Барнса? Наташа говорила, они выросли вместе. В Бруклине, да. Тони тихо смеется. — Вдова? А не забыла упомянуть, что после он убил моих родителей? И Кэп знал об этом. Все это время знал... Представляешь? Горький смешок срывается с губ, и Старк отдирает часть рукава от костюма, бросает под ноги. Под броней искрят провода, валит дым, что немедленно разъедает глаза. Шури [и когда явиться успела? откуда?] брата отодвигает в сторонку и помогает Тони снять поврежденный костюм. — Я здесь справлюсь сама. Распорядись, чтобы нашему гостю приготовили комнаты и одежду. Думаю, ему нужно как следует отдохнуть. Тони безропотно позволяет стянуть с себя все это железо, облачаясь в подготовленный тонкий трикотажный костюм. Т'Чалла толкает по горлу ставшую такой вязкой слюну и уходит из тронного зала быстрым шагом. Громкая поступь глушит стук сердца, отражающийся раскатистым эхом от стен. * — Ему нужно время. — Руки сестры массируют плечи и разминают затылок, и Т'Чалла позволяет себе закрыть глаза, отпустить. Отпустить этот вихрь, что бушует внутри, разрушая. Сметает последние остатки стены, укреплений, что не выдержат долго. Падут. — Ему нужно все время этого мира, потому что он не простит. Такое друзьям не прощают. Особенно тем, что были больше, чем может стать друг или брат. Которому отдал кусок своего сердца, вырвав из груди наживую. Совсем того не желая, быть может. — Ты про Стива, конечно? — Шури сочувственно прищелкивает языком, втирая в кожу какое-то пахучее масло. Т'Чалла как-то непонятно кивает, не уточняя. Потому что ведь — не совсем про него. Потому что в том противостоянии запутались оба. Потому что зацепило осколками так, что никогда не пройдет. Не отболит, не уйдет, не исчезнет. — В конце концов, он приехал сюда. Не куда-то еще — зализывать раны. Забился в самую тайную, глубокую щель. Здесь и найдут-то только Ник Фьюри да пара-другая агентов. И, может, мисс Поттс. — Не для того, чтобы кого-то увидеть, — напоминает как может мягко сестра и сжимает плечо. Т'Чалла молча опускает в согласии ресницы. Ему нечего добавить и нечего возразить. Он понимает лучше, чем кто-то еще — Тони Старк не хочет кого-либо видеть. Тони Старк скорее умрет, чем признает, насколько он уязвлен. Ранен в самое железное сердце. То самое, которое все-таки есть. Тони Старк... что никогда... — Оставь меня, Шури... — Сестра за двери выскальзывает тенью неслышной. Ни звука шагов, ни шелеста одежд, ни дыхания. * Король сжимает стеклянный кубок в руке, и стекло, устало вздохнув, трескается извивающейся змейкой. Рассыпается, разрезая ладонь. Гость появляется совсем с другой стороны. Неожиданно, но отчего-то становится... проще? — Ну, надо ж быть аккуратней. — Старк в непривычных одеждах, какие носят только в Ваканде, ступает ближе босой, не опасаясь разрезать осколками ступни. — Где-то должны быть бинты. Твоя сестра не могла далеко их убрать. — Деловито шарит по каким-то неприметным ящикам в нишах, оплетаемых буйной зеленью и цветами самых разных оттенков, как по коробкам с инструментами в башне Мстителей в далеком Нью-Йорке. — Нашел. Руки касаются осторожно. Промакивает раны вначале, льет прозрачную жидкость, что, коснувшись плоти, пузырится и злобно шипит. Перевязывает, и ткань очень быстро пропитывается алым. — Позову принцессу. — И так заживет... — И перехватывает руку, сам того не желая. Тони внимательно смотрит, вздернув одну черную бровь. Смотрит на короля, не мигая. Наверное, что-то различает в лице. Наверное, как-то он все понимает, потому что враз становятся мягче черты и у рта разглаживаются глубокие складки. — Это сложно. Знаешь, если б я мог... — Знаю... — Т'Чалла руку отдергивает поспешно, желая ею же отвесить себе оплеуху. Слабак. Пристало ли королю выказывать подобную слабость? — Тони, я должен сказать... Замолкает, подбирая слова. Видя, что Старк уже понимает. По тому, как поджимаются губы и опускаются уголки рта, как становится жестко-пронзительным взгляд, как вздуваются вены у него на предплечьях. — Когда?.. — У тебя есть неделя. Если ты не хочешь встречаться... Он просит помощь и убежище для своего друга... — Конечно. Для друга. — Я не мог отказать, потому что лишь технологии нашей страны позволят избавить Барнса от психокода в его голове. Навсегда вернуть ему целостность личности. Тони руки складывает на груди. Психологи столько бы увидели в этом жесте. Т'Чалла — ничего, кроме усталости и капли презрения. Презрения, может быть, не к нему. К ситуации. К жизни. К яме, в которую их всех затянуло, переплело и пережевало, и оставило гнить. — Без проблем. Я все понимаю. Я и так задержался в гостях... Т'Чалла кивнет, отпуская гостя, который, он точно знает, сюда уже никогда не вернется. — Будешь в Нью-Йорке, к нам заходи. Сварим бочку глинтвейна, упьемся в дрова. Что скажешь? — Это вроде как приглашение? — Отдохнешь от короны. Если надумаешь, знаешь, как отыскать. — Тони пожимает плечами прежде, чем дверь закрыть за собой. Король задумчиво глядит ему вслед. Может быть, на самом деле он действительно вправе позволить себе отдохнуть? Например, в Рождество, которое вроде как скоро. И загадать в ту самую полночь желание. То самое, что не исполнится никогда. Или только в густом алкогольном тумане. Ни у него, ни у Старка. И ладно. * В Нью-Йорке через несколько недель пожилой посыльный, смешно коверкающий фамилию Тони, приносит письмо. Даже не глядя на четыре буквы своего имени, нацарапанных на конверте знакомым неровным почерком, Старк узнает отправителя. Возможно, чувствует его через разделяющие их километры. Должно быть, это никогда не пройдет. Ощущение, что из грудины вырвали такой нехилый кусок и бросили псам. Возможно… Роуди, наверное, разглядев что-то на вмиг посеревшем лице, деликатно уходит, оставляя Тони с посланием один на один. Руки, разворачивающие лист, не дрожат. Он спокоен. Читает и будто слышит голос в своей голове и где-то мысленно даже ему отвечает. С холодной, едкой усмешкой, как прежде. "Тони. Рад, что ты снова на базе, не хотелось бы думать, что ты ищешь пятый угол в особняке... [где столько ненужной памяти, где столько всего приключилось — предсказуемо считывается между строк. Тони усмехается грустно] Всем нам нужна семья, и для тебя это Мстители. [Только вот моей семьей был ты, Стив. Все это время] Возможно, больше, чем для меня. Я-то с восемнадцати был сам по себе. Ну, почти сам. Думаю, ты понимаешь. [Конечно. Тот, ради кого ты настроил против себя целый мир. И снова вышел победителем. Черт, да просто героем] И все равно, нигде не мог вписаться, стать своим, даже в армии. Я скорее верю в людей, индивидуумов. И, рад признать, по большей части они меня не разочаровали, а значит, и я не вправе их подвести. Замки можно сменить, но стоит ли? Знаю, что причинил тебе боль. Наверное, думал, что, умалчивая о твоих родителях, поступаю милосердно, но теперь понимаю, что щадил себя самого. Прости. Прости и за то, о чем не пишу здесь ни слова. Надеюсь, что однажды ты поймешь. [Смешно, что я и сейчас понимаю] И жаль, что с договором не срослось, правда жаль. Знаю, ты делаешь, что должно. Мы все должны делать, что должно, насколько это возможно. Как бы все ни сложилось, даю слово, если будем нужны… Если буду нужен, я приду". Из плотного конверта на стол вываливается небольшая телефонная трубка. Кнопочный телефон. Анахронизм, как и сам Капитан вместе со своим невозможным солдатом. То, что не должно было попасть в этот век никогда, ставя с ног на голову привычную жизнь, все меняя. Анахронизм. Тони долго-долго глядит на него и после забрасывает в верхний ящик стола. Так, на всякий. За дверьми, внизу, в общем зале, слышится гвалт и тихая ругань. Кажется, это снова Тор явился из своего Асгарда или Олимпа, чтобы трепать им всем нервы нескончаемыми склоками с Локи. Романофф втолковывает что-то вполголоса Ванде. Бартон и Лэнг-муравей обмениваются мнениями про пацана-Паука, свои реплики вставляет и Хэппи. Кажется, после битвы в аэропорту считают его неплохим претендентом в команду. Кажется, и вправду в сборе семья. Кажется, Тони Старку пора как-то жить дальше.