What Water Slides Off (С нас беда, как с гуся вода)

Это было плохо. — Неужели тебе нужно так сильно брызгаться? — ворчит он. — Мне уже в третий раз приходится менять эту солому! Утёнка, кажется, это не волнует, он слишком занят поеданием гранул, которые чудом сотворил Кроули. Пока что, за прошедшие два часа, это животное бедствие ухитрилось перевернуть на себя миску с водой, исполнить серенаду растениям пронзительным непрерывным щебетом, съесть гораздо больше, чем Кроули считал возможным для такой мелочи и произвести гораздо больше помёта, чем должно быть где-либо разрешено. Люди серьёзно по собственной воле выращивают этих созданий? Утёнок наконец-то отходит от еды, удовлетворённо взмахивая крохотными крыльями. — Давно пора, — говорит Кроули. Он подхватывает утёнка, чтобы заменить старую, промокшую, быстро плесневеющую солому на свежий ворох. Закончив с этим, он замечает, что утёнок дрожит, и Кроули смотрит сверху вниз на это создание, стоящее на полу рядом с ним. — Тебе холодно? — спросил он. — Ты всё ещё немного промокший. Вот… Он вытирает его своим шарфом (тот и так уже растрепался от всего этого, так что можно и ещё немного?) и позволяет утёнку снова свернуться клубочком в своём кармане. Он тихо щебечет, как будто бы довольный. — Хорошо, хорошо, — Кроули убирает старую солому и обнаруживает, что напевает Queen. — Ты — чистое наказание, — добавляет он между строками, на тот случай, если кто-нибудь Наверху или Внизу это слушает. *** — Неееет, — стонет Кроули и бросается за утёнком. — Перестань пытаться его съесть. Это для тебя вредно! Он оттаскивает щебечущего утёнка от низкорослого и толстого суккулента и поднимает это (Его? Её? Оно? Кроули всё ещё не уверен, так что «это» лучшее, что у него есть на данный момент. Потому что он не привязался к этому созданию) на уровень своих глаз. — Если ты собираешься упорствовать в том, чтобы носиться по этому месту, как будто оно твоё собственное, тебе нужно соблюдать мои правила, ясно? Или в противном случае, я прямо сейчас отвезу тебя в парк и позволю гусям тебя мучить. Утёнок не проникся угрозой. Вместо этого он издал тихий писк и заёрзал у него в руке, отчего его пушок защекотал кожу. — Не пытайся мною манипулировать, — предостерегает Кроули. — Это не сработает. Просто потому, что ты мягкий и невинный… Кроули смотрит ещё мгновение, а затем вздыхает и ставит утёнка обратно на пол. — Я знаю, что ты пытаешься сделать, — кричит он, наблюдая, как это создание уносится прочь, чтобы разведать обстановку в новом направлении. — Ты пытаешься мне понравиться. Но я не ангел — я не люблю детёнышей животных. Пи! Кроули хмурится, пронизывая взглядом многострадального на вид суккулента, который, кажется, испытывал облегчение от того, что избежал утиного клюва. — На что ты уставился? *** В постели Кроули ворочается с боку на бок. Снова. Сейчас четвёртый час утра, он должен спать. И всё же, из другой комнаты… Пи! Пи! Пи! — Гррр, что? — гаркнул он. — Чего тебе может хотеться прямо сейчас? Ты поел, у тебя есть вода и чистая солома. Ложись спать! Пауза, наполненная прекрасной тишиной. Пи! Пи! Пи! — Пожалуйста, — умоляет Кроули, перекатываясь на спину и прижимая подушку к лицу. — Боже. Сатана. Кто угодно. Если это наказание за что-то, то я извиняюсь, ладно? Мне очень жаль. Что бы я ни сделал, прошу прощения. Пи! Пи! Пи! Кроули оскалился, откинул одеяло и прошествовал в соседнюю комнату. Утёнок стоял в центре своей коробки, но прекратил свой громкий концерт, как только Кроули навис над ним. — Что, — сказал он, приседая, — Ты хочешь? Пи! Он снова дрожит, и Кроули вспоминает, что читал на одном из сайтов о тепловых лампах для обогрева утят. Он вздыхает. — Ты портишь мою репутацию, — заявляет Кроули, поднимая коробку и относя её в свою спальню. В гостиной действительно довольно холодно, ведь так? А в спальне всегда было теплее. К тому же, если это заткнёт нелепое создание, то прекрасно. Кроули сможет одну ночь потерпеть в своей спальне утёнка. Он ставит коробку на Азирафелеву сторону кровати и снова ложится. — Счастлив? — спрашивает Кроули. Пи! — Я приму это как «да». А теперь, ради любви ко всему сущему… Ну, просто ложись спать. Он не слышит ни единого писка весь остаток ночи. *** Утром он в спешке одевается, а затем выхватывает утёнка из коробки, прежде чем тот даже успевает взмахнуть хвостом. — Доброе утро, маленькое чудовище. Давай-ка, ковыляй вперёд, пора вернуть тебя обратно домой. Утёнок довольно пищит и прижимается к его руке. Кроули фыркает и снова бросает его в карман. — Заткнись. Он доходит до ступенек у входа в здание, уверенный в своей миссии, прежде чем резко затормозить. Идёт проливной дождь, небо тёмно-серое и зловещее, а прерывистые молнии подсвечивают контрастную тёмную линию Лондонского горизонта, раскинувшегося перед ним. Утёнок щебечет, и он опускает на него взгляд. Внезапно Кроули воображает, как он мокрый и дрожащий возвращается к пруду, снова один. Благодаря своему вчерашнему исследованию он знает, что такие молодые утки ещё не приобрели водонепроницаемости, и на таком ливне… Ладно. А ещё дело в том злобном гусе… Кроули ругается себе под нос. — Хорошо! Ты можешь остаться, но только пока не закончится гроза, и ни на секунду дольше, понятно? Пи! — Ох, не втирай мне это. Он резко развернулся и зашёл внутрь, как раз когда мощный раскат грома сотряс всё здание. Он демон, да, но он встречается с ангелом. Если Азирафель когда-нибудь прознает о том факте, что Кроули оставил осиротевшего утёнка на произвол судьбы в такую погоду… Что ж, он не может этого допустить. Кроме того, это только до тех пор, пока не утихнет гроза. *** После полудня дождь всё ещё не прекращается. Кроули коротает часы за просмотром телевизора, устраивает взбучку своим растениям, чистит солому в коробке для утёнка и не даёт этому бедовому созданию учинить слишком много неприятностей. Однако в данный момент утёнок спокоен, найдя подходящий насест на подлокотнике дивана Кроули. Он оглядывается и замечает, что глаза утёнка закрыты. Пока Кроули наблюдает, его голова опускается, а затем резко дёргается вместе со взмахом хвоста, а глаза быстро распахиваются. — Ты можешь пойти спать, — шепотом говорит он. — Ни одно правило не говорит, что тебе нельзя. Этот не отвечает, но на сей раз, когда голова утёнка опускается, она несколько секунд покоится на его груди. А затем его голова снова взмывает вверх. Кроули наблюдает, как он энергично ей взмахивает и моргает, как будто хочет очистить свои мысли и остаться бодрым. Вот же проклятье, он не должен находить это настолько чертовски восхитительным. — Чёрт бы тебя побрал, — бормочет он. — Почему ты должен быть таким убедительным? Возможно, всё дело было в ангельском влиянии Азирафеля, но как Кроули мог оправдать выбрасывание этого животного обратно в злобную дикую природу? Как он мог это сделать, зная, что это создание будет в опасности? Утёнок моргнул, теперь выглядя более осознанным, и потопал в сторону Кроули. Но его лапки заскользили по подлокотнику дивана, и Кроули был вынужден броситься к нему, подставляя руки, чтобы спасти этого от падения на пол. Прежде чем он сообразил, что делает, Кроули защитным жестом прижал едва спасённого* утёнка к груди. — Ты глупый гусь, — выдыхает он, издавая полусмешок от облегчения. — Ты мог вызвать у меня сердечный приступ. Нет… не то, чтобы у меня было сердце или что-то в этом роде. Утёнок поёрзал, практически прижавшись к нему, и Кроули задался вопросом, как, чёрт возьми, он когда-либо считал себя даже посредственным демоном. — Ты должен оставаться в безопасности, да? — сказал он, бросая на него взгляд. — Но только потому, что если это будет не так, у меня возникнут проблемы с Азирафелем. *** Поскольку он застрял с утёнком на немного больший срок, Кроули решает провести ещё несколько исследований, в то время как его гость плещется рядом в детском бассейне (конечно же, чёрном), который он добавил к декору гостиной. Он читает в течение нескольких минут, прежде чем натыкается на предложение, от которого его до самого нутра пробирает леденящим ужасом. — Что значит, ты не должен есть хлеб? — спрашивает он утёнка. — Ты это знал? Почему никто из ваших мне не сказал? Он пробегается пальцами по волосам и издаёт сдавленным звук. — Послушай, я… я не знал, хорошо? И, о чёрт, Азирафель. Он никак не мог этого знать. Он никогда не накормил бы тебя хлебом, если бы знал… Не сердись на него, ладно? Он этого не хотел. Слушай, мы всё исправим. Не знаю как, но… может быть, Азирафель сможет развесить в парке таблички? Он приседает рядом с бассейном и смотрит утёнку в глаза. — Ты хорошо себя чувствуешь, ведь так? Тебе не плохо? Утёнок гребёт лапками рядом с ним, потряхивая головой и стуча по его руке. — Хорошо, — вздыхает Кроули. — С этого момента мы переводим тебя на лучшую диету. Как я уже сказал, мы не можем допустить, чтобы Азирафель расстроился, если он об этом узнает. Не то чтобы он собирался узнать. *** К вечеру утёнок, кажется, нашёл себе любимый насест — плечо Кроули. Он забрался туда почти час назад и отказывался спускаться, даже когда Кроули побрызгал на него из своего опрыскивателя для растений. На самом деле, казалось, что он скорее наслаждался этим душем. И всё это время, чтобы ублаготворить эту утку, с телефона Кроули пел Фредди. — Эта штука, названная любовью, плачет (как ребёнок) в колыбели всю ночь, вертится, лепечет**… — Тебе подходит эта песня, — бормочет Кроули, — ты, глупый гусь. Утёнок отвечает ему писком, и Кроули замечает, что его голова практически покачивается в такт музыке. На мгновение он окидывает утёнка задумчивым взглядом. — Меркьюри, — говорит он на пробу. Утёнок заглядывает ему в глаза, слегка наклонив голову. — Меркьюри, — снова говорит Кроули, теперь уже более уверенно. — Вот как я тебя назову. Утёнок — Меркьюри — насмешливо кивает в его сторону, но прежде чем Кроули успевает что-то сказать, звонит телефон. Кроули дотягивается до аппарата, но что-то внутри него скручивается от нервов, когда он видит на экране имя Азирафеля. — Хорошо, ты должен угомониться, — шипит он на Меркьюри. — Он не может о тебе узнать. Пи! Он стонет, снимает Меркьюри с плеча и ставит его на пол. Тот убегает, и Кроули с облегчением отвечает на звонок. — Хэй, Ангел! Нет, слишком много энтузиазма. — Привет, мой дорогой. — Конечно же, Азирафель звучит удивлённо, и Кроули скрипит зубами. — Всё в порядке? «Остынь», — говорит сам себе Кроули. — Да, конечно. — Он свесился с дивана — может быть, это поможет ему звучать непринужденно? — Что случилось? — Ох, полагаю, мне просто хотелось поболтать. Мы давненько не виделись. Кроули ухмыляется. — Сколько прошло, день? Мы привыкли расходиться на века, не встречаясь друг с другом. — Ну да, но… это было раньше. Ухмылка Кроули перешла в более мягкую улыбку. — Ты по мне соскучился, — самодовольно произносит он. Он раскинулся ещё сильнее, принимая свою обычную беспорядочно изогнутую позу, когда его отвлёк писк из соседней комнаты. Кроули вытянулся, вглядываясь в дверной проём. Меркьюри забрёл в комнату с растениями и теперь запутался в папоротнике. Вот чёрт. Должно быть, он издал тревожный звук, потому что Азирафель остановился посреди того, о чём говорил. — Ты уверен, что всё в поря… — Да, — настаивает Кроули, вскакивая на ноги. — Всё в порядке, клянусь. Мне… эмм, скучно, ну сам знаешь, поэтому я хожу по потолку. Я просто… эмм… зацепился за люстру. — Ох, — Азирафель кажется сбитым с толку. — В любом случае, — произносит Кроули, начиная распутывать утёнка, — О чём ты говорил? Он зажимает телефон между ухом и плечом, скаля зубы от особо упрямого листа, застрявшего в пушке Меркьюри. — Что ж, — говорит Азирафель, и Кроули пытается сосредоточить своё внимание. — Как ты смотришь на то, чтобы устроить пикник на следующей неделе, когда погода наладится? На следующей неделе? Кроули едва ли может представить, что доживёт до следующего дня, сохраняя этого утёнка в безопасности. Он такой маленький, но, видимо, становится всё более и более любознательным. Кто знает, что случится через неделю? Очевидно, он не может оставить утёнка одного в доме. Ох, твою ж мать, он теперь родитель. Он больше никогда не сможет вести светскую жизнь. Всякие РУП*** не в счёт. (Буква «П» означает «пернатые», не так ли?) — Послушай, эм… Ангел, мне… мне придётся тебе перезвонить. — Кроули нужно было пережить краткий экзистенциальный кризис в одиночестве, а также необходимо полностью уложить в голове свою новую роль утиного родителя. — У меня… понимаешь, эм… возникли некоторые сложности. С моими… растениями. — Ох, ладно… — голос Азирафеля был разочарованным. — Тебе нужна какая-то помощь? Кроули слегка истерично рассмеялся. — Без обид, но даже с твоим опытом работы в саду, как Фрэнсиса, я не думаю, что ты сможешь с этим помочь. — Хорошо. Но, дорогой, ты уверен, что… Кроули наконец удалось выпутать Меркьюри, и он снова притянул его поближе к себе, разглаживая взъерошенный пух на спинке. — Я в порядке, уверяю, — торопливо сказал он. — Никакой… никакой… птицы… — то есть путаницы! — здесь нет, я клянусь! Я поговорю с тобой позже, пока, люблю тебя, до скорого. Кроули кладёт трубку, делает глубокий вздох, чтобы успокоиться и поднимает Меркьюри на уровень своих глаз. Пи! — Видишь, маленький гусь? — говорит он. — У нас полный порядок. Он ни о чём не подозревает. P.S. *Игра слов squeaking можно перевести и как «пищащий» и «чудом избежавший опасности»/ «еле-еле спасённый». ** Песня Crazy little thing called love группы Queen *** в оригинале были родительские собрания — PTA meetings (Parent–teacher association), я расшифровала это как «Родительско-Учительские Посиделки» В оригинале было несколько ругательств, но я смягчила их, дабы соответствовать рейтингу PG-13.