На самом деле не так-то просто быть второстепенным героем.

Хотя Чжао Сихэ мысленно уже повесил Нин Цзе и избил его бесчисленное количество раз, на самом деле он мог только стиснуть зубы и твердо сопротивляться этому импульсу. Жаль только, что некоторые люди после рождения будут всячески обхаживать смерть. Поэтому, когда тяжелый занавес опустился на хаотичный праздничный банкет, и раненые, оставшиеся в живых гости ушли в мрачном настроении, Нин Цзе уже быстро пробрался к Суй Юаню и Нань Гуньи, протягивая руку для поддержки. Вскоре после этого он схватил бледнолицего шисюна в свои объятия. Суй Юань: … Чжао Сихэ: … Нань Гуньи: … После минутного молчания первым взорвался не Чжао Сихэ, который больше не мог контролировать себя и потянулся за спрятанным оружием, а Нань Гуньи, который был предан своему шисюну и страстно желал защитить его. После того, как он был потрясен на мгновение, Нань Гуньи немедленно вскочил, оба глаза выстрелили пламенем, когда он сердито посмотрел на Нин Цзе. Настороженный и раздраженный, он сказал: — Что ты хочешь сделать с моим шисюном? Взъерошенный вид котенка Нань Гуньи вызвал интерес у Нин Цзе. Он должен был признать, что у главного защитника был неплохой глаз. Этот вид невинного, чистого, живого юноши тоже вполне пришелся ему по вкусу. Если бы Ю Хао уже не заинтересовался юношей, он не смог бы удержаться и захотел бы принять участие в этом действе и попробовать этот свежий кусок мяса. Только… поразмыслив, Нин Цзе бросил взгляд на Суй Юаня, который пытался сопротивляться ему. К сожалению, из-за травмы он был не в состоянии сопротивляться. В это время его интерес к Нань Гуньи мгновенно рассеялся. Очевидно, что по сравнению с недозрелым Нань Гуньи, прекрасный бессмертный был для него еще более незабываемым. В то время как он использовал все свои навыки, чтобы подавить Суй Юаня, Нин Цзе посмотрел на Нань Гуньи с особенно искренним выражением лица: — Герой Нань Гуньи не должен волноваться. Этот ничтожный только видел, что вы оба ранены и хотел помочь. Я абсолютно не держу никаких злых намерений. Нань Гуньи колебался. Он только что поступил в Цзянху и был юнцом, который не очень хорошо разбирался в обычаях этого мира. Он был также чист умом, поэтому его, естественно, смущала его исключительная игра. Гнев несколько улегся, и он всерьез подумал, что тот только увидел, что он ранен, и все же старательно пытался поддержать своего Шисюна, поэтому он с теплотой сердца пришел им на помощь по доброте душевной. Однако, даже если он делал это просто по доброте душевной, другим людям было ненужно находиться так близко к Шисюну, ах! Как раз в тот момент, когда Нин Цзе собирался удвоить свои усилия и усилить доброжелательность Нань Гуньи и Суй Юаня к нему, он вдруг почувствовал, что его руки пусты. Человек, который первоначально опирался на него, уже поменялся местами — его насильно увел главный защитник. Видя неприкрытую враждебность и собственничество Ю Хао, острый Нин Цзе некоторое время тупо смотрел на него, прежде чем, естественно, пришел к пониманию всего. Он понял, что главный защитник намеренно исказил факты и позволил персику высохнуть вместо сливы. Нин Цзе просто хотел сказать «хе-хе». Он действительно не знал, что мысли Ю Хао были неожиданно глубокими, а его актерские способности такими высокими. Он полностью обманул его. Боялся ли он, что его слабое место будет использовано и заставит его подчиниться? Или он боялся, что уведут его возлюбленного? Обладал ли он честолюбием и волей волков? Или это было сделано исключительно из-за бдительности мужчины по отношению к возможным соперникам в любви? Глаза феникса Нин Цзе слегка сузились, когда он рассматривал надменного, нисмиренного, молчаливого Ю Хао перед собой, мысли кружились в его голове. — Эй, это… — ауры Нин Цзе и Чжао Сихэ вспыхнули. В этот момент они противостояли друг другу, нисколько не сдерживая себя и не давая никому приблизиться к этим четырем людям. Суй Юань, прислонившийся спиной к Чжао Сихэ, не чувствовал давления. Однако Нань Гуньи, который случайно смешался с ними, почти не мог удержаться. Он облизнул губы и тупо перебил их, напомнив остальным, что даже если они хотят причинить неприятности, им следует смотреть на время и место. Кроме того, они не должны вовлекать невиновных, — быстро отпусти шисюна! Кто знает, разбудил ли их Нань Гуньи или они достигли какого-то молчаливого взаимопонимания? Чжао Сихэ и Нин Цзе одновременно отвели глаза. Один из них взял Суй Юаня за руку и помог ему, быстро и ловко развернувшись и уведя его прочь. Хотя он и хотел нести его на руках, но его действительно грубо отвергли, а другой сказал, что «хватит»! Другой повернулся к Нань Гуньи и улыбнулся, подняв руку, чтобы сказать: — Пожалуйста. Хотя Нань Гуньи не хотел идти с этими двумя странными парнями, шисюн был в их руках! Он знал, что его собственные боевые искусства были недостаточно хороши, что он в принципе не мог победить их. Поэтому он издал раздраженное «хм», не имея другого выбора, кроме как неохотно двинуться вперед, следуя за Суй Юанем и Чжао Сихэ сзади. Нин Цзе развернул веер и слегка обмахнулся. Хотя его улыбка была мирной, яркой и ясной, правда в том, что его сердце было покрыто плотно упакованными темными облаками. Он чувствовал себя особенно несчастным. Главный защитник был полон честолюбия. Он всегда мечтал о сиденье под своей задницей. Поскольку у него было раннее предчувствие, хотя Нин Цзе чувствовал себя ужасно, это не слишком повлияло на его настроение. В конце концов, демонический культ был местом, где уважали сильных, где выживали наиболее приспособленные. Несмотря на то, что он был лидером культа, он не мог просить своих подчиненных быть полностью лояльными и преданными, не иметь никакого эгоизма. Кроме того, как лидер культа, который не хотел быть изгнанным со своего поста, Нин Цзе, естественно, имел свои собственные договоренности. Если Ю Хао осмеливается восстать, он осмеливается убить другого. Что действительно огорчало Нин Цзе, так это то, что, когда он уже собирался радостно возложить руки на маленькую красавицу и пофлиртовать с ней, он понял, что его уже забрал главный защитник. Чем более недостижимым было что-то, тем больше люди стремились к этому. Для Нин Цзе Суй Юань был естественным существом такого рода. Не говоря уже о том, что раньше он рассматривал Суй Юаня как нечто, что уже было «в мешке». Теперь, когда ему вдруг сказали, что все это недоразумение, что эта красавица уже принадлежит к чужой семье, ему было чрезвычайно трудно это вынести. Нин Цзе не хотел сдаваться вот так. Не говоря уже о том, что «соперником в любви» был Ю Хао, который жаждал занять его место! Для Нин Цзе Ю Хао был врагом и другом. Раньше они помогали друг другу и относились друг к другу с абсолютной искренностью. Теперь им обоим было выгодно идти против друг друга, и они всегда думали о том, как ударить другого в спину. Чего Нин Цзе больше всего не желал признавать, так это того, что ему было хуже, чем Ю Хао. Будь то на поле боя или в сердечных делах, он не хотел уступать. Все причины сходились вместе, делая Суй Юаня еще более неотразимым. Ему и в голову не приходило довольствоваться вторым номером и прибрать к рукам Нань Гуньи, которым он только что немного заинтересовался. Если он это сделает, не будет ли это равносильно признанию, что он, Нин Цзе, боится Ю Хао?! Просто невыносимо! Это было не просто чувство любви. Это была сложная эмоция, рожденная как доброй волей, так и его соревновательным сердцем. Однако, даже если бы это было так, для Нин Цзе этого было достаточно, чтобы принять твердое решение. Естественно, как лидер демонического культа, Нин Цзе не был честным джентльменом. Когда ему что-то нравилось, он хотел это украсть. Кому какое дело до морали и этики? Кроме того, они с Ю Хао были как два тигра на одной горе. Рано или поздно они поссорятся друг с другом. Все равно, станут ли они враждебными сейчас или позже. Может быть, ему, Нин Цзе, было бы выгоднее сейчас разозлить Ю Хао, заставить его действовать, прежде чем он закончит все устраивать. В это время рядом с ним будут и сила, и красота. Его жизнь будет невероятно счастливой и беззаботной. Конечно, прежде чем они станут враждебными, ему нужно было вызвать доброжелательность красавицы к себе. Он был обаятелен, забавен и никогда не переставал нравиться. Нин Цзе верил, что Ю Хао, этот невнятный, скучный тип, не сможет угнаться за ним в том, чтобы кому-то польстить! Послушайте, он все еще не смог найти этого человека! Внутренне интригуя, шаги Нин Цзе становились все более энергичными. Когда он думал о своем преимуществе, он не мог удержаться от смеха, заставляя Нань Гуньи, который был впереди него, время от времени поднимать брови и смотреть на него. Нань Гуньи: Больная голова! Нин Цзе, который совершенно не подозревал, что его судьбоносный шоу назвал его «больным на голову», последовал за Суй Юанем и Чжао Сихэ в гостиницу. Как павлин, расправивший хвост, он нетерпеливо пытался показать свою заботливость. Даже вялый Суй Юань заметил, что главный герой гонг «снова» заискивает перед ним, и тут же почувствовал, что разваливается на части! Суй Юань подумал, что он определенно болен. Его болезнь следует назвать «фобией главного героя гонга», потому что как только он увидит главного героя гонга, полного нежных чувств к нему, он почувствует себя плохо! Чжао Сихэ хладнокровно наблюдал со стороны, как зритель. Хотя Чжао Сихэ был недоволен тем, что другой человек делает все возможное, чтобы быть внимательным к нуждам его возлюбленного, он знал Суй Юаня. Он знал, что чем более страстным был Нин Цзе, тем больше Суй Юань избегал его в страхе. Короче говоря, он все еще был довольно весел. Конечно, если Чжао Сихэ был счастлив, то Нин Цзе и Нань Гуньи, очевидно, не могли быть счастливы. Нин Цзе обнаружил, что, хотя Суй Юань неохотно поддерживал вежливое поведение, его отношение к нему становилось все более холодным и безразличным. Естественно, он понимал, почему Чжао Сихэ терпел его попытки увеличить свое присутствие перед Суй Юанем. Хотя он глубоко ненавидел глубокие мысли другого, у Нин Цзе не было другого выбора, кроме как временно ограничить свои действия и исчезнуть на некоторое время, чтобы найти более подходящий метод и время для действий. Что же касается Нань Гуньи… хе-хе, всех тех парней, которые осмелились пускать слюни по поводу шисюна, следует оттащить подальше и заколоть их мечом! Враждебность, которую юноша, Нань Гуньи, чувствовал к Нин Цзе прямо сейчас, была абсолютно максимальной. Хотя он не слишком хорошо разбирался в отношениях, и хотя он был чрезмерно невинен, когда он смотрел на Нин Цзе, он все еще инстинктивно знал, что другой вынашивал злые намерения по отношению к его шисюну. Без сомнения, тот Ю Хао, который молчал с самого начала, тоже не казался хорошим человеком. Однако по сравнению с Нин Цзе, который казался опытным в любовных делах и радостно прыгал, последний, очевидно, был гораздо более выдающимся в своей способности вызывать ненависть. Поэтому, когда Нин Цзе неохотно расстался, чтобы заняться вопросом о ключах к редкому сокровищу и вопросами демонического культа, Нань Гуньи просто обрушил поток оскорблений на Суй Юаня. Суй Юань лежал на кровати и слушал, как главный герой шоу прямо и косвенно высмеивает гонга, как человека, которого ненавидят и люди, и даже собаки, и как человека, у которого нет даже одного хорошего момента. Глубоко внутри Суй Юань плакал рекой горя. Хе-хе, а что случилось с тем, чтобы не разорвать главную парочку на части? Меня несправедливо обвинили! Я ничего не сделал, ах. Когда бабочка хлопала крыльями, с другой стороны пруда дул ураган. Не говоря уже о том, что в этом мире было две бабочки. Заговор был сорван и настолько ненормален, что уже не мог быть ненормальным. Главные герои гонг и шоу встретились впервые, но между ними не возникло ни малейшей привязанности. Вместо этого они оба взаимно ненавидели друг друга— нет, это был главный герой шоу, который был односторонне противен к главному герою гонгу. Тем временем главный герой гонг влюбился в шисюна! Помогите! Он просто хотел быть спокойным, красивым мужчиной! В настоящее время Суй Юань был вынужден утешать себя, веря в собственную ложь, что главные герои гонг и шоу изначально должны были пройти тонкую грань между любовью и ненавистью. Прямо сейчас, они хотели убить друг друга гораздо больше, но… это все еще была спасительная ситуация! В оригинальном сюжете главный герой гонг заинтересовался Нань Гуньи после того, как увидел его на банкете по случаю дня рождения. Он воспользовался случаем, чтобы познакомиться с ним, пока тот помогал другому человеку найти место, где можно было бы позаботиться о раненом шисюне. Под дотошным подобострастным взглядом главного героя гонга эти двое весело болтали друг с другом. Чистый Нань Гуньи рассматривал Нин Цзе как близкого друга. После этого Нин Цзе отправился на поиски редкого сокровища. Тем временем Нань Гуньи, который изначально не имел никакого отношения к редкому сокровищу, был брошен в это дело из-за причудливого сочетания факторов. Нин Цзе защищал Нань Гуньи в опасные времена. Вдобавок к намеренному соблазнению другого, Нань Гуньи в конечном итоге развил двусмысленные чувства, которые намного превосходили то, что обычно испытываешь к своим друзьям… Таким образом, то, что он должен был сделать дальше, это продолжать тянуть главного героя шоу через сюжет после того, как он вылечил себя? — Шисюн, после того, как ты поправишься, мы должны быстро вернуться к шифу, — резюмировал Нань Гуньи и сделал глоток чая, смачивая горло, которое охрипло от насмешек над Нин Цзе. Суй Юань, который все это время был рассеян, тупо уставился на него. Это было не то, что ему обещали! Главный герой шоу, тебе нужно поскорее проснуться! — Конечно, — уголки губ Нань Гуньи приподнялись, в его голосе слышалось некоторое недовольство, — что, шисюн не хочет? Это из-за Нин Цзе или из-за Ю Хао? Не думайте, что я этого не заметил. Старый друг, о котором упоминал шисюн, вероятно, тот самый Ю Хао, а? После упоминания Ю Хао Нань Гуньи был совершенно расстроен. Он определенно был немного медлителен, но не глуп. Он видел, что между шисюном и Ю Хао установились дружеские отношения и молчаливое взаимопонимание. Несмотря на то, что между ними было произнесено несколько слов, Нань Гуньи чувствовал, что пока Ю Хао был рядом, не будет второго человека, который мог бы войти в глаза шисюна. Даже он был отставлен в сторону. Что это значит? Неужели шисюн вот-вот станет принадлежать чьей-то другой семье?! — Нет, ты слишком много думаешь, — Суй Юань увидел, что главный герой шоу снова стал похож на сердитого котенка с распушенной шерстью, и таким образом успокоил его, сразу разгладив его мех, — просто… разве не ты всегда суетился из-за желания пойти поиграть, скрестить мечи в Цзянху и исполнить свою жажду быть молодым героем, который помнит свои долги благодарности и погашает свои долги мести? В то время, независимо от того, что делал шисюн, ты настаивал на том, чтобы не слушать меня, так почему же произошла такая внезапная перемена? Услышав, как Суй Юань спрашивает об этом, Нань Гуньи невольно смутился. Он чувствовал, что действительно наивен и ребячлив. Однако шисюн был гораздо важнее, чем его мечты о Цзянху. Он был еще молод, и у него было еще много возможностей посетить Цзянху. Однако, если шисюн останется, есть шанс, что его унесет в пасти волк с пушистым хвостом! — Да. Это слишком опасно. Шисюн, то, что ты сказал, было правильно. В прошлом я был слишком молод и высокомерен, и я не слушал советов шифу и тебя. Испытав все это на этот раз, я, наконец, понимаю. Мои боевые искусства сейчас никуда не годятся, и я чувствую, что всегда сдерживаю шисюна. Из-за меня даже шисюн получил травму. Когда мы вернемся, я, конечно, буду усердно тренироваться. Подожди, пока я не поправлюсь, пока я не буду достаточно хорош, чтобы защитить шисюна. Тогда мы снова сможем вместе покинуть гору. Как насчет этого? — прозрачные глаза Нань Гуньи сверкнули, как будто он уже мог видеть рыцарскую, благородную сцену, где он и его шисюн ехали верхом на своих лошадях, когда они путешествовали вместе. Губы Суй Юаня дрогнули. Настройки шисюна сделали так, что он не мог противостоять словам Нань Гуньи. По логике вещей, он должен даже похвалить свои мысли. Однако сетования на сюжет, который вот-вот должен был быть разрублен пополам, честно говоря, не давали ему возможности похвалить другого, как будто он был благодарен за его личную благосклонность. Мгновение спустя Суй Юань мягко улыбнулся и посмотрел на Нань Гуньи с нежным и снисходительным выражением лица, когда он мягко кивнул: — Хорошо. Независимо от того, что ты решишь, шисюн всегда будет за это. Подожди, пока я не поправлюсь. Мы вернемся к шифу. Любящие глаза, полные эмоций, снова превратили Нань Гуньи в краснеющее месиво. Он добровольно пошел на кухню, чтобы помочь Суй Юаню взглянуть на еду в качестве предлога для поспешного отступления. Сам того не ведая, его шисюн уже втайне обдумывал, как устроить несчастье на обратном пути, позволив ему продолжить сюжет.