Багровый луч надежды

Золотой галлеон в его вспотевшей ладони был холодным и мокрым. Блейз стоял в лондонском парке, почти сливаясь с плотными сумерками под кронами деревьев. Ветер усиливался, и он поежился, презирая себя за эту глупость — оставить убежище, вернуться в Лондон. Ради чего? Драко в беде. В той самой, из которой Блейз только что вырвался. Но разве это оправдывало риск? Риск снова потерять семью, которую он едва обрёл. Что, если его поймают? Его, высокопоставленного чиновника, чей побег был личным оскорблением для Министерства. Шорох слева. Вспышка фар справа, выхватившая из темноты мокрый асфальт и рой колючего снега. А затем — тихий кашель совсем рядом. Драко смотрел на него из темноты. Худое, бледное, с заострившимися чертами — в неверном свете его лицо казалось чужим. — Наконец-то, — прошипел Блейз. — Не мог раньше, — ответил Драко. — Боюсь, они… Он не договорил. Блейз всё понял без слов и, спрятав галлеон в карман, коротко кивнул. — Ясно. — Люмос, — прошептал Драко. Кончик его палочки осветил их лица. — Выглядишь паршиво, — констатировал Блейз. — Почему ты не отвечал? — голос Драко был на грани срыва, он проигнорировал замечание. — Нам нужно убираться из этого города! Блейз замялся. — Я… — Забыл обо мне, как только воссоединился со своей семьей, да? — обвинение ударило под дых. Даже в тусклом свете Блейз увидел, как блеснули в глазах Драко слёзы, и не смог выдержать его взгляда. — Это не так. — Мне уже всё равно, что правда, а что нет, — голос Драко стал жёстким, как сталь. — Но именно я помог вытащить Лаванду. Теперь твоя очередь. Мне нужна помощь. Молчание Блейза было тяжёлым, как могильная плита. Буря, бушевавшая внутри, не находила выхода. — Ценой моей семьи? — наконец выдавил он. Впервые за весь разговор в глазах Драко полыхнул настоящий огонь. — Семьи, которой у тебя не было бы, если бы не я! — он шагнул вперёд, и тусклый свет палочки упёрся Блейзу в грудь. — Опусти палочку. — Мне нужна твоя помощь, — повторил Драко, и в его голосе звенела сталь. После долгой, звенящей паузы Блейз сдался. Он тяжело, с шумом выдохнул морозный воздух. — В Уэльсе… есть городок на побережье, — глухо начал он. — Говорят, это путь для тех, кто бежит из Англии. Волан-де-Морт силён, но ему покорились не все уголки Британии. Маска ненависти на лице Драко медленно спала. Он опустил палочку. — Что за место? — Там есть магическая больница. Вроде Мунго. — Блейз прищурился, вглядываясь в лицо друга. — Помнишь Невилла Долгопупса? Драко замер. Долговязый, вечно что-то теряющий, неуклюжий… и тот, кто с поднятой головой бросил вызов Тёмному Лорду, пока он, Драко, прятался. Тот, над кем он издевался в школе, и тот, чьей отваге теперь мог только завидовать. — При чём здесь он? — голос Драко стал тихим, почти затерявшись в порыве ветра. — Он теперь целитель, — ответил Блейз. — Один из лучших в Уэльсе. Говорят, он возглавляет эту больницу и принимает всех, кто ищет убежища. Мемориальная магическая клиника имени А. и Ф. Драко достал сигарету. Огонёк чиркнувшей спички на миг вырвал его лицо из темноты. — Вот как? — Прямо ходячий магловский Иисус. Снабжает всех зельями, помогает аптекарям, раздаёт припасы. Бабуля оставила ему гору золота, вот он и открыл клинику в честь родителей. Слышал, его мать успели перевести туда перед смертью. Драко затянулся, и огонёк сигареты тлел в темноте, как единственный маяк в этом холодном мире. — Значит, спасённые маглорождённые там? — В основном — да. Драко молча докурил сигарету и вдавил окурок в мокрую землю носком ботинка. Догоревшая надежда. — Предлагаешь отправить Гермиону туда? Блейз пожал плечами, кутаясь глубже в воротник мантии. — Я и сам собирался в Уэльс. А потом дальше. Может, в Азию… Северную Америку… — он осёкся, голос дрогнул. — Начать новую жизнь. С Лавандой и Дейзи. Я хотел уехать на следующей неделе. Если вам нужно раньше — поговори с Луной. Она — связующая нить между Единением и Долгопупсом. Её чистая кровь открывает те двери, что для нас закрыты. Невилл снабжает её всем, что нужно. — Он развёл руками. — Думаю, Гермионе найдётся там место. Она ведь была сильна в зельях, верно? Драко коротко кивнул, не в силах вымолвить и слова. И не только в зельях. Волна ледяной утраты окатила его с головой. Потерять её казалось немыслимым. Мир хотел разорвать их, но он не собирался сдаваться. — Мы едем с тобой. На следующей неделе, — твёрдо сказал он. Блейз кивнул. Драко скосил взгляд в сторону огней, венчавших грозное здание Министерства. — Но до этого мне кое-что нужно.

***

Крупные белые хлопья беззвучно оседали на её роскошных волосах. Астория недовольно нахмурилась. Вечер только начался, а Косая аллея тонула в преждевременных сумерках, почти пустая. Так было уже месяцы, если не годы. Она гнала от себя тревожную мысль, что Министерство методично выжигает саму ткань их мира, оставляя за собой лишь пепел. В детстве эта улица звенела от смеха, пахла карамелью и свежей выпечкой. Когда-то она обожала это место, теперь — ненавидела всё, что лежало за стенами её кенсингтонского особняка. Заколоченные витрины смотрели на неё, как пустые глазницы. «Закрыто по указу Министерства». Добрая, вечно улыбчивая мадам Малкин, по слухам, сошла с ума после того, как её вышвырнули на улицу. Её магазин пустовал, а место без зазрения совести занял лавочник из «Твилфитт и Таттинг», чьи продажи взлетели после того, как он сшил пару мантий для самого Тёмного Лорда. Благоволение было единственной валютой, имевшей значение. Гринготтс ещё работал, но под неусыпным министерским надзором, и сохранить сбережения теперь могли лишь те, кто сумел доказать свою «ценность». Будто у грязнокровок было что хранить. «Ежедневный Пророк» давно стал безголосым рупором власти. Мороженое Флориана Фортескью стало призраком, его место занял грязный паб. Лавка Олливандера была заперта, книжный «Флориш и Блоттс» едва держался на плаву. — Миссис Малфой! — пронзительный визг донёсся из салона красоты. — Новая коллекция! Вы так вовремя! Астория лишь вежливо качнула головой. — В другой раз. Отчаяние на лице хозяйки было почти осязаемым даже в тусклом свете фонарей. Астория свернула в сторону Гринготтса и нырнула в спасительную тень. И тут же её оглушила жизнь. Лютный переулок. Хохот, звон бьющегося стекла, едкий сигаретный дым. Борджин преуспевал. Бэрк — погиб при «загадочных обстоятельствах». Из полутёмных лачуг доносились зазывные крики. Слева виднелся ярко освещённый «джентльменский клуб», откуда несло дешёвыми духами, а справа — приземистое здание с красным тентом над дверью и криво нарисованной вывеской.

«Логово Оборотня.

Особая выпивка!

Дешёвая рыба с картошкой!

Лучшие свиные пироги по эту сторону Лондона!»

Астория заглянула в мутное стекло окна. Внутри было шумно. Паб «Логово» облюбовали не только министерские чинуши, но и всякий сброд потемнее. Хозяйка, ведьма с обезображенным лицом, по слухам, была любовницей Фенрира Сивого, а тот и вправду проводил здесь почти каждый вечер. Она увидела его сразу. И ей показалось, что он тоже её заметил — поднял голову, и его жадные глаза блеснули в полумраке. Он медленно облизнул потрескавшиеся губы. Асторию передёрнуло. Ухмылка, и он нехотя начал подниматься. Точно заметил. Она заставила себя отвести взгляд от его звериного силуэта, подавить липкий страх, которым, она знала, он питался так же охотно, как и плотью. Астория шагнула внутрь. Зачем я здесь? Снова. В глазах защипало. То ли от безысходности, то ли от осознания, что муж мёртв, а она — пуста. Фенрир лениво пересёк зал, не сводя с неё взгляда. Желтизна его зубов в хищной усмешке вызывала тошноту. Она знала, зачем пришла. Знала, почему месяцами лгала Драко про «карточные партии» и «покупки», а сама шла сюда, в этот душный, пропитанный элем и мерзостью зал. — Опять здесь, Крошка? — его голос сочился голодом. — Третий раз за неделю, верно? — Он склонил голову набок, в глазах плясало извращённое веселье. — Если б твой муженёк не помер, он бы что-то заподозрил, а? Астория застыла. — Ты знаешь про Драко? — А кто не знает? — оскалился он. — Не переживай, дорогая. Больше не придётся врать. — Он обвёл взглядом переполненный зал. — Отличное местечко, правда? Компания что надо. Он отвернулся, и она выдохнула, но лишь на мгновение. Резкий разворот, та же улыбка, и вот он уже за её спиной — горячий, тяжёлый, прижимающий её к себе. Астория замерла, выпрямив спину, не позволяя себе дрогнуть. Его шёпот опалил ухо. — Так из-за кого же ты здесь, Крошка? — Дыхание пахло гнилью. Сердце заколотилось в рёбрах, как пойманная птица. Зачем я здесь? — тонкий голосок отчаяния взвыл в её сознании. А шёпот у уха продолжался. — Что бы сказали твои родители, Крошка? — его шёпот был ядовитым и сладким одновременно. — Узнав о порочных прихотях своей маленькой, чистокровной девочки? Астория замерла. И в этом действительно было что-то опьяняющее. В самом факте предательства всего, во что её учили верить. Нарушение правил. Осквернение крови. Вот он — ураган в жилах. Смысл её путешествий в этот смрадный переулок. — Дай мне попробовать тебя, красавица, — выдохнул Фенрир ей в шею. — А я дам тебе то, чего ты хочешь. Слишком просто. Слишком грязно. Но какая теперь разница? Драко она никогда не любила. И он мёртв. Так почему бы не отдаться этой тьме, что столько лет жила внутри неё, требуя выхода? Она медленно повернула голову, и её холодные, пустые глаза встретились с его горящими, жадными. На её губах не было улыбки, лишь тень презрения ко всему, включая саму себя. — И что же ты можешь мне дать? — её голос прозвучал тихо, но твёрдо, как приговор. Его усмешка стала шире, обнажая жёлтые клыки. Он воспринял это как победу. Его грубая, горячая рука сомкнулась на её запястье, и он потащил её сквозь галдящую толпу. Расступались неохотно, провожая их любопытными, похотливыми, презрительными взглядами. Астория не смотрела по сторонам. Она не чувствовала ничего. Ни страха, ни отвращения. Только ледяную, звенящую пустоту, которая в этот миг была слаще любой жизни, что она знала прежде.

***

Щелчок замка в крохотной квартирке прозвучал оглушительно. Гермиона замерла, отняв голову от подушки. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось в горле. Она была на ногах прежде, чем успела подумать, и выскочила в комнату ровно в тот миг, когда внутрь шагнул Драко, стряхивая с тёмной мантии снег. Напряжение, тугой пружиной скрутившее её изнутри, отпустило. — Ты будто призрака увидела, — мягко усмехнулся он. Гермиона лишь слабо улыбнулась в ответ. — Глупо, знаю… Просто после всего… Драко шагнул к ней и, ничего не говоря, просто притянул к себе, утыкаясь лицом в её волосы, пахнущие книгами и тревогой. — Не глупо. После того, что ты пережила… Они долго стояли так, в тишине, просто держась друг за друга. — Это прозвучит странно, — прошептала она ему в грудь, — но я впервые по-настоящему осталась одна. С тех пор, как мы бежали. И поняла, что была одна всегда. С самого падения Министерства. Рон, Джинни… они не понимали. Никто не поймёт, если он не… такой, как я. Он вздрогнул, словно от удара. — Потому что ты… Она подняла голову, встречая в его серых глазах отражение собственной боли. — Грязнокровка, — она произнесла это слово за него. Ровно, без надрыва. — Я знаю, кто я. И что они обо мне думают. — И только другие такие же знают, каково это, — закончил он и крепче сжал её ладонь. — Прости, что я… — Не надо. — Она коснулась его губ своими. — Знаешь, о чём я думаю каждый раз, когда вижу Метку на твоей руке? — её взгляд был полон странной смеси жалости и понимания. — О том же самом. Он бережно взял её лицо в ладони. — Почему ты думаешь, что одна? Я здесь. — Знаю, — выдохнула она. — Я люблю тебя. И я тебя защищу. Я не позволю им снова причинить тебе боль. Я выбрал тебя. Слёзы блеснули на её ресницах. — Знаю. Она прижалась к нему, и её накрыло разом — любовью, страхом, растерянностью, стыдом. Он молча отвёл её в спальню, и они сели на край кровати, всё ещё держась друг за друга, как за единственный спасательный круг в бушующем море. Перед глазами снова встала та ночь. Огонь, режущий ледяную тьму. Безжизненное тело Джастина. Лаванда с безумием в глазах. Джинни… и её полный неверия взгляд. Я выбрала его. Пожирателя. Вина ледяным саваном окутала плечи. — Ты могла уйти с ними, — его голос был глухим. — Я бы не остановил. — Он дрогнул, и его пальцы до боли стиснули её ладонь. — Если бы ты ушла… наш ребёнок был бы жив. — Ты не знаешь этого, — мягко возразила она, качая головой. — Ты была бы с теми, кто тебя любит. А не со мной, и я… — Я могла уйти. Но не без тебя. Я никуда без тебя не уйду. Никогда, Драко Малфой. — Она заставила его посмотреть ей в глаза, и в её взгляде была сталь. Он сглотнул вязкий ком в горле. — Я не отпущу тебя одну. Но если придётся… я должен быть уверен, что ты сможешь за себя постоять. Его слова тенью легли на её лицо. Право защищать себя у неё отняли давно — выжгли вместе с правом носить палочку. — У меня кое-что есть для тебя. — Он положил ей на колени небольшой, обёрнутый чёрной тканью свёрток. — Блейз сказал, что больше всего жалеет о том, что отправил Лаванду в неизвестность безоружной. Я не совершу его ошибку. Его пальцы дрожали, когда он разворачивал ткань. Её дыхание прервалось на полуслове. Длина… знакомый светлый оттенок дерева… крошечная царапина у самого основания. Сердце в груди пропустило удар, а затем забилось быстро-быстро. — Моя палочка… — её пальцы с трепетом коснулись знакомого дерева. Виноградная лоза, жила дракона в сердцевине. — Ты… нашёл её? Уголок его губ дёрнулся в подобии усмешки. — Можно и так сказать. — Что это значит? Она провела по гладкому дереву, и по пальцам ударил почти забытый разряд тока. Магия. Живая, тёплая, её собственная. Столько лет… сможет ли она снова? Драко осторожно вложил палочку в её ладонь, накрыв её пальцы своей. — Пообещай мне, — его голос был тихим, но настойчивым, — ты не будешь её использовать. Не пока я не скажу, что можно. Он чувствовал, как под его ладонью пробуждается её сила, как она впитывает знакомое тепло. — Я хочу, чтобы ты могла себя защитить. Но только в крайнем случае. Эта палочка — маяк. Они могут отследить её. Поэтому… нельзя. Она с неохотой положила палочку на одеяло рядом с собой. Драгоценная, запретная вещь. Желание и страх вели внутри неё безмолвную войну. — Ты вернул мне её, — выдохнула она, всё ещё не в силах поверить. — Для защиты, — прошептал он. — И ни для чего больше. — Он взял её за руку, и его пальцы были холодными. — Мы уходим, Гермиона. Дрожь облегчения прошла по её телу. — Мы будем в безопасности? — Есть одно место. Я всё сделаю, чтобы мы туда добрались. — Уголок его губ тронула слабая улыбка. — А если не смогу… та Гермиона, которую я помню, отлично знала, как этим пользоваться. — Когда? — её голос сорвался. — Когда выберемся из Лондона. Тёмный Лорд не может контролировать всё. Есть Ирландия, Шотландия. И Уэльс… там есть убежища. Я не хотел, чтобы ты была беззащитна. — Я понимаю, — прошептала она с той твёрдостью, которой сейчас не хватало ему самому. — Я не буду. Но где ты её взял? Я думала, их все уничтожили. Он встретил её взгляд, не в силах солгать. — Я проник в Министерство. Блейз помог. Я знал, где они хранятся. Её глаза расширились от ужаса. — Ты мог погибнуть. — Знаю. Она крепко обняла его, на одно короткое мгновение забыв обо всём, что лежало за стенами этой комнаты. О страхе, о прошлом, о будущем. — Я люблю тебя.