Птичий рай

В поистине великолепном настроении Хитоми возвращалась домой после встречи с несколькими одногруппниками. Выходной день выдался действительно замечательным: пока ещё летнее солнце не скупилось на тепло до самого вечера, новинка кино оказалась не плохой комедией, а компания — приятной. На горизонте маячило скорое продолжение учёбы, — меньше чем через неделю — однако это нисколько не удручало. Напротив, Хитоми с неким нетерпением ожидала начала учёбы, штудируя интересные статьи самостоятельно. Видимо, всё-таки окончательно переняла трудоголизм родителей с генами. Неожиданным, но очень приятным плюсом прогулки стало и ещё кое-что: одногруппник, Такеши-кун — любивший покоротать свободное время за RPG и прочими видами игр — поделился с ней одним лайфхаком, обещавшим размазать Таками по стенке. В буквальном смысле слова, как пообещал одногруппник, в видеоигре, которой были одержимы последние несколько недель Кейго и Хитоми. Вернее, не так: это девушка была одержима, а Ястреб не мог отказать в удовольствии разделить хобби с любимой в редкое свободное время. И со статистикой примерно в девяносто процентов всех игр уделывал её в виртуальном мире с какой-то особой жестокостью. Девушка никогда не была особой любительницей видеоигр, однако в тот раз, когда она увидела, как брат Ами-чан проводит своё время за приставкой, что-то зацепило её внимание. Заметив интерес девушки, парень предложил ей сыграть, а Хитоми решила попытать удачу. Через пару часов она уже спокойно могла одержать победу в двух из трёх раундах, развлекаясь на полную катушку. Тогда ей и пришла идея поделиться радостью с мужем, что и стало её ошибкой. Проигрывать Хитоми умела, с достоинством принимая поражение. Но при этом ненавидела это всей душой. Особенно тогда, когда играли на спор. Свои желания после одного инцидента, произошедшего год назад, Ястреб распылял только на еду и какие-нибудь скабрезные шалости, не переходя границы разумного. Однако видеть довольную ухмылку Кейго в очередной раз после его выигрыша было тошно, да и било неслабой пощёчиной по её гордости. На тёмных улицах Фукуоки стелился уже по-осеннему прохладный вечер, и Хитоми, время от времени зябко передёргивая плечами, спешила домой. Купив якитори и несколько бутылок пива в одной из любимых забегаловок мужа, девушка предвкушала сегодняшний вечер и про себя по-злодейски хихикала. В этот раз она собиралась совершенно не по-девчачьи надрать Таками зад, чтобы тот перестал мнить себя «всемогущим богом игры», как однажды успел титуловать сам себя, и спустился с небес на землю хоть ненадолго. В конце концов, на то и существует Хитоми — чтобы придерживать эту спешную птичку от самоубийственных разгонов. Даже если только в игре. Лёгкий мотив песни про декабрь в России рвался изнутри ещё в лифте, поэтому Хитоми отстукивала ритм по бёдру пальцами, не занятыми пакетом с ужином. В хорошие дни та или иная песня из далёкого прошлого — уже потускневшего, с почти полностью стёртыми лицами, — всплывала в памяти, требуя к себе внимания. Бороться с этим было бесполезно, поэтому девушка погрузилась в ностальгию по старым временам, подходя к нужной квартире. Мельком глянув на наручные часы, отметила, что до прихода Таками оставалось ещё как минимум около получаса, если не больше, так что у неё было предостаточно времени на душ и небольшую уборку. Чего она точно не ожидала, так это того, что в коридоре рядом с входной дверью уже будут стоять — как обычно, разбросанные — знакомые ей геройские ботинки. Мелодия оставила её наедине с удивлением: Хитоми до последнего была уверена, что муж задержится на работе, но никак не будет раньше неё дома. Последний месяц Кейго мотался из одного города в другой по командировкам в поисках… Лиги. Разумеется, он сам не говорил ничего о целях своих разъездов, но после битвы Всемогущего против Все-За-Одного в Камино не догадаться было бы очень тяжело. Кубояши делала вид, что ничего не знает и не понимает, хорошо помня, что умный человек — это в первую очередь человек, который вовремя умеет прикинуться дурачком. Отыгрывала она эту роль приличную часть жизни, — даже обеих — так что в этот раз могла бы претендовать на Оскар, если б такой давали, что, конечно же, не учитывалось в её маленьком театре одного актёра. — Кейго? — осторожно позвала Хитоми, смотря с опаской на полоску света, просачивающуюся через дверь спальни. — Да, это я, — отозвалась темнота голосом мужа. Напряжение моментально покинуло её плечи, и Хитоми разулась, аккуратно ставя обувь Таками. Сколько бы она не ругалась с ним насчёт этих ботинок, он всегда обещал не раскидывать их, но упрямо продолжал следовать своей дурной привычке. Девушке оставалось только тяжело вздыхать и поправлять беспорядок самой, потому что по словам её супруга: «Это же никому не мешает». Холодильник осуждающе звякнул полупустыми полками, когда Хитоми убирала в него банки пива. Грустно рассуждая о том, что придётся закупаться в другом месте, потому что её любимый магазин неподалёку закрыли на ремонт, и нести пакеты дольше обычного, она кинула взгляд на график Ястреба. Хрупкая надежда на возможность послать его за покупками была раздавлена припиской мужа о командировке, назначенной на завтра. Ещё одна командировка. Вновь неизвестно сколько дней без Кейго. Может быть, им повезёт, и его не будет всего один день, а может, Хитоми снова будет ворочаться в постели по ночам всю неделю его отсутствия. Неизвестность и ощущение скорой разлуки уже отравляли хорошее настроение. Больше расстраивала только ещё одна вещь: героизм мужа (абсолютно полностью обоснованный профессиональной деформацией), из-за которого тот будет подвергать себя опасности в схватках со злодеями. Казалось бы, стоило уже давно привыкнуть к этому: в отношениях они состояли на данный момент примерно пять лет, и за это время Хитоми видела Ястреба, наверное, в абсолютно всех возможных состояниях после миссий. Однако, каждый раз наблюдая за битвами через трансляции по телевизору или интернету, — теми, что не были под грифом «совершенно секретно» и освещались СМИ, — девушка нервно кусала губы и заламывала руки в беспокойстве. Лёгкое переживание не оставляло её даже при сражениях Кейго со злодеями наподобие тех отбросов, что однажды взяли её в заложники в банке, а тут Лига… Злодеи там были на совершенно ином уровне — она это помнила. И то, что Ястреб — Про-герой номер три в Японии (умудрилась же она ввязаться в это дерьмо) — вмешается в эти разборки, было только вопросом времени. И всё-таки… Попытавшись отвлечься на что-нибудь более позитивное и грустить уже потом, когда парень точно улетит, Хитоми вспомнила о возможном скором моменте триумфа и влетела в спальню, громко и гордо огласив о своём присутствии: — Сегодня в нашей схватке победителем буду я, так что готовься называть меня Госпо… И запнулась на полуслове, потому что Таками сидел на полу на корточках над полупустым чемоданом. Её возлюбленный повернулся к ней, сминая в руках синюю ткань, в которой она опознала одну из его домашних футболок. Её муж, которого она знала почти так же хорошо, как свои пять пальцев, никогда не готовил вещи для командировки заранее. Вместо этого он отдавал предпочтение забегу с утра пораньше со спортивной сумкой и носился, как подстреленная куропатка. Обычно данный цирк сопровождался фразами: «Где моя пена для бритья?» и «Хитоми, принцесса, молю: погладь мне рубашку! Ну, ту самую, ты поняла какую». И то, что сейчас Таками пытался скомкать свою футболку раньше завтрашнего утра (он упрямо называл это «складыванием одежды с экономией энергии и времени», тогда как она называла это просто — лень), было в высшей степени необычно. — Так как мне тебя называть, принцесса? — произнёс Ястреб, улыбаясь. Она знала эту его улыбку. Улыбку в глазах других, на деле же — нервный оскал, когда что-то идёт не так. Настолько не так, что даже сбежать — или улететь — от неприятностей не получится. По позвоночнику зазмеилось холодное предчувствие плохих новостей. — Что случилось? Растягивать «удовольствие» страхом ожидания Хитоми ненавидела: по её логике — лучше получить пулю в лоб, чем медленно, в мучениях истекать кровью от мелких ранений. — Присядь. Убрав ту самую улыбку с лица, Кейго поднялся с пола и сел на кровать, хлопая ладонью рядом с собой. На этот жест девушка подозрительно сощурила глаза и нахмурилась, но не стала спорить. Просто села рядом, повернувшись к мужу всем корпусом. — Мне поручили задание. Как обычно, подробностей тебе лучше не знать, сама понимаешь, — он глубоко вздохнул, чтобы после устремить свой золотисто-медовый взгляд в её глаза и вогнать пулю точно в центр черепной коробки: — Какое-то время мне придётся жить в другом месте. Предположительно, долгое время. Время не остановилось, как в каких-нибудь мелодрамах. Они всё-таки жили в реальном мире, где не было закадровой грустной музыки или предсказуемого счастливого конца. Скорее, мысли стали вязкими, как болото, в котором она начинала беспомощно барахтаться. — Когда ты говоришь «другое место», ты имеешь в виду другой город, куда я могла бы приехать и навестить тебя? — попыталась Хитоми хоть немного расшевелить мысли, бывшие словно рыбы в анабиозе. — Нет, нет, я остаюсь в Фукуоке. Внезапно ей словно бросили спасательный круг, за который она вцепилась в отчаянии. — Но видеться и контактировать нам будет нельзя. … и снова оставили идти на дно, лишив даже остатков спасительного кислорода в лёгких. Она опустила взгляд на свои руки, рассеянно разглаживающие несуществующие складки на юбке. Девушка даже не заметила, как неосознанно начала делать это. Послышался тяжёлый выдох со стороны Про-героя, а затем его ладони накрыли её. Стало тепло. Странно. Хитоми и забыла, что успела замёрзнуть на улице, пока он не начал баюкать её ладошки в своих горячих руках. — Ты ведь понимаешь, что эти меры только для того, чтобы защитить тебя. Иначе я бы ни за что не согласился разлучиться с тобой даже на день, — взгляд Кейго был направлен на их руки, а голос его был твёрд и решителен. — Как… — голос внезапно захрипел, будто что-то в глотке мешало словам пройти, так что ей пришлось откашляться и заставить себя смотреть на него: — Как долго будет длиться эта миссия? Тишина душила больше невысказанных слов, так что девушка попыталась поймать взгляд мужа. Казалось, внутренние органы сжались в ожидании худшего. — При хорошем раскладе — несколько месяцев. Может, полгода, — наконец он собрался и пригвоздил девушку к месту тяжёлым взглядом. — А может и год, или все два. Год или два. Из лёгких вырвался какой-то булькающий звук, отдалённо напоминающий смешок. Глаза сосредоточились на точке на стене позади Про-героя. Таками вот так, без шуток предлагал ей игнорировать его существование в одном с ней городе триста шестьдесят пять дней подряд или даже больше. Без его дурацких шуток, попыток перепеть её в душе, ссор из-за очередной ерунды у них в квартире. Без его заботы в виде чашки кофе по утрам из её любимого кафе или наброшенного пледа, когда она оставалась допоздна за работой у ноутбука. Без его прикосновений. Без… него? Звучало абсолютно несуразно и невыполнимо, но, если ошалелые мысли успевали анализировать всё наперёд, то чувства запаздывали, будучи запутанными в коконе из шока. — Так долго, — просто вышло изо рта, громко разрывая тишину. Кейго, до этого молчавший, чтобы дать Хитоми всё обдумать, обхватил её лицо руками и заставил посмотреть на себя. — Я делаю это, потому что никто другой не может, — в его словах не было ни капли хвастовства — только сухая констатация фактов: — Для спокойствия и мира в нашей стране, но и для тебя в особенности. Я постараюсь вернуться так быстро, как только может Ястреб. Веришь мне? Облизав пересохшие губы, девушка кивнула. Конечно, верила. Веры у неё осталось в этой жизни всего в две вещи: медицину и силу её Про-героя. Только вот она по себе знала, что способность внешних обстоятельств вмешиваться в любой план непредсказуема и сильнее чего бы там ни было. Хитоми надеялась только на то, что у Ястреба сил и удачи было хоть на малую долю, но больше. — Если вдруг что-то понадобится, звони или пиши Макото: он в курсе ситуации и, как мой агент, сразу передаст всё мне. Или можешь звонить в Отдел, Тори-сану, хоть этот вариант мне и самому не нравится. Со мной лучше связываться только в экстренных случаях. Насчёт оплаты счетов тоже не волнуйся: деньги будут списываться с моего счёта автоматически. Пин-код от моей карточки ты знаешь и… Кубояши нервно замахала руками, прерывая большой поток информации на её неподготовленную голову. Её пронзила мысль, не совсем связанная с внутренними переживаниями: — Это твоя квартира, Кейго! — девушка обвела комнату взглядом, остановившись на чемодане: — Это я должна собирать вещи, а ты — оставаться здесь! Я уеду к родителям, поживу… — В Осаку? — оборвал её Таками, продолжая напирать: — Они ведь в Осаке с тех пор, как переехали после нашей свадьбы, так? Ты готова бросить университет и жить в другом городе вместе с родителями неизвестно сколько времени? Хитоми прикусила губу и отрицательно помотала головой. Ей пришлось признать, что всё-таки это было не лучшей её идеей: в Кюсю была вся её жизнь и срываться сейчас, перейдя на третий курс медицинского, на другой остров было глупо. Зато мгновенно появилась другая, что, наверное, отразилось на её лице. — И к Нане-сан ты тоже не поедешь. Дай сестре наладить личную жизнь, — будто прочитав её мысли, опередил возлюбленную Про-герой. Пробубнив что-то вроде «Всё-то ты знаешь», Хитоми недовольно поджала губы и отвернулась от мужа. Тот несколько смягчился и нежно провёл ладонью по её плечу: — Останься в нашем доме. И позволь мне позаботиться о тебе, пока я буду занят заданием. Дай мне хотя бы так постараться компенсировать своё скорое отсутствие в твоей жизни. Пожалуйста. «А как насчёт меня, а? Как насчёт заняться мной, а не очередным героизмом?» — не вовремя поднял голову эгоизм, который девушке пришлось затолкать поглубже в глотку. Она знала. С самого начала их завязавшегося тесного общения знала: если что-то подобное произойдёт в будущем, он выберет карьеру героя. Не смотря ни на что. Больно ли было это осознавать? Да. Жалела ли она о том, что когда-то ввязалась в отношения с ним? По большей части — нет. Вот только большая её часть — не вся. Если когда и стоило корить себя и давать заднюю, то в тот самый момент, когда она осознала весь геройский потенциал Ястреба. Стоило разорвать начинающиеся отношения с ним и не бояться проявления эффекта бабочки от возможного вмешательства в уже запущенный ход событий. Однако, как говорится, любовь зла — полюбишь и крылатого Про-героя, и забудешь обо всех мыслимых и немыслимых бедах. В конце концов, Хитоми считала себя третьестепенным персонажем во всей разворачивающейся драме и вполне была довольна своей ролью. До этого момента, пока главная угроза не нависла и над её маленьким счастливым мирком. — Это дело… Оно ведь связано с Лигой? — спокойно поинтересовалась девушка. Она встала с кровати спиной к парню, поднимая мятую футболку и аккуратно её складывая. — Хитоми… — начал было Кейго, когда она подняла обе руки в знак миролюбия. — Просто спрашиваю. Меньше знаю — крепче сплю, я в курсе, — доставая вещи из чемодана, чтобы сложить их самой, девушка повернулась к Ястребу и пожала плечами: — Но, во-первых, из-за чего ещё бы ты и Отдел так осторожничали? И, во-вторых, что ещё могло бы занять такой продолжительный период расследования у самого быстрого Про-героя Японии? Вместо ответа Таками крепко прижал её тело к своему. Его запах окутывал Хитоми незримо, ассоциируясь с домом. Глаза начали жечь подступающие слёзы, пока лоб девушки уткнулся в надплечье Кейго, за чьей спиной она успела сцепить руки. Постаравшись выровнять прерывистое дыхание, она часто-часто моргала, сжимая в ладонях ткань геройской формы парня. Вздохи предательски становились более рваными, а ресницы — влажными. Нет, она не будет плакать сейчас. Не при нём: может, ей действительно плохо в этой ситуации, но не ей одной. Хитоми ясно осознавала один факт: в данной ситуации гораздо хуже Таками. Ему — человеку, которому придётся рисковать своей жизнью (снова), скрывать свои и чужие секреты за маской простодушного дурачка и несуразными шуточками (опять). В одиночестве (вновь). Червячок несправедливости и обиды за мужа медленно прогрызал эндокард. Она ведь обещала разделить с ним все тревоги и печали, а теперь вот она, снова бессильна в борьбе с Реальностью и Правительством. Ничего не меняется с годами. — Знаешь, есть ещё один вариант… — будто бы нехотя проговорил Кейго. — Какой вариант? — нахмурилась девушка, устремив свой взгляд на его лицо. — Мы можем развестись. Хитоми моргнула один раз. Второй. Третий раз бессмысленно хлопнула ресницами. Уже хотела оттянуть себе щёки пальцами, чтобы проверить — не шутит ли это подсознание с ней, когда Ястреб удосужился пуститься в затяжные объяснения: — Ты молода, прекрасна, обаятельна, и у меня не хватит красноречия, — это у меня-то! — чтобы перечислить все те потрясающие качества, которыми ты обладаешь. У тебя вся жизнь впереди, а ты связала свою жизнь с моей в раннем возрасте из-за моего эгоизма. И только не говори, что ты знала о том, что тебя ожидает: тебе было семнадцать, когда ты согласилась выйти за меня, а в таком возрасте у всех вместо головы — бочка с гормонами. Даже у тебя это должно было быть так, несмотря на то, что ты — это… ты, — он прервался на секунду, жестом показывая на неё всю, словно бы это должно было подкрепить его слова, продолжая свой монолог ещё более убитым тоном: — Мне не нравится этот вариант, потому что я законченный эгоист, и ты всегда будешь моей в моём понимании, но ты должна быть в безопасности и заслуживаешь, несомненно, лучшего. Лучшего, а не вечно пропадающего на работе мужа, за которого постоянно переживаешь. Ты думаешь, я не вижу, но я замечаю, как тебе бывает грустно из-за того, что часто не могу разделить с тобой время или не могу появиться в твоей компании друзей, как обычный парень. Я действительно хотел сделать нас обоих счастливыми, но… Кулак Хитоми, прилетевший точно в солнечное сплетение Кейго, вынужден был закончить затянувшуюся речь, похожую, по мнению девушки, на бред. Пока согнувшийся в три погибели парень, не ожидавший подвоха от возлюбленной, чередовал кашель со словами «Какого чёрта, принцесса?!», она просунула руку через горловину его геройского костюма и вытащила на свет тонкую цепочку. Притянув Про-героя поближе к себе за кольцо, висевшее на цепочке, так, чтобы его глаза находились на уровне её, Хитоми зашипела, угрожающе сузив глаза: — Я хоть один раз за все два с половиной года брака жаловалась на твою загруженность на работе или отсутствие дома, или какую ещё чушь ты сейчас выдал? На то, что не можешь «появиться в компании моих друзей»? — дождавшись отрицательного мотка головы притихшего Кейго, она продолжила наседать: — А теперь слушай внимательно, Таками: несмотря на мой возраст в паспорте, ментально я старше тебя. И когда выходила за тебя, дурака, замуж, прекрасно знала, какие именно «перспективы» меня ждут. Так что, будь добр, заканчивай свой спектакль, иначе я заберу твоё кольцо, продам за кругленькую сумму какой-нибудь сумасшедшей фанатке — той же Хэ Сун, к примеру, — и точно свалю в закат с разорванным Договором. А ты будешь превращаться в трусливого страуса, прячущего голову от одних только слов «отчёты» или «ответственность». Хитоми отпустила обручальное кольцо мужа и отступила на шаг, раскрасневшись от переполнявших её эмоций. — Когда ты успела придумать план отступления? Словно бы ждала, когда подвернётся возможность, чтобы обогатиться и выйти из брака без последствий, — через пару секунд очнулся Ястреб, попытавшись разрядить обстановку неловкой шуткой. В злобно суженных серых глазах супруги он успел прочитать вынесенный ему смертный приговор. Неуклюже крякнув и принеся свои искренние извинения, Таками наблюдал за Хитоми, снова присевшей на постель и погрузившейся в недолгие раздумья. — Тебе обязательно уходить сегодня? Почему не уйти завтра утром? — наконец тихо, но уверенно спросила Хитоми. Кусая нижнюю губу, девушка гипнотизировала взглядом содержимое чемодана. — Чем быстрее уйду, тем скорее вернусь. Он был прав, и всё же… Всё же ей хотелось растянуть эту пытку. Пусть дальше было бы больнее, тяжелее, но сейчас Хитоми предпочла бы ещё несколько часов с ним осознанию того, что уже через несколько минут останется одна. — Хорошо. Вдох. Всё хорошо. Он выживет: и не такое приходилось ему преодолевать в своей жизни. С ним всё будет в порядке: несмотря на своё презрение к Отделу, люди там делали свою работу большую часть времени скрупулёзно и внимательно, а значит, за Ястребом они приглядят. Он, может, будет сломлен и раздавлен, — как это бывало после особенно тяжёлых миссий во времена работы на Правительство, — но она постарается позаботиться о нём. (Где-то в осколках памяти прошлая она готова была разбить голову ей из настоящего за такие мысли, но Хитоми живо отбросила это воспоминание подальше.) Выдох. Она будет в порядке. Молиться она особо не умела, да и не у кого было просить о благодати, кроме как у Кармы. С коварной чертовкой и у Хитоми, и у Кейго были напряжённые отношения, поэтому ей оставалось только одно. Ждать. И этому она научилась. — Хорошо, тогда я сложу твои вещи. И попрошу Макото-сана заглянуть в твой временный дом, чтобы он лично сказал мне, что ты следишь за порядком, — поднялась девушка, разминая руки. Она окинула решительным взглядом ящики и шкаф, где хранилась их одежда, и мысленно прикинула список нужных ему вещей. — Спасибо, Хитоми. Девушка вздрогнула, когда Кейго подошёл сзади и легко поцеловал её в макушку. Слишком осторожно, слишком нежно. Так, как будто не хотел разрушить этот миг в своей памяти. Горло сдавил спазм. Хитоми помотала головой. Нет, не сейчас. У неё задача — собрать вещи мужу и не думать. Через час обсуждений, споров, переругиваний и — наконец — компромиссов Таками был готов к отъезду с чемоданом и спортивной сумкой. За нахождение с ним последней Хитоми вела баталии с мужем, убеждая, что сам он купит зимние вещи, как всегда, слишком поздно и под конец сляжет с гриппом. Да и аптечка первой необходимости всегда должна быть под рукой. В итоге Ястребу пришлось тащить с собой ещё с десяток лишних, по его мнению, килограммов, упакованных в сумке. В данной ситуации девушка почувствовала себя курицей-наседкой, но ничего не могла поделать с собой. — Береги себя, — одновременно произнесли Кейго и Хитоми, стоя в узком коридоре перед входной дверью. Тёплый оранжевый свет от лампы пролился на их улыбки. Ястреб сделал шаг к ней и бережно взял её лицо в свои руки. Пока Хитоми прильнула ближе к его ласке, узкие зрачки всматривались в её дымчатые глаза в попытках запомнить, наверное, каждую крапинку в радужке, каждую ресничку и морщинку. Кейго прикрыл веки и трепетно прикоснулся сухими губами к её рту. Не углубляя поцелуй, медленно смаковал мягкие уста девушки, которая не меньше наслаждалась нежностью. Волосы парня убегали шелковистыми волнами из-под её пальцев. Где-то в доме тихо тикали часы, на которые пара не обращала внимание, увлечённая мигом сладости. — Я вернусь, — глухо произнёс Таками, оторвавшись от её губ и прислонившись к её лбу. — Знаю. Хрупкая связь между ними натягивалась и отчаянно звенела, пока Хитоми с закрытыми глазами боролась с чувствами. Тепло его дыхания опаляло её губы, и всё её существо грелось в неге момента. Ещё секунду. Ещё буквально одну. Больше она ни о чём не просит. На очередной сдвиг стрелки Ястреб резко оторвался, обрывая связь между ними. Её спина внезапно наткнулась на стену, когда парень надевал куртку. Она справится. Она ведь хорошая жена, и она позволит ему делать то, что ему нужно делать (и что он хочет делать — будем честны), без угрызений совести и вечных оглядок на неё. Она выдержит. Часы затикали громче, когда Кейго, не оглядываясь на неё, закинул сумку на плечо и взялся за ручку чемодана. — Пожалуйста… Не оставляй меня, — не смотря на все её усилия, вырвалось изо рта Хитоми. Прощания не были её коньком. В прошлой жизни судьба — или рок, или что там было из того, во что она не верила, — не давала попрощаться с дорогими ей людьми достойно: тёплые отношения с родителями с подросткового возраста казались сказкой, выпросить прощения у подруги было невозможно, а бывший жених собственноручно забил последний гвоздь в крышку её гроба. Поэтому сейчас, когда жизнь только-только, казалось, вошла в спокойное русло, её лодку безмолвного счастья потопили ледяные потоки реальности. Как реагировать, когда любимый мужчина уходит прямо на её глазах? Боль от прикушенной губы должна была выиграть время до того, как он окончательно уйдёт, захлопнув за собой дверь. Но как бы сильно не хотелось ей выглядеть сильной в глазах Ястреба, не показать настоящие переживания, крик души выкарабкался наружу тихим шёпотом. Следом потекла одна, другая слезинка, которые она упрямо пыталась вытереть рукавом рубашки. «Пожалуйста, не услышь этого. Пожалуйста, иди вперёд, пока нам обоим не стало ещё труднее. Притворись, солги, проигнорируй — сделай что угодно, только уходи сейчас, иначе…» — умоляла Хитоми расплывавшуюся из-за слёз перед глазами спину Кейго, остановившегося перед дверью. Геройские очки тускло блеснули, когда Про-герой надевал их. Беззвучно утирая слёзы, девушка отсчитывала секунды в тишине, сдерживая эмоции из последних сил. Сжимая челюсти до боли в висках, она старалась не выдать себя даже дыханием. Один. Таками нерешительно положил руку на ручку двери. Хитоми сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Два. Кубояши подавила в глотке очередное всхлипывание, поглощая взглядом то, как Кейго открывает входную дверь, впуская в их мир звуки внешнего мира, на которые она даже не обратила внимания. Три. Колёсики чемодана с тихим скрипом проехались по полу, приближаясь к выходу, когда Про-герой обернулся. Четыре. Медовые глаза столкнулись с её штормом чувств, и её унесло. Эмоциональные качели сделали очередное солнышко за короткий вечер, и через секунду девушка обнаружила себя рыдающей взахлёб на груди у Кейго. — П-п-прост-т-тии, — умоляла разбитая Хитоми, давясь всхлипами, — п-пожал-л-луйста, пр-р-рости меня. — Ничего, принцесса. Это я должен извиняться, — приговаривал парень, вжимая в себя плачущую возлюбленную. В отчаянном жесте он гладил её по спине, волосам, лицу, пытаясь остановить её истерику, где она, не прекращая, извинялась перед ним и давилась слезами. Девушка задыхалась в его объятиях, понимая, сколь бессмысленна её истерика, но ничего не могла с собой поделать. Не было никаких мыслей в голове, было только бесконечное море тревоги, в котором она тонула, и к которому примешивалось предчувствие острого одиночества и вины за свою несдержанность. Хитоми честно пыталась успокоиться, восстановить дыхание и перестать хвататься за куртку мужа в таком отчаянии, но паника не поддавалась контролю. Рациональная часть мозга отдала руководство бессознательному и даже не помахала ручкой на прощание. Не зная, как правильно поступить, Ястреб подхватил рыдающую девушку на руки и отнёс в спальню. Попытался сбежать на кухню за стаканом холодной воды, однако был остановлен обиженным шмыгом со стороны жены. От безысходности парню пришлось отправить все перья в приобретённую для них корзину и прилечь рядом, продолжая говорить разные утешения и извинения, лаская пальцами её спину и шею. Вздрагивающее тело в руках стало успокаиваться, когда он начал напевать колыбельную, которую пела его бабушка в детстве. Заметив это, Кейго добавил силы и уверенности голосу, лелея надежду на то, что это поможет. Незамысловатый мотив всегда убаюкивал мальчугана, заставляя забыть обо всём. Под конец песни Хитоми лежала, уткнувшись носом в шею парня, равномерно дыша. После активно проведённого дня и вечера, полного переживаний, вдобавок закончившегося эмоциональной истерикой, сил не осталось. Усталость накрывала всё тело тяжёлым пледом, а глаза слипались от желания забыть обо всех проблемах во сне. — Побудь со мной, пока я не засну, пожалуйста, — сонно пробормотала Хитоми, сползая на его грудь. Стук сердца напротив её лица успокаивал. — Не уйду, — прошептал он, выводя большими пальцами узоры на коже её поясницы из-под поднявшейся рубашки. Кейго снова начал тихонько чирикать какую-то мелодию, а после сказал что-то, — что-то важное, кажется — но запах дождя, напомнивший ей о далёкой весне начала их отношений, уже унёс девушку в мир грёз. Наутро Хитоми проснулась с отёкшим лицом и без мужа на другой половине кровати. Типичное утро типичной Хитоми. Поэтому поначалу она и не заподозрила подвоха, выполняя утреннюю рутину. Пока на кухне не обнаружила отсутствие кружки с надписью «Моему самому лучшему герою», которую подарила Кейго на его восемнадцатилетие. В голове вспыхнули воспоминания вчерашнего вечера. Поедание якитори откладывалось на ещё какое-то время. Хитоми предстояло пить приторно сладкий кофе и наслаждаться жизнью в отведённые ей сто тридцать три дня.