Город Нит, страна Дания

      Сезон начался скомкано, рвано, неуклюже, разрываясь на сотни отрывков, каждый из которых пестрил неоднозначностью. Тоттенхэм показывал хорошие, даже отличные результаты, до середины ноября они ни разу никому не проиграли, однако картину портили удручающие ничьи — результат, вгонявший постепенно в ловушку. В начале же ноября травмировался Бен Дэвис — кто-то из команды соперника резко влетел в него во время матча и так сильно ушиб его по лодыжке, что она аж опухла. Кристиан ещё никогда и никого не прожигал таким ненавистным взглядом и был рад помочь своей команде выиграть тот матч в отместку за Бена. После же матча он первым начал спрашивать медштаб, насколько серьёзна травма Бена, хотя и сам понимал, что узнать точно сейчас не получится. Сам же Бен выглядел печальным и неразговорчивым, передвигался на костылях и, видимо, прекрасно чувствовал, что ничего хорошего эта травма не несла и готова была запереть его в четырёх стенах лазарета на целый месяц. Кристиан успел легонько дотронуться до его плеча, но получил в ответ лишь отрешённый взгляд и слабый кивок, как подтверждение — «Я заметил, спасибо тебе за поддержку, но прямо сейчас я очень расстроен и боюсь сказать что-нибудь не то вслух». Крис и сам не знал, как это понял, но мягкий голос отчётливо звучал в его голове. И снова его грудную клетку оплели холодные, массивные цепи сожаления: он не был достоин валлийца, ни на секунду, ведь в подобной ситуации сразу начинал кидаться с обвинениями на ближнего.       «И когда я вообще решил, что заслужил его любовь?» — грустно усмехался про себя Крис, провожая взглядом Бена, когда тот медленно ковылял к медицинскому кабинету.              По иронии, Бен оказался распределён в ту же самую комнату в медштабе, что и Крис, когда лечил своё колено. Кристиан старался навещать его, также тайком подходил к окну, и они долго разговаривали, изредка делили шоколадный круассан. Бен приободрялся рядом с ним, и процесс восстановления ощутимо ускорился. Сначала валлиец даже ходить мог с трудом, затем отёк спал, а потом вообще прошла всякая боль и его допустили до занятий, где ему предстояло набрать форму. На матч он вышел только в декабре, и Кристиан, видя его беспредельную радость, с грустью осознавал, что эта радость уже давно перестала принадлежать одному Бену, а им двоим; поделённая странным образом, она продолжала ощущаться Крисом, словно бы это были его первые шаги по зелёному ковру футбольного поля. И так было не только с радостью. Это и пугало, и веселило.       Незаметно подобрались рождественские праздники, которых никогда не замечали футболисты Премьер-лиги, ведь в их жизни начинался Ад. Тяжелейшие матчи, плотный график, накопленная к середине сезона усталость, мерзкий холод и слякоть — Кристиан и не помнил, когда в последний раз с Рождеством у него ассоциировалось что-нибудь хорошее. Наверное, так и заканчивается юность, а вместе с ней — способность беспечно и наивно мыслить. Крис перестал воспринимать эти даты как праздник, хотя клуб устроил его с шикарным размахом. Зато почему-то он вновь поверил в Рождество на несколько мгновений, когда Бен в их комнате взорвал хлопушки, и цветные блестящие конфетти рассыпались по ней, кружа и блестя, словно снег в сказочном мире. Только один Бен откуда-то знал все тайны и противоречия его характера и даже не задумывался, прежде чем совершать какую-нибудь глупость. Валяясь рядом с Беном на полу, в окружении блёсток и вдалеке от мысли, что когда-то их придётся убирать, Кристиан чувствовал себя счастливым и свободным — почти как в Ните. О да, это их крохотный кусочек Нита в Великобритании! А ещё он мечтал когда-нибудь также помочь Бену, спасти его от утопления в собственных плотных мыслях и вынырнуть вместе с ним к солнцу. Случай представился почти мгновенно.              Бен никогда не жаловался на усталость. Для него существовало лишь слово «надо». Это Кристиан заметил ещё давно, но был уверен: когда лимиты валлийца исчерпаются без остатка, он это увидит первым и успеет перехватить его у бездонного обманчивого выгорания. Он и сам знал, как оно бывает, когда отдаёшься любимому делу целиком, стараешься показать себя с лучшей стороны, наплевав на собственный комфорт, и вроде всё идёт великолепно, все тобой довольны, ты сам собой доволен, а затем ты лежишь утром в серой холодной кровати, не можешь пошевелиться и думаешь лишь о том, как бы навсегда исчезнуть, при этом не зацепив за собой бесконечную, хроническую усталость, больше похожую на болото. Бен же казался далёким от этого состояния, хотя частенько Крис задавался вопросом: откуда в нём столько энергии? Тренировки Почеттино высасывали из игроков не только все силы, но и вообще подобие человечности, Крис после них не ручался, что будет вежливым понимающим собеседником. А Бен умудрялся вечером ещё и за чаем для них сбегать вниз, и убрать раскиданные по комнате вещи, и ненавязчиво разговорить Криса — только он знал, как это сделать, и датчанин каждый раз удивлялся его способности, но только спустя время после разговора.       Однажды что-то всё-таки надломилось в Бене. Это случилось как раз после Нового года, в разгар плотного расписания матчей и усиленных тренировок. Крис задержался в душевой кабинке, просто чтобы бесцельно постоять под потоками тёплой воды, подняв голову кверху и наслаждаясь хоть и такими маленькими, но по-особенному приятными радостями. Это порой даже смешило его, ведь он — пусть и не самый известный, но футболист, который точно у многих на слуху, в рамках же АПЛ о нём наверняка слышал каждый, что уже можно считать достижением, он может позволить себе что угодно, любые прихоти за свою приличную зарплату, однако верхушкой его желаний оказались обыкновенное стояние под горячим душем и скорейшее перемещение в кровать, где, если хватит сил, хотелось почитать книгу на ночь. Наконец, Крис выключил воду, вытерся и надел просторный халат. Как только его душевая перестала шуметь водой, Кристиан прислушался и понял, что оказался не самым последним — кто-то ещё домывался. Датчанин уже почти выходил из душевой, как до его слуха долетело слабое, невнятное, услышанное буквально чудом сквозь грохочущую воду «Крис…». Это «Крис» обожгло душу и сдавило горло узкими кольцами, когда Эриксен повернулся и увидел Бена, аккуратно выходившего из кабинки. Он неловко придерживался за стенку, слегка покачивался, а второй рукой удерживал полотенце на бёдрах, всё же съехавшее с одного бока. Кристиан тут же подбежал к нему и вырубил воду, из-за которой шёпот Бена превратился в невнятное шевеление губами. Выглядел он плохо: несмотря на жаркую, влажную атмосферу в комнате, румянец покрывал его щёки неравномерно, кусками, позволяя увидеть контраст с бледной кожей. Крис, долго не думая, перехватил его руку, закинул себе за плечо и помог ему добраться до ближайшей скамьи.       — Что с тобой, Бен? — Крис встревожился не на шутку и присел перед ним на корточки, чтобы аккуратно взять его лицо в ладони и посмотреть в глаза. — Как ты себя чувствуешь? Может, мне позвать врача?       Бен казался отрешённым, расслабленным, вымотавшимся. Его дыхание было мелким, частым, ноги слегка подрагивали. Однако, собрав силы, валлиец коротко выдал:       — Всё хорошо… просто… я немного устал, видимо, — он рвано, измученно улыбнулся — даже скорее дёрнул губами, стараясь показать подобие улыбки, но Криса пробрало глубинным ужасом, проевшим дыру в самое сердце, когда он смотрел на него и слушал противоречивые слова. «Если Бен признался, что устал… О, Господи!» — Кристиан вздрогнул от леденящей мысли: это значило, что дела совсем отвратительны.       — Точно? Ничего не болит? Бенджамин, я же серьёзно! — Кристиан не выдержал, когда увидел лёгкий смех валлийца и сильнее сжал его лицо в ладонях. Бен тут же кивнул и положил руку сверху его ладони; это движение смутило Криса и вновь выбило его из привычного образа, которого приходилось придерживаться здесь, на базе. Как же легко это удавалось Бену!..       — Знаешь… возможно, я всего-то скучал по таким моментам… Может же быть, что именно они питали меня энергией? — глядя прямо на него, прошептал Бен одними губами и, закрыв глаза, подался вперёд. Внутри Кристиана разверзлась глухая, плещущаяся одиночеством и ядом бездна, которая тут же ухнула вниз, разлившись по всему телу желанием и отчаянием. Его сердце пропустило взволнованный и влюблённый удар, а Бен всего лишь задремал после напряжений, долго сдерживаемой усталости и нагрузок, поэтому наклонился вперёд и теперь соприкоснулся лбом с Крисом. Тот едва успел поддержать его за плечи, не дав упасть. Поддавшись искушению, он позволил себе короткий, раздираемый сомнениями миг — и в этом нереальном миге Бен наклонился к нему, чтобы вслепую отыскать его сухие губы своими губами, легко, искушающе провести по ним, впитать в себя их форму, а затем, резко раскрыв, глубоко поцеловать подавшегося Криса. А в реальности датчанин лишь испугался, прислонил Бена к стенке и в растерянности посмотрел на него, не зная, то ли бежать за врачом, то ли попытаться привести друга в чувство самостоятельно. Но Бен решил за него быстрее: открыл глаза, поморгал ими и протёр лоб, к которому прилипли мокрые волосы.       — Поможешь мне добраться до комнаты? Пожалуйста… Я просто устал, со мной всё в порядке, — посмотрев на него, тихо проговорил Бен и снова улыбнулся. Кристиан почему-то покраснел и схватил полотенце, чтобы вытереть его; в голове всё ещё крутились странные мысли, возникшие несколько секунд назад. Крис протирал плечи, нагнувшись к нему, и думал о том, как приятно, наверное, цепляться за них, теряя равновесие от безумного поцелуя. Пустая раздевалка сводила с ума… Кристиан помог ему накинуть халат, стараясь не смотреть вниз, на его бёдра, с которых легло соскользнуло полотенце. Это избегание казалось ему постыдным — как будто бы все прошлые полтора сезона они не видели друг друга голыми. Но теперь-то всё воспринималось иначе, оправдывался Крис, и опускался в своих глазах ещё ниже.       Они вышли из душевой. Бен опирался на него при ходьбе, его движения всё ещё казались заторможенными и нечёткими, и Крис боялся, что в любую секунду он может упасть без сознания — это уже случилось с ним в раздевалке. Доковыляв с ним до комнаты, Эриксен осторожно усадил его на кровать и помог лечь: взбил подушку, расправил одеяло и накрыл им. Он собрался встать, как на его запястье хоть и слабо, но цепко сомкнулись пальцы. Бен, внимательно смотря на него, вдруг показался таким беззащитным и уязвимым, прямо сейчас, под тёплым одеялом, с растрепавшимся мокрыми волосами и слегка распахнувшимся на груди халатом. Кристиан опять испытал глухое, но сильное влечение к нему; вот бы забраться под одеяло, нежно провести по его щекам, ловко слизнуть стекающую каплю воды по линии носа, залезть ладонью под ткань непослушного халата…       — Крис! — как же Крис умудрялся теряться в своих фантазиях, уже ничуть не стесняясь предаваться им прямо перед Беном — это вновь смутило его, и уже не спишешь на горячую воду… — Впервые вижу тебя витающим в облаках, — Бен усмехнулся и, подперев голову рукой, удобнее устроился на боку. Кристиан покраснел до самой шеи, потому что собственные мысли казались такими уязвимыми, написанными буквально на лбу крупными жирными буквами! Наверное, это один из минусов любить кого-то…       — Извини, задумался… — хрипло, забывшись прокашляться, ответил Крис и отвёл взгляд, переключившись на интереснейший пейзаж поля за окном. — Так что ты хотел? — тем не менее, датчанин не смел вырвать руку из его некрепкой хватки — уж слишком приятно было ощущать прохладные пальцы на своём запястье.       — Останься со мной… Пожалуйста, — голос надломился, в глазах пропал ложный блеск, бывший там минуту назад; только в тот момент, глядя на Бена, Крис понял, насколько тот сейчас уязвим и доверчив, насколько безрассудно отдаёт ему в руки свои гордость и тайну, как сильно верит ему, в конце концов. И эта просьба… Крису казалось, он её уже слышал, но каждый чёртов раз от неё сжималось до болезненного спазма сердце, полное горячей любви, и девать её было некуда, она выжималась оттуда, но меньше от этого её почему-то не становилось.       — Конечно, останусь… — прошептал он и присел рядом. Бен легко улыбнулся и отпустил его запястье. Кристиан провёл ладонью по его лицу очень нежно, мягко, касаясь щёк, убирая пряди со лба и попутно стирая оставшиеся капли воды. Отчего-то ему почудилось, будто Бен стал спокойнее дышать, но Крис умолял себя не обманываться. Разглядывая его в такой чарующей близости, он отчётливее видел все его изъяны — но идеальные, любимые, до дрожи в коленях изученные и запомненные. Трудно сказать, что Бен смазлив, но черты его лица мягки и приятны, Кристиан давно потерялся в них и уже не мог сказать, был ли кто-нибудь красивее в этом мире, чем его Бен Дэвис. Даже будучи таким, измотанным, бледным, с никчёмной хаотической причёской, он был для Криса прекраснее любого человека. Датчанин с тоской впитывал в себя эти минуты, принадлежавшие только им — ведь скоро они таковыми не будут, растворятся в часах и днях, наполненных чужими людьми и заботами, и превратятся в тусклый оттенок далёкого воспоминания, что даже и не вспомнишь, с кем же ты провёл те десять минут с 21:46 12 января 2017 года.       Бен заснул, сжав его ладонь в своей. Кристиан почувствовал себя неловко: и уйти казалось дурно, но и оставаться дальше становилось уже совсем неприлично. Он мог бы, конечно, лечь к нему, но что-то внутри отчаянно отговаривало его от этой затеи. В Ните же это почему-то было проще, усмехался Крис. В голову опять ударили моменты той ночи; это было непростительно близко, и кровь непослушно хлынула к поясу, как только он вспомнил лицо Бена в нескольких сантиметрах от своего и их переплетённые пальцы. Может быть, тогда бы и стоило поцеловать его — и списать утром на сон? Одна лишь подобная мысль вгоняла его в краску.       Крис немного посидел рядом с ним и решил всё же уйти. Напоследок он аккуратно вытащил свою ладонь из его пальцев и уже собрался было подняться, но задумался. Внимательно посмотрел на Бена, прислушался к его равномерному дыханию, убедился, что тот крепко заснул. Чувствуя своё дребезжащее сердце, готовое разбудить грохотом валлийца, Крис наклонился к нему и легко, быстро поцеловал его в лоб — и тут же отстранился, будто обжёгшись губами о прохладную кожу! Наверное, так оно и было… Замирая от страха, Крис сгорал со стыда и смотрел на Бена, но тот продолжал крепко спать, ничем не выдавая того, что застал унизительный поступок датчанина. Как только волнение улетучилось, вернулось безрассудство. Не думая ни секунды, Крис коснулся двумя пальцами губ Бена, затем прислонил их к своим губам и прошептал: «Спокойной ночи!». Поправил ему сползшее одеяло, прибрал в комнате и выключил свет.       Но сам так и не заснул в ту ночь. Прикосновение собственных пальцев к губам нещадно горело, «поцелуй» на расстоянии сводил его с ума. Возможно, и к лучшему, что ощутить эти губы на своих ему никогда не суждено, ведь вполне вероятно, что тогда он совсем потеряет разум.              После той истории Кристиан сделал выводы и осознал, что не проявлял достаточно заботы по отношению к Бену, беспечно упускал из вида его состояние, всегда считая его удовлетворительным, в то время как валлиец отчаянно нуждался в поддержке. Теперь он стал внимательнее, старался подмечать малейшие изменения в настроении Бена и с радостью забирал себе все его заботы, от мелких, по типу вечернего чая в их комнате, до крупных, например, первым инициировать встречу. Только начав делать это, Кристиан понял, как эти, в сущности, мелочи довольно сложны на самом деле. И каким же, наверное, покинутым чувствовал себя Бен, каждый раз неустанно идя навстречу Крису, несмотря на его вечное раздражение и усталость. Не стоило говорить, как совестно было Эриксену всё это осознавать, но лучше уж поздно, чем никогда — фраза, хоть и тошнотворная, а всё же сурово правдивая.       Совершенно незаметно подкрался конец сезона. Тоттенхэм закончил на второй строчке, уступив выигрыш АПЛ Челси с разницей в шесть очков. Крис был крайне расстроен сезоном. Именно эти шесть чёртовых очков они могли набрать, если бы не сливали многие матчи в ничейный обманчивый результат. Они проиграли всего четыре раза за сезон! Фантастика! Но что это дало? Только лишь послевкусие разочарования. Точнее, такого мнения придерживался лишь Крис, в клубе считали это похвальным достижением, думали, что следующий сезон им по зубам выиграть, но датчанин сомневался. Внутренняя интуиция просто верещала ему о том, что в чемпионате они уже никогда не смогут быть выше, что у них был лишь этот восхитительный сезон, в котором они, мощная, молодая команда, агрессивно разрывали любых соперников на территории Англии и могли выиграть чемпионат, опередив ненавистный Челси на целый десяток очков. Но что-то опять пошло не так. Крис винил не только командную игру, но и свою. Конечно, у него набрался целый похвальный список: он был лучшим ассистентом, забивал прекрасные голы со штрафных, мягко подавал угловые, после которых мячи так и залетали в сетку чужих ворот, но всё же он был собой недоволен. Всегда находил недостатки, много анализировал и думал, что в том моменте можно было сыграть лучше, здесь не следовало бежать так медленно, а там вообще не стоило делать такую мудрёную передачу, никому не принёсшую пользы. Да толку от этих мыслей под конец сезона? Тренер часто говорил ему, что всецело им доволен, не считая лишь мелких, незначительных помарок, которые случались у всех и каждого, да ведь и в принципе невозможно отыграть девяносто минут идеально. Но Кристиан уже не знал, кому и верить, ведь на результате его игра так и не сказалась…              Клуб устроил традиционное собрание в конце сезона, на котором хотели подвести итоги. Крис пришёл на тренировочную базу заранее, но почему-то не желал идти в зал, где уже начинали рассаживаться люди, а направился прямиком к молодёжному стадиону, как обычно, пустующему. Погода в середине мая отдавала нервозностью и менялась каждую минуту: холодный ветер налетал порывами, смахивая с тела всё тепло солнечных лучей, а облака быстро летели по небу, как по конвейерной ленте — словно бы где-то внутри воображаемого завода их создавали. Крис выбрал другую трибуну, с которой открывался край тренировочной площадки взрослой команды. Сегодня она, понятно, выглядела пустой, не считая нескольких жёлтых фигурок и сложенных в кучу конусов. Крис перевёл взгляд с неё на само здание, их базу: более современного и красивого центра трудно вообразить. Но, видимо, для выигрыша Премьер-лиги одной хорошей инфраструктуры недостаточно…       Крис вспомнил, что в прошлом году продлил контракт до 2020 года. Он был готов доиграть его как следует, но внутренний, редко ошибавшийся голос подсказывал ему, что этого не произойдёт. Конечно, он не хотел разочаровываться в клубе так рано, ведь проводил здесь только четвёртый сезон и видно было, что команда только строилась, но… Сомнение, выдолбившее трещину в его сердце на финале с Челси, теперь разъело её ещё больше. Задумавшись, Крис не обратил внимание на лёгкое движение внизу, около трибун. Спустя минуту в начале ряда показалась голова Бена, а затем он поднялся выше и, встретившись взглядом с Крисом, улыбнулся.       — Скоро собрание начнётся! — говорил Бен, продвигаясь к нему, но рядом ниже. — Я занял нам места, но не уверен, что кто-нибудь их не передвинет.       Кристиан на это легко усмехнулся и покачал головой. Бен наконец остановился и сел на скамейку — на этом стадионе были странноватые трибуны, чем дальше, тем меньше они напоминали типичные сидения, а больше обычные скамьи. Но Крис был даже рад этому, ведь сейчас он мог беспрепятственно сбросить пару мелких травинок со спины Бена, чем и заслужил его благодарную улыбку. Некоторое время они молчали, разглядывая базу клуба и думая каждый о своём. Как-то Бен понял, о чём были его сомнения сегодня, и ненавязчиво спросил:       — Ну что, как тебе сезон? — Кристиан неопределённо дёрнул плечами; его правда отличалась от той, что говорилась в клубе и будет сказана прямо сейчас на собрании.       — Если честно, мне показалось, мы могли лучше… Но что ещё мне, к сожалению, показалось, так это то, что лучше, чем в этот сезон, мы больше и не сможем… — перешёл уже на сдавленный шёпот, потому что немая обида обвилась вокруг горла толстым узлом, не давая всем словам выбраться наружу. Крис теперь не смотрел на Бена, опасаясь его осуждения. Тут ведь впору подумать, какой он странный, ведь все вокруг радуются и празднуют, а он сидит печальный и думает об упущенном! Но Бен на то и был его родным, понимающим Беном, что только улыбнулся и легонько кивнул, при этом дотронувшись до его ладони своей. Они редко позволяли себе такие вольности здесь, в Тоттенхэме, оставив их для далёкой Дании и далёкого Нита. Но как же порой по ним скучали…       — Я вполне понимаю твои чувства. Ты, наверное, немного стыдишься их, ведь я уверен, что большинство в клубе считают наоборот и невероятно радуются такому успеху. Это нормально — требовать от себя и от клуба больше. Значит, ты сильно привязан к этому месту, — Бен посмотрел на него и улыбнулся вновь, а Кристиану оставалось лишь надеяться, что очередной прохладный ветерок смахнёт с его щёк застывший румянец. — Если серьёзно, то я, как и ты, считаю, что мы могли бы добиться куда большего в этом сезоне. Но ещё я знаю, что, если оглядываться на недалёкое прошлое клуба, на его седьмые-десятые места в чемпионате, то можно сказать, что прямо сейчас мы — та самая команда, которая вершит историю, — когда Крис поднял на него взгляд, Бен уже смотрел вдаль, на базу клуба, к которой начинали подъезжать машины с игроками и штабом. Его улыбка казалась мечтательной и лёгкой, а слова — такими простыми и пробирающими до самой души, что у Кристиана потеплело в груди. В голову ударило безумие, до того концентрированное и терпкое, что противостоять ему никак. Крис обнял Бена за плечи сзади и прижал к себе — а так как Бен находился ниже, то смог откинуть голову на его колени, и, улыбаясь, смотреть на него сверху вниз. Валлиец положил ладони сверху рук Криса, переплетённых у него на груди, и у Эриксена опять слегка поплыло перед глазами от подобной близости.       — Тебе опять удалось меня успокоить… — прошептал датчанин, дыханием постаравшись опалить его лицо — без веской причины, просто так. Бен только усмехнулся. «Почему-то тебе всегда известно, какие слова нужно подобрать, чтобы оказать определённое воздействие на меня, — рассуждал про себя Крис, одними пальцами убирая курчавую прядь с его лба — та самая вечно непослушная прядь волос Бена Дэвиса, в которую Крис был всецело влюблён, как и вообще во всё в этом человеке. — Словно когда нас создавали, то решили переплести между нами все мысли, все чувства, кроме того, единственного, о котором ты и подумать не можешь…». Крис глядел на Бена, на его слегка прикрытые глаза, на солнечные блики, скользящие лёгкими поцелуями по его скулам — и Крису хотелось так же, стать таким же бликом, чтобы хоть раз почувствовать эту нежную кожу на вкус и тут же растаять в сырых сумерках Лондона. Однажды Бен спросил его, способен ли он на бескорыстную, жертвенную любовь, подобную любви Русалочки, обратившейся в пену морскую, и Крис ответил отрицательно, не желая открывать своё сердце. Сегодняшним вечером, даже не имея возможности сказать это Бену, Кристиан осознал, что способен так любить и уже давно любил.       Словно почувствовав что-то, валлиец неожиданно открыл глаза и внимательно посмотрел на него. Криса пробрало дрожью и страхом. Ему казалось, все его мысли летали над головой бегущей строкой… Но Бен, подумав, усмехнулся и лишь поднял руку, чтобы коснуться его шершавой щеки.       — Ты ещё более красив с такого ракурса… Ты же знаешь, что фанаты называют тебя датским принцем? — его слова разрубили самообладание Кристиана к чертям, с оглушающе приятным треском и громом. Кристиан не был уверен, что бы сделал в следующее мгновение, ведь простые слова, сложенные так примитивно и обыденно, взорвали в его грудной клетке россыпи фейерверков, каждый из которых жёг до боли приятно. Но его отрезвил шорох чьих-то шагов с другой стороны стадиона; они с Беном тут же, хотя и неохотно, отодвинулись друг от друга, когда внизу около трибун показался Уго Льорис. Заметив их, он со спокойствием выдохнул, помахал им и крикнул:       — Вы знаете, что опаздываете? Только вас и ждут… — Кристиан почему-то покраснел до самых пяток, будто в словах Уго сквозило обвинение или подозрение, хотя капитан никогда не давал повода усомниться в своём отношении к ним, да и сейчас выглядел добродушно, даже сердитый вид для приличия не смог нацепить. Пока они спускались, Бен примирительно поднял руки кверху и усмехнулся.       — Ты, наверное, не поверишь, но мы пришли раньше всех!       — Почему не поверю? Поверю! — обняв обоих за плечи, Уго повёл их к базе, будто опасаясь, что вновь потеряет игроков на маленьком стадионе и тогда уже точно не найдёт. — Только вот время пролетело незаметно, я знаю, как это бывает! Иногда я также засиживался у Маурисио, казалось бы, всего ничего обсудили, едва ли что-то действительно важное, а уже пора на тренировку, пора по делам, домой… — задумчиво проговорил Уго и хмыкнул. Кристиан посмотрел на него исподтишка. Не думал он, что их капитану вполне понятны их эмоции, их… дружба? Ну, конечно да, для всех она дружба, лишь Крис видит невозможное. — Но у вас будет целое лето впереди, не так ли? — Уго будто встряхнулся и отогнал от себя меланхоличные мысли. — Наговоритесь ещё вдоволь, а сейчас давайте достойно завершим этот непростой сезон!       Кристиан не мог перестать смущаться, вплоть до самого начала собрания. Он думал обо всём, кроме того, что говорилось там. Он думал, очевидно ли это только для Уго или вообще для всех, что они собираются провести ещё один отпуск вдвоём (пусть и недолгий, но всё же). Он думал, что же хотел в итоге сказать Бен, говоря те последние слова перед тем, как им вовремя помешал Льорис? А ещё он думал о Барселоне, про которую упомянул Леви, когда рассказывал об их следующей предсезонке. Какой он, этот город? Наверняка до одури жаркий и терпкий, летом вообще как раскалённая сковорода! Словно прочитав его мысли, Бен аккуратно наклонился к нему и, задев дыханием ухо, мягко прошептал: «Как же я ненавижу жару! В Испании точно будет жарко и тяжело». Крис кивнул, но соглашался немного по-другому поводу: в Испании будет жарко и тяжело далеко не из-за погоды — ведь им вновь предстояло жить вместе…

***

Миддельфарт, Дания, лето 2017 г.       — Только оденься теплее, ветер в море будет сильный! — Кристиан успел предупредить Бена, пока тот выбирал одежду. Следуя его советам, валлиец надел шерстяную кофту и ветровку. Пока они шли к пристани, Бен завалил его вопросами о том, правда ли он умеет управлять моторной лодкой. Ну конечно, Крис умел! Он жил здесь с самого детства, дни напролёт проводил около пристани, пока футбол не стал отнимать всё время, и изъездил со знакомыми рыбаками весь залив. Они же и научили его управлять разными лодками. Эриксен обожал свой маленький городок за то, что здесь его секреты не расползались по всей округе, как то случилось бы в Лондоне. За ним никто пристально не наблюдал, его никто не преследовал. Поэтому его поездка на лодке с Беном останется между ними двоими и равнодушным морем, уже привыкшим к любым интригам.       Они выехали ровно перед закатом, чтобы немного проплыть по заливу и полюбоваться заходящим солнцем. Погода стояла на удивление ясная, но ветреная. Крис умело управлял моторкой, а Бен сидел на носу лодки и ловил встречные брызги от серых, резких волн. Они покачивались, иногда легонько подпрыгивали, но Кристиан старался не разгоняться в тех местах, где ветер надувал волны посильнее.       Бен выглядел восторженным и иногда поворачивался к Крису, чтобы улыбнуться ему или указать на красивый утёс или старую рыболовную сеть, выкинутую на берег — всё это Крис в любом случае уже видел, но был рад заразиться счастьем друга и посмотреть на эти мелочи как будто заново. Бен не желал скрыть своё лицо капюшоном или отсесть от края подальше, чтобы солёные брызги не разъедали его кожу — Кристиан предупредил, что вечером будет болеть лицо, но разве это заставило бы его взбалмошного валлийца отказаться от чудаческой затеи?       Они проехали весь залив по дуге, и Крис, повернув рычаг, направил их к середине, там, где вода была поспокойнее и вокруг не мешались гудящие судна. Солнце как раз садилось за горизонт, обдавая последним, золотисто-хрустящим маревом рябую поверхность моря. Кристиан любил наблюдать закаты с воды, ведь кажется, будто солнце прямо перед тобой, стоит лишь прикоснуться и вот уже по твоей руке, словно топлёное молоко, растечётся его золото. Ни один корабль не преграждал им путь, ведь датчанин выбрал правильный промежуток времени, когда залив отдыхал от бесконечных рейсов по своей глади. Бен изумлённо выдохнул и с восторгом поглядел сначала на вид, потом на Кристиана. Тот заглушил мотор, и лодка остановилась. Всё вокруг подёрнулось блестящим, золотистым цветом, как будто окунув их в иную реальность, где всё гораздо проще и лучше. Крис смотрел не на закат — его он уже видел сотни раз, и это огромное солнце, опускавшееся прямо перед ним, его уже мало впечатляло. Он глядел на Бена, подставлявшего лицо угасающему теплу; золото путалось в его курчавых волосах, нежно скользило по его коже, зажигало улыбку и заставляло Криса тонуть в необычайно подсвеченной зелени его глаз. «Я бы утонул и так», — думал Эриксен, подперев голову рукой, и лишь легко улыбнулся на ответный взгляд Бена.       Когда-то давно, целую вечность назад, шестнадцатилетний Кристиан показал это место своему одноклубнику — Марко. Датчанин был до одури влюблён в друга и желал поделиться с ним всем самым лучшим, до чего мог додуматься. Всё и началось-то на этом месте, только лодка, наверно, была другая… Крис вспоминал свою влюблённость не более как важный урок, который ему пришлось усвоить; сам Марко же давно остался только в его старых воспоминаниях. «Первая любовь всегда такая, — думал Эриксен. — Сам человек, в которого ты был влюблён, становится лишь тенью. Остаются только сильные эмоции и хрупкие моменты, год от года тающие под новыми впечатлениями». Эта влюблённость чуть не стоила ему карьеры. Они с Марко забылись, наплевали на окружающих, перестали бояться своих чувств. Однажды это стало очевидно для всех. Кристиан перестал стараться на тренировках, вся его страсть, ранее принадлежавшая футболу, обратилась к Марко, а вместо участия в матчах он теперь предпочитал короткие свидания. Тренер забил тревогу, с ними несколько раз говорили и обсуждали, почему они стали относиться к футболу так небрежно. Взрослые не догадывались об их близости, а вот ребята из команды уже знали это и не гнушались выказывать своё отвращение. А ведь как оно бывает, когда тебе шестнадцать и ты влюблён: все дела, не касающиеся объекта твоего воздыхания, идут к чёрту, а преграды, встающие на пути, лишь добавляют драйва и просто требуют идти против правил! Кристиан был до чёртиков увлечён и не замечал никого. Лишь по счастливой случайности однажды его как будто водой окатило, до чего он упал: его перестали ставить даже в запас, а ведь он был железным игроком основы! Тренеры и штаб уже давно поняли, что взаимоотношения в команде между Крисом и остальными игроками приближались к нездоровым и приняли решение с хорошей рекомендацией отправить его в молодёжку Аякса, где он в дальнейшем и стал звездой. Кристиану пришлось нелегко. Обстоятельства разбили ему сердце, превратили в щепки его первую любовь, с которой пришлось порвать. Это сейчас рассуждалось так хорошо и спокойно; в те дни Кристиан рыдал ночами напролёт, пытаясь заглушить себя и до боли в скулах сжимая в зубах одеяло. Он чувствовал себя растоптанным и уничтоженным и решил посвятить себя футболу, раз любовь в его жизни заканчивалась только так. Столько лет уже прошло, а горло до сих пор стискивало тошнотой, когда он вспоминал об атмосфере, сгустившейся вокруг него, словно грозовая туча, пока он был влюблён. Во встречных взглядах тренеров он видел разочарование, а одноклубников — презрение; глубоко в душе он осознавал, что делает неправильно, но сильные эмоции кружили ему рассудок.       Он так увлёкся своими мыслями, что совершенно выпал из реальности. И пропустил момент, когда взгляд Бена вновь вернулся к нему. Наверное, его глаза не успели сбросить своё печальное выражение, решил Крис, когда уже понял, что поздно сопротивляться и врать. Бен подсел к нему и легко приобнял за плечо. От одного лишь касания — и столько тепла по телу, столько спокойствия в душе! Вот уже и прошлое далеко позади, почти не горчит на языке и в мыслях. Кристиан понимал, чем же отличалась его сегодняшняя любовь от той, детской.       — Знаешь, Крис, даже если это место раньше напоминало о чём-то плохом, теперь оно точно будет лишь о хорошем, ведь здесь я и я с тобой, — Бен Дэвис опять говорил простые вещи, но каждое слово скребло по бедному сердцу Кристиана, уже не выдерживающему. Валлиец потянул его к себе за плечи — неловко, будто спрашивая, а можно ли такую вольность. Крис, выдохнув, подался и опустил голову ему на плечо. Теперь, вспоминая об их более терпких, находящихся на грани разумного объятиях, датчанин не понимал, как им удавалось не стереть эту границу и не упасть в глухую бездну между их одиночествами.       — И… — тихонько продолжил Бен, опустив голову к его макушке, чтобы оцарапать невозможными словами его мысли, — здесь очень красиво, я счастлив, что ты отвёз меня сюда. В моей жизни не будет заката лучше.       А Кристиан подрагивал после каждого его слова — он остро чувствовал губы, перебиравшие в его волосах, не специально, легко, нежно. Он думал о том, как эти губы ощущаются в самом деле: по телу пройдёт лёгкий, дребезжащий ток, а затем жар, зародившийся между сплетениями рёбер, разом утечёт к линии пояса, не давая и шанса спастись. Та девушка, которой повезло любить Бена и быть любимой в ответ, выиграла лотерею в удачу. Крис наверняка не знал, была ли у него девушка, но почему-то не сомневался, что должна быть; несмотря на их близость, всё же многое о Бене он не знал.       Потом объятие растаяло, как и все прошлые, что были до них — с оттенком печали и разочарования. Бен попросил его научить управлять моторкой, и Крис охотно показал. Назад их вёз уже Дэвис, изредка направляемый советами Кристиана, который, не замечая ничего, кроме лодки, складывал ладони поверх его руки и показывал, как правильно. Возможно, там бы и стоило обратить внимание на Бена, думал потом Крис, да всё поздно, всё не вовремя.       Может ли он иметь хоть крупицу надежды, что не так противен валлийцу, как думает? А ведь Бен охотно отвечал ему на этот вопрос, подрагивая от приятных покалываний по коже, когда Крис к нему прикасался, да только последний не видел этого в упор.              Вечером у Бена сильно покраснело лицо — от резкого ветра, высокой влажности и солёных едких брызг. Кристиан его, конечно, предупреждал, но так и знал, что валлиец поступит по-своему, поэтому ещё до поездки приготовил специальный крем, который должен успокоить раздражённую кожу и снять покраснение. После ужина Бен с подавленным и расстроенным видом сидел на диване и дожидался, когда же Кристиан вернётся из душа — только ему одному он бы доверил намазать себе лицо. Точнее, сначала он порывался сам, но Крис не разрешил. Ему было вполне известно это обветривание кожи, и излишек крема или его недостаток тоже могли сказаться на эффекте.       Сев напротив него на диване, Кристиан не мог не усмехнуться печальному виду Бена — он словно ребёнок, которого предупреждали не есть столько сладкого, а он в итоге наелся и теперь сидел в кресле стоматолога с шестью кариесами. Легонько повернув его лицо к себе за подбородок, датчанин сделал несколько аккуратных движений, стараясь наносить крем осторожно и лишний раз не касаться чувствительной кожи. Бену сейчас было трудно даже улыбаться или двигать бровями — настолько нежная, оказывается, у него кожа! Кристиан удивился, при этом головокружительное смущение застлало ему мысли: он вспомнил моменты, когда нежно проводил пальцами по скулам валлийца, по его щекам и… Крис поморгал, пытаясь отогнать эти вспоминания. Как раз не вовремя он заметил, что Бен всё это время наблюдал за ним, и теперь собственные уши запульсировали от краски.       К тому времени, как Бен заговорил, Кристиан почти закончил наносить крем на его лицо — видимо, успокаивающая компонента начала действовать, и теперь валлийцу стало легче.       — Помнишь, однажды я сказал, что тебя называют датским принцем? — лукаво улыбнувшись, спросил Бен и зачем-то пододвинулся к нему ближе. Кристиан сделал вид, что не обратил внимание, и совершенно будничным тоном (как будто изнутри его не разрывали безумные эмоции) ответил:       — Да… — на мгновение Крис вспомнил, в какой ужасающей близости были они в тот раз, и, встряхнув головой, чтобы отогнать их образы, спросил: — И почему же? Почему именно принц? — Кристиан, конечно, слышал об этом прозвище ещё давно, но не придавал значения ровно до того момента, пока Бен не озадачил его. Валлиец усмехнулся.       — Это трудно объяснить. Возможно, потому что ты такой же хорошенький, каким должен быть, по мнению людей, датский принц. Что в футболе, что и… внешне, — Бен понизил голос, а Крис старался избегать его взгляда — уж больно опасно это всё. Дразнящие слова, соблазнительная интонация, прямой взгляд — с каждой секундой датчанин всё больше переставал быть уверен в себе. Они в комнате одни, никто не может ворваться сюда, разорвав обволакивающую атмосферу между ними. Кристиан едва нашёл выход.       — Закрой глаза, — нервно сглотнув, прошептал он. Осталось размазать крем под глазами, при этом не задеть нежную кожу вокруг. Бен послушался, и Крис теперь более спокойно водил пальцами по его лицу, не смущаясь его взгляда, под которым горело всё тело. Почему-то движения датчанина стали медленными; те лишние секунды он бездумно тратил на то, что разглядывал лицо Бена в мельчайших подробностях. Взгляд то и дело опасно соскальзывал к его приоткрытым губам. Шальная мысль свистела в голове Криса; претворять её в реальность сродни убийству. Задумавшись, Эриксен по неосторожности задел его нижнюю губу своим пальцем и там осталось пятнышко крема.       — Ой! — датчанин опомнился и снова ощутил подкатившее к щекам смущение. — Сейчас только не двигайся и не облизывай губы, я всё сделаю!       Он достал салфетки, быстро вытер свои руки, чтобы больше не пачкать Бена, и только затем аккуратно стёр с его губ крем. В этот момент Бен приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на него. Кристиан внутренне сжался и отругал себя за то, что приблизился к его лицу так стремительно, пока думал, что тот не смотрел на него. Бен набрал воздуха в лёгкие и немного шевельнул губами, словно собирался что-то сказать; Крис заметил, как пульсировала венка на его шее, и стиснул зубы, чтобы не поддаться обманчивому мгновению и не зацепиться за эту мелочь как за единственное, что оправдало бы его надежды. Но Бен лишь выдохнул и опустил взгляд; Крис тоже выдохнул — не так громко, но облегчённо. Ему показалось. Если валлиец и хотел сказать что-то важное, это в последнюю очередь касалось бы Криса…       — Спасибо, — прошептал Бен и наклонил голову вбок; короткое мгновение — и его губы тронула лёгкая усмешка, почему-то показавшаяся Крису ещё и с привкусом горечи. — Сегодняшний вечер особенный, ведь не каждый день датский принц мажет твоё лицо кремом.       Они переглянулись, и улыбки одновременно засияли на их лицах. Неловкость прошла, как и момент, почему-то напомнивший Крису тот, когда они сидели на башне в Ните и датчанин собирался признаться в своих чувствах. Он так и не мог сказать, в чём же связь, а когда понял, было невыносимо поздно.

***

Январь 2020 г.       — Только, пожалуйста, не говори никому, что я ещё здесь, ладно? — тихим, отчего-то осипшим голосом попросил Кристиан Уго Льориса, с которым столкнулся, когда обходил здание тренировочной базы по пути к стадиону молодёжки. Капитан, изогнув бровь в удивлении, явно не ожидал увидеть его здесь, но тут же понимающе улыбнулся и легонько похлопал его по плечу.       — Я понимаю твои чувства, Крис… Я бы и сам так сделал, — прошептал Уго и, кивнув ему напоследок, скорым шагом направился ко входу. Эриксен проводил его взглядом и вздохнул. Ему очень повезёт, если в этот поздний час никто не будет высматривать из окон центра его ничтожный силуэт, плетущийся так настороженно и урывками, словно он — вор, а вовсе не игрок Тоттенхэма. Правда, скоро это станет действительно так. Приставка экс уже приближалась к нему и грозилась нагнать завтра, когда он приземлится в Милане и наденет футболку Интера, чтобы завершить свой переход в итальянский клуб. Уго наверняка подумал, что он хочет попрощаться с клубом, с его окрестностями и площадками после шести с половиной лет, проведённых здесь. Отчасти это было так. Крис воспринимал это место, как свой родной дом; но иногда дом следовало покидать, чтобы прийти к лучшей жизни, как бы больно при этом ни было.       Он попрощался с соклубниками и персоналом, с новым для клуба тренером, Жозе, и Дэниелом Леви. Все они, до одного, желали ему только добра и удачи. Крис порядком устал, прощаться — самое трудное в жизни, он плохо умел подбирать хорошие слова. С иными людьми он перекинулся лишь общими фразами, а с другими — говорил подольше, говорил о пустяках, силясь растянуть время, оставшееся ему здесь. Он понимал, что уходит не как легенда, не так, как уйдёт, вероятно, Ян в конце сезона. Фанаты сменили милость на гнев из-за его последних матчей, и Крис не мог винить их в подобных чувствах: он и впрямь не доигрывал, не показывал всех своих сил. Это трудно, когда голова забита вопросами, сомнениями, решениями, мыслями… Его будущее решилось слишком быстро, и он был рад, что едет попробовать свои силы в Италии. Да, Крис отдавал себе отчёт в том, что пошёл на риск, но свою карьеру он видел пока так.       Может, он бы и остался, но кое-что усложняло ему жизнь здесь.              С Беном они попрощались так… что лучше бы уж не прощались вовсе! Они были не одни, и посторонние лишь тормозили все откровенно-хорошие слова, задолго подготовленные Крисом для своего валлийца. В итоге получилась скомканная, абсолютно лишённая всякой благодарности речь, словно вместе они играли только один сезон и за пределами поля не были знакомы. «А как же наши совместные отпуска?» — спрашивал себя Крис, когда перехватывал разочарованный, усталый взгляд Бена и запечатывал его в своей душе как последнее воспоминание о нём. «А как же те разговоры, помощь, объятия, смех?» — в глазах предательски горчило, и Крис радовался, что ушёл далеко от него и одноклубников. Одним словом, прощание не вышло и с треском провалилось, а ведь именно Бену Дэвису Крис хотел отдать все самые тёплые благодарности, все самые искренние пожелания успехов в Тоттенхэме и всю свою отборную нежность, скопившуюся в душе за долгие годы, которая бы откровенно, беспощадно просочилась через его глаза и рассказала бы обо всём. Но — рваное молчание, короткие, обрубленные слова, хриплый кашель и пустой, прячущийся взгляд. Кристиан в сотый раз осознал, что ничем не заслужил Бена и, возможно, это всё правильно, что жизнь с опаской ограждала валлийца от него, умеющего только разочаровывать.       Всю половину сезона сердце рвалось на части, ухватывая за собой больное сознание. С Беном они мало общались: одного из них скосила травма, а второго одолевали тяжёлые, неприятные мысли. В итоге всё закончилось переездом Криса. Пусть так. Он вроде давно решил, что это правильно, но сомнение не переставало зудеть в его голове. Впрочем, оно уже бесполезно, он не может передумать прямо сейчас, всё окончательно решилось пару дней назад, происходящее сегодня — просто формальности. Кристиан вздохнул, огляделся и быстрым шагом по сумрачной аллее направился к стадиону. Игроки уже разъехались, завтра им играть матч. Кристиан и сам по привычке чуть не зашёл в раздевалку, чтобы собрать рюкзак, после того как бросил быстрый, привычный взгляд на календарь игр. Вспомнил лишь потом, перед самой дверью, и, сжав кулаки, скорее убежал оттуда. Будет трудно первое время, менять локацию всегда нелегко.       Стадион привычно пустовал. Кристиана всегда это смешило: в любое время года, даже когда молодёжная команда играла часто, он умудрялся приходить сюда в дни, когда матчи отсутствовали. Иначе, как чудом, это и не назовёшь. Крис улыбнулся, оглядел поле, потонувшее в густых, тёмно-лиловых сумерках, но не спешил подниматься на трибуны. Пожухлые листья собрались под сиденьями — в день матча работники выметут их, ну, а пока это придавало стадиону чуточку заброшенный, старинный вид. Кристиан прошёл всё поле по кромке, и лёгкие, вырванные словно не из его жизни, воспоминания кружили ему голову. Ведь, честно признаться, он пришёл сюда, вполне понимая, для чего. Это место уже давно не принадлежало молодёжке Тоттенхэма, а только им с Беном Дэвисом. Точнее, им прошлым, таким странноватым и несуразным; они сегодняшние уже давно потеряли право на это место.       Кристиан дошёл до углового флажка. Страшно подумать, что уже четыре или пять лет назад он показывал Бену, как правильно бить угловые, а казалось, будто это произошло вчера. Он вспомнил, как прикасался к Бену, стараясь научить его правильной позиции, как Бен легонько вздрагивал под его пальцами, как он сам не придавал этому значения тогда, а сейчас думал-думал, да толку от этих мыслей? А ещё Крис вспоминал, как валлиец поскользнулся и он едва успел подхватить его. Раньше он едва ли ценил эти моменты, а теперь сердце безжалостно и тоскливо сжималось, стоило нужным картинкам встать в его голове. Обойдя стадион, он вернулся к трибунам и уже поднял ногу, чтобы подняться на самый верх, как его окликнули:       — Кристиан! — голос, сплетённый из нежности цветов Уэльса и строгости крепостей в городе Нит; голос, из-за которого по телу Криса всё равно пройдут мурашки, и не важно, окликнет он его завтра или через двадцать лет. — Почему-то думал, что найду тебя здесь… А почему — и сам не знаю, ведь ты должен был уехать ещё час назад.       Бен немножко хрипел и едва сдерживал в себе радость, что нашёл его здесь. А вот Крис не понимал, рад ли он их встрече или нет. Они повернулись друг к другу, и Бен сделал несколько шагов к нему, пока не остановился рядом, уперевшись ладонью в ограждение трибун от поля. Он заметно прихрамывал. Кристиану сдавило горло никому ненужной, только усложнявшей всё жалостью.       — Как твоя лодыжка? — также хрипя в ответ, спросил и по привычке потянулся к его плечу, чтобы поддержать, но, как только прикоснулся, сразу же убрал руку — обжёгся о него и о его взгляд, уязвимый, затравленный, безнадёжный. Почему такой?       — Всё в порядке, заживает, скоро совсем будет как новенькая, — отмахнулся Бен и помотал головой. Кристиан никогда не получал травм лодыжки, но в тот момент почему-то ощутил ту боль, которую валлиец терпел, пока добирался досюда. Боль ударила не в лодыжку, а прямиком в сердце, надеясь сделать хуже.       — Ты, получается, сбежал из медштаба… — не зная, чем заполнить неловкую паузу, проговорил Крис и тут же осёкся, ведь сбежал — глупое слово для человека, который едва ходит из-за травмированной ноги… Он поднял взгляд на Бена, но тот как раз смотрел на него, и глаза тут же пришлось опустить. Один нерешённый момент из прошлого — и вот они уже полгода не могут поднять друг на друга глаз и заговорить откровенно, искренне, как все прошлые годы до этого. Крис ведь так и не знал, что из случившегося — правда, а что — лишь работа его воспалённого мозга. Но если их отношения хоть и не испортились, но стали отрешёнными, блеклыми, обычными, значит, что-то всё-таки было правдой…       — Ну, сбежал — громкое слово, — вздохнул Бен и повёл плечами — от холода или нетерпения; его пальцы крепче сжали пластик ограждения, а губы сложились в напряжённую ниточку — всё, о чём они говорили сейчас, не устраивало его, было далеко от его настоящих мыслей. Кристиан это понимал и не мог унять своё колотящееся сердце. — Я хотел с тобой поговорить.       Крис посмотрел на него и, испугавшись той нежности, которой горели его глаза, резко повернул в другую сторону и раздражённо воскликнул:       — Нам не о чем говорить!       Он думал, что уйдёт быстрее, ведь его ноги здоровы. Но те вязли в мыслях, пороках, желаниях, застревали в его надеждах, спотыкались о его болезненную любовь. Дрожа всем телом, Крис понял, что остановлен у другого края стадиона. Сзади его обнимал Бен, прижавшись телом к его спине и шепча в затылок:       — Можешь убежать от меня, и прямо сейчас. Толкни и всё. Но ты не убежишь от себя самого и того, что скрывается за твоей душой!       А Крис бы хотел сбежать — ещё раз, показав свою слабость. Ведь он вспоминал Бена и усталую, замученную любовь в его глазах ещё минуту назад, когда тот стоял перед ним, беззащитный, уязвимый, наконец читаемый, как простая книга с крупным шрифтом. Крис видел не валлийца, а себя самого, отражённого, как в зеркале, и все чувства отпечатались с такой яростью, к какой он не был готов.       Чувствуя его ладони на своей груди, его дыхание в своих волосах, Кристиан хлопнул себя по лбу и смачно, желанно расплакался — в своей жизни он никогда ещё так не плакал.