Я тебя не люблю

Даже спустя столько лет это больно. Видеть взгляд, наполненный до краев затаенной, но такой сумасшедшей надеждой. Закушенную до крови губу. И пальцы, в кулак сжатые с хрустом. Тот самый кулак, что превращал в кровавую маску лицо Тони Старка там, на заброшенной базе Гидры в Сибири. Все ради Баки. И вот сегодня опять. — Здравствуй, Кэп. — Старк из машины вальяжно выходит, разминая суставы. Это сродни мазохизму. Изощренной, изысканной пытке. Видеть его вот такого сейчас и прокручивать у себя в голове картинки тех дней. Их жизнь — до возвращения Барнса. Стив Роджерс, раскинувшийся на его огромной кровати. Стив Роджерс, закидывающий руки назад. Стив Роджерс, не мешающий Тони галстуком стянуть крепко запястья. Стив Роджерс голый. Позволяющий все. "Я не люблю тебя, Тони", — шептал иногда покаянно, а Старк лишь губами рот затыкал. Вылизывал, стискивал и опять накрывал горячим собою. У них впереди ведь было столько чертовых лет. И Кэп... Когда-нибудь Кэп полюбил бы непременно. Если бы из небытия не вернулся, как призрак, этот треклятый Солдат. Слишком много "бы" для уравнения, что не имеет решения. — Тони, — сейчас Стив кивает ему. Чуть медлит, будто поверить боится. Ведет языком по губам. И сердце. Глупое, совсем не железное сердце под курткой сжимается высохшей грушей. Пауза. Бьется. Глупое, колотится быстрей и быстрей. Все еще верит в чудо? Дурное. — Ты передумал? Да. Потому что ты меня попросил. — Я тебе помогу. Вернуть обратно всех, кого забрал Танос. — Спасибо. — Стив светлеет лицом, и у глаз разглаживаются морщины, что появились не от возраста, а от тоски. Постоянной. Вытягивающей душу по капле в минуту. Прошло долгих пять лет, а он все искал способы, выходы. Знал — сделает все, чтобы вернуть ненаглядного Баки. Солдата Гидры, забравшего у Тони попросту все. Родителей и семью. Забравшего Стива. "Но он всегда был — только его. Стив ведь столько раз признавался. Ты помнишь?" — вкрадчиво шепчет внутренний голос. Его хочется ногами пинать, пока не исчезнет, пока не заглохнет. Не сдохнет. Восемь лет с тех пор минуло, Роджерс. Восемь лет, как он вернулся назад. Вот только я до сих пор не забыл. Каким Капитан был отзывчивым и послушным. Как гнулся в его руках и как красиво кончал. Как в волосы зарывался руками, когда Старк стоял перед ним на коленях, как бедрами двигал вперед, заполняя рот целиком. Была бы таблетка, стирающая не память, но чувства. Чудесная кнопка — нажал — и закончилось все. Пять лет прошло со щелчка. Пять лет, Стивен Роджерс, а ты все еще здесь. Лишаешь Старка рассудка. Пять лет, Стивен Роджерс. И снова он у тебя. По звонку. Пять лет, Стивен Роджерс. Ты вспомнил, позвал. Он приехал. Пять лет. Тони Старк отозвался на зов. Ирония, ведь именно он — единственный способ вернуть сержанта Джеймса Барнса из небытия. И заодно — еще триллионы пропавших. На каждой планете вселенной. Пять лет. За которые Стив не смирился с потерей. Пять лет. В которые ни разу на него не взглянул. — Спасибо за помощь. Это действительно шанс попытаться. И я сделаю все... — Стив осекается, перехватывая внимательный, пристальный взгляд из-под сдвинутых на кончик носа темных очков. — Любую цену заплатишь? Так, что ли? За то, чтобы он навсегда вернулся назад? — Тони... — Странно. Роджерс его почти умоляет. Жёсткий и такой правильный Кэп. — Ты не станешь. Ты знаешь, что Баки — все для меня. Надо же. Понял опять с полувздоха. — И никого другого ты никогда не любил. Не утруждайся, Кэп. Конечно, я помню. Значит, сделаешь все? Все, что я захочу? Без каких-то рамок и разумных пределов? — Я не... — Да или нет? Какую цену ты готов заплатить? — Ты же знаешь ответ. — Да, Стив. Конечно же знаю. "Баки Барнс стоит всего". Перед глазами снова эти вспышки-картины. Раздавленный, какой-то ошарашенный Стив, что вещи собирал в квартире у Тони, поминутно роняя рубашки, носки. Старк за руки его цеплялся, как дурак, как ребенок, который никак не может поверить — теперь закончено все. Закончено все, не успевшее даже стать настоящим. Закончено, как кончается фильм, оставляющий растерянность и недоумение слитым финалом. — Я люблю его всю мою жизнь. Это больно. Его хочется швырнуть прямо здесь на капот и делать... просто делать с ним все. Старк с удивлением разглядывает свои чуть дрожащие пальцы, что тянутся к гладко выбритому лицу. Ведут по щеке, вспоминая. Стив вздрагивает крупно, как лошадь, и закрывает глаза. Стив — на все заранее согласный. Стив, готовый платить по счетам. Целует его грубо и больно. Прямо здесь, на парковке. Под огромными окнами дома, за которыми все собрались — Халк, Бог грома, шпионка Наташа и лучник. Ракета (Карета — ха-ха) и Воитель. Еще тот нелепый парнишка. Как его? Муравей. Стив в руках напрягается тугой железной пружиной. Стив, что может одним ударом сбить с ног. Превратить в фарш лицо и снова содрать о него все костяшки. Стив, что может ответить ему... только раз. Я же так соскучился, Стиви. Я же все еще. Все еще — весь в тебе, как дурак... — Уверен, что хочешь этого, Тони? Даже зная, что... "Я тебя не люблю". Ну и ладно. — Неделю, Стив. Неделю ты живешь у меня, как будто ничего не случилось. А после... вернем всех назад. И делай, что хочешь. Живите. Любите. — Последнее слово — насмешкой. Над ним? Скорей, над собой. — И после ты не станешь мешать? — Ну, не мешал же вам прежде... ...когда он вернулся, из мертвых воскрес. Стив Роджерс ушел. Он даже не обернулся ни разу. Неделя, Кэп. Ты и я. Лишь вдвоем. Неделя, после которой, возможно, я просто больше не захочу ничего. Никогда. Черт его знает, может быть, мне даже хватит. Этого, чтобы уйти навсегда с иллюзией, что и я когда-то жил не напрасно. Конец — только часть пути. Понимаешь меня? — Ладно, Тони. Сделаем так, как ты хочешь. Да. Вот только хочу я вовсе не так. Стив отчаянно, грубо и зло целует в ответ, вцепившись в воротник его куртки. Целует впервые за долгих шесть лет. Целует, жмурясь, точно приготовившись драться. Целует. У Тони шумит в голове. Или над лужайкой звездолет на посадку заходит. Сердце глупое лупит со всей дури о ребра. Верит. Верит, что вдруг... Ох. Дурак. Отрывается от него с сожалением. — Там в багажнике щит. Я привез. Больше его не теряй. Стив дергается, как от удара. Стылый воздух ну точно, как в мерзлой Сибири, покрывает крупными мурашками сильные руки.