Птичий рай

— Знай я тебя меньше, подумала бы, что ты переживаешь расставание с парнем. Сделав маленький глоток воды, с важным видом сделала выводы Ами-чан. Сосредоточенные голубые глаза посмотрели исподлобья в её, в попытках достать на свет каждый секрет, якобы сокрытый от её всевидящих очей. Пружинки платиновых кудрей энергично подпрыгнули, когда Мидзуно по-птичьи наклонила голову. — Никакой мелодрамы в личной жизни, потому что и личной жизни-то нет. У меня драма иного характера: я и нескончаемые долги по учёбе. Хитоми, уже привыкшая обводить вокруг пальца лучшую подругу, прекрасно знала, как лучше скрыть ложь: поместить ту в море правды, разделив обман на маленькие кусочки. Сейчас она могла даже похвалить себя: никаких утаек, только чистая правда (с Кейго она ведь и впрямь не расставалась в прямом смысле этого слова, просто… так сложились обстоятельства). Несмотря на это, девушка всё равно ощущала приторное чувство лжи, намертво прилипшее к языку и преследовавшее её всю жизнь. — Хм, — задумчиво протянула Ами-чан, гоняя соломинкой воду в стакане: — Ты права. Даже в прошлом году ты от силы неделю ходила как в воду опущенная после расставания с тем парнем… Парнем… Ох, как его звали? Со скоростью света Хитоми начала перерывать память в поисках имени парня, с которым по легенде некогда встречалась. Страх разогрел кровь так, что она наконец-то взбодрилась, и ей уже даже не нужен был несчастный кофе с двойным кофеином, который должен был вот-вот принести официант. — Такеда-сан. Его звали Такеда, — с незаметным облегчением выдохнула девушка и расслабленно откинулась на спинку стула. Сейчас она ходила по краю, и ей было страшно представить, что было бы в случае провала. И почему жизнь именно сегодня решила показать, что она совершенно не готова к подобным внезапным тестам на память? Прищёлкнув пальцами, Ами-чан утвердительно покачала головой. — Точно. Вы с Такедой-сан встречались почти год, а я до сих пор не понимаю, почему вы расстались. Да и как можно было расстаться с таким красавчиком? Хотя, может быть, он был красивым только на фотографиях, ведь ты нас так и не познакомила… — с напускной печалью в голосе жаловалась подруга, дуя накрашенные малиновым блеском пухлые губы. Актриса на сцене однажды — актриса навсегда. Вот что поняла Хитоми, познакомившись с Ами ещё в средней школе. Очарование и некая хрупкая трогательность позволяли ей без проблем раскалывать сердца многих людей, как орешки, не только на профессиональном поприще, но и в жизни. Однако с Хитоми это дело не прокатывало, так как за плечами у той было: первое — одна прожитая жизнь и часть этой, второе — замужество за парнем-вымогателем и талантливым манипулятором. Наверное, одной из причин, почему дуэт Мидзуно и Кубояши был обречён на успех, было как раз-таки то, что Ами-чан неоднократно пыталась сломать её брешь, а Хитоми искренне забавлялась её потугами. Попросту закатив глаза на очередную попытку манипуляции, девушка решила подыграть подруге: — Я бы обязательно познакомила вас и не скрывала ничего, если бы… — … если бы не Договор, — в унисон с ней пропела тонким голоском Ами-чан. Она положила подбородок на ладонь, довольно сощурив светлые глаза и мечтательно улыбаясь: — Ах, эти поцелуи украдкой, тайные свидания в номерах отеля, снятые под чужим именем… Это так мило и… Романтично. Выгнутая бровь Хитоми молчаливо высказала за неё своё несогласие. Несколько лет назад ей пришлось начать водить за нос друзей и знакомых, тренируясь в придумывании различных романтических историй вместе с Таками. Можно было бы проводить время с ним более продуктивно и интересно, но одному юному герою не слишком нравилось то, что противоположный пол слишком активно, на его взгляд, интересовался Хитоми. По мнению же самой девушки, робкие японцы едва ли могли связать и пары слов в попытках пофлиртовать с ней, а достаточно смелых ждал вежливый и, тем не менее, незамедлительный от ворот поворот (в метро их скромность внезапно улетучивалась достаточно для откровенных прикосновений к её телу в толпе, но это был уже другой разговор). Однако ради спокойствия души возлюбленного и своей собственной — многие знакомые пытались строить из себя свах, узнавая, что «такая красавица в шестнадцать лет одинока», — Хитоми пришлось регулярно разыгрывать свою партию второй части марлезонского балета. Таким образом, за пять лет отношений с Ястребом она на словах успела познать прелести любви с бизнесменом, профессором университета и правительственным чиновником. Профессии выдуманных бойфрендов были задуманы именно так, чтобы никто из знакомых не настаивал на личной встрече с выдумкой. Среди её школьных друзей даже родилась шутка, что она любит мужчин постарше. Хитоми оставалось лишь подыгрывать и успокаивать себя мыслью о том, что это делается для того, чтобы отвести даже малейшее подозрение от Кейго. В настоящем или возможном будущем. Но Ястреб не был бы собой, если бы почти два года назад не предложил ей пари, выиграв которое, с каким-то злодейским наслаждением, совершенно не подходящим избранной профессии, наблюдал за её попытками обдурить немногочисленных друзей идеей с новым «загадочным» бойфрендом. Как-то так Хитоми и начала интриговать свой круг общения новыми отношениями с членом комитета внутренней безопасности. А чудеса Фотошопа помогли даже похвастаться общей с мужем фотографией: на той черты его лица изменили так сильно, что, не знай она о воздействии техногенного колдовства, начала бы копаться в своей памяти в поисках хотя бы воспоминания о молодом человеке рядом с ней на фото. Отдел, мягко говоря, был не в восторге: Тори-сан, как и змея Тсукаса, долго спорили с одержимым идеей Кейго, но в конечном итоге — через несколько месяцев после согласования всех деталей — согласились, выдвинув длинный ряд условий. Среди которого было и постоянное упоминание неладного Договора. Что именно они предъявили её возлюбленному за такую невиданную щедрость, Хитоми так и не узнала, хотя тот был в упадническом настроении ещё несколько дней после этого. В общем, они сошлись на том, что все пункты Договора остаются в силе, за исключением того, что Хитоми могла рассказывать самым близким друзьям об отношениях с Таками-Такедой, не пускаясь в подробности. Почему её муж так сильно жаждал того, чтобы у неё была такая возможность почти свободного разговора с друзьями? Неужели он и впрямь надеялся — или даже до сих пор надеется — что однажды они могли бы быть вместе на публике, не скрываясь? Был ли у них хоть малейший шанс на то, чтобы зажить полноценной жизнью?.. Ох, знала бы подруга, насколько, на самом деле, больше проблем в подобных отношениях, чем романтики, она бы… Ненадолго девушка задумалась. Действительно: если бы это Мидзуно оказалась втянута в Договор со всем к нему прилагающимся, как бы поступила она? Нет, понятно, что розовые мечты этой яркой девочки оказались бы разбиты на миллиард осколков, однако стала бы она бороться за своё счастье до последнего? Смогла бы преодолеть все сложности? Не сломалась бы уже через несколько месяцев от того, как часто ей приходилось бы лгать другим и скрывать от близких людей свои переживания? Это были интересные вопросы, на которые у Хитоми, к счастью или сожалению, не было ответов. — Тебе нужно больше отдыхать: я даже отсюда вижу эти ужасные мешки у тебя под глазами, которые ты нелепо пыталась скрыть консилером. Но я рада, что ты хотя бы попыталась, хоть твоя потеря веса меня беспокоит. Ты что, готовишься быть скелетом на Хэллоуин без костюма? А вот Тора-чан ведь у нас такая куколка, у неё такое красивое личико и фигурка аккуратная! А после того, как рассталась с парнем, никак не может взять себя в руки и показать этому дураку, что он потерял! — фыркнула Ами-чан, состроив недовольную мордашку на секунду, после чего лучезарно улыбнулась, будто и ничего не случилось: — Вот поэтому я знала, что ты будешь моим лучшим вариантом. На шпильку со стороны подруги Хитоми не обратила внимания (всё сказанное, за исключением шутки про её худобу, являлось чистой правдой), а Тору-чан девушке было искренне жаль. Она не знала в подробностях всего, но знала, что расставание у девушки вышло болезненным (перед глазами на миг мелькнул мутно-жёлтый образ спины Кейго, но она болезненно-быстро сморгнула его). И всё-таки Хитоми сейчас было не до переживаний за знакомую. Интуиция била в колокол, оповещая о подвохе в словах подруги. — Каким ещё лучшим вариантом? Для чего? Выждав недолгую паузу, в течение которой Хитоми прожигала подругу взглядом суженных глаз, Ами-чан наконец выдала: — Для Гокона! Желание подруги встретиться посреди учебной недели в уютном кафе почти в центре города внезапно приобрело смысл. Хитрая маленькая лиса думала, что сможет втянуть её в свои игры. Ха! — Я ухожу, — бескомпромиссно заявила девушка, хватая ремешок рюкзака. Она уже соскользнула со стула, когда Ами-чан, сидящая напротив неё, привстав, неловко схватила её за запястье. — Пожалуйста, останься, Хитоми, — умоляла подруга, сделав бровки домиком и оттопырив нижнюю губу. Девочка пошла сразу с козырей, попытавшись надавить на жалость. — Нет. Я хотела увидеться с тобой, а не с какими-то неизвестными мне парнями, — твёрдо сказала Хитоми, после припоминая ей схожий случай: — Мы с тобой это обсуждали уже, кажется. Почему ты снова делаешь это? Кажется, Мидзуно несколько смутили её прямота и укор, однако руку девушки она по-прежнему держала крепко, не давая возможности уйти по-хорошему. Взгляд Ами-чан заметался по столу, когда она пыталась найти оправдание своему поступку: — Я знаю, что обещала больше так не делать после того раза. Знаю, прости. Просто… — она ненадолго задержала дыхание, очевидно собираясь с силами высказаться, а после выпалила на одном дыхании: — Я познакомилась в интернете с одним парнем, и он мне очень понравился! Хитоми встряхнула руку, пытаясь выбраться из цепкой хватки Ами-чан. Последняя, недоверчиво посмотрев на её лицо и, видимо, найдя признаки того, что прямо сейчас её не покинут, отпустила запястье подруги. — Так и в чём проблема? — искренне недоумевала Кубояши, не решаясь уйти. — Ты не из стеснительных, и никогда не боялась знакомиться в сети. — Так и есть! Но… Судя по всему… — запнулась подруга, нервно выводя узоры на скатерти стола кончиком наманикюренного ногтя. — Он очень стесняется. Это он настоял на групповом свидании. А вот это было любопытно. Парень сам настаивал на подобном виде встречи, да ещё и впервые? Хитоми не была особо предвзятой, однако опыт показывал, что мужчины в Японии, несмотря на двадцать второй век на дворе, всё ещё были довольно консервативными личностями. А тут оказывается: загадочный незнакомец и сам предлагает подобную встречу. Это интриговало, как минимум, а, как максимум, искренность подруги заставила задуматься над тем, чтобы остаться. На несколько секунд. — Я не жажду общения с каким-нибудь крутым типом, у которого шутки, как у подростка, только что вошедшего в пубертат. И уж точно не хочу впутываться в неприятности, — памятуя о прошлом опыте и неудачных выборах объектов любви подругой в целом, сочла должным сказать Хитоми. Чёрт, она уже чувствовала, как медленно сдаётся на радость этой егозе. — Никаких типов и неприятностей: они в прошлом, — почуяв её слабину, усилила напор Ами-чан: — За месяц общения он ни разу не высказал чего-нибудь наподобие глупостей моих предыдущих парней. И он клятвенно заверил, что и его друг будет «благовоспитанным джентльменом». Прямо так и написал, представляешь? Беззаботная улыбка, которая расцвела на лице подруги, не дала Хитоми съязвить по этому поводу, так что она просто захлопнула рот, не вымолвив и слова. Про себя девушка только обречённо подумала: «В какой жизни я научусь говорить твёрдое «нет»?» — Эта одежда совершенно точно не подходит для таких встреч, — по негласным правилам гоконов присела Хитоми рядом с подругой, осматривая свои простые зауженные джинсы на высокой талии с широким красным ремнём и белую рубашку. Не то чтобы её это действительно волновало, но девушка чувствовала необходимость хоть как-то опротестовать своё присутствие здесь. — Ничего подобного, ты и сама знаешь. Я бы лучше на твоём месте беспокоилась за макияж: эти синяки… Не успела Ами-чан договорить, как над ними выросли две тени: одна — побольше, а вторая — поменьше. «Побольше» был довольно коренаст и упитан, а «поменьше» на фоне своего товарища выглядел щуплым и бледным. Лёгкая улыбка на лице последнего внушала доверие, тогда как надетые на нём солнцезащитные очки отражали блики от соседней лампы. — Добрый вечер, девушки. Правильно ли я понимаю, что здесь сидит Мидзуно-сан? — низким голосом заговорил тот, что был в очках. То, как именно он к ним обращался, внезапно натолкнуло Хитоми на одну мысль, которую она поспешила проверить, ненадолго опустив взгляд. — Да, это я, — счастливо защебетала Ами-чан, вскакивая со своего места и утягивая с собой замешкавшуюся Хитоми, чтобы согнуть спины в уважительном поклоне. — А вы — Кирихито-сан? — Верно, я — Кирихито Аято. Моего же друга зовут Токетсу Рёта, — на что «шкаф», как про себя прозвала высокого друга Хитоми, просто кивнул. Приятные интонации, манера выражаться и внешний лоск, казалось бы, обычной одежды кричали о том, что парень вращается в высших кругах общества. Девушка уже не была так уверена в том, что пожалеет в будущем о своём решении остаться в кафе, хотя и прошло от силы две минуты. — Приятно, наконец, познакомиться с вами лично, Кирихито-сан, — кажется, на Ами-чан внешний вид парня тоже произвёл впечатление, потому что улыбка словно приклеилась к её лицу. — Я — Мидзуно Ами, а это моя подруга — Кубояши Хитоми. — Добрый вечер. Приятно познакомиться, — вежливо склонила голову Хитоми, не особо видя смысла в этом жесте. Но этикет требовал, поэтому она просто играла свою роль. — Что же. Давайте присядем, невежливо заставлять прекрасных дам ждать. Перетекая плавно с одной темы на другую, беседа за столом проходила под кофе с десертами. В основном говорила либо Ами-чан, энергично рассказывая про постановки в театре или съёмки в малобюджетных фильмах, либо высказывал свои далеко неглупые мысли об искусстве господин Кирихито. Несколько раз Хитоми отвечала на какие-то вопросы, отдавая предпочтение наблюдению за происходящим со стороны и размазыванию тирамису по тарелке. Токетсу-сан тоже не вмешивался: всё ещё изображал из себя предмет мебели, так и не сказав ни одного слова за вечер. Она уже собиралась отойти в туалет, когда не успела шикнуть вовремя на нетактичный вопрос Ами-чан: — Скажите, Кирихито-сан, а почему вы в здании в солнцезащитных очках? Мне казалось, это против правил этикета, которым вы так рьяно следуете. Токетсу нахмурился, а Хитоми почувствовала едва уловимое напряжение, повисшие за столом. Она пнула ногу подруги под столом, выразительно смотря на неё, на что та ойкнула и непонимающе уставилась в ответ. — Такое спрашивать неприлично, — как можно тише прошептала Хитоми, поясняя свои действия. — Не беспокойтесь, Кубояши-сан, меня вовсе не задел этот вопрос, — внезапно ответил вместо девушки Кирихито-сан. Он мягко улыбнулся и подтвердил догадки Хитоми вначале тем, что снял очки, а затем и словами: — Дело в том, дорогая Мидзуно-сан, что я слеп. Хитоми поняла это ещё в момент его представления, увидев трость. А вот щёки Ами-чан горели ярче пламени Старателя, когда та приносила свои извинения за доставленные неудобства. Девушка видела подругу такой смущённой лишь однажды: когда из-за Ами-чан её брат перепутал свой шампунь с оттеночный шампунем сестры и ещё месяц был вынужден ходить с синим отливом. Впрочем, Мидзуно-старшему пошла на пользу перемена в образе, так как именно тогда он встретил свою будущую жену. Более никаких инцидентов между двумя людьми, на первый взгляд, абсолютно разными, но удивительно странным образом подходящими друг другу, до её ухода не было. Когда она наконец-то добралась до уборной, Хитоми ждало потрясение иного характера: на электронную почту пришло новое письмо, которое ей пришлось перечитать трижды, чтобы перепроверить все детали. Точно ли ей было это адресовано? Не мерещится ли подобная удача из-за недосыпания? Её ли это телефон? Досконально всё изучив, девушка уже ринулась вводить знакомый номер, как ей пришлось отдёрнуть палец от кнопки набора. Нельзя. Ни под каким предлогом нельзя было звонить Кейго. На всё, связанное с ним, уже как месяц было наложено вето. Отчаяние буйным торнадо смело всю радость, внезапно свалившуюся на неё. Хитоми встала перед широким зеркалом во всю стену и зарылась пальцами в волосы, зачёсывая их назад. Смотря в свои краснеющие, уже начинающие слезиться глаза, она прикусила губу и начала повторять про себя мантру, ставшую её ежедневным ритуалом в течение последнего месяца: «Ты жива. Он жив. Вы оба здоровы. Твои родители тоже в порядке. Он скоро вернётся. (Как скоро, чёрт побери?!) Он делает всё на благо человечества. (Плевать на них — разве кто-то другой ему важнее, чем я?!) Ты не можешь с ним общаться и видеться, но можешь поговорить с его агентом или Тори-саном, которому ты вряд ли позвонишь по понятным причинам. Ты взрослая женщина, возьми себя в руки. (Я устала быть сильной, пожалуйста, Кейго, где ты, ты нужен мне, прошу.)». Холодная вода помогла немного остудить пламя несправедливости, горящее в её душе, оставляя на дне только пепел сожалений и обид. Капли стекали с лица на шею, забегая за шиворот и вызывая неприятные мурашки. Кто-то зашёл в помещение во время её дыхательной гимнастики, но она не особо обратила внимание, будучи сосредоточенной на восстановлении душевного равновесия. Последний раз протяжно выдохнув, Хитоми набрала номер Макото-сана. — Да?.. Подождите минутку… Отнеси в его кабинет эту папку и эту… нет, ту, что левее. Да, и ещё эти документы на подпись. Спасибо, Рика-чан. Прошу прощения, слушаю вас, — строго спрашивал мужчина. — Макото-сан, это я. — А, Хитоми-чан, здравствуй. Как твои дела? — потеплел голос на другом конце провода. — Я в порядке, — не раздумывая, ответила девушка. — Я хотела бы встретиться. Когда бы вы могли организовать встречу? Через несколько секунд заминки Макото-сан поинтересовался: — Ты сейчас свободна? Хитоми свела брови на переносице, облокотившись спиной на холодный кафель стены. В принципе, думала девушка, если сейчас она уйдёт, никто и не подумает её остановить всерьёз — из вежливости спросят причину, разумеется, однако, у неё бы получилось отмазаться, сказав что-нибудь про усталость. Поэтому она вполне спокойно могла оставить подругу в кажущихся надёжными руках и уйти. — Свободна. — Тогда приезжай в агентство прямо сейчас и мы сможем поговорить, — незамедлительно последовал ответ. — В агентство? То есть в агентство Ястре… ваше агентство? — недоумевала Кубояши. Макото-сан знал их положение дел (если не в деталях, то достаточно подробно, чтобы выслушивать её периодический скулёж по телефону), но почему-то предлагал такую безрассудную идею, во что с трудом верилось, зная его характер. — Ястреб сегодня на патруле до двенадцати ночи, а я погребён под отчётностью из-за всей этой…ситуации, — агент выделил интонацией последнее слово, после чего вздохнул и изнурённо продолжил (она живо представила себе, как мужчина снял с себя очки и потер указательным пальцем переносицу): — Ты ведь не просто так позвонила с такой просьбой, верно? Наверное, есть весомый повод для твоего желания. Поэтому я и предлагаю осуществить его сейчас, потому что иного шанса в ближайшем будущем может не быть из-за моей загруженности. — Не то чтобы был особый повод для встречи, — стыд обжёг ей скулы, так что она обернулась лицом к холодной плитке кафеля и прижалась лбом к ней. Рядом с ней хлопнула дверь, кто-то прошёл мимо, но девушка даже не моргнула.— Просто… Она никак не могла передать словами те эмоции, что она испытывала. Ни в одном знакомом ей языке не существовало такого слова, которое могло бы достаточно полно описать то, что она чувствовала и как сильно ей хотелось поделиться осчастливившей её новостью с совершенно другим, правильным человеком. Это было что-то глубже по смыслу, чем все возможные слова в мире. — Просто ты скучаешь, — с улыбкой в голосе сказал Макото-сан. «Скучаю — это слабо сказано. Я не могу полноценно жить: от меня словно оторвали половину меня. И меня воротит от того, что я так сильно зависима от другого человека и постоянно варюсь в этом чане с жалостью к себе, но ничего не могу поделать — это сильнее меня», — появились мысли в голове Хитоми в ответ на слова агента. — Да, — не заморачиваясь с объяснениями, ответила девушка. — Тогда тем более приезжай. Я понимаю, что тебе нужно периодически выговариваться, так что точно могу уделить тебе час своего времени. Не найдя, что сказать дельного, помимо угрюмого угуканья, Хитоми попрощалась с Макото-саном. Вновь ополоснув лицо водой из-под крана, она вытерлась насухо салфеткой и в очередной раз поглядела на себя в отражении. Да, Ами-чан была права: что с консилером, что без него она представляла собой жалкое зрелище. *** — Подожди немного, Хитоми-чан. Я скоро закончу, — произнесла сгорбленная фигура в костюме за столом, оторвавшаяся от бумаг на секунду, чтобы бросить на неё взгляд. — Без проблем. Рюкзак плюхнулся рядом с её телом прямо в удобный маленький диванчик, коих в агентстве Ястреба было несчётное количество. Непосредственные помощники Про-героя, Макото-сан, многочисленный персонал и сам Ястреб порой — а Хитоми за продолжительное время их отношений знала, что это «порой» превращалось в стабильное «два или три раза в неделю» — вынуждены были оставаться на работе на ночь. Поэтому эти миниатюрные уголки рая, разбросанные то тут, то там в здании, были самой настоящей необходимостью для нормального функционирования огромного организма агентства. Сейчас же, утонув в комфорте неизвестного ей материала мебели, девушка в очередной раз боролась с зевотой, как и до этого несколько минут назад в автобусе. «Вот тебе и уютное местечко для вечно обманчивого сна», — вкрадчиво шептало утомившееся подсознание, с чем она склонна была согласиться. От гляделок с яркой лампочкой под потолком, которая едва не прожигала ей сетчатку глаз, Хитоми отвлёк приятный голос мужчины. — Ты выглядишь уставшей, — резюмировал Макото-сан, убирая увесистую папку документов куда-то в стол. Он указал ей на стул напротив него, и девушка с небольшим сожалением покинула удобный диван, с которым успела породниться за такой короткий срок. «Сегодня долг каждого напомнить мне об этом?» — с раздражением подумала она, но вслух лишь язвительно бросила: — Не более уставшей, чем Вы. Внешне мужчина лет тридцати поправил очки из роговой оправы, постоянно слезавшие на кончик носа, и усмехнулся. Морщинки, показавшиеся при этом, как и глубокие тени под глазами, делали его наконец похожим на свой настоящий возраст, то есть на десять лет старше казавшегося. — Давай тогда попросим Рику-чан принести эликсир, который придаст нам бодрости, если не духа, так тела. Он заговорщически подмигнул ей, и Хитоми, не знай она Макото-сана, подумала бы, что тот недвусмысленно предлагает выпить саке или что покрепче. На долю секунды девушка даже одобрила идею напиться вдребезги с таким компаньоном, но быстро вспомнила, где они находились и при каких обстоятельствах. Так что ей пришлось забыть о соблазнительных мечтах и сконцентрироваться на реальности. — Как ваша жена? — Прекрасно, — радостно заблестели зелёные глаза агента. — Нервничает из-за предстоящих родов, но уже не может дождаться, когда малышка родится. Устала быть беременной. Уголки губ девушки приподнялись. В отличие от жены Макото-сана, ей не светила перспектива страдать от подобных хлопот в этой жизни, но в ближайшее время это её и не особо заботило, только вот… некая горечь оставалась на кончике языка. — Итак. Что тебя привело? Что ж. Хитоми уже успела разобрать себя по косточкам за то, что отвлекает такого занятого человека, и всё же. Раз Макото-сан лично её позвал сюда, приблизительно зная о её проблемах, значит нет смысла предаваться рефлексии. Лучше Хитоми выдаст всё, что у неё лежит на душе, и, того глядишь, её перестанет бесполезно клонить в сон каждую минуту сентябрьских будней. — Меня позвали проходить стажировку в Токийском университете в январе. Один из преподавателей увидел мои научные работы в журнале и, видимо, заинтересовался мной, — начала с радостной новости Хитоми, смущённо улыбаясь, по мере рассказа, однако, всё больше и больше хмурясь: — Один из лучших университетов зовёт меня стажироваться, что может быть началом моей успешной карьеры в будущем, а я даже не могу сказать об этом самому важному для меня человеку! Да, разумеется, я могу сообщить об этом родителям и Нане, и друзьям, но… Разве я законченная эгоистка, что хочу поделиться радостью с мужем? На мой взгляд, это здоровый эгоизм, и я имею все права на это. И всё-таки есть этот вездесущий Договор и его миссия, и ещё тьма условностей, и… И я просто устала от всех недомолвок. Просто хочу, чтобы муж был рядом со мной. Разве я действительно многого прошу? Ровно в тот момент, когда Хитоми закончила свой монолог и уронила голову на ладони, вошла секретарь. Она не знала, было ли её появление в идеальный момент удачным совпадением или намеренным манёвром, но остро ощущала на себе любопытствующий взгляд, как в приёмной, когда она ждала, пока Макото-сан её впустит. Да, вполне возможно, что Хитоми была единственной, кто допускался без записи за несколько месяцев вперёд к агенту будущего Про-героя номер два, тем не менее такое откровенное разглядывание её нервировало. Хотелось, чтобы Рика-чан либо уже набралась смелости и задала интересующие её вопросы, пока разливала по фарфоровым кружкам золотистый чай, либо прекратила смотреть на неё, как на диковинку. Несмотря на укол раздражения из-за ситуации с секретарём, Хитоми впервые за месяц почувствовала облегчение. Словно от горы переживаний откололся и укатился валун куда-то в бездну вслед за стуком каблучков Рики-чан, выходящей из кабинета. — Возвращаясь к нашему разговору, — передал девушке её чашку мужчина, медленно вдыхая аромат чая из своей, умиротворённо улыбаясь при этом. — Во-первых, поздравляю тебя! То, что тебя пригласили в столицу, действительно достойно восхищения. Я знал, что твой талант быстро расцветёт. Скоро я смогу называть тебя полноправным сенсеем. И, во-вторых… тебе полегчало? — Да. Иногда полезно просто выговариваться. Хитоми сделала осторожный глоток и поразилась тому, насколько вкусным был фруктовый чай. За такую гамму вкуса, распустившуюся у неё во рту, пожалуй, можно было простить и небольшую наглость со стороны секретарши. — Тогда, может, тебе сходить к психотерапевту? — о нет, Хитоми уже знала, к чему всё идёт, и мысленно умоляла Макото не говорить этого вслух. — Ты же знаешь, Отдел выделит тебе хорошего специалиста, который будет держать язык за зубами. Тебе нужно лишь позвонить Тсукасе-сан… Бинго. Но именно сейчас девушка, как никогда, хотела быть неправой, так что вынуждена была перебить его совет: — Нет. Я правда не хочу связываться с Отделом, и уж тем более с этой змеёй. Даже если бы я согласилась на сеансы, — мы оба знаем — ничего из того, что я бы сказала, не осталось бы конфиденциальной информацией: мозгоправ по указке бы сливал всю информацию в Отдел и взялся бы за моё «переустройство», чего так жаждет Тсукаса. — Твоя неприязнь к этой правительственной организации ещё больше, чем у Таками, — невесело ухмыляясь, покачал головой агент. В кармане джинс завибрировал телефон, и Хитоми пришлось извиниться, чтобы посмотреть на то, кто звонит: теперь она ожидала звонка из университета в любое время суток, готовясь обговаривать детали её путешествия в Токио. Однако, бросив лишь один взгляд на экран, она моментально недовольно скривилась и нажала на кнопку блокировки. «Вспомнишь солнце — вот и лучик», — со вновь накатывающими напряжением и раздражением подумала Хитоми. Макото-сан не мог не заметить необычную реакцию девушки, поэтому поинтересовался из вежливости: — Что-то случилось? — Нет, ничего. Мужчина вопросительно приподнял брови, поднося чашку к губам. — Просто Тсукаса — химера: скользкая и вёрткая, как змея, а слух, как у летучей мыши. Наверное, услышала, как я говорю про неё гадости из своей тёмной башни, и решила выесть мне мозг десертной ложкой, — не стала скрывать правду девушка. Явно не ожидая такого ответа от неё, Макото-сан едва не подавился чаем. Откашлявшись, он начал с упрёком: — Хитоми, ты же знаешь… Она остановила его, подняв ладонь. — Знаю. Я должна отвечать на звонки работников Отдела и днём, и ночью. А ещё мои слова неуважительны по отношению к Тсукасе-сан. Но мы пьём чай в такой приятной обстановке, и я не хочу портить момент. Позже я честно перезвоню ей и скажу, что просто не увидела её звонок. Если вы меня не сдадите, разумеется. Мужчина снова неодобрительно покачал головой, снимая очки и потирая переносицу так, словно вот-вот из черепной коробки должен был выскочить Джин с его тремя желаниями. Но ничего, кроме как согласиться на её предложение, поделать не мог. После небольшой заминки диалог продолжался в доверительной атмосфере, пропитанной ароматом фруктового чая. Они обсуждали её будущую стажировку, успехи в учёбе, приближающийся момент выборов нового топа Про-героев и, конечно же, Кейго. Нет, он не ел домашнюю еду, как сказал Макото-сан, потому что времени готовить у него не было, а подвергать опасности ещё кого-то, наняв временную домработницу, к примеру, он не мог. Порядок дома Ястреб поддерживал, но исключительно потому, что на новой квартире за весь месяц был от силы раз шесть. Больших подробностей про задание Таками его агент не знал, но до завершения миссии было ещё далеко. Около десяти вечера Хитоми уже подхватила свой рюкзак, благодаря Макото-сана за чудесный вечер. Тот ответил взаимностью и решил проводить девушку до выхода из агентства. Ей же было лучше: больше времени, не занятого собственными разъедающими тревогой мыслями. Нелепая случайность правит миром. Иначе Хитоми не могла объяснить следующую цепочку событий, в которой приняла непосредственное участие. У Макото-сана развязался шнурок на левой туфле. Ему пришлось остановиться в холле, чтобы исправить это недоразумение, однако Хитоми этого не заметила и продолжила идти вперёд. Наконец, сообразив, что её собеседник не вносит никакого вклада в диалог, девушка обернулась, на автомате делая шаг назад, и запнулась о какой-то предмет на полу. Попытавшись схватиться за какую-нибудь опору, она оказалась поймана чем-то более эффективным, чем какая-то вещь. Кем-то, с крепкими руками, никогда не дающими ей упасть. Волна жара лизнула позвоночник девушки, стоило ей понять, кто подхватил её. — Кейго?.. — почти одними губами выразила своё изумление Хитоми. Всё произошло в мгновение ока. Тепло его ладоней на её талии, удерживающих девушку от падения, словно фигура в танце. Её неуклюжие пальцы, машинально стискивающие его куртку на не слишком широких плечах. Два янтарно-медовых глаза — с такими же, как у неё, расширенными зрачками от удивления — напротив, несколько скрытых прядями густой светлой чёлки. Знакомый запах моря и грозового неба за секунду пробрался в лёгкие и защекотал чувствительные нервы — только тогда Хитоми готова была поверить в реальность происходящего. Воздух застрял где-то в глотке, пытаясь не выдать крайнее изумление столь открыто, пока мозг закоротило. Связь между ними радостно потрескивала электрическими разрядами, волнами разбегающимися от самого ядра (где-то в солнечном сплетении) до дистальных отделов тела (крайних фаланг пальцев рук и ног). Он впервые оказался так близко к ней за весь этот месяц. Не улыбается по-плутовски ей, как и миллионам других девчонок, с рекламного постера или сводки новостей, или фотографии с фанатами. Нет. Это настоящий Кейго, из плоти и крови, с бездной тьмы под глазами и забавной бородкой, отращивая которую, он надеялся, что будет выглядеть более презентабельно и мужественно. Нелепо и случайно что-то снова толкнуло их в объятия друг друга в типично неожиданной для них ситуации. Мгновение, растянутое в вечности, моментально канувшее в Лету, за которым не было смысла бросаться следом (но Хитоми умирала, как хотелось). Обухом по голове ударило осознание всей ситуации, когда со стороны послышался чей-то кашель. Она всё ещё находилась в своеобразных объятиях Кейго, так что он молниеносно поставил её в вертикальное положение, чтобы секундой позже они одновременно отшатнулись от привычного тепла тел друг друга, как ошпаренные. «Твою налево! Они видели нас, а может даже ещё и услышали, что я сказала! Что делать? Чтоделатьчтоделатьчтоделать?!» — носились, как сумасшедшие, паникующие мысли, ударяясь о стенки черепной коробки. Будь здесь один только Макото-сан, Хитоми бы и не переживала вовсе, однако она знала, что за её спиной, как минимум, находится секретарь, и ещё успела заметить кого-то рядом с Таками. Ястреб начал было раскрывать рот, чтобы как-то выкрутиться из этой ситуации, — наверняка придумав план получше её отчаянной попытки удариться в актрисы — но Хитоми уже открыла занавес своего спектакля, отчаянно жестикулируя и кланяясь едва ли не до пола. — О боже мой! Простите меня, я такая неловкая! Ну, надо же, потревожила самого Про-героя! — тараторила девушка, надеясь сойти за нервничающую фанатку с лихорадочным румянцем на щеках и шее, на ходу неся полнейшую околесицу. — Божечки, в жизни вы выглядите совершенно иначе, чем на экране. Так неловко, простите, у меня все мысли перемешались от внезапной встречи с таким классным героем. Ах, а я тут навещала друга своего отца и даже не надеялась на такую встречу. Вот девчонки в университете обзавидуются-то, когда узнают, что мне помог сам Ястреб! Хочу поблагодарить вас от всего сердца за то, что охраняете наш город! Весёлые искорки запрыгали в глазах Кейго, когда он слушал сбивчивое объяснение Хитоми, которая, строя саму невинность, взглядом перебегала от одного квадрата плитки пола к другому и периодически от стойки секретаря до лица Ястреба, что было обосновано стратегией. Её спасали две вещи: в холле было только пять человек, включая её, Кейго, агента, Рику-чан и Токоями-куна (она, конечно, слышала от Макото-сана, что её муж решил стать наставником для кого-то из учеников Юэй, однако до этого момента не могла поверить), во-первых. А во-вторых, Таками хоть и веселился от души внутри себя, как она это отчётливо видела, но вид напустил на себя «типично Ястребиный», как она это называла. — О, не переживайте. Это такой пустяк. Но вам нужно быть осторожнее и смотреть под ноги, молодая леди. Вы можете пораниться или задеть окружающих. Хитоми едва сдержалась от того, чтобы совершенно по-детски не передразнить его слова. Поддел ведь намеренно, исподтишка напомнив о первой встрече, самодовольный петух. Но девушка изобразила смущенную улыбку, надеясь, что только один муж расслышал злобный скрежет зубов. — Твоя гостья, наверное, устала, пока ты поил её своими чаями, Макото, — Кейго вновь окинул её взглядом и кивнул, не дожидаясь ответа: — Да, она выглядит и впрямь измученной. Ох, Макото, нельзя ведь так с моими фанатками! Что они теперь будут думать обо мне? И что ещё более ужасно: что будет думать обо мне эта очаровательная девушка? И почему с такими навыками актёрской игры он решил тратить свою жизнь на работу Про-героем? Такой талант чахнет, погребённый под героизмом и (слабоумием) отвагой. «Да и кто из нас ещё выглядит более измождённым? Ты хоть иногда спишь, Кейго? М-да, хорошая вышла парочка… парочка зомби», — появились невесёлые мысли в ответ на типичные фразы Ястреба. — Нет, нет, нет. Мне правда понравился чай Макото-сана, но… Он всего в полутора метрах от неё. Ей хотелось по привычке чмокнуть его в уголок губ и взъерошить и без того растрёпанную шевелюру или взять за руку, бухнуться на диван и, устроившись у него на коленях, болтать о всяких глупостях. Или просто посидеть рядом в тишине их гнёздышка. Одним, без лишних глаз. Но реальность нахлынула цунами в виде вибрирующего телефона в кармане, — она точно знала, кто звонит и зачем — они не одни, он на задании, им запрещено, вообще-то, видеться. — Но мне пора домой, — с небольшой заминкой выдавила из себя Хитоми, заставляя себя отступить от Кейго ещё на несколько шагов. Янтарные глаза поглощали её образ жадно, откладывая в голове образ каждого взмаха её ресниц, изменение в тональности голоса или повороте головы. Ещё немного — и у него или у самой Хитоми не останется сил сопротивляться связи, вновь ярко вспыхнувшей между ними. Кто-то должен снова сделать тяжёлый выбор, и в этот раз это должна быть она, несмотря на то, что всё внутри буквально кричало о том, чтобы она наплевала на все условности. Кажется, он правильно понял фразу и поступок девушки: он всегда понимал её, порой даже лучше и быстрее, чем она понимала саму себя. Прикрыв ненадолго веки, Кейго отвернулся от Хитоми и подошёл к своему агенту. За ним чёрной тенью проскользнул его ученик, не выказывая и доли заинтересованности в этой ситуации. Так же безмолвно, но с гораздо большим интересом наблюдала за разворачивающимися событиями Рика, спрятавшаяся за рабочим столом. — Закажи своей знакомой такси. Мы же, — Таками сделал паузу, снова повернулся к ней лицом, чтобы поймать взор её серых глаз своими, и рукой, будто бы случайно, погладил место, чуть ниже воротника своего геройского костюма. — Мы же всё-таки любим и заботимся о своих фанатах. Губы девушки снова подверглись безжалостной пытке со стороны зубов, пока Ястреб и ученик Юэй шествовали в его кабинет, ни разу не оглянувшись. Наблюдая за проносившимися ночными улицами Фукуоки, Хитоми бессознательно крутила пальцами обручальное кольцо и думала о том, что надо бы в ближайшие дни расспросить Ами-чан про то, как закончилось свидание с Кирихито-саном. Не сейчас, чтобы вдруг не отвлечь парочку, но как-нибудь на днях. Она снова бросила взгляд на простенькое колечко в руках, отливающее сейчас кроваво-красным из-за света светофора, перед которым остановился автомобиль. Сколько раз уже каждый из них нарушил их свадебную клятву, данную наедине после церемонии? Сколько ещё раз это будет повторяться? Её невесёлые рассуждения прервала настойчивая вибрация сотового телефона, которую ей — увы — уже нельзя было игнорировать. *** Какой-то звук извне заставил Хитоми вынырнуть в настоящую реальность из беспокойного сна, где она убегала от прошлого. Ногти царапали хлопковую ткань одеяла, пока глаза нервно бегали по очертаниям мебели в тёмном помещении. Знакомая обстановка спальни несколько успокоила бешеную пульсацию крови в жилах и расслабила достаточно, чтобы выдохнуть напряжение. «Снова дурацкие воспоминания не дают покоя. Не к добру это», — мелькнула мысль в тяжёлой голове. В горле расцвела колючая пустыня и, посмотрев на электронные часы (было только три ночи, а значит, она проспала от силы полтора часа), девушка решила, что без стакана воды ей уже не заснуть. А ведь ей ещё на пары к восьми утра... Стоило девушке пройти мимо широко распахнутого окна рядом с кроватью, как до Хитоми дошло: в этот раз она проснулась не из-за плохих снов или прозрачности мира грёз — из-за постороннего шума. И он вполне мог исходить из её комнаты. У Хитоми была привычка оставлять окно спальной комнаты приоткрытым из-за Кейго. Этот ритуал так глубоко въелся в неё, что она привыкла спать так, обдуваемая свежим воздухом, в любое время года. Нужно было только одеяло найти потеплее, и никакой проблемы для неё вовсе не существовало. Однако открывала девушка окно ровно так, чтобы сквозь щель могло пройти только ребро человеческой ладони. А чтобы шальной ветер не закрыл или не раскрыл ещё шире пластиковое окно, всегда подставляла маленькую закладку между створками. Таким образом, ещё ни разу она не пробуждалась из-за проблем, связанных с захлопыванием или, наоборот, внезапным открыванием окон. Ни разу. Медленно подойдя поближе к открытому окну, Хитоми заметила, что на ручке того что-то болтается. Сахару в глотке сжал спазм, а живот скрутило от нервов. Несколько минут гипнотизирования пакета (судя по очертаниям) ничего не дали, так что девушка решила, что если это и бомба (что было маловероятно в мире, где у людей были сверхспособности, которыми те преимущественно и пользовались для подобных целей, хотя всё же не невозможно), то она должна для начала убедиться в достоверности её предположения. Затем звонить в полицию, Макото-сану, змеюке Тсукасе и вообще поставить на уши всех, потому что под ней, на секундочку, ещё двенадцать жилых этажей, и тринадцать — сверху. Цепенея от одного только взгляда на пакет, Хитоми медленно приблизилась, когда в свете одного из рекламных стендов напротив окна ей почудилось нечто знакомое. Нет. Да не может быть! Он не мог поступить так опрометчиво! Подсознание же задорно смеялось и говорило, что да, может, ещё как смог, вот же пакет, вот доказательство, щекочущее ладонь. Аккуратно торчащее из пакета красное пёрышко говорило о «взломщике» более чем красноречиво. «Я уверена, что, будь у меня возможность получить инфаркт от его выходок, я бы получила его ещё на первом году нашего брака», — переводила дух Хитоми, сжимая в руке перо Кейго. Заглянув внутрь, она — всё под тем же освещением от рекламных экранов, потому что в её умную головушку так и не пришла идея включить хотя бы светильник, — вытащила на свет игрушку. Хитоми протяжно зевнула, протёрла глаза и постаралась рассмотреть единственный предмет, вложенный её мужем в «посылку», более детально. Верно, игрушка. Обычная игрушка из плюша, высотой не более тридцати сантиметров и в ширину — не больше пятнадцати. Такие ещё производят специально для детей, и про них она однажды беззлобно пошутила, назвав их пылесборниками. Однако этот был особенный. Игрушка была маленькой копией Кейго в геройском костюме и с фирменной ухмылкой. Не слишком точной (на сапожках явно схалтурили, как она заметила при первом осмотре) и явно не предназначенной для тётенек, которым за двадцать, но её это не волновало. Зная о том, как плохо ей удавалось засыпать без него, Ястреб не оставил Хитоми даже сейчас. Или, возможно, это был подарок в честь её будущей стажировки в Токийском университете, если Макото-сан сказал ему. Оставил маленького рыцаря охранять сны своей принцессы, и это… Это разрывало её сердце на части, одновременно склеивая его обратно. Хитоми прижала мягкую фигурку Про-героя к груди, когда её носа, как нежный поцелуй, коснулся запах моря и грозового неба. — Спасибо, — прошептала девушка, утыкаясь в плюш игрушки. Она жаждала большего, но сейчас вполне готова была потерпеть ещё немного ради их общего будущего.