В сетях фальшивых эмоций

Спина Вэй Ина очень сильно опухла, а в некоторых местах с содранной кожей кровоточила. Он пролежал в постели три дня, прежде чем смог нормально ходить. Из-за злости на свою беспомощность Усянь несколько раз пытался вставать, что не привело ни к чему хорошему. Вэй Ин запрещал навещать себя всем, кроме лекаря, хотя даже последнего не хотел подпускать к себе. Прикосновения незнакомого человека приносили ужасные ощущения. Бессонница мучила его всё то время, что он лечился, а когда всё же получалось уснуть, в голове возникали кошмарные образы и события, что заставляло вновь и вновь просыпаться. За три дня он поспал около пяти-шести часов, есть совсем не хотелось, поэтому кормили его почти насильно. Последние события слишком сильно всколыхнули его. В памяти всё время всплывали какие-то лица и голоса, вызывающие дрожь. Хотелось спать, но страшно. Хотелось выпить, но нельзя. Тревога не уходила из сердца, а любой громкий шум заставлял дрожать. Эмоции сменяли друг друга ураганом: тревога – болью, боль – одиночеством, страх – опустошением. Юноша чувствовал холод, затем его резко бросало в жар. Он мог уставиться в стену и молчать, а потом вдруг рассмеяться. Всё происходило, как в бреду. Иногда он плакал и звал маму, а потом ругал и бил себя за слабость. Вэй Усянь был ужасно измотан и истощён, как эмоционально так и физически. Он очень устал. И его врач устал не меньше. Когда парню стало лучше, он попросил никому не рассказывать про своё поведение в эти дни, обосновывая тем, что не выдержит позора. Он помнил не всё, но был уверен, что вёл себя недостойно. Лекарь согласился сохранить подробности в тайне. К моменту, как он смог ходить в Гусу из Цинхе вернулся Лань Цижень. Вэй Ин выглядел мягко говоря пугающе. Бледная кожа с зеленоватым оттенком, впалые щёки и чёрные мешки под глазами. Он напоминал неизлечимо больного человека. Но несмотря на своё состояние, подавленность и истощённость - продолжал измученно улыбаться. «Не надо жалости, не смотрите так на меня. Я в порядке, но даже если это не так, я ни за что не буду жаловаться. Если поверить, что всё хорошо, то так и будет. Определённо.» «Или нет…» Когда после лечения он зашёл в учебную комнату, к нему тут же подскочил Не Хуайсан, за ним подошёл Цзян Чэн, глаза последнего тут же расширились. — Вэй-сюн, Вэй-сюн, ты верну… Что с тобой?! Вэй-сюн, тебе плохо? Ты не позволял навещать себя, и я волновался, ты настолько сильно болел? — Тот с беспокойством всматривался в лицо напротив. — Всё в порядке. Я просто никак не мог заснуть. — Он отвечал всё с той же улыбкой, которая не подтверждала его слова, как было задумано, а наоборот делала вид юноши ещё более болезненным. — Вэй Усянь! Какого чёрта?! Ты говорил, чтобы мы не приходили, потому что ничего серьёзного и тебе всего лишь нужно отдохнуть. Так почему ты выглядишь так, будто присмерти?! От большого количества шума всё начало плыть перед глазами, виски вспыхнули болью, а тревога стала сильнее. Сердце забилось очень сильно и быстро. Голоса из кошмаров снова появились, эхом отражаясь в мыслях. «Нужно успокоиться. Уходите, оставьте меня, пожалуйста. Я не могу больше терпеть. Я не хочу.» — Цзян Чэн, пожалуйста, не кричи. Т-ты преувеличиваешь. Я же говорю, что п-просто плохо спал, нет причин для б-беспокойства — На этих словах он закрыл глаза и схватился за голову одной рукой. Боль становилась невыносимой, голоса звучали всё громче и громче. Тревога усилилась в несколько раз. Цзян Чэн заволновался и взял брата под руку, но тот резко откинул её и в ужасе раскрыл глаза. Страх. Чистый, животный страх заполнил его полностью в тот момент. — Не трогай меня! Не подходите! Я…я… не прикасайтесь. П-почему так больно, хватит, мне б-больно. Не п-прикасайтесь, н-не трогайте. — Последние слова, словно в бреду, он шептал настолько тихо, что их слышали только двое юношей рядом с ним. Вдруг из его носа, змеёй потекла кровь. «Они не должны трогать. Я грязный, вы испачкаетесь в той грязи, в которой я тонул всегда» — Вэй-сюн, что с тобой?! — Мне нужно выйти. В-выйти. Простите. Выйти, н-нужно выйти. Не трогайте. — Он всё продолжал шептать себе под нос. «Что это? Почему так больно? Чей это голос? Кто-то находится внутри меня? Кто ответит, кто же даст мне ответ?» — Хэй, Вэй-сюн подожди! Цзян Чэн стоял в оцепенении, после чего сильно разозлился, насильно выгоняя беспокойство. — Пусть идёт он справится и без нас! «Спрятаться, надо уйти, чтобы никто не видел и не трогал меня. Они все могут испачкаться. Надо спасти их. Надо спасти себя.» Столкнувшись на выходе с Лань Циженем, который при виде Вэй Ина нахмурился, он ничего не сказал, даже не заметил учителя. Тот уже приготовил долгую поучительную речь для Вэй Усяня по поводу того, что произошло, пока он был в отъезде, но увидев ученика, потерял дар речи и передумал что-либо говорить. Даже не стал его останавливать. Все, кто видел сцену в классе, были в шоке наблюдая вечно весёлого Вэй Усяня ТАКИМ. Они перешёптывались, делясь своими впечатлениями. — Что это с ним?.. — Вы видели, он выглядел, как лютый мертвец или призрак... — Точно, и вёл себя странно. Наверняка всё из-за наказания... — А может он просто выжил из ума!? — Вы все, хватит пороть чушь! — С угрозой сказал Цзян Чэн. Опасаясь его гнева, все потихоньку успокоились. В это время Хуайсан сидел и не знал, как поступить, чтобы помочь своим друзьям. Что он мог сделать? Если не ему отвечать на этот вопрос, то кому? А Лань Ванцзи, который видел и слышал всё это, испытал сильное чувство вины. После наказания он не видел Вэй Усяня до самого начала учёбы, его это устраивало. Остальных провинившихся в ту ночь, он отправил на уборку в библиотеке. Все эти дни он почти не думал о Вэе, но увидев юношу в таком состоянии, он прилично удивился. «Значит, он не появлялся из-за болезни? Я не думал, что от сорока ударов с ним произойдёт такое. И теперь я должен взять ответственность, так как наказание было не совсем справедливым». Когда вошёл Лань Цижень, он пристально посмотрел на немного хмурящегося Чжаня, а потом начал занятие и с его опросом все быстро забыли про случившееся. Все, кроме трёх человек. *** Вэй Ин стоит на краю скалы. Снизу о камни, подобно воде, разбивается лава. Вокруг темно – наступила ночь. Юноша оглядывается, пытаясь понять, что это за место, и замечает цепи, сковывающие его руки. Он чувствует онемение во всём теле. Но самое главное – нет страха. Место и положение, в котором он находится, вызывают спокойствие. Вдруг тишину разрезали слова: — Ты не должен жить. Смутно знакомый голос будто звучал сразу со всех сторон. По спине Вэй Усяня побежали мурашки. — Что? Кто… Кто здесь?! Он повертел головой по сторонам, но не смог ничего разглядеть. Вокруг было по-прежнему темно, подул холодный ветер. Помимо голоса стал слышен шёпот, но его невозможно было разобрать. — Ты всего лишь ошшшибка. — Звуки были похожи на шипение змеи. — Вссся твоя жизнь... «Кто это? И почему он говорит такие вещи?» — Я говорю то, что ты боишься сссказать самому сссебе. Ты не хочешшшь жить. — Это не… не… — Вэй Усянь хотел сказать, что это не правда, но не мог. Сомнения резким потоком хлынули в голову, не давая закончить. «Но ведь то, что он говорит… на самом деле правда. Порой я задумывался о подобном». Юноша попытался сделать шаг вперёд, но не мог пошевелить ногами. — Твоё появление на этом сссвете ошшшибка. «Ошибка. Я ошибка, самая настоящая, он прав.» — Эй ты! Покажись мне. — Он старался сохранять спокойствие, но оно утекало, оставляя тревогу и лёгкий страх. Слова, что он слышал, отпечатывались в памяти и прожигали изнутри. «Ошибка. Не должен жить.» — Почему ты живёшшшь? Для чего? — Голос продолжал говорить, шёпот вокруг становился громче. — Хватит, почему ты просто не покажешься? — «Нужно узнать, кто это такой. Откуда он может знать, что я думаю?». «Хотя, есть ли разница, если это правда?» — Ты хочешшшь видеть меня? В горле юноши встал ком. Мысли крутились беспорядочным вихрем. — От-откуда, ты знаешь, что я думаю? — Я ведь живу в твоей голове. Я лишь твоя фффантаззия, смешшшанная ссс восспоминаниями. «Он не настоящий? Это сон? Или быть может, я в аду? Значит, что я на самом деле думаю о том, что он сказал? Да, это правда. Все его слова - правда». Безумный смех заглушил шёпот вокруг. Вэй Ин зарылся одной рукой в волосы и стал тянуть их, причиняя себе боль. — Да, да, я ошибка, самая настоящая ошибка...! Не должен жить, не должен! – Он говорил сквозь смех, продолжая выдирать волосы. — Они всссе ненавидят тебя. Они хххотят, чтобы ты умеррр. — Они все… они…хотят, чтобы умер? — Парень резко прекратил смеяться, расширенными глазами смотря перед собой. — Да, хххотят не видеть тебя, чтобы не было пррроблем. — Нет… Они не… Не х-хотят. Или я на самом деле всем надоел. Всем вокруг. — Шёпот снова появился. — Для чего ты живёшь? — Я… я не знаю. — Тогда, почему бы тебе не умеррреть? — Вэй Усянь опустил голову вниз, руки сжались в кулаки. Все чувства пропали. Он слушал всё это полностью опустошённым. Слушал и принимал. Голос юноши стал тихим и безразличным. — Это будет слишком просто. Я должен страдать. Жить и страдать. — Так ты не хочешшшь умирать? — Не имею права. Слишком легкоё избавление. «Я не могу умереть так легко. Сначала я должен сделать что-то стоящее.» Но в тоже время ему безумно хотелось прекратить своё существование и избавиться от собственной ничтожности. — Тогда ссстрадай. — Что… — На секунду перед ним появилась тень, а затем он полетел с обрыва и наконец, смог разобрать шёпот, что слышал всё это время. — Ссстрадай, ссстрадай. Молодой господин Вэй. Вэй Ин. Ты должен, обязан ссстрадать. Вэй Ин. Внутри кроме безразличия не было ничего. «Я должен страдать.» — Вэй Ин. Ссстрадай. Вэй Ин. Молодой господин Вэй. Должен. Вэй Ин. Молодой… Вэй Ин. Господин… Вэй Ин! — Все звуки смешались воедино, он уже ничего не разбирал. В этот момент его полностью накрыла темнота. Юноша медленно раскрыл глаза. «Что? Где я?». Почему он не умер, его ведь столкнули? Всё было размытым, он видел чьё-то лицо, слышал какие-то голоса, но не мог ничего разобрать. «Я ведь должен был умереть...» — Молодой… вы… чувствуете… слышите… как вы…Вэй. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Мысли вихрем кружились в голове. Через десять минут он снова огляделся и наконец, понял, что произошло. Это был кошмар, как обычно слишком реалистичный для сновидения. Подобное происходит не в первый раз, но это не то, к чему можно привыкнуть. «Я слышал голос. Кто-то пришёл в мою комнату. Не хочу никого видеть.» К Вэй Усяню вновь кто-то подошёл. — Молодой господин Вэй, вы проснулись? Как себя чувствуете? Человеком, что был в комнате, оказался Лань Сичэнь. Это заставило юношу почувствовать тревогу. «Зачем он здесь? Я кричал во сне? Он что-то видел?» — Цзэу Цзюнь, по… кхм… почему вы здесь? — Голос был хриплым, а в горле сильно пересохло. — Вот выпейте. — Он протянул Вэй Ину стакан. — Ванцзи рассказал мне о том, что вы заболели по его вине и попросил помощи. Сейчас он отошёл за лекарствами. «Что? Так всё это устроил Лань Чжань? И что значит по его вине? Они ведь ненавидят меня, так что же задумали?». Слишком много вопросов и ни одного ответа. — Я в порядке, всего лишь проблемы со сном. — Голос был спокойным, в юноше сейчас боролись два чувства: тревога и безразличие. — Вы разговаривали и смеялись во сне, но жара и других проблем не было. Не смотря на это вам лучше не вставать. Вэй Ин всё равно попытался подняться, было сложно из-за слабости в теле и головной боли, но он сделал это, после чего, покачиваясь подошёл к тазу с водой, чтобы умыться. Увидев себя в отражении, он удивился, лицо немного опухло после сна, но мешки и синяки под глазами стали значительно меньше и зеленоватый оттенок кожи исчез, хотя она по-прежнему была болезненно бледной. — Сколько я спал? — Вы спали со вчерашнего дня. Сейчас уже полдень. «Тот кошмар длился так долго. Хотя, могу ли я называть это кошмаром?» Умывшись Вэй Ин спокойно произнёс: — Ааа. Наконец больше часа. — Его не удивляло то, что он за долгое время смог столько поспать. Сейчас ему было безразлично на всё. Хотелось только, чтобы его оставили в покое. Для этого нужно показать, что он в абсолютном порядке. Он выдавил непринуждённую улыбку и сказал: — Я благодарен вам за заботу, Цзэу Цзюнь, но благодаря хорошему сну, мне лучше. У вас больше нет причин беспокоиться. Лань Сичэнь дружелюбно улыбнулся. — Хорошо, если вы так считаете, я оставлю вас, но только после того как вы пообедаете и примите лекарства. Я думаю, мы обязаны взять ответственность, так как Ванцзи переживал из-за несправедливого наказания. Вэй Усянь не почувствовал от этих слов ничего. Боль пульсировала в затылке, ноги были будто ватными, а единственной мыслью в голове было – «Они ненавидят меня, им точно что-то нужно, раз они так стараются.» — Также мой брат сказал, что вы бы не хотели, чтобы кто-то знал о вашем состоянии и поэтому мы ничего не говорили вашему шиди. — Да, благодарю. «Думаю, что Цзян Чэну будет всё равно, даже если вы расскажете.» В этот момент вернулся Лань Чжань. Как всегда холодный и прекрасный, он остановился в дверях и встретился с безразличным взглядом Вэй Ина и его лёгкой, фальшивой улыбкой. Пройдя в комнату, он поставил на маленький деревянный столик миску риса и заваренные в чашке лечебные травы. — Пей. Юноша без лишних слов сел за стол и выпил приготовленное лекарство с ужасным вкусом, на который он никак не отреагировал, после чего приступил к еде. Вэй Усянь не разговаривал, не шутил и вообще был не таким, каким его обычно видел Лань Ванцзи в кругу других учеников, ему будто было плевать на всё. — Я доел. Благодарю за всё, что вы сделали. Не могли бы вы теперь оставить меня? Парень говорил всё также спокойно, с улыбкой на губах и безразличием в глазах. Сейчас он хотел побыть один и попытаться выгнать из души пустоту. Ему нужно было наказать себя за то, что он позволил себе быть слабым. Непростительно. Вэй Ину нужно было подумать, с какой целью ненавидящие его люди помогают ему. И ещё кошмар. Об этом тоже необходимо поразмышлять. — Конечно, отдыхайте. Ванцзи, тебе есть, что сказать? — Мгм…Возможно, наказание было слишком суровым, но я не думаю, что ты не заслужил его. Лань Чжань говорил своим обычным холодным тоном, и Вэй Ин точно не мог поверить, что ему было хоть немного жаль. Наверняка Лань Сичэнь просто приукрасил слова своего брата, чтобы я не рассказывал о случившемся, ведь проблем из-за покалеченного ученика не хотелось бы никому. Точно, так и есть. Он ответил с ухмылкой: — Конечно, вам виднее. Не стоило беспокоиться и приходить сюда, тем более из-за того, что ваша совесть заставила вас сделать это. Лань Ванцзи, я никогда не говорил, что виню тебя в чём-то, и я не говорил, что считаю твоё наказание несправедливым. Лань Чжань пристально смотрел в пустые глаза Вэй Усяня, его брови сошлись на переносице. Последний продолжил: — К тому же и ты, и твой дядя не переносите меня и не верите не единому моему слову, тяжело тебе, наверное, находиться рядом со мной сейчас. Поэтому я и говорю, у меня нет никаких обид, ты можешь со спокойной душой уходить. Я на самом деле заслужил наказания. — Улыбка не сходила с его губ, но на этот раз она была более искренной, так как юноша верил в свои слова. Лань Сичэнь попытался сгладить разговор, он произнёс дружелюбным тоном: — Молодой господин Вэй, вы неверно считаете, что мой младший брат и дядя относятся к вам с пренебрежением. Их характеры просто не позволяют показывать доброжелательность. Вэй Усянь был немного удивлён, услышав эти слова. «Что? Что он сказал? Я понимаю его намерения защищать своих родных и выставлять их в выгодном свете, но разве это не крайняя степень лжи? Они даже не скрывают своей неприязни ко мне, а он говорит, что мои слова не правда. Хах, он ведь тоже очень праведен и благонравен. Наверняка и его, несмотря на доброту, переполняет презрение. Но я не тот, кто может судить о других людях. Они все во много раз лучше меня, так что у меня нет права даже думать таким образом.» — Да, возможно вы правы. — «Не уверен, но соглашусь» — В любом случае, речь о том, что я в порядке, и вы можете идти. Благодарю за всё. — С этими словами он с улыбкой поклонился. — Отдыхайте, молодой господин Вэй. — Лань Сичэнь поклонился в ответ и вышел из комнаты. Лань Ванцзи, всё также хмурясь, ещё раз посмотрел в чужие, лишённые эмоций глаза напротив и молча удалился. Лишь после этого Вэй Ин позволил себе выдохнуть и убрать ничтожную, вновь наигранную улыбку. Он сел на край своей кровати и уставился в пол. Прошло некоторое время, как он вдруг отвесил себе звонкую сильную пощёчину. Щека моментально вспыхнула красным. — Какого чёрта ты делал, а Вэй Ин? Почему те, кто так сильно тебя ненавидит, столько времени наблюдали твою слабость? Кем ты в очередной раз себя возомнил, раз решил, что можешь позволить себе такую роскошь, как жалость других? Чёртово ничтожество! — Он снова ударил себя по лицу. Боль как всегда заставила пустоту исчезнуть. После того, как юноша наказал себя, оставив на теле около десятка разноцветных синяков, он наконец смог успокоиться и безразличие оставило его, сменяясь привычно-ненавистной, но всё же более приятной, нежели пустота, тревогой. Вэй Ин довольно долго размышлял над увиденным в этот раз кошмаром. Обычно, он плохо запоминал сновидения, в памяти отпечатывались только те моменты, которые вызывали наибольшее количество эмоций. Но этот сон он запомнил от и до. Прокручивая увиденное раз за разом и через нежелание, вспоминая прошлые сны, юноша пришёл к выводу, что все они имеют кое-что общее. Места и действия в его кошмарах разные, но одинаковыми остаются эмоции и странный голос, всегда вызывающий страх и желание спрятаться. Вэй Усянь не помнил, откуда ему знаком мужчина из страшных снов, лица которого он не видел. Но то, что этот кто-то, когда-то сделал Вэй Ину плохо, последний не сомневался. «Почему я не могу вспомнить?» Закончив свои размышления на этом, юноша перешёл к другому вопросу, над которым после просидел всю ночь – как теперь собрать свою постановку снова и чем объяснить своё поведение перед остальными? В итоге парень решил сослать всё на внезапную болезнь и начавшийся жар. Это не будет ложью, ведь он на самом деле болел, но и не будет истинной правдой. Он решил вернуться со своей извечной улыбкой, искренней лишь в самых редких случаях, и рассказать легенду о том, что он заболел, купаясь в холодных источниках Гусу, а потом, из-за плохого самочувствия стал слишком раздражительным и сорвался. Вэй Ин извинился перед Хуайсаном и Чен-Чэном, послушав его недовольные ворчания и продолжая невероятно правдоподобно играть веселье и беззаботность. Со своими страхами, спрятанными внутри, он вернулся к тому, чем занимался всегда – продолжил обманывать всех людей, окружающих его. От этого не избавиться. Теперь это даже не привычка. Это зависимость, от внушения окружающим того, что он в порядке. Дни сменялись днями, уроки становились всё короче, из-за занятости Лань Циженя. Дело в том, что бездонный омут доставил слишком много хлопот, так как уничтожить его полностью было невозможно, а выгнать монстра в другое место, подобно адептам из ордена Цишань Вэнь, никто, конечно, не собирался. Вот учитель Лань и взял на себя решение проблемы с бездонным омутом. Вэй Ин всеми силами держал свою маску на лице, зарывая истинные эмоции в глубину души. Он делал вид, что веселится с остальными на охоте, хотя всегда желал оставаться в своей комнате и не выходить. Юноша вроде был рядом с остальными, но в тоже время его будто не было вовсе. Но несмотря на такие нюансы, всё проходило хорошо. Он редко встречался с нефритами и Лань Циженем. Ему хватало сил улыбаться, а кошмары уже некоторое время совершенно его не беспокоили. Вэй Усянь старался насладиться сном и потому, удивляя Цзян Чэна, ложился спать очень рано. Юноше стало лучше, пустота оставила его вместе со сновидениями, а тревоги стало меньше. Вот только, когда его шрамы заживали он моментально забывал, отчего получал их. Он снова слишком увлёкся и как всегда забыл, что ничто хорошее не может продлиться вечно, особенно с ним.