Багровый луч надежды

Пэнси скомкала письмо, ее пальцы впились в пергамент так, будто она желала испепелить его одним лишь усилием воли. Казенный бланк Министерства Магии издевался над ней. Оскорбительные черные буквы плясали перед глазами, складываясь в насмешку. — Проклятье! Она с силой ударила кулаком по столу. Проклятие гулким эхом отозвалось в тишине почти пустой чайной. Она была так поглощена яростью, что не замечала ничего вокруг — лишь ненавистное письмо, которое ей доставили всего полчаса назад. Она в сотый раз пробежала его глазами.

Уважаемая мадам Паркинсон,

В связи с возросшей необходимостью проведения экспериментов с детьми в Азкабане, Министерство требует вернуть Лили Поттер, которая без промедления будет отправлена в тюрьму. Вы должны доставить ребенка к утру первого дня следующей недели. Если Вам необходим ребенок для личного пользования, Министерство предоставит Вам замену, как только появится возможность.

Благодарим Вас и приносим извинения за доставленные неудобства Вам или Вашей семье.

У. Макнейр

Отдел регулирования и контроля магических популяций

Бюро исследований дементоров

Подразделение опасных существ

С отвращением отшвырнув письмо, Пэнси откинулась на спинку стула. — Мерлин, — снова прошипела она. Что, черт возьми, ей теперь делать? Лили Поттер была ее единственным козырем. Единственным рычагом давления на Драко. Пэнси была уверена — еще немного, и эта тупая грязнокровка Грейнджер допекла бы его своим чувством вины и заставила бы пойти на обмен. Эта мысль — что Драко мог проявить слабость и довериться Грейнджер, рассказать ей о Лили, — разжигала в Пэнси медленный, ядовитый гнев. Неужели он действительно о ней заботится? О грязнокровке? Эта мысль была настолько отвратительной, что она невольно поморщилась. Она была так погружена в свои мысли, что не услышала звон колокольчика над дверью и вздрогнула, когда над ухом раздался грубый голос. — Пэнс, чего так кипятишься? Маркус Флинт, как всегда неотразимый в своей тролльей манере, грузно опустился на стул напротив. Он одарил Пэнси оценивающей ухмылкой, и ей отчаянно захотелось стереть ее с его лица кулаком. Но она сдержалась. Вместо этого Пэнси швырнула ему через стол скомканное письмо. — Вот почему. Пока он читал, сжимая пергамент в своих огромных лапах, Пэнси нетерпеливо барабанила пальцами по столу. Она на мгновение усомнилась, умеет ли он вообще читать. В школе он умом не блистал. Наконец он поднял на нее глаза и с недоумением почесал затылок. — Ну, нам и правда нужны дети. — Мне плевать! — ее визг был слишком громким, и она, опустив голову, заставила себя говорить тише. — Лили Поттер — моя. — Технически она принадлежит Отчуждению. — Да! Отчуждению, которым руковожу я! — Пэнс, не надо так орать. — Отвали! Маркус нахмурился и откинулся на спинку стула. Он-то надеялся, что она будет в хорошем настроении. Их отношения никогда не были стабильными, но ее взрывной характер и его грубая энергия часто приводили их в одну постель. По правде говоря, это было единственное, что его в ней заботило. — Ладно, ладно. Если у тебя проблемы — иди к Блейзу Забини. Это он запросил перевод. Мы с ним сегодня утром обменялись совами, Макнейр все одобрил. Отчуждение Забини в западном Лондоне кишит детьми грязнокровок, а нам, если честно, просто нужны тела. Пэнси сделала вид, что с преувеличенным интересом изучает свои ногти. — Блейз, значит? — она издала тихий, презрительный смешок. — Никогда он мне не нравился. Маркус усмехнулся. — Он довольно хитрый. Тихий такой. Макнейр от него без ума, хотя я и не знаю, почему. Блейз какое-то время был его правой рукой в Отделе регулирования. Пэнси уставилась в окно. Ее лицо напряглось. Хитрый. Тихий. И упрямый. А еще он отвечал за Отчуждение в западном Лондоне, в то время как Драко заведовал восточным. И тот факт, что эти двое были старыми приятелями, не ускользнул от ее внимания. В голове тут же зародилось подозрение, едкое, как яд. Неужели Драко действует у меня за спиной? Она прикусила губу до боли. Вот только доказать я ничего не могу. Проклятье! — Плевать я хотела, какой он там хитрый! — процедила она. — Он такой же ублюдок, как и все мы. Тоже мне, святоша. Разве не о нем ходили слухи, что он обрюхатил какую-то грязнокровку и был по уши в дерьме из-за этого? Этот мир окончательно сошел с ума. Пэнси с трудом подавила желание закатить глаза. Маркус раздражал ее даже в лучшие дни. Она держала его при себе лишь для одной цели — грубый, примитивный способ выпустить пар. В остальное время он вызывал у нее лишь омерзение. Она раздраженно простонала и откинулась на спинку стула. — Ту грязнокровку ведь так и не нашли, верно? Маркус ухмыльнулся. — Нет. Хотя на примете была одна шлюха. Не знаю, родился ли ребенок и жив ли вообще. Забини умеет прятать концы в воду, это точно. Пэнси разочарованно вздохнула. Вытащить на свет грязные секреты Забини — это был бы идеальный ход. Но, похоже, этот вариант отпадал. Копаться в чужом белье никогда не было ее сильной стороной, да и времени не было. Слишком много глаз следило за ней, и если ее поймают за вынюхиванием там, где не следует, это может стоить ей головы. И в этот момент тихий, ровный голос разрезал воздух за ее спиной: — Я знаю правду о Блейзе Забини, если тебе это интересно. Пэнси резко обернулась. Астория Гринграсс стояла позади нее, одаривая ее своей безупречной, холодной, как лед, улыбкой. В глазах Пэнси вспыхнул хищный интерес. Жизнь и впрямь умеет удивлять. — Но это будет тебе кое-чего стоить, — добавила Астория. Пэнси мысленно застонала. Разумеется. Бесплатным бывает только сыр в мышеловке. Раздражение снова взяло верх.

***

Штаб-квартира «ВЕРЫ», Паддингтон, Лондон

Крик Дейзи — тонкий, требовательный — пронзил воздух в тот самый миг, когда Падма впустила Дина Томаса в их тесную квартирку. Парвати тут же прижала к себе плачущего ребенка, укачивая, нашёптывая успокаивающие слова. В этой квартире любой скрип двери был событием — чуткий сон Дейзи диктовал свои законы. Но никто не жаловался. Такова была их жизнь. Их выбор. Она отвернулась к окну, устремив взгляд на унылый двор внизу: цементная дорожка, тощие, иззябшие деревья. Дальше — лишь серый горизонт, истыканный обветшалыми зданиями, да распутные женщины, бродящие по улице в поисках заработка. Парвати внутренне содрогнулась и, убаюкав наконец малышку, заставила себя отвести взгляд от этого зрелища. Уложив Дейзи в кроватку, она прошла в главную комнату, где ее ждали сестра и Дин. Несмотря на мрак и лишения, улыбка Дина была лучом света. Таким же светом, как и сто галеонов, которые отец Дейзи исправно присылал для «ВЕРЫ» каждую неделю. Этих денег едва хватало, чтобы прокормить их самих, Луну с ее мальчиками-близнецами и купить все необходимое для Дейзи. Квартира трещала по швам от шести человек, но это все же было лучше, чем те плачевные условия, в которых существовали их соседи. Нет, жизнь не была такой уж ужасной, хоть Парвати и в страшном сне не могла представить, что когда-то будет жить так. Но она сделала свой выбор. Ради Лаванды, своей лучшей подруги. И потому, что другой вариант — встать на сторону Министерства — был немыслим. В этот день лицо Дина было непривычно серьезным. Улыбка исчезла, и мир тотчас стал на несколько тонов темнее. Парвати с тревогой поняла, как сильно они все зависели от его врожденного оптимизма. В глазах Падмы отражалась та же растерянность. — Плохие вести? — голос Парвати прозвучал напряженно. — Черт, как же я от этого устал, — выдохнул он. — Они взяли десятерых. Наши ребята. Говорят, это были дементоры. Падма ахнула. — Откуда ты знаешь? — Болтают в пабах, — он попробовал улыбнуться, но вышло жалко. — Некоторые чинуши из Министерства совсем не умеют держать язык за зубами. В сердце Парвати заворочался холодный страх. — Тебе нужно быть осторожнее, Дин. Для таких, как вы с Симусом, это небезопасно. Каждый твой приход сюда — это риск. Может, лучше посылать кого-то чистокровного? Она скрестила руки на груди, сверля его настойчивым взглядом темных глаз. Но он лишь запрокинул голову и рассмеялся. — Забавно! — на этот раз улыбка была более искренней. — Я вырос на улицах Чипсайда. Уж поверь, кокни всегда умели о себе позаботиться. Но его слова не успокоили. На лицах сестер Патил застыла тень тревожной задумчивости. Парвати тяжело вздохнула и скрылась на крошечной кухне — предложить гостю выпить, а на самом деле — лишь бы не видеть его потемневшего лица, не встречаться с ним взглядом. Она заговорила, не оборачиваясь, ее голос был напряжен до предела. — Кому-нибудь удалось уйти? — Нас было шестеро, — начал он, но замолчал, подбирая слова. — Завязалась драка. Все пошло… наперекосяк. Они не поняли. Не сразу. В его словах была страшная, скупая недосказанность. Но то, что он сказал дальше, обрушило на них реальность, куда более жестокую, чем они могли себе вообразить.

Штаб-квартира «ВЕРЫ», Восточный Лондон

Симус опустился на колени на утоптанный земляной пол. Оливер Вуд отвернулся, не в силах смотреть на собственную руку, на белую кость, прорвавшую кожу у локтя. Боль была адской. Пот градом катился по его лицу, и никакие неуклюжие шутки Симуса не могли ее заглушить. Но он, по крайней мере, был жив. Чего нельзя было сказать… — Не двигайтесь, мистер Вуд. Голос Поппи Помфри, мягкий, но не терпящий возражений, разрезал спертый воздух комнаты. Оливер замер, вздрогнув от ее прикосновения. Позади них, словно строгая тень, стояла Минерва МакГонагалл. Ее взгляд, острый, как осколок стекла, обводил комнату, задерживаясь на каждом очаге трагедии: на Поппи, склонившейся над Оливером; на мертвенно-бледной Ханне Аббот, лежащей без сознания на потрепанном диване; на тихих, сотрясающих все тело рыданиях Пенелопы Кристал, свернувшейся в клубок в дальнем углу. — Мы поспешили, мистер Финниган. Нам следовало выждать. Ее слова были тихими, но резали без ножа. Раздражение на миг вспыхнуло в глазах Симуса. Он давно не был школьником, которого отчитывает профессор. И сейчас, когда его план, его продуманные пути отхода для магглорожденных из Отчуждения Забини обернулись такой катастрофой, этот тон был невыносим. Он знал, что всех не спасти. Но надеялся спасти хоть кого-то. А в итоге — никого. И вдобавок они потеряли своих. И не одного или двух. — Я доверял Блейзу, — стиснув зубы, ответил он. — Как бы то ни было, — непреклонно продолжала Минерва, — не он потерял сегодня дюжину бойцов. Как только Поппи закончит с мистером Вудом, ей нужно будет заняться мисс Аббот и мистером Макмилланом. Мы чуть не потеряли Филиуса! С каждым днем он все слабее! Эта война забрала лучших, и я… я больше ни в чем не уверена… Она скорбно покачала головой в тот самый миг, когда в комнату вошел Кингсли. Симус почувствовал молчаливое облегчение. Кингсли умел находить слова, когда Минерва впадала в такое отчаяние. — Блейз — один из нас, Минерва, — его глубокий и ровный голос успокаивающе наполнил комнату. — Он наш единственный источник финансирования. Мы у него в долгу. Минерва с укором посмотрела на него. — Нам нужны люди, Кингсли, а не деньги. Но люди не придут, если мы будем так бездарно их терять. Симус поднялся, отряхивая брюки. — У них общий ребенок с Лавандой! Он один из нас, нравится вам это или нет! У него нет причин нас предавать. — Я лишь говорю, что нам нужна передышка, — устало вздохнула Минерва, когда Кингсли положил большую руку ей на худое плечо. — Я готов идти снова, — упрямо ответил Симус. Пожилая ведьма отвернулась от него и посмотрела на Кингсли. — Как мальчики? — тихо спросила она, и Кингсли помрачнел. — Им одиноко. Они еще не знают, но как только… — Я пойду посижу с ними, — кивнула она. — На днях я показывала им фокусы с игрушками. Полагаю, — она устало, горько улыбнулась, — нам всем нужно на что-то отвлечься. Она вышла, и в комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Пенелопы. — Это был полный провал, — первым заговорил Кингсли. — Все могло быть еще хуже. Что пошло не так, Симус? — Они ждали нас, — выдохнул тот. — Они стреляли на поражение. Я думал, мы с Дином там и ляжем. А остальные… — он содрогнулся. — Я думал, министерские — тупые болваны, но они просто убийцы. Я чуть не обделался от страха, Кингсли! — Мне следовало послать подкрепление. Симус покачал головой, пряча взгляд. — Нет. Тогда погибло бы еще больше. Я ведь поступил правильно, да? — в его голосе прозвучала отчаянная мольба. Кингсли с сочувствием положил руку ему на плечо. — Мы все делаем то, что в наших силах. За пыльными окнами Деннис и Колин Криви молча вгрызались в сухую землю ржавыми лопатами. Терри Бут отгребал землю в сторону. Никто не проронил ни слова. Оставив Поппи с ранеными, Кингсли и Симус вышли на улицу. Безжалостно палило солнце. Они хоронили Артура и Перси Уизли.

***

В душной тишине крошечной чайной повисло молчание. Пэнси впилась взглядом в бумаги, которые только что подсунула ей Астория. — Откуда ты это взяла? — голос Пэнси был резок, почти на грани срыва. Астория склонила голову набок и ядовито улыбнулась. — Какая разница? Это ведь то, что тебе нужно? Пэнси закатила глаза. — Это бесполезно, если я не могу подтвердить источник, идиотка! В одно неуловимое движение Астория выхватила бумаги обратно. Пэнси разочарованно зашипела. — Что ж, тогда, полагаю, тебе это не нужно. Астория картинно приподняла идеальную бровь. Прошипев что-то неразборчивое, Пэнси шагнула к ней, ее лицо побелело от ярости. Она потянулась за бумагами. — Хорошо, — процедила она сквозь зубы. — Не буду спрашивать, откуда это. Удовлетворенная улыбка расцвела на лице Астории. — Вот и умница, — проворковала она, снова протягивая бумаги, но в последний момент остановила руку. — Но помни, это будет тебе кое-чего стоить. Пэнси стиснула зубы. — Чего ты хочешь? Блеск в глазах Астории померк. — Я хочу знать, что мой муж делает с этой грязнокровкой, которую держит в служанках. Я не могу спросить его сама. Я должна играть свою роль. Неуверенность в нее не входит. Ее слова были так пусты и наивны, что Пэнси едва сдержала смех. Неужели Астория была настолько слепа, чтобы не видеть очевидного? Безнадежна. Впрочем, это было даже забавно. Значит, ее все-таки волнует Драко. Интересно, какой она станет, когда я уведу его прямо у нее из-под носа? — Сделка, — мелодично рассмеялась Пэнси. — Ты даешь мне то, что нужно сейчас. А я дам тебе то, что хочешь ты. Позже. Уж поверь, если между ним и грязнокровкой что-то есть, я это выясню. Астория неуверенно кивнула и неохотно передала бумаги. Пэнси тут же перебросила их Маркусу, сидевшему позади, и протянула Астории руку. Две пары темных глаз встретились над их сцепленными ладонями. Сделка была заключена.

***

Осенний ветер принес с собой холодное дыхание конца. Вокруг двух свежих холмиков земли застыли в молчании оставшиеся члены ВЕРЫ — те, кто выжил в последней вылазке. Было тихо. Лишь издалека доносились приглушенные гудки машин и едва уловимый шепот реки. Разноцветные листья, словно кровавые слезы, срывались с ветвей, устилая умирающую траву последними всплесками жизни. Они кружились в медленном, печальном танце, пока Кингсли говорил. Чо Чанг и Майкл Корнер стояли поодаль, у самых деревьев. Эрни Макмиллан здоровой рукой обнимал Пенелопу, содрогавшуюся от беззвучных рыданий ему в плечо. Ее любовь к Перси так и осталась невысказанной, но от этого не стала менее реальной. Напротив, ближе к Филиусу и Кингсли, застыли братья Криви и Терри Бут — юные лица, искаженные масками отчаяния. Симус стоял рядом с Кингсли, понурив голову. Оливер, чья рука теперь была туго перебинтована, помогал Кэти Белл и Ли Джордану нести стул для Ханны — она была слишком слаба, чтобы стоять, но не могла не прийти, чтобы отдать последний долг. Луна стояла, затаив дыхание, ее губы беззвучно шевелились. Большинство уже привыкло к ее странному бормотанию и даже находило в нем какое-то утешение, как и в ее сыновьях. Лоркан и Лисандер, точные копии своей матери, умудрялись привносить свет даже в самые мрачные моменты. Минерва осталась в доме, присматривать за ними и за сыновьями Гарри. Филиус, превозмогая боль, воздел дрожащие руки к небу, шепча защитные заклинания. Кингсли склонил голову, и его низкий, ровный голос поплыл над собравшимися: — У всего есть цена. Она приходит в разных обличьях — денег, времени, достоинства, мира, жизни. Мы должны помнить, что победа в войне неотделима от смерти. И хотя боль утраты кажется невыносимой, мы должны помнить тех, кто пал, и верить, что их смерть не была напрасной. Это наша битва, и мы должны видеть конечную цель, а не только раны на пути к ней. Все взгляды были прикованы к двум холмикам земли, под которыми теперь покоились Перси и Артур. — Сегодня мы прощаемся с двумя выдающимися волшебниками и верными друзьями. Мы прощаемся с человеком, который вырастил детей, любил свою жену и обожал внуков. Мы прощаемся с человеком сильным, умным, готовым признавать свои ошибки. Он был дядей, другом… он мог бы стать хорошим мужем. Рыдания Пенелопы стали громче, утопая в плече Эрни. — Мы скорбим о тех, кого отняли у нас слишком рано. Нам не дано понять, почему. Нам остается лишь принять. Вдалеке, на границе участка, Минерва вела за руки Джеймса и Альбуса, пытаясь отвлечь их от мрачного зрелища. Ветер подхватил слова Кингсли, разнося их над притихшей толпой: — …и пускай нам суждено терять близких до самого конца этой войны, у нас остались мы. Мы стали семьей, скрепленной не кровью, но общей целью. И в этом холодном, враждебном мире это единственная опора. Минерва смотрела не на могилы. Ее взгляд был устремлен за холм, туда, где четыре детские фигурки брели по кромке поля. Безмолвная молитва сорвалась с ее губ: «Господи, пусть они никогда не узнают этой боли. Пусть все это закончится скорее». Ей оставалось только надеяться. Джеймс, мудрый не по годам, точная копия своего отца, что-то говорил младшему брату. Альбус, ушедший в себя после гибели отца и разлуки с матерью, почти не реагировал. Весь свет, казалось, ушел из него, и даже недавнее возвращение дедушки и дяди лишь на миг вернуло в его глаза искру жизни. Теперь, когда и их не стало, мальчики остались совсем одни в этом жестоком мире. — Папа нас видит, ты же знаешь. Альбус медленно моргнул. — Всегда? — Думаю, да. И бабушка Молли. И дедушка теперь тоже. — И дядя Перси? — И он. Они помолчали. Тишину нарушил один из белокурых близнецов — кажется, Лоркан, он был чуть выше брата. — Мама говорит, теперь ты будешь видеть фестралов. — Большие чёрные лошади с крыльями, — кивнув, подхватил Лисандер. — Мама говорит, мы их видим. Потому что мы видели, как умирал папа. Альбус с детским любопытством посмотрел на близнецов. — Как думаете, ваш папа теперь с моим? Они молча кивнули. Джеймс положил руку брату на плечо. — Наверное. Но точно мы узнаем, только когда сами туда отправимся. Этот разговор четверых мальчишек болью отозвался в сердце Минервы, воскресив в памяти других четверых, которых она так же когда-то знала. Нет, не все изменилось, — с горечью поняла она. — Все повторилось, только в этот раз — как жестокий, уродливый фарс. Те годы, проведенные с Мародерами, были полны света и смеха. И даже сейчас, зная их судьбу, она не могла не улыбнуться, вспоминая их проделки. Но улыбка эта была горькой. К горлу подступил ком. Она прижала ко рту морщинистую ладонь, отворачиваясь, пряча от детских глаз свою старческую, бессильную боль. Она позволила себе лишь мгновение слабости, но когда обернулась, Альбус уже стоял рядом и смотрел на нее снизу вверх своими огромными карими глазами. — Профессор МакГоггал, вы можете еще раз сделать фокус с цветами? Несмотря на горечь, она невольно улыбнулась, услышав, как он исковеркал ее фамилию. Скрипнув старыми костями, она опустилась на землю рядом с ним. И так же, как она делала каждый день с тех пор, как листья начали опадать, Минерва подняла палочку. По ее взмаху умирающие листья вспыхивали яркими красками, превращаясь в лепестки диковинных цветов, и кружились в воздухе, на миг унося с собой печаль. Она будет делать это каждый день. Она будет творить для них это маленькое, хрупкое волшебство — крошечный щит от жестокости мира, которая уже легла на их слишком маленькие плечи.

***

Пэнси молча наблюдала, как Астория, отбросив с плеч великолепные темные локоны, подобрала с кресла сумочку и пальто. — Не утруждай себя проверкой подлинности, — холодно бросила она, направляясь к выходу. — Я нашла это в кабинете своего мужа. Поверь, это чистейшая правда. Пэнси едва сдерживала нетерпение. Ей до дрожи в пальцах хотелось остаться наедине с этими бумагами. Какая ирония! В момент полного отчаяния судьба подбросила ей такой подарок. Нет, не благословение. В благословения она не верила. Но, быть может, это была просто слепая удача. Даже у такой невезучей стервы, как она, иногда случались проблески. — Как удачно, — ровным тоном ответила она, выжидая. — Помни, — Астория обернулась на пороге, — если не выполнишь свою часть сделки, я сделаю так, что весь город узнает, кто плетет интриги против Блейза Забини. Обещаю. Лицо Пэнси исказила гримаса. Она с трудом подавила едкие, злые слова, рвущиеся наружу. Пластмассовая кукла! Ненавижу! — Конечно, — бросила она холодно. Астория на мгновение замялась, кивнула и вышла. Пэнси проводила взглядом ее безупречную спину, дорогое платье, идеальную осанку. И как только дверь за ней закрылась, Пэнси поддалась слабости. Ноги подкосились, и она тяжело опустилась на стул, судорожно сжимая в руках бумаги, которые могли положить конец карьере Блейза Забини в Министерстве. — Ты как-то неважно выглядишь, Пэнс. Ненужное замечание Маркуса эхом отдавалось в ушах, заглушаемое стуком собственного сердца. Голова кружилась, перед глазами плыли темные пятна. — Я в порядке, — солгала она. Дрожащими пальцами она перебирала листы, жадно, с почти маниакальным голодом пожирая информацию, словно та могла исчезнуть в любой момент. Шок сменился злорадным восторгом. Как долго Блейз водил всех за нос! Ребенок. Девочка. Шесть месяцев, здорова. Он виделся с ней, давал деньги. И, судя по всему, все еще неровно дышал к той грязнокровке, с которой спал. — Тут даже есть адрес! Ее вздох был едва слышен. Она подняла на Маркуса широко раскрытые, безумные глаза. Краска сошла с ее лица, конечности заледенели от шока и предвкушения. — Ты ведь понимаешь, что это значит? — прошипела она. — Если это всплывет, Забини конец. Она откинулась на спинку стула, чувствуя слабость. Драко… все это время он знал. Хранил эту грязную тайну! Эта мысль вызвала новый прилив злорадства. Играет за обе стороны, ублюдок. Что ж, посмотрим. Он еще не знает, что ждет его и его дружка Забини. На мгновение ее обожгло непривычное, едкое чувство. Вина. Не за Забини, нет. За Драко. За то, что его снова придется в это втянуть. Впрочем, если правильно разыграть карты… Она отвернулась к окну, уставившись на бледный утренний свет. В памяти всплыл другой мир, другая жизнь. Мир, где самой большой трагедией был провал СОВ по зельям или то, что серебряная мантия не сочетается с зеленой рубашкой Драко. Мир, где ее родители были живы, а будущее казалось простым и понятным. Но сейчас… Она с яростью подавила подступившие слезы. Пэнси Паркинсон не плачет. И уж точно не позволит увидеть свою слабость никому, даже Маркусу. — Уверена, что с тобой все в порядке, Пэнс? — Я сказала, отвали, — прошипела она. Он нахмурился и замолчал. Пэнси решительно встала. Правда была в том, что мир оказался совсем не таким, как она мечтала. Все ее девичьи грезы о тихой семейной жизни обратились в прах, как и ее родители. Этот мир был жесток и беспощаден, а значит, и она должна быть такой же. Она была Пэнси Паркинсон. Лучший служащий в Отделе магического правопорядка. И она всегда получала то, что хотела. И его она тоже получит. Путь к Драко лежал через руины Блейза Забини. И она не упустит этот шанс. — Ну? — она посмотрела на Маркуса. Тот поднялся. — Что? — Мы отправляемся к Долохову. Мне нужны его палачи. И мне нужен этот ребенок из квартиры в Паддингтоне. Я разоблачу Блейза Забини. Не оборачиваясь, она вышла из чайной, и стук ее каблуков по выцветшему паркету звучал как приговор.